Глава 1 Волны, ветер и коралловый риф

      Вокруг была тьма.       Прохладная и текучая, словно глубокие воды ночного озера…       Она сверкала вокруг переливистыми колоннами бледного света, что исходил от смутного пятна луны. Где-то там… в вышине.       Какое-то ложное воспоминание? Или, может быть, я и вправду, медленно тонул в загадочных пучинах?..       Даже столь эфемерные вопросы, казалось, погружались где-то рядом… медленно растворяясь в течениях сумрака.       Но было… что-то ещё.       Что-то настолько значимое, что впивалось в мою душу словно стальной гвоздь, вбитый адским тюремщиком в самый центр груди.       Оно мучило меня, неизбывной тоской, не позволяя окончательно уйти во тьму бездонных пучин, — снова и снова заставляя приоткрывать смутно призрачные веки, дабы всмотреться в, столь же призрачное, бледное сияние…       Не знаю, какое именно смутное воспоминание, мой ветхий разум вытащил из небытия… Но тот миг…       Миг тихой и щемящей боли — стал той, необходимой и единственной искрой, воздевшей огонёк увядающего сознания…                     

Место: неизвестно.

      

Время: неизвестно.

                    Кла-ак! — громкий, птичий крик ворвался в уши внезапно… сопровождаемый вспышкой ярчайшего света, что затопила, казалось, весё мироздание…       — Чего?.. — моргнул я растерянно.       А спустя секунду заморгал уже часто, пытаясь смахнуть, выступившие от слепящего света, слёзы.       Как вообще можно было спать при таком освещении?..       Приступ той панической жути, что наполнила меня будто-бы мгновение назад, — стремительно растворялся где-то в фоне восприятия.       В противовес ему, — разрозненный кисель, из остатков того, что когда-то было моей личностью, — потихоньку оформлялся во что-то цельное. Подгоняемое железобетонной уверенностью в том, что текущее моё, «хлебное» состояние — явно не то, чем «Я», собственно, должен быть.       Хоть что-то, в этой ситуации, успокаивает…       Постепенно получилось более-менее проморгаться, избавившись от калейдоскопа разноцветных, переливающихся разводов, занявших всё поле зрения.       И я совершенно не ожидал увидеть того, что увидел…       Сияя яркой непосредственностью бредовой галлюцинации, — перед взором моим простирался живейший морской пейзаж! С кочующими, за ветром, волнами, клочками мягких, белых облаков и ярким солнцем, приятно прогревающим макушку.       Размеренный, спокойный шум, на удивление, — хорошо помогал собрать в кучку то варево, которое бултыхалось у меня под черепом.       Внезапно по коже табуном пробежали мурашки…       Это где я, блин, оказался? — сформировалась адекватная мысль.       Откуда-то издали снова прилетел, слегка приглушенный морем, птичий крик, заставивший волну мурашек побежать уже в обратном направлении.       Что, блин, тут, происходит вообще?.       Странностей добавлял ещё и тот странный факт, что в голове моей соседствовали два равнозначных слоя воспоминаний, занимающих одно и то же место, по шкале временного восприятия. Где привычные, вечерние посиделки, на даче после работы, — накладывались на то странное, тёмное пространство, в котором я чуть не околел от первобытного ужаса.       И именно набор привычных воспоминаний, — навёл меня на довольно логичные, но от того: не менее мрачные выводы…       Либо я словил наркотический приход, после чего меня похитили.       Либо я сдох, и теперь нахожусь в каком-то чистилище.       Хотя такие виды навевают мысли о более приятных вариантах загробного существования…       Не расставаясь с этой мыслью, — полной грудью вдохнул здешний, необычный воздух, наполненный новыми, для провинциального жителя, запахами, что отдавали свежестью аж до лёгкой эйфории, где-то под темечком.       Впервые вижу море вживую…       Да, — для некоторых людей прозвучало бы странно, что существуют индивиды, живущие третий десяток лет, да так и не съездившие к огромной, солёной луже!       Но такова — серая правда жизни…       В этот момент начали поступать более чёткие сигналы от остального тела, из-за чего я, вдруг, осознал, что всё это время улавливал лишь ограниченную часть стандартного набора чувств, — словно никакого тела у меня и не было. До этого момента…       Ох уж, эти игры раздолбанного разума…       Сосредоточив всё ещё «плывущее» внимание на своей тушке, я смог узреть, что ни разу, даже, не лежу, что было бы естественно, для спящего человека. Оказывается — всё это время я сидел!       Хотя стоило бы сразу задаться вопросом: «А как я, пейзажи-то, вижу?»…       Одна босая нога служила подпоркой для головы, согнутая в колене, тогда как вторая — расслабленно лежала на твёрдой поверхности, частично погруженная в прохладную, беспокойную воду, где её приятно ласкали тонкие, пенные барашки, периодически прибегающие с моря…       Из глубин памяти пришёл смутный вывод, что мозгу — просто до одури не хватает ассоциативно-сигнальных связей. В том числе и с телом. От чего вся нервная система дико буксует, долбя быструю память искажёнными артефактами, которые приводят к, таким вот, странным ощущениям.       Как много умных слов я знаю, оказывается…       В меру насладившись тактильным аспектом существования, но желая, наконец, познать движение, — я легонько дёрнул головой, попутно удивившись странной непривычности, столь простого и привычного движения. Пришлось, словно заново осваивать недавно сломанную конечность, которую, только-что, освободили от гипса.       Аккуратное шевеление пальцами показало, что проблема касается не только лишь шеи…       Что же…       Если учесть, что такой неудачник как я, — вряд ли был кому-то нужен настолько, чтобы тратить огромные средства на глупый розыгрыш… Вывод о попадалове — настойчиво напрашивается сам собой.       Но боже!.. Насколько же это дико! До такой степени, что сознание попросту тупо отказывается выдавать хоть какие-либо эмоции, оставляя меня в глухом, перманентном ступоре.       Память тоже… что-то не спешит давать подсказки.       Что последнее я помню?..       Прошлый день закончился уютным просиживанием в кресле, на веранде дедушкиной дачи. Под мерный стрекот ночных сверчков и запах недопитого чая…       Так я, скорее всего, и уплыл в сладкую дрёму, навеянную теплом от старого, маминого пледика.       И тут, вдруг, — вот это вот!       Какое-то непонятное море-окиян, в столь же непонятной точке времени и пространства!       Не знаю сколько бы я вот так сидел, надувшись словно сыч на заговор мышей, но тело уже явно проснулось и требовало действий.       Да и от этих постоянных зарядов бодрости, пробегающих по телу тёплыми, приятными волнами, — настроение неуклонно взбиралось вверх, удивляя самим потенциалом своих неведомых вершин.       Внезапный порыв ветра заставил меня сощуриться, попутно сбросив на лицо прядь бирюзовых…       — Чё? — вопросил я не своим, звонким голосом у мира, обалдело рассматривая длинную такую, едва прозрачную прядь, насыщенно бирюзового цвета!       Когда жизнь втащила с ноги…       Моих волос?! Моим голосом?!       — Чего-о-о?! — уже конкретно заорал я, вскакивая с места.       И естественно… не рассчитал.       Короткий момент взлёта, с последующим, полуметровым недо-сальто, в течении которого удалось рассмотреть ровную металлическую поверхность, вместе с некоторыми деталями окружения, включая солидную, такую, песчаную дюнку… закончился приземлением плашмя в этот самый песок…       — Пвзррын-н-н-нь… — с неожиданным звуком поскакали, по странному материалу, необычно крупные песчинки.       Вот это я рыпнулся, конечно…       Да и что с этим телом? Какими такими стероидами его обкололи?.       Пришлось аккуратно возвращать себе полувертикальное положение, осторожно перемещая конечности, и попутно наслаждаться всем букетом ощущений, из набора «Пробуждённый, десятилетний кматозник»…       Справившись, с этим трудным делом, начал придирчиво себя осматривать…       Мелкий. Тщедушный. Белая футболка с бирюзовым ромбом, и песочного цвета бриджи, висящие почти как на вешалке… Босой, аки нищеброд…       Поздравляю вас, мсье, с выигрышем нашей лучшей малолитражки, на этой попаданческой лотерее! — с фальшивой бодростью, поздравил я себя мысленно.       Хоспаде… эта тема с попаданцами была так давно и сильно заезжена, что мне даже мысленно не хотелось как-то её мусолить или обсасывать. Даже если касалась она, в данный момент, непосредственно, — меня.       Проще просто принять этот титул как данность, зафиксировав как вполне приличный якорь для психики, и надёжно похоронить всё это дерьмо в глубинах памяти навсегда.       Да и для сожалений — причин особо как-то и нет…       Там, — в прошлой уже жизни, лучшие годы юности остались позади, и начиналось плавное скатывание в пике неминуемой старости. Двадцать пять лет… Совсем ещё молодость! Сказал бы кто-то. Если бы не набор некоторых болезненных нюансов, связанных с излишним усердием на куче видов разнорабочей деятельности…       Я с некоторым, даже, удовлетворением осмотрел свои новые, нежные, детские ручки, явно никогда не знавшие ни мозолей, ни болезненной сухости…       — Джек-пот, ёмана! Наверное… — пробурчал я в слух.       Кстати!       Самое время наконец-то осмотреться!       И-и… в довольно нестандартное место я попал, должен сказать…       Это было-о… какое-то искуственное сооружение?..       Везде вокруг, кроме одной стороны света, небольшой пятачок более-менее ровной поверхности, — окружало нечто знатно напоминающее воронку от крайне мощного взрыва. С вывороченными, покрученными конструкциями, непонятной, инженерно-технической направленности, в которой невозможно было разобрать — решительно ничего.       Может океаническая платформа, а может и корабль какой… Хотя качки, вроде, не ощущается?..       По крайней мере — есть надежда на присутствие цивилизации!       Не хотелось бы мне застрять в каком-нибудь варварском средневековье…       Я обратил внимание на пол, под своими ногами, и непосредственно — материал, из которого тот был изготовлен…       Чисто на вскидку… всё это дело походило на вогнутую от удара, и частично лопнувшую броневую плиту, один конец которой, — плавно уходил под воду, делая это место похожим на крохотный залив.       Тут даже растительность имелась! Жиденькая, правда…       Да и песок этот…       Момент-эксперимент!       Я сгрёб пальцами небольшую горсть этого самого песка, и аккуратно бросил его на чистый участок плиты…       — Зрррын-н-н-нь… — сыпуче зазвенели песчинки по странной поверхности.       Ну-у… Тут целых три варианта ответа.       Либо поверхность — «не такая».       Либо — песок.       Либо: и то, и то одновременно…       Присев, и склонившись над самой поверхностью плиты, я без напряжения смог различить некую, явно упорядоченную текстуру, отдалённо напоминающую узор дамасской стали, который сложили в угловатый фрактал.       Какой-то композит? Или же что-то полимерное?..       Ради интереса стукнул по ней кончиком ногтя…       — Тин-нь…       Значит странная, всё-таки, — именно плита…       Забавно!       И несколько обескураживающе…       Ведь это может быть первым признаком присутствия в этом мире не просто цивилизации, а даже некоего «Ксенотеха»! Или же его вечного, эстетического антагониста — «Маготеха». В зависимости от того — куда я попал.       Почесал мягкую щёку…       Даже думать не хочу — как буду во всей этой технике разбираться… если она ещё «жива».       Тут даже техническое образование не поможет… если только создатели, сей красоты, — не альтернативная человеческая цивилизация. Или просто — человеческая… ежели рассуждать в рамках теории: «О параллельных вселенных».       Осторожно поднявшись на ноги, я подошёл к одной из «стен», своего случайного убежища, начав внимательно осматривать последствия давнего удара…       О том, что это воронка, а не место столкновения, — свидетельствовали мутные пятна выветренной сажи, что остались на некоторых элементах сего бардака, не смытые дождями. В дополнение к ним — шли тёмные, оплавленные провалы, в особо пострадавших местах, да мириады жутковатых дыр помельче, которыми неравномерно пестрели все видимые, плоские поверхности.       Похоже — чем-то кумулятивным долбили, судя по уродливым наплывам вокруг большинства отверстий…       Единственное, что портило эту пост-батальную сцену, — это место моего неудачного приземления. Тот самый нанос из белого песка, у одного из «склонов» воронки, на котором органично разместилась куцая лужайка, зелёной травы.       Если кто тут и воевал, то это было очень давно…       Само моё тело, как бы странно это не звучало, — изначально располагалось спиной к этой воронке. Будто перед этим я, или тот, кто занимал это тело раньше, — мило присел полюбоваться видами.       Может, отсюда и закат видно?..       Тоже — та ещё загадка. И наводит на мысли о возможной, будущей головной боли… если окажется, что занятое мною тело имеет собственную, богатую предысторию. С кучей «очень замечательных» долгов…       Это внезапное размышление породило целую цепочку, которая закончилась на представлении моей будущей встречи с аборигенами… которая вызвала какой-то затупленный приступ странной паники. Вроде бы и спокоен, как удав. Но изнутри поднимается неприятное, щекочущее чувство медленно приближающихся проблем.       В голове всё ещё царил жуткий раздрай, и я совсем не был уверен, что смогу адекватно провести своё первое, в этом мире, знакомство!..       Дипломатический контакт третьего рода, едрить туды налево!..       И дело даже не в самой ситуации «взрослого с детским телом», а именно в качестве предстоящей процедуры лицемерия. Ведь врать и изворачиваться тоже нужно с умом! Хорошо хоть, в своё время, не стал прислушиваться к родителям, и таки научился прилично «вводить в заблуждение». А то смотря на прочих, чересчур честных, бедолаг, очень часто возникала мысль, что родители, которые приучают своих чад говорить правду, — явно этих чад ненавидят. Потому-как лишь искренне ненавидящий родитель, будет угнетать в своём ребёнке тот самый социальный навык, которым пользуются вообще все вокруг, включая их самих.       Я задумчиво посмотрел на рассыпанный песок…       Если не смотреть на ложь, как на вселенское зло… то вдруг окажется, что это буквально незаменимый инструмент, для построения здоровых человеческих отношений, позволяющий смягчить бесчисленное множество острых углов и шершавых поверхностей.       Главное ведь тут, как и во многом остальном, — просто не злоупотреблять…       Непродолжительная мыслительная гимнастика позволила немножко упорядочить бардак в голове, и отодвинула бесполезные переживания на границу подсознания.       Возвращаясь же к моей новоприобретённой, самопонимательной дихотомии, то сомнительные моменты, — легко можно будет спихнуть на банальную детскую придурь.       Будто-бы личинки человека вообще умеют быть серьёзными…       Пальцы коснулись наплывов у одного из отверстий…       Детство, да?..       Как часто, в особенно паршивые минуты взрослой жизни, я мечтал вернуться назад…       В ту простую жизнь…       В пору прекрасного неведения и абсолютной безответственности. Когда на плечи не давит груз прожитых лет, а спереди есть лишь размытая неизвестность, добротно присыпанная блёстками родительской заботы, что надёжной стеной скрывает, маленькое чадо, от невзгод внешнего мира. Всё вокруг такое яркое и новое… хочется поскорее всё это пощупать да обнюхать. Некоторые даже землю пробуют на вкус… Мочу пьют… Какашками рисуют…       На лицо выползла кривоватая улыбка.       Куда-то не туда ты думаешь, глупый башка…       Скорее надо думать о том: что есть некто или нечто, которое меня сюда впихнуло! Вот ещё дилемма…. И дай-то всевышнее провидение, чтобы это была какая-нибудь случайная флуктуация пространственно-временного континуума! Потому-что никакой марионеткой, никаких высших сил — я быть не желаю! Слышите? И хоть от злобы там обосритесь!       Ответа не последовало…       И этот факт экзистенциально прекрасен!       Не так меня пугают, сопутствующие выживанству, проблемы, как висящие за этими проблемами — чьи-то заумные, таинственные планы. Что умножат на ноль любое адекватное начинание…       До сих пор поражаюсь: как у всяких гениальных попаданцев получается раз за разом начинать всё сначала? В реале ведь, даже от одного единственного провала — дичайший депресняк подхватить можно! Не говоря уже о том, чтобы банально спиться… А эти — как куклы-неваляшки!       Человеки-функции, блин…       Приятный, солёный ветерок, явно был со мной согласен, наполнив лёгкие приятной свежестью.       Совершенно новая жизнь… Так вдохновляюще!       Стоп…       Вдруг я оказался на каком-то заброшенном острове? Или, — на такой же заброшенной, добывающей платформе, посреди океана?       Надо будет еду искать… воду там…       Капец.       Но эйфория была столь сильна, что в какой-то момент я осознал себя исполняющим кружащие танцевальные па, на нагретой солнцем плите, да напевающим дурацкую песенку под нос…       Ну да… ничего удивительного.       Ведь, вот так штука!       Смерть — не конечна!       Даже если случится такое, что я вдруг снова умру, и попаду в какое-нибудь загадочное хаотическое пространство, где буду страдать и мучиться от боли…       Даже если меня схомутает какой-нибудь рогатый демон, или иная, древняя, гиперпафосная хтонь…       Это всё равно будет лучше того тотального «Ничто», которое ожидало бы меня в противном случае!       — Пожалуй хватит, — остановившись, опасливо пробормотал я сам себе.       Споткнусь ещё, обо что-то, на радостях.       Но до чего же хорошо!..       Я задрал голову к зенитному солнцу, и ощутил на себе тёплые лучики счастья…       Вот бы это длилось веч…       — Капитан?       Я дёрнулся.       У-ми-ма-ни-му-ма-м-м-му…       Ну почему всё должно идти именно так? Неужели я так много прошу?..       Ведь меньшее из того, что я хотел бы услышать почти сразу после посмертного, едва-ли адекватного, пробуждения, — это чей-то, вопрошающий, глас…              

Спустя мнимую вечность ментальных терзаний…

             — Ты наконец восстановил работоспособность? — тонкий девичий голосок, прилетевший откуда-то сверху, был до удивительного спокоен.       Может это вообще не ко мне обращаются, а? Мир? Ты слышишь? Пожалуйста…       Не хотю! Не бюду! — истерило подсознание, пока сознание приводило себя в коммуникабельную форму.       Я ме-едленно задрал голову, и сконцентрировал всё ещё тугое внимание на мелкой, странно выглядящей, девчонке.       Та стояла на краю моей уютной и БЕЗЛЮДНОЙ лагуны, взирая на меня сверху вниз…       Ты сышышь, э, мир?       Глаза мои сами-собой прикрылись, дабы хоть на секунду отсрочить этот неожиданный «первый контакт».       Эта девочка… Будто чертёнок на бортике моего личного, адского котла…       Где мой адаптационный период? Где он — я вас спрашиваю?       В голову, вдруг, пришла неожиданная мысль, граничащая с наркоманией.       Может ли быть, что эта девочка, возможно, — местная богиня, и сейчас решила явить себя герою, дабы вручить свой квест по спасению мира?       М-м-м… Это была бы сочнейшая классика!..       Медленно, не сводя глаз со своей гостьи, встал, и на всякий случай отряхнулся.       Хм… с чего бы начать знакомство?..       — Э-э, приви-ет?       С непривычки голос дал лёгкого петуха, придав фразе оттенок ещё большей нервозности, чем изначально НЕ задумывалось.       Хотя… если она ребёнок, то возможно и напрягаться не придётся?       Сложно было, вот так сходу, определить возраст моей новой визави. По той банальной причине, что я и сам теперь имел совершенно иные габариты, чем те, к которым привык. Из-за чего привычная привязка к масштабу, как бы того… — слетела, да.       Даже, признаться, испугался немного — когда увидел слишком уж крупную девочку.       Но некоторый опыт художественной работы, вместе с кучей малозаметных деталей, — помогли составить примерные характеристики…       Её лет двенадцать… наверное.       Хотя девочки, обычно, быстрее взрослеют. Так что тут ещё — не всё так однозначно.       Для начала — свой бы возраст узнать, дабы иметь точку отсчёта… Я ведь пока даже на моську свою, хитрожопую, полюбоваться не смог! Не в волны же морские мне всматриваться?       Это был бы тот ещё номер…       Так! Стоп! Сосредоточиться!..       Я хлопнул себя по щекам, и немного их растёр, вызвав удивлённое поднятие бровей у девочки.       Ишь какая вежливая! Стоит и ждёт — пока отвечу…       Но какую бы модель поведения выбрать?       Самую очевидную?       Отыгрывать свой возраст, и не особо лезть в заумные рассуждения? И почему я вдруг решил городить заумные социологические комбинации на ровном месте?       Похоже — всё ещё «плыву», не отойдя от попадунства…       Ну да ладно.       Как-то инстинктивно не хочется, пока-что, создавать о себе слишком правильное впечатление…       Но всё решилось без меня.       — Всё ясно, — как-то очень уж печально вздохнула девочка. Видимо увидев что-то у меня на лице. — Память повреждена сильнее, чем я думала.       — Да-а-а? — протянул я неуверенно, невольно отведя взгляд в сторону.       Эм-м… Удача?       Теперь даже легенду себе придумывать не нужно. Всё сделали за меня.       И это хорошо!       Достаточно будет лишь делать умеренно глупую мину, и списывать всё на повреждённую память, — как мне только-что подсказали. Ведь довольно часто, даже самые близкие родственники очень многого не знают друг о друге, порой удивляясь «внезапным» переменам, в характерах давно знакомых людей…       Девочка же, молча понаблюдав за мной с десяток секунд, как-то совсем сникла.       Видимо — не дождалась, какого-то, условного знака… Приветствия, там, особенного, или жеста… не знаю.       Даже совесть начала, как-то, квёло пощипывать, из глубин своего ментального обиталища…       Мне, так-то, и самому приходилось близких людей хоронить. А тут — вроде бы и жив, но под знакомой личиной — кто-то совершенно чужой. Как, собственно, и бывает, при глубокой, ретроградной амнезии. И я прекрасно осознавал насколько эта ситуация мерзкая! Хоть прямо сейчас, — бери да прыгай в воду, дабы свалить с глаз долой, и не мучить зазря бедную мелочь…       Буду надеяться, что со временем впечатление сгладится слоем новых воспоминаний, а пока… Прости малышка, — но я не в том положении, чтобы играть в благородство.       Кстати, о ней!       Не зря у меня возникла мысль о божественной сущности…       Такой внешности, от природы, — совершенно точно быть не может! По крайней мере — на моей бывшей родине.       Очень светлые, почти что белые, густые волосы, ниспадающие почти до уровня бёдер, — были уложены неровными, но вполне аккуратными прядями каскадной причёски, почти сливаясь, цветом, с одеждой. Милое, детское личико, могло похвастаться настолько идеальными чертами, что ещё немножко, — и возник бы пресловутый эффект зловещей долины, какой бывает у некоторых кукол, когда отсутствие недостатков — делает образ слишком чуждым, для человеческого сознания, привыкшего, эти недостатки, видеть постоянно.       Но эффекта не было.       И огромную роль в его отсутствии, — играл вполне себе живой взгляд, сдобренный микромимикой…       Да как я это вообще заметил?..       Хотя и несколько мрачноватый, из-за давления вполне определённых обстоятельств.       Не будем тыкать в себя пальцами…       А ведь глаза у неё красивые…       Большие такие. Лазурные. Хотя оттенок и скрадывала слегка, дневная тень, — падающая от козырька крупной, белой фуражки, что внешне небрежно сидела у девочки на голове.       Не… Совершенно точно! Матушка природа, создать такой шедевр, — явно неспособна.       С такими параметрами, я ни грамма не удивлюсь, если вся эта красота окажется результатом отменной, генной инженерии. Или какой-нибудь суперской магии… если это мир магических искусств…       Тут главное — результат!       …на головном уборе, — дополнительно привлекая моё внимание, — блеснула, в лучах солнца, большая, красная кокарда. Представляющая собой усохшее, и довольно условное подобие немецкого креста, каким его рисовали на технике вермахта.       Айн, цвайн, майн фюрерин…       На худеньком, девичьем тельце сидело несколько вычурное, но простоватое в общей форме, белое платье-китель. С укороченными рукавами, и какой-то нерешительной пародией на погоны, что виднелись на худеньких плечах…       Сидел наряд идеально, и явно был сшит на заказ.       Если это, конечно, не магия…       По морям, по океанам, — бродит рыбка-кутюрье, и её миньон — закройщик Шило…       Чуть ниже талии — китель превращался в жёсткую, треугольную юбку, с той же формы вырезом спереди, открывая вид на ровные, худенькие ножки, упакованные в бело-лазурные, полосатые чулки.       Да и… как-то, вот, всё.       Девочка стояла на самом краю воронки, и потому мне было прекрасно видно, что кроме чулков, у неё на ногах, — больше ничего и нет.       Родич-босяк!..       Даже думать не хочу — как она умудрилась сюда дойти по всему этому хламу… Точно богиня!       По телу пробежала странная дрожь…       В общем, если подытожить: передо мной стоял самый настоящий, наиживейший из всех живых, — персонаж китайской анимации!       Похлопаем же!       В натуральную величину, — так сказать.       — А как тебя зовут? — максимально бесхитростно выдал я.       На удивление — адекватный вопрос! Главное — усерднее делать вид, будто не разглядывал её, только-что, почти целую минуту…       При том, ответный взгляд, направленный на меня, — постепенно становился всё более и более подозрительным, с каждой секундой странного молчания.       Но что я могу поделать?! У меня стресс! Я умер и возродился вообще-то! Всё вокруг такое новое и занятное!       Пожалейте, пжлст…       Ай-й… Да ну его. Даже думать не хочу о том, какое впечатление произведу в итоге…       Хорошо хоть, что моя визави — явный ребёнок, коим свойственно быть более доверчивыми по своей природе. Что делает даже мои, возможные, актёрские потуги — не таким уж безнадёжным вариантом, как кажется на первый взгляд…       Но какой образ выбрать для отыгрыша? Озорной или замкнутый? Осмотреть бы ещё где-нибудь своё новое тельце… дабы понимать от чего отталкиваться.       Тем временем, малышка, отвечая на вопрос, выдала нечто такое, от чего мой бедный мозг снова начал неудержимо плавиться…       — Моё имя: Тау Пасифика, — взялась она пальцами за козырёк, сверкнув из-под него глазёнками. — Я специальный, линейный крейсер подавления роя. И моя миссия… — сложила руки на груди. — …очистка поля боя от надоедливых, маленьких, ничтожных параз… единиц противника!       Всё это она произносила довольно забавным, ровным голоском — в конце немного сбившись.       Но.       У-у… А-а… Э-э… Чего простите?       — Малых… единиц? — спросил я хоть что-то, дабы выиграть время на переработку свалившейся информации.       Почему она назвала себя Крейсером?! Тут что, есть ещё дети кроме неё, и они сейчас играют в войнушку, на старом остове корабля?       Если это шутка, то она, — крайне глупая!       — Я занимаюсь перехватом ракет и торпед, а также воздушных и морских летательных аппаратов, с большим индексом уклонения, — выдало это чудо, ни разу не запнувшись.       Что-то мне всё больше начинает казаться, что это никакой игрой тут не пахнет …       Девочка сама, вдруг, захотела что-то спросить, но… почему-то передумала.       Затем как-то сдулась, и пробормотала:       — Я… Я подумаю, как восстановить твою изначальную функциональность.       Ох… это был очень подлый удар, маленькая мадмуазель. Слишком много милоты для моей грудной окаменелости…       Жаль будет её расстраивать, но никаких посторонних воспоминаний, относительно всего окружающего, — я в себе не находил. Даже малейшего отклика…       Разве-что аниме-сериалы, какие-то, в голову лезут…       Но и там, тоже, глухо.       — А ты и правда крейсер? — гениальным образом подстегнул я разговор.       — Да, — был мне, внезапно грустный, ответ. — Девятнадцатый номер… Единственный оставшийся, из всей линейки субмассива, — она заметила мой рыбий взгляд, и тяжко вздохнула: — Субмассив: это часть кораблей, выделенная из основной классификации.       «Кораблик» на секунду запнулась. Видимо подумав над тем, — не слишком ли сложно объясняет.       Может быть, мне стоит немножко повысить демонстративную планку своего интеллекта? А то иначе — наше общение рискует обвалиться до какого-то совсем уж безобразного сюсюканья.       — То есть… ты особенная, да? — напустил я на лицо восхищения, стараясь, впрочем, не сильно переигрывать.       Девочка едва заметно смутилась.       Мсье задрот-педофил…       И когда я говорю «едва заметно», я имею в виду, — что едва улавливал её настроение по внешним признакам. Хотя, на способности к эмпатии, — никогда, особо, не жаловался.       Если она и вправду ребёнок, то такое умение держать себя — заслуживает искреннего уважения.       Хотя кто её знает… Может она от природы такая спокойная?       Смущение, тем временем, как-то незаметно сменилось довольно мрачным выражением лица.       Я едва сумел раслышать:       — Не таким способом я хотела добиться исключительности…       Какие-то сплошные мины, а не ребёнок…       — А я… — черт! Как бы мне так назваться то?       Ведь не назваться хоть как-то — это отличный повод для дополнительных подозрений! Либо же — дурацкого прозвища, которое, потом, намертво прилипнет, да так что не отмоешься.       Я свою кличку хочу! Без вот этой вот нужды — наследовать чужие проблемы, и чужие привязанности.       По крайней мере… не в тех масштабах, как если бы я, в лоб, начал корчить из себя этого неведомого предшественника.       Перехват инициативы, — ёптъ!..       Тэкс… Ладно! Раз уж решил начинать жить с нуля, то и имечко нужно выбрать крутое. Но не слишком… а то потом как услышу в новостях, да со стороны: что-нибудь по типу — «Др-рейк!», или там — «Р-райден!»…       Даже от мысленного произношения — в стыдливую дрожь бросает…       Так… Раз пафосное имечко не подходит, значит, — будем идти от противоположного!       — Зови меня: Харт! — и выдал задорную улыбку, уперев руки в боки.       Ну, а что? Сердце и сердце… Зато звучит как! Душа компании! Отец полка! Ядро нации…       Ух, — аж гордость за себя берёт!       Прямо чувствуется отрастающая гиперкомпенсация…       Осталось лишь понять — как я теперь выгляжу, и можно будет потихоньку создавать себе новый имидж. Хотя лучше сказать — пробовать создавать. Потому как делать нечто подобное я буду впервые в… своём существовании.       По крайней мере, — менять некоторые бытовые привычки, дабы не словить ментального закостенения, — прочно вошло у меня в практику ещё там, в прошлой жизни…       Это даже будет интересно…       — Как скажешь, капитан, — кажется, такое приветствие ещё больше её расстроило…       Ну а что я могу сделать? Тут только два варианта. И оба — хреновые.       Просто тот что выбрал я, — меньше смердит лицемерием…       Можно было сослаться на потерю памяти, попросить её напомнить старое имя. Начать вытаскивать потихоньку факты о прошлом владельце тушки. Подстраиваться…       А потом — неизвестную кучу времени чувствовать на себе чужую привязанность, которая, словно снежный ком, — будет порождать ещё больше проблем.       Даже с текущим вариантом — привязанность никуда не денется… Но в перспективе — сможет трансформироваться во вполне себе здоровые отношения.       — А почему ты называешь себя крейсером, если ты девочка? — выдал я на-гора.       Специально а-кать, когда задаю вопрос, — идея на миллион…       — Потому что я крейсер.       Сильный противник…       Мысли свернули к моим недавним гипотезам…       Если бы это действительно было игрой, то как эта игра должна была выглядеть, чтобы ребёнок называл себя боевым кораблём? Морской бой-вышибалы?       Я понимаю там — капитаном, или юнгой, или пиратом… Но кораблём? Что она должна была бы делать в этой роли? Катать всех на своей спинке? Или создавать звуковое сопровождение к «баталиям»?       В голове возник образ, пыхтящей и бабахкающей губами, малышки, которая пытается везти на спине размытый образ рандомного мальчишки…       Жуть какая…       Тем временем, девочка, задумавшись, — присела, там же где и стояла, обхватив коленки руками. И-и… поросту хмуро уставилась куда-то вдаль, в сторону пролома…       Я в первое мгновение даже взгляд отвёл, не желая попасть в банальную, смущающую ситуацию. Из тех самых мультиков… Но наряд оказался на редкость продуманным, — скрывая все самые неоднозначные подробности — за коротенькими, брючными шортиками… со шлейками.       Тоже беленькими, кстати, несмотря на чёрный подбой самого кителя.       Я же озадаченно почесал в затылке…       То есть — хотел почесать.       Вместо этого — с удивлением обнаружил, что пальцы буквально провалились в мягкую, густую шевелюру… до ужаса приятную на ощупь.       Как это?.. Как это описать?..       Ах что за дивное мгновенье… Передо мной явились вы, — шелка чистейшей мягкоты!..       Даже, к стыду своему, — увлёкся. Настолько необычными оказались ощущения от подобного… аксессуара.       К первой руке присоединилась вторая, и я сам не заметил, как начал подбрасывать объёмную гриву вверх, кайфуя от ощущения того, как сквозь пальцы просачиваются отдельные локоны.       Всё же, — никогда в жизни не носил длинные волосы. А тут — сами собой появились.       Занятно…       Тихое похрюкивание, что раздалось со стороны Пасифики, стало для меня сюрпризом…       — Чего? — застыл я в недоумении.       — Ничего… — отвернулась она, прикрывая лицо ладонью.       Ну… по крайней мере — атмосфера совершила чих-пых.       Девочка вдруг решительно поднялась на ноги, и без эмоций посмотрела куда-то влево от себя.       Надеюсь, она сейчас не сбежит куда-то…       — А что тут произошло вообще? — поспешил я вновь обратить на себя внимание, обведя руками стальную мешанину.       — Боевое столкновение, — ответила она всё тем же ровным голоском. — Десять лёгких, и пять тяжёлых юнитов противника, на три тяжёлых союзных… — довольно долгая пауза. — Уцелела лишь я.       После этих слов она насупилась, и сжала свой маленький кулачок. А вариант с детской игрой — как-то резко потерял очки реальности, в моём воображаемом рейтинге предположений.       Бывают такие ситуации в жизни: когда нету смысла «не доверять» единственному очевидному варианту…       Девочка вернула взор на меня:       — Ты капитан, и потому должен знать… Повреждения данного юнита критичны, и я не могу обеспечить нам должный уровень безопасности, — она на секунду прикрыла глаза.       Затем, набрав в лёгкие воздуха, вдруг, — затараторила:        — Восемьдесят шесть процентов всех систем юнита не функционирует. Ядро процессора: без повреждений. Лёгкий корпус… — внезапная запинка, — целостность: шестьдесят три процента, геометрия не нарушена. Запас Материала: восемьсот двадцать тонн. Целостность тяжёлого корпуса: семь процентов…       С каждым новым пунктом, её голос становился всё более сухим, и каким-то… неживым, что ли? Я же, в фоновом режиме, — знатно так обтекал от собственного, внезапного капитанства.       Знатный рояль привалил, должен сказать…       Будто этого было мало — в сознании, каким-то чёртом, всплыл образ «Красной королевы», из просмотренного в детстве фильма.       Надо ли говорить: КАК мне понравилась подобная ассоциация?       Девочка же продолжала:       — Орудия главного калибра: пятнадцать эжекторов не функционируют, три в жёлтом статусе. Штурмовое орудие: статус красный. Система тактического подавления: двадцать две омни-турели, статус красный. Система ракетного вооружения: семьдесят пусковых шахт, статус красный. Система энергоснабжения: статус жёлтый, целостность энергосети: одиннадцать процентов. Система переработки Материала: статус красный…       Я слушал как она перечисляет всё это добро, в большинстве своём, — напрочь раздолбанное, и внезапно пришёл к выводу, что все мои предположения — дурны и невежественны. И единственным здравым объяснением, её осведомлённости, — является типичный такой, для фантастики, классический нейроимплант.       Который обеспечивает её виртуальным интерфейсом, и с которого она зачитывает, сейчас, всю, вот эту вот, белиберду…       Интересно… это дополненная реальность? Или же простая, двухмерная, полупрозрачная картинка?..       Сам же факт плачевного состояния некоего юнита-корабля — волновал меня крайне незначительно. Если судить по растительности на борту — никто его не атаковал уже о-очень давно. А от всего другого, вроде шторма или хищной рыбы, можно без проблем спрятаться в нагромождении металлического лома. Благо — я теперь достаточно мелкий…       Эти мысли пролетели мгновенно, а девочка продолжала:       — Маршевый двигатель: статус красный. Система маневрирования: статус красный. Система когнитивных ретрансляторов: статус жёлтый…       Ну… хоть что-то на этом корыте уцелело…       А то если верить настроению мелкой, — от состояния сих развалин, сейчас, зависела чуть ли не судьба этой вселенной.       — …система авторемонта: статус жёлтый, триста шесть универсальных дронов активны, шестьсот девяносто четыре: статус серый.       Она наконец закончила.       Серый статус, у нас, — видимо обозначает полное уничтожение. Без возможности ремонта.       Прямо как технические модули, в какой-нибудь игрушке…       — А что такое юниты? Ты говорила что-то про лёгкие и тяжёлые…       Не самый животрепещущий вопрос, конечно-же. Но я попросту не могу вот так сходу придумать — о чём бы таком важном расспросить. Девочка то вон уже, — упорхать куда-то намылилась…       Она снова повернула голову ко мне, сосредоточив свой непонимающий взгляд, а затем, вздохнув пояснила:       — Юнит, это усреднённая боевая единица, максимально приведённая к стандартам Телхинона, — она топнула ножкой по кривому покрытию, обозначая эту самую единицу. — А качество обозначения, зависит от наличия особых тактических систем в стандартной компоновке корпуса.       — А-а…       Как она это выговорила?!       — У тебя нет доступа к такой информации, — сердито сложила руки на груди эта мелочь, явно подразумевая что-то неприличное… но абсолютно мне непонятное.       Словно о цвете лифчика спросил…       А тем временем, эта чертовка, полностью подтверждая мои опасения, — отвернулась, и по девчачьи разведя ручки, — спрыгнула куда-то вниз, исчезая из поля зрения…       — Эй! Стой! — едва поборол я желание сматериться, но той уже и след простыл.       Ну что за мрак… Как же с этими детьми трудно!       Я, без особой спешки, подойдя к краю воронки, — осторожно и не спеша начал взбираться наверх, попутно пытаясь не задевать острых и рваных краёв, в этой жуткой, стальной мешанине…       Несколько раз даже думал, что вот всё, — конец моей пятке… Буду теперь с дыркой ходить. Крайне недолго.       Но нет. Обошлось.       Высота воронки, на глазок, не превышала пяти метров, так что восхождение не затянулось.       Как только моя голова оказалась выше уровня гипотетической палубы — в ухо мягко ударил боковой ветер, заставивший все звуки, на секунду, исчезнуть…       То-то мне показалось неестественным, что при таком слабом ветерке, — такие большие волны! А оказывается — бывший хозяин тушки себе просто укромный уголок подыскал, для своих непонятных медитаций…       Но блин… Ничего-ж себе тут задувает!..       Попытка осмотреться была нагло прервана новообретённой шевелюрой, которая решила, что пришло время для бунта, и настойчиво полезла в рот.       А пока я пытался привести свою патлатость к порядку, — из подсознания подленько кольнуло несоответствием: по девочке, как-то не было заметно, что воздушные массы на неё хоть как-то влияют…       По спине пробежали бодрящие мурашки.       Я, конечно, тоже, — фактический трупак. Но нельзя же, всю эту сверхъестественную дичь, вот так прям вываливать!..       Надо будет спросить её потом, как она свои волосы в куче удерживает. А то мои уже одолели прежний рубеж, и теперь пытаются проникнуть в мозг… через ноздри.       — Пчхи!..       После такой вот смутной догадки, окружающая атмосфера стала казаться уже не такой жизнерадостной, как в начале…       По крайней мере — сам я точно не призрак и не голограмма. Вон — даже стучать могу по всяким поверхностям!       Наконец-то получилось кое-как собрать строптивые патлы в пригоршню, и отвести к затылку, открыв обзор на окружающий мир.       Мать моя женщина…       Все странные и жуткие непонятности, — куда-то резко и безнадёжно выдуло…       Я задавался вопросом — где же собственно очнулся? Ну так вот. Это был…       Чёртов! Огромный! Космический! Мать-его-Корабль!       Восхищённый свист вырвался даже без участия сознания…       Или он не космический?       В первый момент восторга, — было довольно трудно определить общие очертания той мрачной, техногенной туши, которая начиналась под моими босыми пятками, и простиралась куда-то на сотни метров вдаль, прилично загораживая горизонт. Никогда бы не подумал, что впечатления от реального корабля — будут вот такими… Создающими ощущение, будто даже находясь у меня под ногами, — эта огромная, мрачная штуковина всё равно будто-бы нависает сверху, подавляя своей тяжёловесной, полумистической аурой….       Я встряхнулся, сбрасывая наваждение.       Да уж… к такому меня жизнь не готовила…       Привычные по земным кораблям элементы, знакомые из рандомных забегов по википедии, — у этого представителя мореходной братии, оказались расположены несколько не там, где это было принято по земным стандартам, или же — попросту отсутствовали. Вместо той же, явно выраженной, основной палубы — имелось некоторое её подобие, совершенно не рассчитанное для перемещения на стандартных, человеческих культяпках.       Именно из-за этого, последнего фактора, мне сначала и показалось, что корабль предназначен для более… «высокого полёта».       Хотя окончательных выводов, делать, пока, не буду…       Есть и более очевидные агрегаты, подверженные облегчённому опознанию. Например, вот эти вот три измочаленные штуковины, равномерно расположенные вдоль центральной оси корпуса, прямо на главной палубе, —явно были, когда-то, орудийными башнями. Да и то, такой мой вывод зиждился лишь на том, что четвёртая, она же первая с носа, башня, высящаяся рядом со мной, — более-менее уцелела, радуя мою мужицкую душеньку — тремя здоровенными стволами.       Я задрал голову на уцелевшую конструкцию…       Если по разуму, — наверное не стоит развешивать ярлыки на совершенно незнакомый технопарк… но что мне ещё остаётся, в нынешнем информационном вакууме, как не фантазировать и предполагать?       И не важно, что в итоге эти штуки могут оказаться простыми антеннами! Мне ведь надо их как-то называть!..       Далее, аккурат за четырьмя почти раскуроченными башнями, — органично вырастала из корпуса слегка скособоченная надстройка, около-трапецевидной формы. Действительная форма, естественно, была гораздо сложнее и мудрёней, но у меня воображаемый язык отвалится, всю эту хитрую дизайнерскую машинерию расписывать… Дополню лишь, что по бокам у неё — крепились длинные, метровой толщины, многоугольные бронеплиты. Расположенные в виде луковых слоёв, и традиционно уже — раскуроченные до такой степени, что напоминали остатки дырявых, перепончатых крыльев, которые кто-то небрежно уронил на несчастный корабль.       Аки поминальный платочек…       Возможно — какая-то дополнительная защита для мостика; которую долбили в первую очередь, если судить по странным, и будто-бы выбитым во льду, неровным пробоинам…       Что, кстати, тоже было довольно интересным феноменом. Когда на одном и том же участке брони — встречались и стандартные, знакомые по интернету, повреждения. И вот эти вот странные «расколы», создающие такое впечатление, будто перед тем как ударить — броню хорошенько так переохладили…       Я отнял палец от острой грани очередной дыры, что зияла в стене башни, и обратил свой взгляд на противоположный борт, который был заметно задран, по к моей нынешней позиции.       Мда… так сразу и не скажешь, что эта бандура, прилично так, накренена…       Недолго думая, я двинулся в ту сторону, без особого труда минуя батальные последствия, и даже ни разу не споткнувшись по пути. А дойдя до частично провалившегося куска палубной плиты, у самого борта, увенчанного остатками перил, — схватился за них руками, рывком забросив себя на новую вершину.       Чтобы снова слегка подвиснуть…       — Душе… э-э-э… щипательненько… — тихо высказал своё мнение в пустоту.       И было от чего!..       От горизонта и до горизонта, пропадая вдали туманной полосой, — плескались бесконечные водные просторы лазурного океана…       — Впушшшвшшш… — громко подтвердил океан, звуком разбившейся, под ногами, волны…       Какие-то странные у меня эволюции с сознанием происходят… Будто с каждым контрастным элементом действительности, увиденным новыми глазами, — подгружается, связанный с ним, ассоциативный пакет воспоминаний. Без какого-либо особого неудобства. Скорее… с таким эффектом, будто данные воспоминания идут в краткосрочную память не только для моего личного пользования, но и ради какой-то дополнительной, параллельной задачи…       Надеюсь это не признаки развивающейся шизофрении?..       Внизу, параллельно правому борту, — узкой полоской суши, протянулся типичнейший такой атолл, на чьём берегу и нашёл своё последнее пристанище, смертельно раненый, корабль…       Он лежал слегка под углом к берегу, и своим корпусом образовывал небольшую, искуственную лагуну. Свободно выходящую в открытый океан слева, у носа. И замыкающуюся у кормы, хорошо видимым, песчаным перешейком.       По всей протяжённости атолла, который в ширину достигал где-то метров семидесяти, — росла довольно куцая, но приятная глазу растительность, состоящая из вполне узнаваемых, вроде-бы-земных пальм, и непонятных, наверное-тропических, разлапистых кустарников, под которыми неравномерно стелилась знакомая уже, по месту пробуждения, высокая, сочная трава.       Солнце в очередной раз вышло из-за облака, и у меня по коже пробежали приятные мурашки…       Я же! Мать его! На море-е! У у у у-а-а!..       Заметив, краем глаза, некую дисгармонию, я обратил внимание на сравнительно спокойную воду внизу, и … снова подвис.       Да что-ж такое…       А там, наполняя мою душу каким-то щемящим, детским восторгом — простирался шикарнейший, ажурно-бесформенный ковёр из бледновато-красного коралла… который красиво ветвился своими ребристыми, оленьими рогами между редких, зелёных водорослей. Служа домом для множества мелких, разноцветных рыбок, и чарующе контрастируя с чистым, песчаным дном.       Красотища то какая…       Я даже погрузился в какое-то странное подобие медитации, наблюдая за бурлящим внизу обилием жизни.       Эта картина оказалась довольно контрастирующим элементом действительности… на фоне мёртвой, стальной горы.       Этот коралл, кстати, видимо и служил основанием для всего атолла. Образовавшись, когда-то, на склонах морского вулкана, выросшего аж над поверхностью воды. И когда тот потух — его стенки, постепенно, обвалились в литосферную дыру, образовав так называемую «кальдерру». Которая, в свою очередь, разрушалась уже довольно медленно, позволяя кораллу разрастаться на оптимальной для него глубине.       Но самое удивительное тут кроется не в природных процессах. А в том, что я, с какого-то бодуна, — помню всю эту, энциклопедическую белиберду!       — Долбанные попаданства… — на время закрыв глаза, пробормотал себе под нос.       Вот бы понырять тут с аквалангом…       Но долго смотреть в изнанку собственных век было не интересно, и я вернулся к обзору окружающих красот…       Все эти заметные перепады настроения…       Видимо наружу прорвались эмоции от исполнения давней, детской мечты. Которую граждане цивилизованных и развитых стран посчитали бы мелкой и странной…       Просто съездить на море…       Казалось бы, — берешь отпуск, идёшь в турагентство и вуаля…       Но на живописных просторах советского пост-апокалипсиса — все планы, обычно, вдребезги разбивались об бетонный отбойник так называемого, «нулевого наследства». Стандартную такую ситуацию, когда каждому новому поколению, в лучшем случае, — приходится нарабатывать капитал с нуля. А то и кормить долгами всякие мутные конторы, вместо умерших или недееспособных родственников.       Мне повезло, — я был в первой категории.       И в своей задрипанной глубинке смог вырваться аж на тот уровень, когда можно было завести…       Смутный образ заставил внутри что-то дрогнуть…       Нет… Скорее уж это был уровень, когда имело смысл предложить понравившейся даме — выживать вместе. С туманными перспективами, когда-нибудь, превратить такую вот пародию — в нормальную семью.       Вот и умерла, вместе со мною, эта банальная и глупая мечта…       Да со мною же и возродилась.       Я снова поймал себя на том, что завис. Но в этот раз — дабы обдумать те странные вещи, которые иногда приходят со смутными ощущениями.       Что это?.. Фантомные боли, предыдущего квартиранта мелкой тушки? Или же что-то моё…       Пришлось даже потрясти головой, дабы вся эта меланхоличная чушь побыстрее, из неё, высыпалась.       Вроде-бы помогло…       Мрачные переживания, на удивление быстро, растворились в подсознании, ставив вместо себя — лёгкий флёр болезненной ностальгии. По исчезнувшим проблемам, и килотоннах усилий, положенных на устранение тех самых проблем. Какими бы мелкими они, теперь, не казались…       Налюбовавшись на прелести глубинной жизни, я вновь обратил внимание на корабль…       Спрыгнув с ветхой констркции, и подобравшись к башне, стал аккуратно на неё взбираться. В качестве опор использовал всё те же дыры, оставленные неведомым оружием, да всевозможные технологические элементы, которых тут было в изобилии.       Сама же башня представляла собою, как-бы правильнее сказать?.. визуально-отдельный, от остального корпуса, бронированный модуль, хитрой геометрической формы?       Больше всего он был похож на подвесной софит, в каком-нибудь оперном театре… Две массивных, и хорошо бронированных консоли служили ему опорой, и в теории, позволяли башне вести свою гипотетическую цель в рамках полноценной тактической полусферы.       Иными словами — имел возможность задирать стволы в зенит.       Насколько я помню, земные корабли, подобного типа, — такого не могли. Да и смысла в том особого не было… как и целей.       Взобравшись-таки на слегка скошенную крышу, я смог лучше оценить масштабы разрушения…       Если посмотреть издали, то возможно даже могло показаться, что гигант относительно цел: спокойно просматривались отдельные, крупные элементы и сооружения, такие как приунывшая надстройка мостика и отдельные зоны корпуса… Даже перила, в некоторых местах присутствовали. И даже не слишком сильно покорёженные…       Но это издали.       Вблизи же…       Всё это было будто-бы… я даже не знаю:       Словно корабль сначала старательно скомкали, как фигурку из фольги, а затем, — аккуратно, и со всей дотошностью, распрямили до прежней формы. Попутно истыкав гигантским шилом… а где не получилось шилом — отдолбили гигантской отвёрткой.       Жуткое зрелище, в общем.       Живо напоминает о хрупкости бытия…       Если же закрыть глаза на повреждения, и слегка дорисовать кое-что с помощью воображения — корабль имел довольно-таки футуристичный вид. Что выражалось в несколько хищном, зализанном дизайне, с превалирующими, скошенными углами элементов, и в ломаной, геометрически-выверенной форме стыков, этих самых элементов.       Чем-то, смутно он напоминал последние модели земных военных кораблей, если бы конструкторы ориентировались больше на стиль, нежели на защиту от радаров и прочей тактически-разведывательной «чепухи»…       Солёный ветер негромко прогудел во множественные отверстия, словно желая подчеркнуть царящее тут запустение…       И грустно, и впечатляюще одновременно.       Ведь одно дело, — когда боевой корабль гибнет в бою, красиво вспыхивая мощнейшим взрывом. Или же огрызаясь из всех пушек, до последней капли крови героического экипажа. И совсем другое, когда он валяется вот так, — брошенный на растерзание беспощадному времени и суровой погоде.       Но стоп…       Я вдруг понял, что мои мозги одолевает термоядерный когнитивный диссонанс.       Опять…       Неужели… девочка описывала состояние именно этого корабля?       Я по-новому посмотрел на неподвижного гиганта…       Да уж… несоответствие детской внешности по сравнению со столь огромным механизмом, — сыграла со мной злую шутку… Но если я правильно всё суммирую — эта громадина может восстановиться?       — Да ну…       Воображение сразу начало рисовать эпические картины космических баталий, таинственных тайн, и глобальных заговоров, с принцессами, принцами и подлыми, всё контролирующими, канцлерами… за спинами которых стоят серо-буро-малиновые кардиналы.       Я обнял себя руками, и усиленно потёр плечи рукавами футболки…       Что-то слишком часто меня мурашками кроет. Не заработать бы аллергическую реакцию, такими темпами…       Дабы в очередной раз избавиться от «штормового прихода», стал очень пристально рассматривать крышу под ногами, которая, кстати, оказалась довольно богатой на детали:       Повсюду, в ней, виднелись какие-то отверстия, технические лючки да внешние контуры непонятных устройств, предназначение которых мне ещё предстояло узнать в будущем. Раз уж я капитан!..       Надо будет поспрашивать мелкую Пасифику, или как там её, — на возможность некоторых, сугубо прикладных, оздоровительно-лазательных исследований. На благо науки, конечно-же!       Внизу, вне поля зрения, что-то тихонько, но явственно процокотало, едва перебивая шум океана…       Та-ак… это что ещё за внезапный хоррор?       Я с любопытством подошёл к тому краю, и вытянув шею выглянул, не понимая особо, — чего ожидаю увидеть. Свою новую знакомую?..       Но вместо окрика — из груди вырвался придушенный, испуганный сип. А тело, будто само собою, вздрогнуло и ослабило колени, заставив меня припасть к крыше.       Это что, мать его, такое?       Выглянул ещё раз.       Да нет! Не показалось!       Внизу, у основания башни, оседлав кусок криво торчащего, из-за деформации, «чего-то-там», — копошился огромный, механический, мать его, паук! Или паукообразное существо? Я вообще, мать его не воображаю, что это такое!       Выглянул ещё…       Да он там не один!       Идентичный первому, паукан, куда-то явственно спешил, перебирая своими тонкими, суставчатыми лапками, и держа над головой кусок чего-то, криво-изогнутого…       Звук именно его лапок я и услышал впервые.       Так! Стоп!.. А не ремонтные ли это боты?       Развёл тут, блин, панику…       Понаблюдав некоторое время за этими жуткими ребятками, я таки смог убедить себя в том, что это действительно ремонтные боты, и героическому попаданцу не стоит бояться мобов со стартовой локи… Да и чтобы это подтвердить, — не нужно было слыть гением дедукции. Достаточно оказалось просто посмотреть на один из элементов внешнего корпуса, этого механизма. Где выделенная более светлым оттенком, красовалась точно такая-же эмблема, как и на моей майке.       Что же до внешнего вида…       В самом длинном месте, это порождение смутного гения, достигало около метра, и паука, должен признать, — напоминало только издали… с выключенным светом.       Или же, — если кровь от глазных нервов внезапно переместилась к некоторым тазовым мышцам, делать там жим-жим…       С анатомически-бионической точки зрения, бот имел далеко не самое обычное, сегментированное строение, где основными элементами являлись четыре треугольные плиты, соединённые, друг с другом, методом цветочка. При этом «лепестки» имели приличную подвижность, всегда располагаясь немного выше центральной секции. К этим же «лепесткам» крепились и по две суставчатых «лапки», сложной формы, которых, в общем числе, насчитывалось шесть штук.       — И потому я нарекаю вас «Шестрюками»… — прошептал я себе под нос, дабы хоть как-то сбросить напряжение от испуга.       Лазяют тут, понимаешь…       Почему-то вспомнился старый ужастик, про виртуальных инопланетян. Которые заразили научный корабль, в бермудском треугольнике, и делали из бортовых приборов всякую механическую нечисть, встраивая потом эту нечисть в трупы самой команды, а потом и в прибывших спасателей за компанию. По итогу — злобные киборги-убийцы воевали против виживальцев…       Бубойная дичь, с точки зрения логики, но мелкому мне, тогда, — было как-то поровну… ввиду массированного производства кирпичей.       Возвращаясь к реальному миру… Зная на что смотреть, — я стал замечать этих трудяг и в других местах искорёженного корпуса. Они то исчезали — то появлялись, вылезая из всевозможных отверстий, лючков да пробоин, и занимаясь своими загадочными, ремонтёрскими делами.       А затем — исчезали, тем же способом, и по тому же принципу.       Пожалуй… от лазательных исследований я пока откажусь. На неопределённый срок…       Стоит ли говорить, кстати, что девчонку я так и не увидел?       Наверное — стоит…       Не увидел.       Был ещё шанс, что она убежала куда-то на ту сторону корабля. Но имея теперь более ясное представление о размерах этого корыта — искать я её, пожалуй, буду очень долго. Захочет — сама меня найдёт. Умирающим с голоду…       Пора слезать…       Цепляясь за технические щели, неспешно спустился на палубу, и в прогулочном темпе направился в сторону надстройки.       Надо же откуда-то начинать свою разведывательную миссию?..       Может быть — там даже окажется нормальный человеческий вход, и какие-нибудь запасы на пожрать, в специально ждущей меня кладовочке! У меня ведь должен быть рояль? Хоть какой-нибудь…       Идти по повреждённому покрытию было не сказать, чтобы трудно. Но учитывая, что я был босиком, — процесс этот, доставлял… скажем так — немало психологического дискомфорта.       Даже удивился, когда по итогу, так ни обо что и не поранился…       Более того, — даже умудрялся размышлять на отстранённые темы, доверив перемещение своих детских культяпок госпоже Подкорке. Попутно вертя головой во все стороны.       Ну допустим, что девочка может оказаться каким-нибудь жутким синтетиком-убийцей. Или там, — роботом-ассистентом… бортовым. Не говоря уже об обычной голограмме…       Да чего только не понапридумывали земные фантасты за всё время существования сего жанра! Бери да подставляй, что по душе.       Как это повлияет на мою, несчастнейшую персону, если брать во внимание тот факт, что считает она меня чем-то дружественным?       Да никак, в общем то.       С наскоку меня не раскрыли. Память-душеньку не прочли, словно открытую книгу, попутно поиздевавшись над убиенным «неудачником».       Ну и… как бы… Ладно же?       Не страдать, же, на ровном месте оголтелой ксенофобией, в отношении неведомой сущности? Да ещё и лишь по причине того, что в голове моей накоплена целая куча попсовых, жанровых клише…       Надо быть умнее… и корчить из себя сильно более тупого индивида, чем есть на самом деле.       По крайней мере — первое время…       Чем ближе я подходил к надстройке, — тем чаще встречались шныряющие по своим делам пауканы, всяческих разнообразных конфигураций. Они лазали везде и всюду, в поисках криво торчащего железа. А проследив за некоторыми из них я понял, что они не столько ремонтируют корабль, сколько… имитируют аутофагию?..       Или как это называется? — когда повреждённые детали снимаются и перевариваются. А потом, из этого же сырья, — делаются заново. Или же наращиваются, словно три-де принтером там, где это необходимо…       Сначала я каждый раз дёргался при их появлении, и даже пытался ныкаться. Но любой страх, не нашедший воплощения в реальности, — очень быстро приедается. Так и у меня вышло…       Ещё и сильно успокаивал тот факт, что боты, по итогам встреч, — совершенно не обращали на меня внимания. Игнорируя даже в тех случаях, когда я оказывался непосредственно у них на пути.       Но шестилапые шустрилы были не единственными обитателями погибшего корабля. И речь не о каких-то там малолетних принцессах в матросках…       Когда я впервые увидел этих ребят… скажу честно, — я едва не обосрался!       Большущие и дико страшные, чёрные, металлические многоножки! Мать его бухту и якорь… Возвышающиеся над палубой на добрых четыре метра. И это в ползущем положении! Когда большая часть туши вьётся по земле.       Хорошо, что оно было далеко…       Данные «сколопендры», а я заметил это далеко не сразу, — состояли из тех же цветочков-пауков. Состыкованных каким-то хитрым образом, и служащих многоножкам — сегментами их тел. В которых одна часть лапок служила крепежами, а вторая — своей привычной цели.       Не долго прожила и загадка их предназначения… стоило лишь посмотреть на выделяющееся, из примелькавшихся уже паучих «лепестков», — громоздкое, навесное оборудование.       Не знаю кто всё это придумывал, но получилось на удивление органично… Рабочие элементы инженерной машинерии крепилось им вместо голов, если ту часть их «тел» можно так назвать. В большинстве случаев — это были этакие, скоростные напылительные головки, от упомянутого ранее, три-де принтера. В меньшей степени — встречались банальные, монтажные краны, что удерживали некую тяжёлую машинерию с помощью каких-то, неведомых земной науке, эмиттеров поля…       Головные модули напылителей, выглядели как массивные, прямоугольные набалдашники, с такими же прямоугольными «ртами», из которых исходило загадочное, голубоватое свечение. От чего-то, они мне напомнили те инфракрасные лампы-обогреватели, распространённые на старушке земле.       Чисто внешнее сходство…       Проще всего, напылителей от монтажников можно было отличить по заметным «горбам» на спинах, которые представляли собою матовые, металлического отлива, сферы, разного диаметра.       Я вполне обоснованно предположил, что в тех сферах и содержится напыляемое вещество, хотя и не мог, пока, убедиться наглядно.       Ну да кто его знает…       Заблуждаться в абсолютно незнакомом ксено-техе, по моему, — совершенно нормально. Разве нет?       Не менее интересно было наблюдать и за работой этих здоровяков…       Один из них, расположившийся в большой, и видимо заранее расчищенной прорехе, прямо на моих глазах, вот этим своим странным ртом, — быстренько так, будто походя… наращивал секцию массивного, такого, крепления…       Толстенную, такую, клешню-зажим!.. непонятного назначения.       Я точно не скажу, но скорость там была… ну пусть будет кубометр, за десять секунд! Каково, а?       Вот так-кенную, массивную штуковину! Диаметром с моё туловище!..       Пф-ф… Наивный попаданец думал, что тут везде тоска-печаль. А тут — работа кипит!       Я украдкой огляделся…       Как бы меня не турнули, с этого праздника жизни, если мелочь решит, что я ей, по какой-то причине, более не нужен. Всё же — возможность обитания на куцем, коралловом островке, посреди океана, — стопроцентно не вершина моих попаданческих мечтаний.       Над головой высилась уже четвёртая башня, и до намеченной цели оставалось всего-ничего. Но местная «богиня» всё так же не желала показывалться на глаза…       Стесняется, что ли?       Я как-то не очень приглядывался, но оказалось, что внутри дырявого корпуса, — паучков чуть ли не больше чем снаружи. А от их мельтешения, во тьме, — даже глаза начинали уставать…       Насколько я мог предположить, из увиденного, — если хватит материала, то паучки этот корабль где-то за месяц реставрируют. Не больше.       Но что действительно начинало волновать, после долгого осмотра внутренностей, так это — вопрос экипажа…       Где он вообще размещался? В палатках на палубе?       До сих пор, сколько не вглядывался, — ни одного нормального прохода так и не заметил. Кроме явно технических… Да и в прорехах — не наблюдалось ничего такого, что можно было бы назвать человеческой инфраструктурой. Никаких тебе коридоров, кают, или других подобных помещений. Вообще ничего.       Впрочем…       Было ещё кое-что, изрядно меня удивившее. А именно — этот внезапный исследовательский зуд!       Я с каким-то детским восторгом, шнырял по исковерканной палубе, и заглядывал во все возможные дырки и расщелины, пытаясь высмотреть ещё каких-нибудь технологических штучек.       Доходило даже до откровенного преследования, когда заинтересовавший меня бот, делал что-то необычное. Или тащил на себе какую-нибудь мудрёную детальку…       Аж самому от себя страшно стало!..       В какой-то момент мне даже показалось, что очередной паукан, — как-то неодобрительно на меня косится, когда я в очередной раз пристроился рядом дабы поглазеть.       Например: как сейчас…       Как-то так вышло, что я до сих пор не смог засечь, — как эти ребята кромсают металлолом…       Видел — как таскают, но самого процесса распила, ещё не запечатлел…       Но удача мне улыбнулась, и очередной наблюдаемый паук продемонтрировал мне сей занимательный процесс.       Он шустро залез на вывернутый из палубы чудовищным взрывом, лист брони, закрепившись поудобнее над тёмным провалом. И из его брюшка, расположенного в центре треугольного тела, — выехала гибкая, шлангоподобная консоль, с небольшим утолщением на конце.       Я, на секунду, решил, что он сейчас лазер включит, или горелку там, какую-нибудь…       Но нет.       Паучок единожды провёл утолщением поперек стального куска, и тот — попросту отвалился, повиснув на, уже знакомых мне, полевых захватах, эмиттеры которых, как оказалось, прятались в верхних плоскостях «лепестков».       На месте среза же — осталась идеальная, зеркальная поверхность, сияющая небесной синевой…       Это что? Атомная струна?       А как же… лазеры?       Паук, тем временем, ловко слез на палубу, и убежал к одной из тёмных трещин, скрывшись в ней из виду.       Может проследить за ним? Интересно же, — куда они там носят весь этот лом…       Я приблизился к небольшому, горизонтальному разлому, и аккуратно присел у самого края, крепко вцепившись в него пальцами.       Не хватало ещё вниз загреметь…       Жуткая трещина была темна и загадочна…       Изнутри доносился привычный уже, цокот паучьих ножек, а темноту периодически озаряли оранжевые и синие вспышки. Сопровождаемые эхом металлического скрежета, навевающего мысли о каком-то заводе.       Я осторожно выглянул через край, опасаясь того, что выскочивший оттуда ремонтник случайно меня заденет, и стал жадно осматривать происходящее…       Внизу, где-то в пяти метрах, — среди перекрытий устроился огромный… ну, это… наверное… Сколопендро-клещ?       Ну и, собственно, передо мною, во всей совей красе, — предстала очередная вариация многоножки. Оснащённая огромным, шарообразным, составным подбрюшъем, в котором помещался неведомый механизм, и здоровенным ртом-приёмником, шестиугольной формы. В который подбегающие, по очереди, паучки, забрасывали добытый лом.       Прямо доменная пе…       — На что ты смотришь?       — Ва-а?! — вскрикнул я, и едва не подскочил от испуга, едва удержав равновесие.       Да чтоб тебя!       Вот же… девчонка…       Несмотря на то что её голосок был, как и прежде, ровный. В нём, тем не менее, послышались слабые, обвинительные нотки.       Это что ещё её тут не устраивает?       — На клеща-мутанта, смотрю, — закатил я глаза и отвернулся, имитируя обиду.       Или не имитируя?       Её взгляд стал чуть менее холодным…       — Это неприлично. Заглядывать девушке в такие… такие… места! — на лице у неё внезапно проступил румянец, а взгляд вильнул куда-то в сторону.       Что тут вообще происходит?..       — Э-э… — завис я, не зная как реагировать на вот это.       Чего такого смущающего, я мог увидеть в той механической каше, там, внизу?       Это что, как-то связано с её самоопределением? Типа она — корабль, а я в самые сокровенные места подсматриваю?       Взгляд сам собой проехался по окружающим стальным конструкциям…       Ну даже если и так… есть ведь ещё аспект масштаба! А если по-простому, — то какая, к чёрту, разница блохе: где там у кота усы, и для чего они нужны?       Некоторое возмущение от испуга быстро сошло на нет, и я с жалостью уставился на эту странную девчонку.       Та, закономерно насторожилась…       — Ч-что?       — Ничего… — отвёл я взгляд.       Лазурные глазки, под тенью козырька, подозрительно сощурились. На что я не обратил внимания, пребывая во внезапном раздумии…       Может прежний владелец судна был каким-то фетишистом?       А что? Маленькая девочка-андроид, которая считает себя кораблём, и хочет, чтобы на ней поплавали…       Тьфу ты! Грязь из навеянных моментом мыслей, аж на язык протекла…       — Так что это за штука внизу? Та, здоровая, — решил я пока забыть про этот инцидент, и слегка вздрогнул, когда, вернув взгляд, обнаружил её лицо прямо рядом со своим.       — Это мобильная платформа-фабрикатор, — произнесла она мне чуть ли не в скулу, сверля подозрительным взглядом.       Я, не меняя выражения, — немного отклонился назад, демонстрируя дубовую непробиваемость…       Щёчки девочки снова порозовели.       Она как-то неуверенно отшагнула, повернувшись ко мне боком.       Ишь, чего удумала… Меня, — смущать!       — И для чего эта платформа нужна?       — Корпус повреждён слишком сильно, — она взглянула на раскуроченную башню. — Мне не хватает ресурса, чтобы восстановить основной расщепитель. Я решила из оставшихся запасов сделать несколько мобильных. Мне не стоило, капитан?       Как быстро она переключилась! Аж присвистнуть хочется…       Стоп!       Серьёзно?       Расщепитель? Прям самой материи?       Я и ранее примерно догадался что там внизу происходит. Но не думал, что всё несколько… на ином уровне.       — Так почему ты называешь себя кораблём? Это какая-то ролевая игра? — спросил я, обдумывая, на фоне, возможности подобного устройства.       Девочка будто закаменела, наведя на меня жалобный взгляд, и как-то глупо заморгала…       Затем отмерла, плотно прикрыв глаза, и картинно вздохнула, начав раздражённо пояснять:       — Это, — она указала пальцем на себя, — ментальная модель вот этого юнита. — палец опустился вниз. — Стоящая перед тобой, псевдо-биологическая платформа, создана для дипломатических функций, диверсионно-разведывательной деятельности и предотвращения теневого замерзания.       Мысли о расщепителе куда-то поспешно улетучились…       — Ты, — она тыкнула пальцем в меня, — ментальная модель экспериментального командного сопроцессора.       Тут я немножечко вспотел. Совсем слегонца…       Девочка продолжала:       — Судя по всему, твоя матрица «замёрзла», что привело к потере всей памяти, за исключением самых ранних воспоминаний, — она раздражённо прикрыла глаза. — Ты не полноценно «живой» разумный. Все твои когнитивные операции происходят в структуре «оператора», что заключена в дискретном ядре псевдо-кристаллического процессора.       Она сделала паузу, и с сомнением на меня посмотрела:       — Лучше бы тебе поскорее это принять… если не хочешь сойти с ума.       Вывалив сию «великолепную» информацию на бедного меня, вредная девчонка развернулась, и хотела было уже уйти, но видимо, — вспомнила что-то ещё:       — Чтобы войти в интерфейс, достаточно простого желания. Это… не сложно даже в твоём состоянии, капитан.       Мне даже показалось, что на какое-то мгновение, — голос ей изменил, выдавая далеко не раздражённое состояние…       Боги… Эта ситуация начинает уже, неплохо так, смущать…       Девочка развернулась, крутнувшись на пятках, и решительно двинула куда-то в сторону надстройки, оставив меня переваривать полученную информацию.       И я совершенно не уверен, что на лице у меня, сейчас, отображалось что-то адекватное.       Что значит — проекция? Я же не призрак какой-то! Вон, даже металл звенит под ногтями…       В этот момент вспомнилась моя невероятная удача, при подъёме на гору стального хлама, в самом начале, и взгляд сам собой опустился на пятки, которые сверкали всё той же, девственной чистотой, без единого намёка на мелкие ранки или потёртости… Несмотря на то, что я уже некоторое время гуляю по не самой ровной поверхности раздолбанного корабля…       Но ведь я спокойно могу поднимать предметы, вроде того-же песка! Блин… да что тут творится, в конце то концов?       Я сорвался с места, и таки смог нагнать эту противную малявку, которая успела уже прилично так отдалиться.       Услышав мои шаги, она остановилась.       Место тут было довольно примечательным…       Полностью уцелевший участок левого борта, длиной в десяток метров, и высящийся слева — склон надстройки.* Даже перила тут присутствовали в полном объёме, вызывая лёгкий диссонанс.       — Что значит «Не живой разумный»? — спросил я ей в спину.       — Я предоставила тебе доступ к необходимой информации, — ровно произнесла она остановившись. — Это будет не лишним стимулом для твоего восстановления… после деградации личности.       Весь её силуэт выражал крайнюю незаинтересованность в дальнейшем диалоге. Да и что я мог тут сказать? Очевидно, что пока не научусь некоторым очевидным, для неё, вещам, — серьёзно говорить, со мной, никто не станет.       Если я правильно всё понял…       Девочка двинулась дальше, пройдя ещё несколько метров, и… просто взяла, да и вскочила на небольшой уступ, располагавшийся выше по склону надстройки.       Три метра вверх!       — Воу!.. — только и смог выдохнуть я.       Чёртова мелочь только-что одним махом подтвердила тот факт, что вокруг происходит, что-то крайне нездоровое. Или слишком здоровое, смотря с какой стороны подойти к вопросу…       Как она там говорила? Просто пожелать?..       Оторвав взгляд от той точки, где скрылась девочка-корабль, я, снедаемый подленьким страхом и, одновременно, жгучим любопытством, — присел на край палубы, привалившись к стойке поручней, дабы не отвлекаться на внешний мир. После чего, свесив ноги с борта, — попробовал последовать её совету.       С воображением у меня всегда было вполне нормально, даже если учитывать не совсем удачные опыты в осознанных сновидениях…       А тут, по словам мелкой вредины, нужно, всего лишь, немножко воображения.       Со всей возможной яркостью, я попытался представить себе, как перед глазами возникает интерфейс… хоть какой-нибудь. Что оказалось не так уж и легко, — ввиду постоянно сменяющихся воспоминаний, о разнообразных менюшках, и прочих, виртуальных интерфейсах-шментерфейсах, виденных… когда-либо вообще.       С чего я вообще решил, что загадочный интерфейс нужно представить и создать самому?..       Да я и не решил. И не подумал.       Просто, под влиянием момента, поддался наитию…       И это сработало!       По краям всего поля зрения, на долю мгновения возникло кольцевое искажение воздуха, и прямо там же, из прозрачности, — проступили узнаваемые элементы радиального меню.*       Хах! Ничего себе…       Но что самое удивительное, чего я никак не смел ожидать, — что меню окажется на, абсолютно знакомом мне, родном языке!       Это точно технологии?       Потому-что больше похоже на какое-то жуткое волшебство. Из тех самых случаев, где недоброжелатели влезают герою в голову, и делают всякие нехорошие вещи с памятью. Закладки, там, всякие раскидывают, направо и налево…       Я попытался сделать глубокий вздох, дабы, по привычке, выразить своё недовольство судьбою… но не смог.       А причиной тому был тот простой факт, что окружающий мир, как-то, ощутимо, померк и замер, утратив яркость красок, и приглушив умеренную какофонию морского побережья.       Будто-бы солнечное затмение вдруг случилось…       Тело надёжно зажало в мягкие тиски, а каждое усилие, пошевелить хоть чем-то, — требовало этакого дополнительного «усилия-без-труда». Которое хоть и не тратило выносливость, но и приводило к мизерному результату.       Что это ещё за странные приходы?.. Активная пауза?       В голове вдруг раздался знакомый голос, вновь испытав мои издёрганные нервы на прочность.       Ха! Но в этот раз я даже не подпрыгнул! Потому что не мог! Ха!       Надо успокоиться…       — Ты появился в тактической сети. Хорошо… — голос девочки походил на компьютерную вокальную программу, в которой не было ни грамма жизни. И исходил он из ромбовидного значка, висящего чуть в стороне от центра поля зрения. — В следующий раз просто представь, как вызываешь меню вновь. Твой активный ассистент, должен был запомнить паттерн когнитивного конструирования… хотя я не уверена, что всё работает как надо, в твоём случае.       Какой ещё ассистент? Это местная нейросетка так называется?       Звук, кстати, был такой, что создавал полную иллюзию непосредственного присутствия собеседника. Крайне некомфортную иллюзию, надо сказать…       Слушая её, я в то же время пытался хоть что-то сделать в этом необычном состоянии.       Например — подвигать пальцами ног.       Опасные и спонтанные эксперименты, — лучше всего проводить на наименее важных частях тела!       Надеюсь, что ничего себе не поврежу…       Но блин! Натуральное же замедление времени!       Вот бы научиться его как-то использовать… Более плодотворно, нежели лишь для обдумывания ходов.       Хе-хе-хе…       — Почему ты хихикаешь? — прервал мои мечтания всё тот же голос.       Блин… она что, всё слышала?       — Я бы не услышала, если бы ты не захотел, — вплелись в него оскорблённые нотки.       Пришлось тут же, в авральном режиме, успокаиваться, и делать то, чем когда-то занимался лишь в качестве сомнительной тренировки для мышления: прекращать облекать мысли в слова…       Ух… никогда бы не подумал, что кроме языка, когда-нибудь, придётся следить ещё и за мыслями.       Неприятный аспект у этой связи.       Хотя логично… Как ещё в этом состоянии общаться, если даже рта открыть невозможно?..       Значит, — либо лучше следить за своими мыслями. Либо поменьше зависать в этой их, тактической сети.       Но какое же позорище…       Не дождавшись от меня каких-либо комментариев, ромбик с голосом девочки исчез.       Я же, приуныл ровно на три секунды, по истечению которых ко мне дошла простая мысль о том, что передо-мною: натуральный же, информационный клондайк!       Если меня, конечно, не решили кормить по ложечке, аки больного…       Так-так-так! И что тут у нас?..       Системы юнита… библиотека Т-структур… к которой крепится дочерняя иконка поменьше: библиотека шаблонных ИскИнов… даже иконка «Инструкции» присутствовала!       А карта где?       Карты нет! Админ!..       Потратив несколько субъективных минут, и ничего не добившись, — по итогу вновь положился на интуицию, по аналогии с открытием меню. И не прогадал! Получилось лишь после того, как я ткнул в неё своим… ну, пусть будет — «вниманием», если это можно так назвать.       Честно, — ощущалось это именно так. Будто бы именно ткнул, и именно вниманием.       Простое сосредоточение, как бы я ни старался — ничего не давало.       Защита от дурака? Ведь мало ли на чём я буду сосредотачиваться, когда придётся смотреть на это меню в дальнейшем…       Иконка тут же развернулась, и превратилась в конкретную такую стену текста, занявшую почти всё поле зрения.       В глаза бросилось обилие выделенных, жирным шрифтом, слов, которые, опытной проверкой, оказались заголовками полноценных гиперссылок. Видимо, — это и была та самая информация, с которой мне, ультимативным методом, порекомендовали ознакомиться.       Почитаем-с! Времени всё равно теперь навалом…       Только-бы надо что-то сделать с этой паузой, или как там её? А то она меня уже угнетать начинает… словно в эпизод фильма ужасов попал…       Последовав уже привычному шаблону мыслительно-волевых упражнений, через какое-то время, — таки смог разделить два метода подключения к этой тактической сети… чем бы она ни была.       Нормальный и ускоренный.       В соответствии тому, с какой скоростью двигается моё субъективное время в моменты взаимодействия с меню.       Так и сидел в нормальном режиме, обтачивая метафорические зубы о, не менее метафорическую, гранитную стену занимательных сведений.       Хотя… ради справедливости… шёл тот не так уж и сложно. Не нагружая мозг непонятными терминами, и показывая высокий уровень программы-переводчика.       И чем дальше читал, — тем больше поражался: до чего-же дошла местная наука…       Стоит начать с того, что вся наличная, прикладная матчасть, — базировалась на некотором, особом методе воздействия на фундаментальные, гравитационные эффекты. Открытые с помощью одного редкоземельного изотопа…       Или лучше сказать — редко-галактического?..       Танатониума.       У них тут… точнее уже у нас, — выходило так, что вместо того, чтобы искать истину во всё более фундаментальных уровнях материи, местные эскулапы, в некотором роде, — считерили. Найдя, вот этот вот, «очень удобный» элемент. Который позволил им взглянуть на загадки вселенной под совершенно иным углом…       Мироздание, для них, можно сказать, — расцвело сиянием фракталов людских* душ и переплетением узоров, полевых взаимодействий…       В прямом смысле.       С точки зрения сих, танатониумных технологий: окружающая вселенная выражалась в виде неких, загадочных «Тенебро-структур». Или «Тэстр», если покороче.       Но, пожалуй, лучше зайду с самого начала…       Народ, которому я обязан за свою новую, малолетнюю тушку, называл себя Олимпийцами…       Чему я был несказанно поражён, тем не менее, вовремя для своего рассудка, списав всё на причуды переводчика…       Вся олимпийская наука, последней эпохи, была обязана случайно открытому, в самородке обычной железной руды, изотопу: Танатониуму. Ядро атома этого вещества, помимо стандартного набора адронов, — было будто раздуто изнутри некой непонятной, парадоксальной субстанцией, понимание сути которой, приближалось к степени понимания фотонов, теми же, земными учёными… И даже самые совершенные наблюдательные приборы, уже на тот момент, развитой, межзвёздной цивилизации, — не могли различить в том странном «полевом бульйоне» ничего конструктивного.       Но несмотря на неожиданную «дородность», — данное железо сохряняло все свои стандартные химические и физические свойства. Даже масса была, всё та же…       Но какими-то, дьяволу неведомыми, путями, смешанными с веками измышлений и опытов, псевдо-древнегреческие кулибины умудрились, таки, слепить из этого сумрачного изотопа — некий, полумистический, научный кристалл.       И-и — понеслась кваша по кочкам…       Я, честно сказать, так и не уловил, в пределах этой короткой, исторической вижимки: в какой момент от создания кристалла, они пришли к идее, запихнуть в этот камушек — слепок личности умершего человека…       Носочков, что-ли, курнули?..       Буду считать, что у них это всё вышло чисто случайно…       Со мной же, вот, — получилось!       Я даже неосознанно помацал себя за живот и грудь, будто пытаясь нащупать тот самый, приплюснутый шарик, который был изображён на иллюстрации…       Почему я вообще решил, что эта информация касается непосредственно меня?       Об этом дальше…       В общем, — засунули, эскулапины, душеньку невинную в колдунский кристалл, да и давай на ней опыты проводить, диавольские! Тык — туда, тык — сюда… И вот, некоторые учёные уже и сами сидят в кристаллах, и своим, непонятным набором органов чувств, по аналогии с летучими мышами, наблюдают…       Тенебро…       Загадочное, тёмное пространство, в котором все известные физике процессы происходят не в привычном отношении полей, энергий и частиц… А таинственной светомузыкой!..       Так мало того, — светомузыка сия, была неразрывно связана с привычной нам, старушкой материей. Отличаясь лишь некоторой хаотичностью и кошмарным разбросом масштаба функциональных элементов…       Мало того, — исследователи и сами смогли эту светомузыку создавать… Банальным приложением воли. При том — косвенно воздействуя, таким образом, на материальный мир…       Я заставил себя оторваться от текста, и с иррациональной благодарностью понаблюдал за успокаивающей игрой, таких естественных, обыкновенных волн…       Кто бы знал, как сейчас больно моему устаканившемуся, когда-то, миропониманию…       Очень сильно, всё вышеописанное, напоминает мне какую-то вариацию попсовой, «систематизированной» магии, как её малюют всяческие усреднённые и малознакомые, с терминологией, фантазёры.       Ведь то, что технология неотличима от магии, — ещё не значит, что эти два явления — олицетворяют один и тот же процесс.       Технология — это совокупность методов и инструментов, которые почти всегда гарантируют предсказуемый результат. Чётко и ясно. Даже если это касается какой-нибудь картофельно-чесночной «Ки», которая течёт по зубным фиссурам, и позволяет плеваться ядовитой антиматерией.       Магия же… как раз-таки, — никакой систематизации не приемлет. Я махнул рукой, и тучи над морем развеялись! Почему? Потому-что в прошлый раз, я пёрнул в лужу, естественно! Непосредственное, а иногда и достаточно абсурдное воздействие мыслями на реальность, как бы дико это ни звучало.       Даже само Тенебро, под критерии магического пространства, — не сильно то и попадало, вынуждая соблюдать некоторые законы…       Порелаксировав на морской пейзаж, я неспешно вернулся к процессу самообразования, который воспринимался даже с, каким-то… уютом, ввиду своей привычности. Для столь непривычных обстоятельств…       Да и куда спешить? Пока идёт ремонт такой огромной посудины — вряд-ли случится что-то столь важное, дабы привлекать такого «инвалида» как я. Так что, беспокоиться, пока, не о чем…       О характеристиках своего тела, кстати, я прочитал почти в первую очередь. Что оказалось не лишним, ввиду полного, как оказалось, отсутствия потребностей у моего нового вместилища. Яху-у!.. Ни какать, ни кушать — мне теперь не нужно было.       Как и умирать.       Хоть и можно… при большом желании.       Которого нет…       Тут бы радовался до упаду, но как-то… перебрал по впечатлениям, что уж.       И у этого явления тоже были свои причины…       Ведь, как оказалось: мозг разумного существа, — не более чем материальная среда! В которой развивается и обитает кое-что, совершенно нематериальное.       Полумифическая… Душа?       По разнообразным, заумным терминам — я, сегодня, тоже… перебрал.       Но продолжу…       Так как «Светомузыка» оказалась вполне упорядоченным и функциональным явлением, — учёная братия принялась усердно с ним работать, по всячески ворочая эти самые Тэстры. Получая, в результате, невообразимое количество данных и пищи для размышлений, что определило судьбу олимпийской науки на многие столетия вперёд…       Разнообразные «танатиты», — сплавы и изотопы других металлов и элементов периодической таблицы. Тэстры, — с помощью которых можно создать хоть локальную зону гравитации, прямо в воздухе, хоть самообучающийся искин…       А уж комбинации всего этого счастья…       Прогресс и уровень технологий — понёсся в метафорическое небо семимильными шагами.       Единственная вещь, которая свербела у меня в подкорке, по поводу всего этого праздника прогресса, — это вопрос, этого самого, перевода живого индивидуума в состояние «кристаллоида». Потому-как весь мой опыт прежней жизни, в человеческом социуме, утверждал, а олимпийцы оказались стандартными, такими, человеками, что тоже коротит мне мозги, — что в процессе адаптации к новой технологической вехе, им пришлось пережить немало моральных и этических кризисов… Если они совсем уж не отбитые, конечно-же… что тоже — вполне себе вариант.       Прикладной же аспект сей проблемы, который пришел мне на ум, — это правовой статус моей малострадальной тушки.       Вдруг придётся возвращать боевой корабль на родину, в принудительном порядке, и как-то там легализовываться?       — Проблемы-ы-ы… — грустно прогундел я себе под нос.       По ходу дальнейшего чтения, приходилось всё чаще додумывать некоторые вещи самому, соединяя их в хоть какое-то подобие рабочей системы. Слишком уж мало было уточняющих сведений. И понятно почему…       Технологическое преимущество — это не то чем следует разбрасываться без особой на то нужды. Даже перед лицом непосредственных, подконтрольных кадров…       Во всём, что касалось «Тенебро», как некоего, обобщённого концепта параллельного измерения, — меня насторожила только единственная ссылка на неких «Теней». Которых стоит панически избегать…       Мёртвая ссылка.       И это было охренеть как стрёмно…       Куда я, блин, попал?..       Следующим полотном текстовой информации — стало описание самого, теневого измерения…       В общем… э-э… Наши замечательные исследователи смогли, наконец, начать изучение, этого удивительного измерения, уже изнутри.       Фанатики, блин, от науки…       Этих добровольцев, по сути их взаимодействия с Тенебро и ввиду особенностей тамошнего существования, — стали называть «Операторами».       Путём проб и ошибок выяснилось, что с той стороны, — кристалл выглядит как невероятной плотности, ажурная конструкция, состоящая из полупрозрачных и повторяющихся объёмных элементов.       Был сделан нетрудный вывод, что именно этот, так называемый «Фрейм» — и есть та самая среда, в которой способна существовать матрица личности.       Но на этом — и всё.       Первые, да и последующие операторы, попросту не смогли рассмотреть своим «потусторонним» зрением, — мелкие детали этой невероятной структуры. Их матрицам — тупо не хватило «разрешения». Как бы иронично это ни звучало…       Далее выяснилась ещё одна неожиданная проблема…       Оператор — не мог рассмотреть сам себя.       Он ощущал себя неким сгустком, который: «видит во все стороны сразу». Но смотреть внутрь собственной точки зрения — был не способен принципиально. Прямо как обыкновенный, человеческий глаз.       Зато одного оператора, — мог увидеть другой, размещённый неподалёку.       И в этом не было ничего удивительного, ведь в этом их теневом измерении — пространство всё так же оставалось трёхмерным. Топологически привязанное к привычной реальности…       На этом, «Операторская» часть справки подходила к концу.       Далее — начиналось самое интересное…       Проектирование Тенебро-структур!       Возможность создания оператором собственных фигурок, была открыта совершенно случайно. Причём, два открытия — благополучно рванули в унисон, когда один из операторов просто заскучал, и начал воображать себе такие же фигурки, но только без сложного внутреннего строения.       И они просто возникли перед ним!       Это был фурор.       Наверное…       Естественно, ни о каком точном воспроизведении сложнейших фракталов не могло быть и речи, но сам факт! Буквально — заявка на становление демиургом, хотя и бледненьким, таким… Зародышем, скорее.       Упрощённые копии структур оказались полностью функциональными, даже проявляясь в материальном мире полноценными частицами вещества, — но абсолютно не пригодными к автономному существованию, стремительно распадаясь в реальности и угасая в тенебро.       Будто у них не было какого-то фундамента, из которого начинались проекции «настоящей» материи.       С полями, в этом плане, было полегче… ввиду их нематериальности и изменчивости.       Что же касается «настоящего» вещества, то его проекции, в Тенебро, состояли из крайне тусклых структур. Которые не поддавались прямому волевому воздействию, но вполне хорошо взаимодействовали со структурами операторских Фреймов.       Нужно сказать также о том, что проекции тех же атомов, — выходили далеко за пределы своих физических воплощений, являясь этаким аналогом «ноды» для программирования. Где кодом выступала фрактальная, трёхмерная мозаика и банальная передача механических воздействий, с одной световой закорючки на другую.       Боже милостивый… Я же гуманитарий… Куда мне всё это?..       Небеса остались глухи к моим воззваниям.       Продолжим…       Там, где новоявленному оператору было до лампочки на происходящую вокруг энтропию, простым, материальным смертным — нужна была эффективность…       Я читал всё дальше и дальше, и от того что узнавал, — начинал метафорически, неиллюзорно «припухать».       Для начала оказалось, что оператор, кроме созданных собственной волей структур, — может слабо воздействовать и на другие матрицы, находящиеся в непосредственной близости. Не проекции из реального мира, а именно на ту штуку, которая отвечает за разум и личность.       Тут говорилось про какое-то сродство, но настолько мутно, что я, и после литра синей радости, — не разобрался бы.       Так начинался раздел по местным ИИ…       «Нисходящие ИИ», или «Вспомогательные Искины» — как их называли уже местные эскулапы, в отрыве от научного описания.       Схема их создания — бралась буквально из-под ног…       Обитаемый кристалл ставили рядом с зарождающимся, естественным путём, разумным. А оператор, наблюдая процесс зарождения новой матрицы, — попросту её копировал…       Долгий и муторный процесс, состоящий из безумной череды этапов, взаимосвязанных друг с другом.       Ведь скопированная структура не обладала той-же глубиной детализации, коей могла похвастаться естественная. А потому и личность, созданная таким путём — нормально не развивалась.       Нужно ли говорить, что, эти духовные братья Менгеле, сделали дальше?..       Угум…       Сами по себе, без привычной, для нормального развития, среды, — эти «Искины» погружались в некоторое подобие сна. Плохо способные на проявление собственной воли, ввиду отсутствия необходимо глубины проработки своей матрицы.       Удивительно, что они вообще могли как-то мыслить…       Зато, в условиях тесного контакта с развитой матрицей, — хорошо поддавались дрессировке.       Когнитивные мощности единственной матрицы, которая и в нормальных условиях демонстрировала их колоссальный рост при погружении в Тенебро, — начали подпирать задницу самому, местному Зевсу…       Образно выражаясь…       Я сдвинул стену текста в сторону, и в очередной раз посвятил себя расслабленному созерцанию… Пытаясь избавиться от некоторого внутреннего дискомфорта, вызванного осознанием множества подробностей собственной природы…       То есть, по сути, — они смогли создать искусственную душу, внутри этих своих кристаллов…       А. Хри. Неть…       Будь я верующим — уже побежал бы разжигать костры… чисто из чувства религиозного противоречия.       А могли ли они, на каком-то этапе создания искинов, — использовать для этой цели: «естественный материал»… так сказать?       Это было бы вполне в духе научного энтузиазма, насколько я знаю людское племя…       Неприятные мысли… и несвоевременные.       Дальнейшие откровения я читал уже более спокойно, пресытившись впечатлениями, и слегка подостыв.       Новосозданные искины, вымуштрованные в правильном ключе, — самостоятельно удерживались на матрице оператора, служа ему в качестве дополнительных конечностей. Усиливали «вычислительную мощь», как гласила гражданская версия агитки, и отлично удерживали материализованные структуры от распада.       В последующем тексте, мне не удалось найти ничего существенного о том, чтобы искусственных операторов хоть как-то выделяли. Но было бы наивно предполагать, что вся эта канитель, в своё время, — не вылилась в конкретный, такой, скандал. Может даже — с кровавыми жертвами.       Как это обычно бывает…       Освещение структур на этом заканчивалось, сменившись более акцентированной, сухой информацией…       Самое интересное, — я смог наконец-то понять, почему мог свободно общаться с Пасификой!       Оказывается — на это работает целый специализированный искин! Который называется «когнитивным интерпретатором», и пользуясь этим странным, диффузным родством между матрицами — попросту считывает верхние слои моей матрицы, передавая их собеседнику!       Чуть ли не телепатия, в её исконном понимании…       Хотя прямой контакт двух операторов — настоятельно не одобрялся. Даже догадываюсь — почему…       Если же разговаривать придётся, с кем-то, в реальном мире, — он срежет мои оригинальные слова, и моим же голосом — озвучит переведённый вариант. Адаптируя все интонации и ошибки в соответствии с загруженными, языковыми базами.       Можно было даже настроить уровень самоцензуры… чего я не стал делать, посчитав это слишком уж палевным.       Начну ещё путаться: что оно мне там озвучило, и что я реально хотел донести до собеседника!.       Несмотря на крутость всех этих функций, на душе всё равно витал лёгкий холодок волнения…       Как-то не очень приятно было осознавать, что душа, которая раньше казалась этакой последней обителью, — может вот так-вот просто, быть разобранной на винтики.       Бррр…       Я теперь даже могу примерно представить себе, — каким образом меня впихнуло в эту мелкую тушку. Что, впрочем, никак не проливает свет на то, — каким образом я умудрился помереть…       Закончив чтение очередного технического раздела, я вынырнул из текстового лабиринта, и усилием воображения, свернул окошко…       Подразнить, что ли, мелюзгу эту?..       А то меня, как-то, напрягает это, её, депрессивное состояние.       Не то, чтобы я понимал, как в этой ситуации лучше действовать, но и вообще бездействовать — казалось неправильным…       Вспомнив инструкции, что далось мне на удивление легко, — я как можно чётче представил перед собой тот самый порубленный ромбик. Что, как выяснилось, — являлся личным сигилом-идентификатором корабля.       У меня тоже такой был. Тоже ромбик — но располовиненный, по горизонтали, с будто–бы-заостренными, Л-образными клиньями, и дополнительным, цельным ромбиком внутри нижнего клина.       Ну… ничо так, — стильненько. Строгонько даже.       Установить связь получилось… почти что сразу.       Самым занятным, в момент воображения фигуры, было то, что та спокойно держалась в куче, никуда не расплываясь и не съезжая.       Видимо так и проявлялась эта самая способность, в которой заключалась основная фишка бытия оператором…       И ведь это, —я ещё даже не выходил восприятием в Тенебро! Где, судя по инструкции, можно играть воображаемыми объектами — словно в идеальном, виртуальном пространстве.       Грёбанный соул-панк…       — Слушаю, — прозвучал из сигила уже знакомый голосок.       А у меня из головы как-то резко вымело все идеи для подшучиваний.       Может быть, как-нибудь… потом.       — Скажи, а как выйти на уровень Тенебро? — озвучил я то, что первым попалось на язык.       — Аналогично с тем, как ты вошёл в меню тактической сети, — был мне сухой ответ.       Словно ледышка, блин…       — И что мне для этого представить? — удержал я нейтральный тон.       Ответа не было несколько долгих секунд…       — Тьму.       Сигил девочки исчез.       Я озадаченно задвинул менюшку себе за «спину», и с удовольствием расслабил свои ментальные мышцы, снова ощутив все прелести биологического тела…       Как же хорошо снова быть живым!       Внутри что-то резко похолодело от этой мысли.       Я, вроде бы… не так уж долго промариновался в посмертных видениях… разве нет?       Но ассоциативные цепочки хранили безмятежную тишину. Будто опытные проказники, попавшиеся на горячем.       Какие-то… нехорошие у меня ощущения, блуждают, в подкорке, по этому поводу…       — Ф-фух… — ну да ладно.       Остальная информация, пожалуй, — подождёт. Судя по скорости ремонта, — тут его минимум на несколько дней беспрерывной работы. А там — непонятно ещё что будет.       Строить какие-то планы, на ближайшее будущее, — пока решительно не на чем.       Устрою себе каникулы! Раз уж выдалась такая возможность…       Посидев, какое-то время, на том же месте, и постучав пятками по борту — всё же решился проведать мелкую.       Где она там была?       Я вылез из-под перил, и задрав голову, более пристально оглядел развалины надстройки, в поисках маленькой, вредной «Кораблевочки», которая любит убегать от проблем. И кто бы мог подумать, —сразу же её нашёл!       Та обнаружилась метрах в шести надо мной…       Она сидела в позе лотоса, всё на том же уступе надстройки, и подперев лицо — смотрела куда-то в сторону острова.       Ну ничего… сейчас мы тебя как следует растормошим…       Я прикинул свой маршрут скалолаза, и немедленно приступил к восхождению, более не заботясь об опасности пораниться или что-то задеть. Скажем так: грозящие мне, теперь, физические опасности, — находятся на несколько порядков выше, нежели банальная возмонжность «поцарапать пятку».       Ну и плюс, в данной ситуации, — тутошние бронеплиты оказались всё таким же, роскошным дуршлагом, как и всё остальное, по чему я взбирался ранее.       Чем ближе была моя цель, — тем хулиганистее становились мысли…       В итоге я даже замер, распластавшись по стене, и перебирая разные, шкодливые идеи.       Чего же такого вытворить?..       Кто там, лучший во вселенных проказник и герой-мореход?       Правильно! — Мугивара!       А «Мугивара», означает — упёртый как баран и отважный — как пушечное ядро!       Так что отныне, — я лезу туда только лишь ради хорошего обзора! До-о!       Спустя пару секунд пыхтения и возни, — я медленно и аккуратно приподнимал свою голову над кромкой нужного яруса*, подозрительно обводя глазами пространство…       В груди горела надежда остаться незамеченным, и расчёт провести задуманную операцию с максимальным успе…       Объект на месте, и смотрит в камеру зонда! Шнелле! Уводите агента! миссия провалена!..       Чёртовы корабельные сенсоры…       Уже нырнув обратно за поребрик, и собираясь спрыгнуть на палубу — я резко себя прервал.       Негоже настоящему пирату — бегать от девчонок!       — Почему ты от меня убегаешь? — высунулся я обратно, и нагло-обвинительно вбурился в девчонку взглядом.       Как говаривал дедушка Ленин: лучший метод кого-то расшевелить, — беспричинный наезд!       Но эффект вышел несколько скомканным…       Мелочь как-то застопорилась, и вспыхнув — отвернулась, сердито засопев в обе дырочки. Затем снова вперилась в меня:       — Я не бегаю!       — Бегаешь! — равнодушно припечатал я, откупаясь той же монетой.       Будет знать, как корчить из себя «слишком вумного» робота…       Девочка вскочила на ноги… И возмущения сколько! У-у… Видимо кое-кто хочет быть крутым роботом, но что-то не получается.       А я вдруг прикинул, что с такой позиции — очень удобно будет прописать мне в лоб с ноги…       И спрятался.       Я не трус — но я боюсь!       — Куда? — ещё более возмущённо воскликнула она.       — Сколько вообще ремонт займёт? Времени, — дополнил я, высовываясь одними глазами, но теперь уже немножко правее от прежнего места появления.       Безопасность — прежде всего!       — Это можно узнать и в сети, — отвернулась она.       Медленно погрузился обратно…       Аккуратно перебирая своими ещё не привычными ручками, вдоль узкой трещины, — я быстро сместился левее.       Особой причины мельтешить не было, но я просто поймал некоторый… угар…       И-и, — ещё один смертельный номер! Я снова ухватился за край и выс…       Меня уже ждали.       Подло обыграли.       Гордость растоптали…       — А я-а… у тебя-а… хочу, узна-ать… — медленно погружаясь обратно, выдал я ответ.       Ай ну и ладно…       Несколько растеряв запас задора, — просто оттопырился от стены, повиснув на руках, с опорой на ноги, расслабленно отдавшись ветру.       — Ещё неделя, и лёгкий корпус можно будет подвергать номинальным нагрузкам, — девочка продолжала сверлить, что-то там, взглядом.       Эта ситуация так и напрашивалась, чтобы её усугубили…       А мне что, — трудно?       — У тебя трусики видно, — ровно выдал я, безмятежно смотря в небо.       Но почувствовав визг интуиции — тут же, солдатиком соскочил на торчащий, чуть пониже, технический выступ. Успев кончиками волос — прочувствовать жуткую мощь воздушной волны, от нежной, девичьей пятки… что с гулом разорвала пространство в том месте, где раньше была моя бедная головушка.       — М-мама… — дрогнувшим голосом выдало тело, минуя мозг, и бережно прижав, драгоценную шевелюру, к черепу.       Камикорос! — прошептал мне взгляд беловолосой девочки.       Это я что, сейчас реально на смертельную опасность нарвался? Такое ведь только в китайских мультиках бывает, не? А можно отмотать всё назад? У вас же тут крутые технологии и всё такое! Мл-ля…       Жестокий мир оставался безмолвным к моим мольбам. А над девочкой уже формировалась голографическая подсветка чего-то шестиугольного.       Полезно иногда читать мануалы… Хоть поймёшь — что тебя убило.       Чёрт! Если тут есть Хаки вооружения, то нужно её выучить. Срочно!       Хех…       Притворяться малолетним идиотом, — иногда бывает довольно весело…                            *Камикорос — Смэрть!       *"Эсдес-без-сисек» — не персонаж аниме: «Убийца Акаме»       *Надстройка — всё что высится над главной палубой корабля, и имеет с ним цельную архитектуру. Всё что не сильно вписывается в дизайн — зовётся «рубкой». (морякам — просьба не возгораться)       *Ярус — (насколько я понял, в душной, корабельной терминологии) любая плоскость на корабле, на которую нельзя взобраться с помощью банального задирания ноги, и которая имеет хоть какой-либо функциональный смысл. (Этажи надстройки, части палубы етс.)       \***/Проекции (для тех кто не понял): Пример с тем же айсбергом — если вы сова, то верхушка айсберга для вас и будет ВСЕМ айсбергом. Если вы рыба, — то уже дно айсберга будет для вас ВСЕМ айсбергом. Но с точки зрения пингвина, — и рыба и птица видят лишь проекции настоящего .№»!Шаб-Ниггурата, и легиона его!.. айсберга.