Часть 5

      Лорд Фисэмар и без розги-трости в руке выглядел довольно устрашающе, учитывая его рост, манеру речи и движений, а уж с нею…       — Через стол, пожалуйста.       Белег шумно сглотнул, но сделал, как было велено и лёг животом на письменный стол мастера по оружию, болезненно поморщившись, когда Фисэмар сдёрнул его штаны.       — Я не причиню вам вред, и тем не менее, вы получите всё заслуженное вне зависимости от того, насколько это будет неприятно. Мы договорились?       — Д-да…       Розга громко просвистела в воздухе, немедленно впившись в пока ещё бледную кожу, и мальчишка, лишённый самоконтроля напрочь, взвизгнул пронзительно, невольно вскакивая:       — Ae!       Лорд Фисэмар вздёрнул бровь и хмыкнул. Тихо, но достаточно различимо, чтобы Белег услышал и принял к сведению. Только и всего — но провинившийся ученик поспешно опустился на положенное ему место. Интонацию лорда главнокомандующего можно было легко почувствовать, даже если он не сказал ни слова, и это, очевидно, был именно такой случай.       Белег, при всей его юношеской дерзости, был неглуп и понимал, что ему грозило за неподчинение.       — Если вам не достаёт терпения, юноша, в моих полномочиях также вас связать.       — Всего мне достаёт, — огрызнулся он, тут же взвыв от следующего удара и выгнувшись. Фисэмар позволил себе закатить глаза только мысленно: иногда даже его солдаты вели себя как сущие дети… Коими, в большинстве своём, и являлись, по сравнению с ним самим. В Лихолесье трудно было найти воинов его возраста, потому как за многие века большинства попросту не стало. Вероятно, он и сам выжил не столько благодаря своим способностям, о которых младшие эльфы слагали ужасающие легенды, сколько благодаря железной дисциплине, привитой его наставниками.       — Действительно, достаёт, если вы ещё не утратили дара речи, — хмыкнул он, и вдруг ударил резче, наотмашь, будто действительно надеялся выбить из мальчишки дурное поведение. Белег взвыл и подскочил опять, но, получив вполне ясное предупреждение — если он продолжит в том же духе, то получит очень неприятный штраф, — снова попытался слиться со столешницей. Вцепившись кончиками побелевших пальцев в край стола, он отчаянно извивался и кричал так, как только позволяли его лёгкие.       У Фисэмара скоро зазвенело в ушах.       Сэллиан и даже Тауриэль так под розгой не визжали, и хотя, разумеется, болевой порог у всех разный, что-то ему подсказывало, что так громко вопил невыносимый мальчишка не только от боли…       — Дышите, — лорд главнокомандующий, сделав паузу, коснулся плеча мальчишки, чтобы убедиться, почувствовав тепло его fea, что всё в порядке. — Медленно. Я же велел вам не паниковать, глупый эльфёнок… Вы считали удары? Какой был последний?       — Д… Десятый, — робко всхлипнул Белег.       — Вы выдержали уже больше половины… И не умерли. Не нужно бояться, это не такая боль. Осталось всего четыре, и я ни за что не накажу вас строже обещанного.       Оставшиеся удары легли крест-накрест, однако теперь вместо испуганного писка действительно послышались только громкие, но успокоенные всхлипы. Фисэмар больше не размахивался в полную силу: одного такого удара было вполне достаточно, чтобы запомнить эту часть наказания, — и поскольку он слишком точно выверял силу и место, чтобы не причинить мальчишке вреда, всё было в порядке, когда наказание было окончено и мастер по оружию позволил, наконец, встать.       — Довольно с вас, — сказал он, убирая розгу куда подальше. Он ведь каждый раз тихо надеялся, что больше её использовать в ближайшее время не придётся… — Успокойтесь, Белег. Вы всё ещё мой ученик, и сейчас вы прощены.       — С-спасибо, сэр, — пробормотал юноша и слегка поморщился. Штаны оказались вдруг куда более неприятной вещью, чем он рассчитывал… А розга в руках главнокомандующего — значительно более действенной мерой дисциплины.       — Всегда пожалуйста. Сейчас, однако, я бы очень хотел, чтобы вы отыскали Мари Трандуилиэль и… Хотя бы поговорили, если получится. Но если вам снова прилетит в лицо - уж извините.       — Да, сэр.       Вытерев рукавом надоедливые слёзы, Белег коротко поклонился и поспешил прочь из кабинета — на поиски.