10. (Без)надежность

Мама с бабушкой уходят только утром, и мы с Даном выдыхаем с облегчением. Он всё ещё чувствует себя плохо после вчерашних молитв, и я предлагаю ему остаться дома, а не сопровождать меня на пары. Но парень говорит, что лучше прогуляется и подышит свежим воздухом. Даже не знаю, что из этого удивляет меня больше — то, что приведения гуляют, или их потребность в свежем воздухе… Но я решаю никак это не комментировать. Спешно переодеваюсь в серые джинсы и зелёный вязаный свитер, который доходит мне почти до середины бедра, и хватаю сумку, чтобы отправиться на занятия. Дан направляется следом за мной, но на этот раз ведёт себя как-то слишком уж сдержанно. Я начинаю волноваться. — Знаешь, мне кажется, твоей семье я не понравился, — произносит он, наконец, когда мы уже почти добираемся до корпуса филфака. Я перевожу на него удивлённый взгляд. — Они попытались изгнать меня! — Был бы ты человеком, мама бы вообще выставила тебя за дверь, — пожимаю плечами, вспоминая, как она поступила с первым парнем моей старшей сестры. Не удивительно, что Карина выскочила замуж, как только исполнилось восемнадцать. Вырвалась на свободу. — А она даже ни разу не намекнула, что ты не подходишь нашей семье. Это верх тактичности и дружелюбия с её стороны. Дан хмыкает, и я отвечаю ему улыбкой. Шутки шутками, но сейчас я действительно нахожу преимущества в том, что мой парень невидимый. По крайней мере, мама никогда не сможет настроить меня против него или запретить нам быть вместе… Если меня, конечно, не упекут в психушку. В холле меня уже ждёт Рита, которая жаждет узнать подробности вчерашней поездки, но мне приходится разочаровать её. Я обещаю, что обязательно сообщу ей, как только всё прояснится, но это случается не так скоро, как мне бы хотелось. Неделя оказывается тяжелой во всех смыслах, и я не то, что не могу выкроить время для поездки на другой конец города, я есть забываю! Хорошо, что Дан напоминает, ориентируясь на кота. Как только Каспер начинает крутиться возле миски, он спрашивает, не хочу ли я есть? Правда, из-за загруженности я не успеваю готовить, поэтому не удивительно, что Каспер начал рычать, замечая мои взгляды на его корм. Но даже несмотря на отсутствие свободного времени, я всё больше сближаюсь с Даном. Кажется, никто не заботился обо мне так сильно, как он, и это, честно, тревожит меня… Ведь если он однажды исчезнет, кто даст гарантию, что я это переживу? В пятницу я освобождаюсь пораньше и отпрашиваюсь на работе, чтобы успеть в педагогический до закрытия. Всю дорогу меня не покидает тревога, которая только усиливается, когда мы оказываемся в стенах учебного заведения. Дан тоже выглядит задумчивым, что не свойственно для него. — Увидел что-нибудь знакомое? — первой заговариваю я, и он неопределённо пожимает плечами. Ничего нового. Мне приходится прервать разговор, потому что я замечаю на себе взгляд охранника. Он спрашивает пропуск, но я притворяюсь будущей абитуриенткой, которая пришла на экскурсию. В итоге он берёт у меня данные паспорта и разрешает пройти. — Ну… куда идти? — спрашиваю у Дана, заранее зная, что он ответит. Но парень молчит, осматриваясь вокруг. — Уф… Нужно было спросить, какие здесь есть кафедры. — Мне кажется, нам туда, — произносит вдруг мой спутник, направляясь к лестнице. Я решаю молча последовать за ним. Не хочу сбивать. — Я уже видел эти ступеньки… Нам нужна… большая красная дверь с табличкой… Не переставая говорить, он поднимается на второй этаж и сворачивает за угол. Затем проходит несколько шагов и останавливается перед дверью, которая ведёт на кафедру психологии. — Нам сюда? — уточняю, пока Дан внимательно осматривает табличку. Он снова молчит, и я решаю принять это за согласие. Хуже не будет. Может, отсюда меня направят куда-нибудь, где можно будет узнать больше. Делаю глубокий вдох и подхожу к двери, чтобы тихонько постучать. Никто не отвечает, и я тяну на себя ручку, чтобы зайти в помещение. За стойкой напротив входа сидит девушка с довольно экзотической внешностью для нашей местности. У неё тёмный цвет кожи, пухлые губы и чёрные вьющиеся волосы. Она поднимает на меня свои большие голубые глаза и поправляет очки в позолоченной оправе. Я бы сказала, что она выглядит очень милой, даже красивой, но при этом уставшей… А ещё смутно знакомой. — Вы что-то хотели? — спрашивает она у меня, пока я нерешительно топчусь у двери. Перевожу взгляд на Дана, словно бы надеясь, что он скажет за меня, но он выглядит каким-то ошарашенным. Мне так и хочется провести рукой перед его лицом, но это наверняка будет выглядеть странно. — Мне кажется, я знаю её, — шепчет он, продолжая внимательно смотреть на девушку. Я перевожу взгляд с него на неё. — Причём очень и очень хорошо… Я бы сказал, что она мне близка. Прекрасно. Значит, мы наверняка наткнулись на его бывшую… Или даже не бывшую, а убитую горем возлюбленную. Я чувствую болезненный укол ревности, но заставляю себя собраться. Глупо отрицать, что у Дана была другая жизнь. С человеческими чувствами… и без меня. — Вам помочь? — произносит девушка уже громче, и я решительно направляюсь к стойке. В конец концов, я здесь для того, чтобы узнать правду о прошлом Дана. Пусть она и будет болезненной. — Да, пожалуйста, — улыбаюсь вежливо, опираясь на стойку. Девушка внимательно смотрит на меня, ожидая продолжения. — Скажите… на вашей кафедре учится… или учился Глеб Данилов? При упоминании его имени девушка вдруг вздрагивает и роняет ручку. В её глазах отражается боль. — Откуда… откуда вы его знаете? — бормочет она, снимая очки и потирая переносицу. Мне становится неловко. — Я его… подруга по переписке, — сочиняю на ходу, и Дан рядом со мной закатывает глаза. Ничего лучше в голову не пришло. — Точнее я была ею, но в последнее время мы потеряли связь. Я беспокоюсь. Сейчас я проездом в городе и решила найти его, чтобы убедиться, что он в порядке. Так вы… знаете его? — Глеб… Он умер… Погиб, — произносит она резко, и я чувствую, как воздух вышибает из лёгких. Нет… — Он разбился в автокатастрофе два года назад. Видно, давно оборвалась ваша переписка… Последнюю фразу она едва успевает закончить, потому что свет вдруг начинает моргать. Я перевожу взгляд на Дана, но тут же отшатываюсь назад, прикрывая рот двумя руками, чтобы не закричать. Передо мной уже не парень, а кровавое месиво. Его одежда порвана, рёбра торчат, а голова пробита. Мне становится дурно, и я прикрываю глаза, повиснув на стойке. Господи… — Я вспомнил, — раздаётся сбоку знакомый голос, который звучит хрипло и слабо. Я не решаюсь посмотреть на него. — Мне жаль, но я действительно мёртв… Чёрт, как же можно было забыть это?! А как мне теперь жить с этим? Слышится хлопок лампочки, и свет гаснет полностью, как и надежда внутри меня… Всё напрасно…