11. Воспоминания

Некоторое время вокруг царят темнота и тишина, но затем кто-то осторожно трогает меня за плечо. Я нерешительно поднимаю взгляд и вижу перед собой взволнованное лицо девушки. За её спиной стоит Дан, но теперь он выглядит совершенно нормальным. Может, мне это просто приснилось? Но это было бы роскошью, ведь кошмар стал частью моей жизни. — Вы в порядке? — спрашивает девушка, внимательно меня оглядывая. Я неопределённо пожимаю плечами. Меня всё ещё мутит. — Вы, наверное, испугались? Простите, у нас иногда бывают проблемы с электричеством. Давайте лучше выйдем на воздух. Я не возражаю, когда она берёт меня под руку и выводит в коридор. Мы спускаемся по лестнице и вскоре оказываемся в сквере, который находится неподалёку от университета. Девушка помогает мне сесть на лавочку и достаёт сигареты. — Я так и не представилась… Юля, — произношу, делая слабую попытку завязать разговор. Я благодарна ей, что не оставила меня. — Самара, — отзывается она и улыбается, увидев замешательство на моём лице. Необычное имя. — Да, наша мама обожает экзотику… Дана она и вовсе назвала Даниелем… Даниель Данилов! Представляете, какая нелепость?! Когда получал паспорт, он сменил имя на Глеб, но все уже привыкли называть его Даном. Так что это просто формальность. Она говорит так быстро и немного нервно, что я едва вникаю в суть. Но всё же я успеваю понять, что они с Даном действительно близки. А ещё, почему он так странно отреагировал на имя Глеб. Потому что на самом деле оно не его. — Так вы его сестра? — уточняю, спохватившись. Либо очень хорошая подруга, но тогда почему она сказала «наша мама»? — Не очень-то похожи, да? — усмехается Самара, вертя в руках сигареты. Она всё ещё выглядит немного растерянной. Я киваю, оглядывая Дана. Конечно, у него смуглая кожа, но она куда светлее, чем у Самары. Да и цвет глаз у них разный. — Мы брат и сестра только по матери. Его отец турок, а мой из Кении, — поясняет девушка, усаживаясь на лавочку рядом со мной. Дан всё ещё молчит. — Вы ещё нашего младшего брата не видели, его папочка вообще из Таиланда! Говорю же, мама обожает экзотику, а ещё путешествия. Вот и привезла из каждой страны по сувениру… Но после смерти Дана она изменилась, стала… такой закрытой… — Примите мои соболезнования, — запоздало произношу я, но Самара отмахивается. Наверное, мне не понять глубину её горя. Я знаю Дана каких-то пару недель, а она — всю его жизнь. — Так вы были друзьями? — задаёт вопрос она, меняя тему. Я этому даже рада. — Да, мы общались несколько месяцев, — вру, поглядывая на Дана в надежде, что он мне поможет. Но он молчит. — Но он не очень много рассказывал о себе и о своей семье… Больше спрашивал. Он мне показался очень закрытым. Удалось выяснить только, в каком городе он живёт и где учится. Мы даже хотели встретиться, но связь внезапно оборвалась. Самара кивает, выбрасывая окурок в урну. Она всё ещё выглядит печальной, и я протягиваю руку, чтобы обнять девушку, но затем убираю её. Вдруг ей это не понравится. — Это так похоже на Дана, — произносит она, наконец, и я облегчённо выдыхаю. Не хочу упустить единственного человека, который может рассказать мне о нём. — Он был активным, весёлым, но невероятно закрытым. Даже со мной он сблизился только в последние месяцы… Словно бы чувствовал, что скоро конец, и хотел оставить меня за старшую. У нас никогда не было отца, но Дан, он… был главой семьи… Нам очень его не хватает. — Я знаю, что она справится с этим, — заговаривает вдруг Дан, и я невольно вздрагиваю. Словно бы ненадолго забыла, что он здесь. — Она очень сильная и никто не позаботится о матери лучше неё… Наверное, даже я. Она умная, заботливая и самоотверженная… Очень жаль, что я не успел этого сказать. — Вы знаете, я вспомнила кое-что, — выдыхаю, чувствуя, как дрожит голос. Всё это напоминает мне сцену из «Говорящей с призраками» и, кажется, Дан вот-вот уйдёт на свет… И я должна буду его отпустить. — Дан как-то упомянул вас в разговоре и сказал, что считает очень умной и сильной… Думаю, он бы вами гордился. Замечаю, как в глазах у девушки появляются слёзы, но она быстро смахивает их тыльной стороной ладони. Дан улыбается, но так и не уходит. Зато Самара переводит на меня взгляд. — Знаете, мне он тоже ничего о вас не рассказывал, но ваше лицо показалось мне очень знакомым, — сообщает она, и я невольно вскидываю брови. Как такое может быть? — А сейчас я вспомнила. Я видела вас на старых фото. — На фото? — удивляюсь, и девушка кивает. Дан выглядит не менее удивлённым, чем я. Разве это возможно, если мы никогда не были знакомы? Но что, если это та самая ниточка, которая связывает нас? Я чувствую, как во мне вновь вспыхивает надежда. Правда, не знаю, на что надеюсь. — Я могу взглянуть на них? Пожалуйста, — прошу, вкладывая в это слово всё своё отчаяние. Самара явно колеблется. — Это очень важно для меня! — Ладно… Вам повезло, что я живу здесь неподалёку, — произносит девушка, взглянув на свои наручные часы. Я подхватываю сумку и иду за ней. — А ещё, что я сохранила наши детские альбомы. Идти действительно приходится недолго, дом, в котором живёт Самара, расположен буквально в соседнем дворе. Мы поднимаемся на второй этаж, и девушка открывает простенькую деревянную дверь. — Проходите в гостиную, я сейчас поставлю чайник и принесу их, — обещает она, и я иду в указанном направлении. Опускаюсь на мягкий диван с коричневой обивкой и бесцельно осматриваюсь вокруг. Дан делает то же самое. Девушка возвращается спустя пару минут и достаёт с полки альбом в яркой красной обложке. Она быстро пролистывает страницы, а затем указывает на фото, на котором запечатлены мальчик и девочка. Девочку я узнаю сразу и едва не роняю альбом от неожиданности, ведь на снимке действительно я. А вот в мальчике смутно угадываются черты лица Дана. — Я помню, как было сделано это фото, — говорит Самара, забирая у меня альбом. Я всё ещё в растерянности. — Мне было семь лет. Мы ездили на море на пару дней и там познакомились с другой семьей, у которой была дочь чуть младше меня. Я пыталась подружиться с ней, но, кажется, она куда больше была заинтересована в моём брате… Она переводит на меня красноречивый взгляд, и я невольно смущаюсь. Я плохо это помню, мне было года четыре или немного больше. — Я тоже это помню, — заявляет вдруг Дан, усаживаясь на подлокотник рядом со мной. Самара продолжает что-то рассказывать, но я её уже не слышу. — Эта девочка влюбилась в меня и не давала покоя. Она говорила, что в будущем хочет стать моей женой и заставила поклясться, что я стану её мужем… Даже подарила мне кольцо. Это было так по-дурацки, но… Его рассказ прерывает свист вскипевшего чайника, и Самара уходит в кухню, чтобы выключить его и сделать чай. — Что, если это и есть та причина, по которой ты видишь меня? — продолжает Дан, и я нервно сглатываю. У меня по коже проходятся мурашки. — Получается, что… — Мы связаны этой клятвой, — заканчиваю за него я, чувствуя, что ещё никогда не была так близка к сумасшествию. Но может, это и к лучшему…