Часть 1

Впуская дьявола в свое сердце, Не забудь закрыть за ним двери. Серое небо низко нависало над землей, угрожая ливнем каждому, кто на него посмотрит. Желтые листья усыпали дороги, и дворники с трудом справлялись с тем, чтобы их убирать. Из окна можно было увидеть, как перелетные птицы улетали на юг, собираясь в клинья. Тишину в классе нарушало лишь ритмичное постукивание мела по доске. Едва ли кто-нибудь здесь осмелился бы нарушить тишину на уроке истории Великобритании, так как мисс Парсон жестко пресекала такие попытки в прошлом. Она записывала основные тезисы урока и рассказывала что-то о скандинавских завоевателях. Иви не слушала её, а лишь смотрела в окно, наблюдая за нависшим серым небом и несчастными дворниками. То, о чем говорила мисс Парсон, не интересовало её, так как она давно прочитала все это. Правда, небо за окном было не намного интереснее. Настроение испортила бумажка, брошенная в неё не так давно. На ней было написано «Узница Дахау». Хоть Иви и перестала обижаться на подобные вещи, новые выдумки одноклассников не могли оставаться совсем без внимания. Раньше она была скелетом, а ещё раньше – мумией. К счастью, можно хотя-бы было заметить рост уровня интеллекта этих людей, раз они могли знать, что такое Дахау, и как выглядели его узники. Добавкой к этому событию стал очередной приступ тошноты с последующим продолжением. В этот раз половины шоколадного батончика оказалось слишком много, хотя в прошлый раз все было нормально. В результате, сил совсем не осталось, и теперь девочке их хватало лишь на то, чтобы подпирать голову рукой и направлять взгляд в окно. «И как мне дойти до дома?». Урок тянулся бесконечно долго, и никак не хотел заканчиваться. Он был последним на сегодня, и после него самым сложным останется лишь дойти до дома. Иви молилась кому только можно, чтобы звонок прозвенел быстрее, и наконец, он прозвенел. Дети тут же подорвались с места и направились к выходу. Мисс Парсон не стала никого удерживать и продолжать урок, хоть и не закончила мысль до конца. Иви дождалась, пока в классе никого не останется, чтобы спокойно выйти. Учитель не обращала на неё внимания и занималась своими делами. Иви неторопливо поднялась с места и пошагала к выходу. Ходить было тяжело, так как слабость не отступала уже несколько недель. Честно говоря, слабость не отступала никогда, но в последнее время она была слишком уж навязчивой и явной. Ей было тяжело ходить, тяжело концентрироваться на чем-либо и даже тяжело держать ручку в руках. Сумка с парой книг и тетрадей казалась предательски тяжелой, и, как назло, никто из парней не пытался предложить свою помощь и донести её до дома. Хотя ей, в отличие от других девчонок, эта помощь была на самом деле нужна. Впрочем, надеяться на чужую помощь она уже давно отвыкла, поэтому молча закинула сумку на плечо и поплелась в гардероб. Спуск по лестнице, к счастью, был не таким тяжелым, как подъем. Переставляя ноги по ступенькам, она с грустью смотрела на свои туфли, которые забыла протереть утром. Хотя, она призналась себе в том, что не забыла, а просто проигнорировала эту проблему, так сил имела очень мало. В школе все ещё было довольно шумно, так как многие ученики ещё не успели покинуть её стены. Иви шла, прижавшись к стене, чтобы не мешать никому своей медленной ходьбой, но все равно находились те, кто задевал её то плечом, то рукой, пробегая мимо. Для любого другого человека это было бы не страшно, но Иви едва удерживалась от того, чтобы не улететь. Для этого ей пришлось использовать все свои немногочисленные силы. Наконец, долгий путь до гардероба закончился. Там она протянула номерок гардеробщице, а та вернула её пальто. Пальто было великовато, и мама, когда заказывала его у портного, не теряла надежды, что Иви сумеет поправиться хотя бы на несколько фунтов. К сожалению, за два года чуда не случилось, а напротив, пальто ещё больше обвисло на её плечах. Иви отошла в самый дальний угол, где проходило меньше всего учеников. Там она могла спокойно одеться и не быть сбитой младшеклассниками, которые были вдвое больше неё самой. Девушка накинула на плечи тяжелое пальто, показавшееся для неё пятидесятифунтовым мешком картошки, повязала алый шарфик и закинула сверху ещё и сумку. Ноги едва стояли ровно, но дрожь в них была более чем явная. «Сегодня ещё хуже, чем вчера» - Подумала она про себя. Иви подождала, когда у выхода осталось совсем мало человек, после чего протиснулась через них. К счастью, больше её никто не толкал, и она смогла почти спокойно идти домой. На улице заметно похолодало, и Иви задумалась о том, что завтра нужно будет надеть теплые колготки. Хотя мысли о завтрашнем дне были для неё совсем нежеланными, она продолжала смотреть в будущее. Улицы Глифроувера были такими же серыми, как и небо. Небольшой городок под Бирмингемом никогда не отличался богатой архитектурой или интересными видами. Типичный маленький городок, из которого все молодые мечтают уехать, а приезжают лишь те, кто устал от шумного мегаполиса. Правда Иви никогда не думала о том, чтобы покидать этот город. Она вовсе почти не думала о своем будущем так далеко. На такие мысли у неё не было сил. Она и не думала, что у неё хватит сил на то, чтобы переехать в другой город, и уж точно у неё не хватило бы сил, чтобы жить где-нибудь вроде Бирмингема или Лондона. Девушка вообще смутно представляла, чем будет заниматься после выпуска из школы. Постоянно усиливающаяся слабость пугала не только её, но и её родителей. Иви точно знала, что ей не хватит сил, чтобы работать на настоящей работе, или заниматься чем-нибудь подобным. Она также вряд ли смогла бы стать хорошей женой и родить ребенка. Иви отогнала нахлынувшие мысли о будущем и сосредоточилась на том, чтобы дойти до дома. Когда она отвлекалась от ходьбы, её темп замедлялся в несколько раз. Теперь, когда она сконцентрировалась на ходьбе, дело пошло куда быстрее. Через двадцать минут Иви доплелась до дома, и, не успев разуться и раздеться, тут же плюхнулась на диван. Сил на что-то большее ей сейчас бы не хватило, так как все они были потрачены на дорогу до дома. Так она лежала около часа, не открывая глаза и не шевелясь. Это помогло ей накопить немного сил на то, чтобы подняться с дивана, когда мама пришла домой. - Я дома! – Послышалось с порога. Иви сумела заставить себя дойти до прихожей, чтобы встретить её. Мама, увидев девочку, тут же обняла её и поцеловала несколько раз в лоб, щеки и нос. Так она делала почти каждый день, когда возвращалась с работы. Мама скинула пальто и сняла платок с головы, после чего взяла пакеты, которые принесла из магазина, и направилась к кухне. Иви же так много ходить не может, поэтому дошла она с ней только до дивана, после чего вернулась в изначальное положение. - Как ты, моя радость? – Спросила мама добрым, но тревожным голосом. - Пойдет. – Пролепетала Иви. Разговоры, к сожалению, тоже отнимали силы. - Правда? – Мама едва ли верила, когда Иви так говорила. В последнее время её слабость стала ещё более явной. - Просто устала сегодня. И меня снова стошнило, но, ничего страшного. Не переживай за меня. Мама посмотрела серьезным взглядом на девочку, но та больше ничего не говорила. Она все ещё была в школьной форме, и сейчас собирала силы на то, чтобы переодеться. Иви не хотела беспокоить маму своим состоянием, хотя её состояние – все, что беспокоило её родителей на протяжении всей её жизни. - Как дела в школе? – Перевела она тему, решив не продолжать допрашивать о состоянии дочери. - Как обычно. Скучно. – Коротко ответила Иви. В школе ей и правда было скучно, так как школьная программа была ей уже изучена почти полностью. На протяжении всей жизни у неё не хватало сил на то, чтобы играть с другими детьми, гулять или заниматься спортом. Поэтому, все, что ей оставалось, сидеть дома и читать книги. В последнее время она потеряла интерес к чтению, но раньше читать было легче, так как сил было больше. - Не пробовала подружиться с кем-нибудь? Тебе бы не помешали друзья. - Сегодня мне придумали новое прозвище. – Отозвалась девочка. – Теперь я узница Дахау. - Господи! – Почти выкрикнула мама. – И как только язык поворачивается так говорить? - Не сердись так. Я не обижаюсь. - Да как уж тут не сердиться. Я приду в школу и поговорю с ними со всеми. А лучше, с их родителями. - Вот этого точно делать не нужно. Не переживай по этому поводу. Лучше расскажи, как дела на работе. Мама зашла в комнату и села на диван рядом с Иви. Некоторое время она молча сидела, глядя на дочь. Затем взяла её руку и немного погладила, будто задумавшись о чем-то. Затем опомнилась, и отпустила руку, после чего посмотрела прямо на Иви. - На работе все как обычно, солнышко. Поешь сегодня? - Попробую, но обещать не могу. Может к ужину аппетит появится. - Тогда я приготовлю для тебя. - Хорошо. Спасибо. – Иви поцеловала маму в щеку и поднялась с дивана. – Схожу, умоюсь. Девушка точно знала, что аппетит у неё не появится, но если она не поест, завтра будет ещё хуже. Иви зашла в ванную и закрыла за собой дверь. На потолке висела одинокая лампочка, дающая не самый яркий свет. На потолке были видны пятна от сырости, которые начали покрываться грибком. На ванне под краном скопилась ржавчина, которая придавала ей не самый лучший вид. Ванная давно нуждалась в ремонте, но позволить себе этот ремонт семья Иви не могла. В последнее время слишком много денег уходило на её лекарства и витамины, которые, казалось, совсем не помогали. С каждым месяцем ей становилось все хуже, и слабость была теперь настолько сильной, что девочке едва хватало сил, чтобы дойти до школы и обратно. Иви встала перед раковиной и посмотрела в зеркало. Она очень не любила это делать, но ей приходилось видеть своё отражение каждый раз, как она чистила зубы или умывалась. В зеркале стояла девочка, лишь описание которой вызывало негативные чувства. Кожа была настолько бледной, что можно было подумывать, что она специально отбеливала её химическими растворами. Щеки впали настолько сильно, что уже пугали не только прохожих, но и саму Иви. Сейчас она весила не больше пятидесяти пяти фунтов, и продолжала худеть несмотря на все попытки что-то изменить. На лице помимо впалых щек и бледной кожи выделялись её глаза. Они были больше, чем должны были быть. Большими были как сами глазницы, так и зрачки. Но самое главное – радужка ярко-красного цвета. Иви одна во всем мире обладала такими глазами, и это было связано с её болезнью, которая также имела всего одного больного на всем земном шаре. Врачи из Бирмингема не придумали нормального способа лечения, а лишь прописали непонятные лекарства и витамины, от которых пользы было не больше, чем от воды из-под крана. Болезнь, помимо красных глаз, наградила Иви седыми волосами, которые потеряли свой пигмент ещё до того, как она научилась говорить. Ну и самое главное, болезнь не давала ей есть. Организм отторгал почти всю еду, которую она потребляла тем, или иным способом. Ни питательные смеси, ни зонды для кормления не помогали. Иви не усваивала никакую еду кроме той, которую смогла бы съесть сама, но от того, чтобы съесть что-то самостоятельно, её успешно ограждала перманентное отсутствие аппетита и тошнота почти от любых вкусов и запахов еды. Все, на что её хватало, это половина шоколадного батончика в день, и пара вареных картофелин без соли раз в пару дней. Иви снова посмотрела на жуткое отражение. На красные глаза и седые косички. На впалые щеки, тонкую шею и торчащие из под рубашки ключицы. Выправила рубашку из под юбки и приподняла её, посмотрев на торчащие ребра. Повернулась спиной и осмотрела спину, на которой жутко выпирал позвоночник, обтянутый бледной кожей. С каждым месяцем она худела все сильнее, и сейчас испытывала ужасную слабость все время. Раньше она могла съесть больше, и обычно этого хватало для поддержания жизни. Но сейчас все идет куда хуже. - Надеюсь, однажды мне не хватит сил проснуться. – Со вздохом произнесла она, глядя на отражение в зеркале. «Услышала бы это мама, мне бы точно не поздоровилось». Иви умылась и расплела косы. Кончики волос ужасно секлись, на что она не могла смотреть без грусти. Хоть она и была седой в свои четырнадцать лет, Иви любила свои волосы, но сейчас они были в ужасном состоянии. Помимо секущихся концов, сами волосы напоминали солому, и ничего не помогало это исправить. Пока Иви рассматривала свои волосы, на глаза ей попались и слоящиеся ногти, которые можно было снять с пальцев так же легко, как чешую с кожи рыбы. На мгновение она захотела заплакать. Лечь на пол и разрыдаться. Ком уже подступил к горлу, а слезы накатились на глаза, но Иви смогла унять это чувство. В конце концов, на плач нужны силы, а их у неё никак не было. Девочка вышла из ванной и направилась в свою комнату. Там она переоделась и упала на кровать. Ей снова нужно было восстанавливать силы, которые она потратила на поход до ванной и обратно, а также на переодевание. Такая жизнь сильно изнуряла, но Иви была бессильной перед недугом, и все, что ей оставалось, это терпеть и адаптироваться к прогрессии болезни. Хотя адаптироваться становилось все сложнее, Иви не до конца потеряла волю к жизни. Но где-то в глубине души она понимала, что рано или поздно настанет день, когда ей и в самом деле не хватит сил проснуться. Иными словами – смерть от истощения. И если судить по тому, как портился её аппетит последние месяцы, этот день может настать намного быстрее, чем она себе представляла. В очередных раздумьях она не заметила, как уснула. Спала она в последнее время чаще, чем должна бы, но оно было и понятно. Во сне хотя-бы она могла восстанавливать энергию. Правда эта энергия все равно кончится за сотню пройденных ярдов. Спала Иви беспокойно и поверхностно. Время во сне тянулось долго, и три часа сна казались шестью. Сон прервала мама, постучавшая в дверь её комнаты. - Милая, мы собираемся ужинать. Ты ведь с нами? – Голос мамы хоть и казался веселым, но был немного тревожным. - Да, сейчас выйду. – Ответила девочка. Ей пришлось приложить немало сил, скорее моральных, чем физических, чтобы заставить себя встать с кровати и выйти из комнаты. Она надела домашние тапочки и открыла дверь комнаты. В столовой уже сидел за столом отец, а мама заканчивала приготовления к ужину. - Привет, пап. – Поздоровалась она с отцом, который совсем недавно вернулся с работы. Он повернулся к ней и приобнял, когда она подошла ближе. - Здравствуй, солнце. Как твои дела? – Отец в отличие от мамы не скрывал своей тревоги. Он никогда не умел скрывать своих чувств, и всегда был, словно открытая книга. На его лице стресс сказывался более явно, чем на матери. Под глазами у него нависали мешки, а сами глаза выглядели очень усталыми. Да и морщин на его лице за последний год добавилось. На висках начала проглядывать седина, и щетина на лице начала приобретать седоватый оттенок. - Если смогу сегодня поесть, то дела будут отлично. – Иви попыталась улыбнуться, но получилось не очень убедительно. От её улыбки отец сделал такое выражение лица, будто испытал физическую боль. - Конечно, сможешь. – Подбодрила её мама. – Просто, наверное, у тебя осенняя хандра. Вот кончится осень, и аппетит вернется в норму, вот увидишь. Иви лишь улыбнулась, чуть более естественно, чем в прошлый раз. Её аппетит никогда не был в норме. Мама тем временем закончила сервировать стол и села на свое место. На столе перед ними стояли тарелки с супом, к которому Иви старалась не приближаться. Также посреди стола стоял поднос с запеченной курицей и картофелем. Один только её вид вызывал тошноту у Иви, но она всегда старалась терпеть это, чтобы не портить семейный ужин за общим столом. У неё самой на тарелке лежали половинки вареного картофеля. Мама долго вымачивала его перед варкой, а потом несколько раз промывала, чтобы уменьшить вкус и запах. Картофель оказался единственным, что более-менее могла есть Иви. Он почти не имел вкуса, а запах был достаточно слабым, чтобы его можно было игнорировать. Хотя в последнее время его запах отчего-то казался сильнее, чем раньше, и есть его было труднее. - Давайте помолимся. – Тихо сказала мама, протянув одну руку Иви, а другую – отцу. Иви молча взяла её руку, и сама протянула руку отцу. Отец относился к молитвам менее терпимо, чем Иви. Хоть он и ничего не говорил, Иви видела, как тема веры вызывала у него негативные эмоции. Она предполагала, что он разочаровался в Боге, который так поступил с его ни в чем не повинной дочерью. Ну а мама же напротив оставалась очень набожной, и каждый день молилась за здоровье Иви. Ходила в церковь по воскресеньям, а иногда и чаще. Сама Иви относилась к Богу равнодушно. Будучи очень начитанной девочкой, она давно поставила под сомнение правдивость библии. Однако она никак не высказывала своей позиции, и всегда поддерживала вечерние молитвы пере ужином, чтобы не обижать маму. Она говорила слова вместе с ней, в отличие от отца, который просто молчал. Мама с Иви закончили молитву, после чего все приступили к еде. Обстановка за столом казалась довольно напряженной, и все просто молчали. Иви морально готовилась к тому, что ей предстоит поесть. Отец молча хлебал суп, а мама отламывала небольшие кусочки хлеба. - А вы знали, что скандинавские викинги никогда не носили шлемов с рогами? – Сказала Иви, попытавшись разрядить обстановку. - Как это не носили? – Спросил отец. – Точно знаю, что носили. - На самом деле это миф, который возник в результате того, что в церковных летописях их называли отродьями дьявола и приписывали те самые рогатые шлема. В реальности ни одного такого шлема не было найдено. - Да ну! – Сплюнул отец. – Не верю. - А я верю. – Вставила мама. – Иви в таких вещах лучше всех разбирается. Отец даже усмехнулся, что немного порадовало Иви. А вот что абсолютно её не радовало, так это картофелины на её тарелке. Она надломила одну картофелину вилкой и насадила на неё небольшой кусочек. Затем, немного посмотрев на него, она отправила его в рот. Хоть вкуса у него почти не было, тот вкус, что оставался, оказался хуже, чем раньше. Ей захотелось выплюнуть его, но она пересилила себя. Одним движением она раздавила мягкий кусочек языком об нёбо и тут же проглотила. Мама довольно наблюдала за тем, как она съела этот кусочек. Каждый прием пищи был радостным событием для семьи Иви. Правда не для неё самой. После первого кусочка она сморщилась, но рвотных позывов не последовало, и она продолжила есть. Рвотные позывы начались после того, как она съела две картофелины, что послужило сигналом для того, что нужно прекратить. Пока она осиливала эти две картофелины, мать с отцом уже закончили ужин, и ждали, когда закончит Иви. - Уверена, что больше не съешь? – Спросила мама, с грустью глядя на оставшийся картофель в тарелке. - Больше точно не съем. Я, наверное, пойду отдохну. - Конечно, отдыхай. Если поспишь после еды, силы точно появятся. – Подбодрил её отец. Иви улыбнулась ему и поднялась из-за стола. Однако её улыбка сошла с лица спустя пару шагов. Она почувствовала сильную тошноту и побежала в ванную. Хотя, учитывая, что бегать она не была способна, она туда быстро пошла, зажимая рот рукой. Отец лишь беспомощно смотрел в стену, а мать разрыдалась. Он поднялся со стула и обнял жену, а та расплакалась ещё пуще прежнего. Она ничего не говорила, а лишь пропитывала слезами его рубашку. Отец тоже молчал, но желание заплакать было не так уж и далеко от того, чтобы воплотиться в жизнь. Иви вышла из ванной спустя несколько минут. Её кожа была ещё бледнее чем обычно, а лицо – ещё более уставшее. Мама обняла её, хотя сама ещё не до конца успокоилась. Иви же выглядела намного спокойнее и матери, и отца. - Не переживай. Завтра я поем, и мне станет лучше. – Попыталась её успокоить девочка, но едва ли у неё это могло бы получиться. - Конечно, милая. – Сквозь слезы простонала мама. – Главное, не сдавайся. Ты очень сильная девочка. - Я знаю, мама. Все будет хорошо. Только отец стоял в стороне и молчал. Смотрел то на Иви, то на маму, то куда-то в сторону. Спала Иви беспокойно. Ночь длилась в два раза дольше, чем это было на самом деле. Едва ли такой сон мог дать хоть какие-то силы, но совсем не спать тоже было нельзя. Ей снились сны, которые она не запоминала. Образы на некоторых были различимы, на других – нет. Самое основное – все сны были красного цвета. Все в них имело алый оттенок, и так было всегда и во всех без исключения сновидениях. Листва на деревьях всегда в них была красной. Красным было и небо, и трава. Стены домов, обои в комнате Иви, посуда и волосы мамы. Иви никогда не обсуждала эти сны, но точно знала, что это не было нормальным. Однако странные сны - последнее, что беспокоило её. По-настоящему беспокоило её то, что она проснулась совершенно без сил. Подняться с кровати оказалось настолько тяжело, что она уже хотела сдаться и упасть обратно на подушку, завернуться в одеяло и провести остаток жизни именно так. Но она не могла себе такого позволить. Нужно было встать, умыться и идти в школу. Хоть ей там не было интересно, и ничего нового она не узнавала, ей нужно было ходить хотя бы в школу. Иви доплелась до ванной и закрылась там. Не без труда она избавилась от домашней одежды и снова взглянула на себя. Без одежды смотреть на свое тело было ещё больнее. Все же, слово мумия – больше всего подходило ей. Если представить, что её кожа – это бинты, тогда сходство было слишком очевидным. Хоть Иви было уже четырнадцать, её тело не выдавало ни единого намека, на то, что оно принадлежало девушке. Из-под кожи были видны только тонкие острые кости. Ноги в бедрах толщиной были не больше, чем запястья нормального человека. Колени были настолько острыми, что казалось, будто ими можно было убить человека. Теми же качествами обладали и локти на тонких, как веточки, руках. Иви с горечью отвернулась от зеркала и зашла в ванную, закрыв шторку. Там она пустила воду через лейку душа и начала ванные процедуры, которые в последнее время давались особенно тяжело, так как некоторое время ей приходилось стоять на ногах. Сегодня ноги предательски ослабели, и уже не выдерживали вес собственного тела. «И как мне дойти до школы и дотащить эту чудовищную сумку?». Иви покончила с душем настолько быстро, насколько это было возможно, и покинула ванную, переодевшись в чистую одежду. Мама уже готовила завтрак для отца и себя на кухне. На лицах их обоих виднелась тревога, которая, вероятно, не дала им спать сегодня. - Всем доброе утро. – С натянутой улыбкой сказала Иви, пытаясь их подбодрить. За стол она садиться не стала, а лишь достала из шкафчика несколько баночек с таблетками, принимаясь вытаскивать по одной из каждой. - Доброе утро, моя радость. – Поприветствовала её мама. – Как ты себя чувствуешь? - Неплохо, вроде. Иви выпила поочередно таблетки, после чего села на стул, переводя дух после череды нагрузок. Она обратила внимание на то, как мама пыталась улыбаться, но за улыбкой отчетливо была видна тревога и горечь. Отец просто сидел с каменным лицом, но и за ним были спрятаны похожие чувства. Иви прекрасно понимала настрой в их семье. Смерть от истощения подходила все ближе, и ничего нельзя было сделать. Родителям, вероятно, было куда тяжелее, чем ей самой. Наблюдать, как твой ребенок медленно умирает – не самое легкое занятие. - Мы тут с отцом поговорили… - Начала говорить мама. – Мы думаем свозить тебя в Лондон. - Зачем? – Иви уже знала ответ на свой вопрос, но все равно задала его. Они не теряли надежду на то, что где-то в мире существуют врачи, которые смогли бы вылечить эту болезнь. - Чтобы показать тебя лондонским врачам. Я завтра схожу в банк, чтобы узнать условия кредита. Эти слова Иви совсем не понравились. Денег в их семье становилось все меньше, несмотря на то, что отец работал много, и зарабатывал достаточно. Если они влезут в долги из-за того, чтобы просто увидеть, как лондонские врачи просто пожимают плечами, Иви себе этого не простит. - Никаких кредитов. – Отрезала девочка. – Даже слышать не хочу. - Но иначе нам… - Нет, мама. Я не поеду в Лондон. И кредиты вы брать не будете. Это мое слово. - Милая, мы должны сделать хоть что-нибудь. Я не могу смотреть как ты… - Все. – Прервала её Иви. – Если в Бирмингеме нам не помогли, не помогут и в Лондоне. Все будет нормально, обещаю. Аппетит вернется сам. Он же был раньше, будет и потом. Девушка не стала продолжать слушать родителей, а просто пошла в свою комнату. Мама хотела что-то сказать, но не нашла слов. Она знала, что если Иви что-то решит, переубедить её будет невозможно. Отец продолжал есть с каменным лицом, не роняя ни единого слова. Иви переоделась в школьную форму настолько быстро, насколько могла, и начала складывать учебники в сумку. Однако, закончив и попытавшись её поднять, поняла, что сегодня не справится, поэтому решила взять только тетради. Без книг сумка оказалась куда легче, поэтому нести её будет более чем возможно. Иви вышла из комнаты, быстро накинула пальто, и, попрощавшись с родителями, отправилась в школу. На улице моросил дождь, но за зонтом она возвращаться не стала, и просто продолжила путь к школе. На улице было холоднее, чем вчера, но про теплые колготки она тоже забыла. Добавляло проблем то, что из-за медленного метаболизма тело девочки почти не разогревалось, поэтому ей было в разы холоднее, чем другим людям. К слабости добавился жуткий озноб, и с этим грузом она с огромным трудом добралась до школы. Если бы она не вышла раньше, вероятно, опоздала бы. К несчастью, сейчас у гардероба было слишком много людей, и в такой толпе Иви вполне могла бы и умереть, поэтому решила переждать на лавочке, когда вся эта толпа рассосется. Ей придется опоздать на урок из-за этого, но это было менее страшно, чем быть задавленной толпой спешащих школьников. Пока она ждала, она чуть не уснула. Даже суета опаздывающих учеников не помешала ей почти провалиться в сон, но все же, она сумела заставить себя встать. Звонок уже прозвенел несколько минут назад, но Иви только сейчас отдавала своё пальто гардеробщице. Медленными шагами она добралась до лестницы, на которой было уже почти пусто. Подъем на второй этаж оказался невероятно изнуряющим занятием. «Если бы учебники были в сумке, я, вероятно, осталась бы где-нибудь на пятой ступеньке». Спустя пять минут медленного подъема Иви оказалась на втором этаже. Самое трудное было позади, но оставалось ещё дойти до кабинета, который, как назло, был в самом конце крыла. Ещё несколько минут, и она уже стояла перед дверью в класс. Постучалась и вошла внутрь. Мистер Джордан – учитель физики, хоть и был строгим, к Иви относился довольно снисходительно. Она всегда показывала хорошие знания его предмета, и он был немного осведомлен о её проблемах, поэтому к ней он никогда не цеплялся. - Простите за опоздание, можно войти? – Спросила девочка усталым голосом. Мистер Джордан лишь коротко кивнул и продолжил объяснять тему. Иви начала идти к своему месту, но внезапно почувствовала, что зря отказалась от того, чтобы вздремнуть на той лавочке у гардероба. Сон настиг её здесь и сейчас, и она отключилась прямо по пути к своей парте, упав в обморок. Все не сразу поняли, что случилось. Сначала класс громко засмеялся, подумав, что она споткнулась, но затем те, кто сидел ближе к ней, заметили, что она лежала без сознания. Тогда смех стих. Правда Иви всего этого уже не слышала и не видела. Это был её первый обморок за долгое время. Пришла в сознание она уже в медпункте. В чувства её привел громкий голос её матери, которая ругалась с медсестрой. Девочка посмотрела на свою руку и увидела иглу в вене, к которой тянулась трубка от флакона с раствором глюкозы. «Плохо» - Подумала она. Девочка попыталась вытащить иглу из вены, но поняла, что сил на это у неё нет. Рука даже не подумала пошевелиться. - Уберите капельницу немедленно. – Почти кричала мама. Её не подпускали к дочери учитель физкультуры и медсестра, которые, вероятно, не знали о том, что инфузии глюкозы – почти смертельно опасны для Иви. В детстве она чуть не умерла, когда ей попытались сделать такую процедуру. Глюкоза, по каким-то причинам, не всасывается таким образом, а просто остается плавать в крови. - Если вы немедленно не вытащите иглу, моя дочь умрет. – Продолжала кричать мама. - У неё крайняя степень истощения, если мы не поставим капельницу, она может умереть. Как вы довели дочь до такого состояния? – Отвечала её медсестра. Иви все-таки решила не умирать, поэтому нашла в себе силы и сумела поднять руку. Медленно, но верно, она содрала пластыри, держащие иглу, и после этого вытащила саму иглу. Мама это заметила и облегченно выдохнула. Она растолкала медсестру и физрука и подбежала к Иви, взяв её за руку. - Позовите сюда директора. – Сказала мама. – Я ему сообщала особенности её болезни. И звоните в скорую. Я так поняла, капельницу вы поставили достаточно давно. Если ничего не сделать, она умрет. Медсестра хотела возразить, но, кажется, поняла, что мать Иви не была истеричкой, отвергающей медицину, поэтому послала физрука к директору. - Ты почему не на работе? – Почти шепотом проговорила Иви. - Глупая. – Дрожащим голосом ответила мама. – Мне сразу позвонили, как это случилось. - Понятно. Дальше они просто сидели и ждали. Сначала пришел директор и отругал медсестру за то, что она, не разобравшись с ситуацией, поставила капельницу. Потом приехала скорая помощь и начала бессмысленный осмотр. - У вас есть физраствор? – Спросила Иви, прежде чем они начали делать то, чего делать было не нужно. - Зачем? – Спросил фельдшер. - Мне нужна капельница с физраствором. – Сухо сказала Иви. – Можете не пытаться поставить мне диагноз, просто помогите. Она почувствовала, как ей становится хуже. Глаза стали тяжелыми, и ей захотелось отдохнуть. Она попыталась удержаться в сознании, но очень скоро провалилась обратно. Главное, что ей помогут, и она могла расслабиться и не переживать, что больше не проснется. Хотя в последние дни мысль о том, чтобы не проснуться звучала скорее позитивно. Иви была бы не против просто уснуть и остаться в кровати, чтобы больше не испытывать то, что она испытывала. Она и сама не знала, откуда в ней бралась тяга к жизни, в которой не было ничего хорошего. Возможно, она жалела родителей, хотя, казалось, что им сейчас куда тяжелее, чем, если бы она просто умерла. Пришла в себя Иви уже дома, лежа в своей кровати. Рядом с ней сидела мама, которая , положив голову на её кровать тихо, но ровно посапывала. Судя по тому, как в комнате было темно, Иви пришла к выводу, что была глубокая ночь. Судя по тому, что она была жива, и более менее нормально себя чувствовала, ей поставили физраствор, и в достаточном количестве. Девушка решила не тревожить маму, и просто лежала с закрытыми глазами. Долго ей лежать не пришлось, и довольно скоро она уснула. Её истощенный организм не упускал возможности заснуть, так как во сне силы почти не тратились. Проснулась она только на утро. Мама все ещё сидела возле кровати, но уже не спала. Когда она заметила, что Иви открыла глаза, она улыбнулась, и из левого глаза даже выбежала слеза, которую она вытерла запястьем. - Как ты, радость моя? - Кажется, лучше, чем вчера, но с кровати я бы предпочла не вставать. – Иви даже издала смешок, который не был до конца настоящим. Такими маленькими вещами она пыталась успокоить родителей, которым было ещё тяжелее, чем ей самой. Правда, кажется, это совсем не помогало. - Слава Богу, что все в порядке. Ты пока что не будешь ходить в школу. Я поговорила с директором, и он разрешил тебе пропустить пару недель. - Хорошие новости. Меня от школы тошнит уже не меньше, чем от еды. Мама с улыбкой посмотрела на дочь и аккуратным движением убрала прядь седых волос с её глаза. Погладила пальцами торчащие скулы и лоб, после чего поцеловала её в нос. - Сможешь сегодня поесть? Иви задумалась на мгновение и подумала о картофеле. Вспомнила его вкус и запах, и точно поняла, что сегодня поесть она не сможет. Вместо ответа матери, она просто отрицательно покачала головой. Мама с горечью посмотрела на неё, но затем улыбнулась. От этой её улыбки Иви захотелось расплакаться, но она удержалась. Если мама находила в себе силы, чтобы казаться жизнерадостной, Иви не имела права лить слезы. По крайней мере, так она считала. - Мне нужно на работу, так как отпустили меня только на вчера. Но я отпрошусь пораньше, а ты отдыхай. - Хорошо. – С грустной улыбкой сказала Иви. – Буду ждать. Мама поцеловала девочку в щеку, глаз и лоб, после чего ушла, закрыв дверь. Иви осталась наедине с собой и своей комнатой, которая перестала ей казаться интересным местом. К чтению её совсем не тянуло, как и к любым другим занятиям. Пару лет назад она занималась рисованием, и у неё даже неплохо получалось. Она пробовала писать стихи, и некоторые из них выходили очень даже удачными. Играла на блокфлейте, и даже сочиняла простые мелодии. Все это было в те годы, когда она могла есть каждый день. Примерно лет в десять она начала понимать природу своей болезни. До этого ни мать, ни отец не могли заставить её есть, и вообще было непонятно, как она сумела дожить до этого возраста. - Пока не съешь все, что на тарелке, из-за стола не выйдешь. – Говорил ей отец, когда она была маленькая. Они тогда не знали, что Иви была больна, а не жутко капризна. Девочка устраивала истерики за столом, плакала, кричала и пробовала все, чтобы избежать ненавистной ей еды. Однажды, когда отец в очередной раз поставил это условие, она провела за столом восемь часов. Она сидела за ним до глубокой ночи. Мать умоляла её поесть, а отец молча сидел и ждал, когда она начнет, но Иви была готова ждать все это время. Дошло до того, что она уснула за столом, но съесть ничего не сумела. Мать предлагала ей разные вознаграждения за то, чтобы она поела, но Иви была готова на что угодно, лишь бы не есть. Она могла стоять часами напролет в углу, сутками не выходить из своей комнаты, оставаться без всяких развлечений. Потеря всего этого была для неё не такой страшной, как мысль о том, что ей придется есть. Мысль о том, что их дочь была не простым капризным ребенком пришла только тогда, когда отец потерял терпение и начал кормить дочь насильно. Тогда и выяснилось, что почти любая еда выходит из желудка Иви так же быстро, как и попадает туда. Отец попробовал несколько раз, прежде чем понять, что их дочь серьезно больна. Тогда впервые и поехали в Бирмингем, чтобы провести обследование. К сожалению, бирмингемские врачи лишь пожали плечами и сообщили, что Иви больна чем-то, чего нет в реестре болезней. Там они пробовали кормить её через зонд, но результатов это не дало. Как и инфузия изотонического раствора глюкозы, который чуть не убил девочку. Любые питательные смеси или растворы либо не усваивались, либо отторгались её пищеварительной системой. Лишь опытным путем было обнаружено, что Иви может есть лишь несколько продуктов, которые имеют меньше всего вкуса и запаха. Раньше она изредка могла есть пшеничную кашу без соли и сахара, и только благодаря этому и дожила до такого возраста. Так, родители с помощью перебора продуктов нашли тот самый вареный картофель, который Иви могла есть спокойнее всего. Помимо него Иви также спокойно могла есть шоколадные батончики. Сладкое она не любила, но её хотя-бы не тошнило от них, и это помогало ей жить. Однако, раньше, она могла есть не только картофель и шоколад, но и некоторые продукты, но с возрастом их список сузился лишь до этих двух. А теперь даже эти продукты она была не в состоянии есть. И если она не найдет что-то, что сможет употреблять, смерть от истощения не заставит себя ждать. Правда мысль о смерти показалась Иви более приятной, чем жизнь в таком мире. Едва ли она увидит в жизни хоть что-то хорошее. Девочка лежала несколько часов в кровати, и мысли путались в голове. Все более явными становились те, что касались смерти. Иви так устала быть уставшей, что в голове затесалась мысль не о том, чтобы когда-нибудь не проснуться, а о том, чтобы сделать все самостоятельно и прямо сейчас. - Если подумать, я не так уж и много теряю. – Сказала она сама себе, продолжая взвешивать все за и против. Девочка чувствовала слабость и усталость даже сейчас, хотя не шевелилась много часов подряд. Она засыпала уставшей, и просыпалась точно такой же. Даже во сне она чувствовала усталость и слабость. И самое ужасное, что никуда от этого чувства нельзя было деться. Нельзя было просто отдохнуть, как это делали другие люди, когда уставали. - К черту все! – Почти крикнула она в пустоту. Она довольно уверенно поднялась с кровати и вышла из комнаты. Дома никого не было, что было ей как раз на руку. Времени до прихода мамы оставалось не так много, поэтому действовать нужно было быстро. Иви нашла в шкафу хорошую толстую веревку, и медленными, но довольно умелыми движениями соорудила висельную петлю. Затем вернулась в комнату и не без труда сняла светильник с потолка. На его месте остался крюк, на который Иви и повесила петлю, закрепив как следует. На все это у неё ушло много сил, но сейчас она пребывала в возбужденном состоянии, поэтому не замечала чудовищной усталости, которая успела навалиться на неё за это время. Последним, что оставалось сделать, написать письмо родителям. Это было жестоко по отношению к ним, но девочка посчитала, что куда более жестоко – медленно умирать у них на глазах. Она села за стол, взяла ручку и лист бумаги, и начала выводить слова. Отчего-то она совсем не чувствовала ни грусти, ни сожаления. Решение, на удивление, далось ей легко. Она, будто даже радовалась тому, что больше не будет чувствовать усталость, слабость и тяжесть. Ей не придется давиться отвратительными батончиками и картофелем. Не придется выслушивать новые оскорбления от одноклассников и видеть печальные лица родителей. Казалось, будто плюсов было больше, чем минусов. Спустя несколько минут все слова были на бумаге, Иви сложила лист бумаги и подписала «Для моих любящих и любимых родителей». «Дорогие мама и папа. Было бы некрасиво уйти, не попрощавшись, поэтому оставлю прощание на этом листе. Я думаю, всем уже очевидно, что мне недолго осталось жить с вами и быть вашей дочерью. Сейчас мне, как и вам, невыносимо тяжело переносить все, что мы переносим, поэтому мной было принято решение не дожидаться того, что мне уготовано, а сделать все самостоятельно, здесь и сейчас. Я знаю, что это больно для вас, но мне кажется, куда больнее – заставлять вас переживать из-за меня и моего состояния. Я всегда вас любила, и всегда буду любить. Я счастлива, что успела побыть вашей дочерью так долго, и глубоко благодарна за это. Искренне ваша, Иви Амелия Флоренс.» Выдохнув, девочка поставила стул над петлей и присела на него, чтобы перевести дух после написания письма. В какой-то момент ей стало грустно от того, что её жизнь закончится, но она снова подумала о том, какой была её жизнь, поэтому с легкостью разогнала все горькие мысли. Посидев немного и набравшись сил, Иви залезла на стул и встала прямо перед петлей. Постояв так немного, она взяла петлю в руки. Уже собралась надеть её на шею, как почувствовала сильный приступ усталости. Настолько сильный, что ноги начали подкашиваться. Она попыталась успеть накинуть петлю на шею, чтобы упасть в обморок с ней, но, обморок оказался быстрее и сильнее. Она свалилась со стула, ударившись лицом об пол, разбив нос и потеряв сознание. Предательский обморок не позволил ей сделать даже такой простой вещи, как умереть. Пришла в себя она уже в больнице. Над ней снова сидела мама, но с другой стороны сидел ещё и отец. Иви несколько секунд соображала, что происходило, но вскоре вспомнила свою неудачную попытку суицида. Теперь она должна будет выслушивать то, что будут говорить родители. «Наверное, писать письмо было ошибкой». Как только мама заметила, что Иви проснулась, она тут же обняла её так сильно, что ей казалось, что кости вот-вот сломаются. Вместе с тем она заплакала навзрыд, произнося молитвы и какие-то не совсем понятные Иви слова. Сама Иви ничего не чувствовала кроме боли от чрезмерно крепких материнских объятий. То, что она лежала тут – дурацкая ошибка. Ей место в открытом гробу, а не в белой палате. - Заставила ты нас поволноваться, глупая. – Сквозь слезы сказала мама. - Меня ждет жутко неловкий разговор? - Ещё как ждет. – Вмешался отец. – Я прочитал твоё письмо и жутко негодую. - Мне показалось, так будет лучше. – Пролепетала Иви, наконец, освободившись от объятий матери. - Не была бы ты раненая, треснула бы тебе по голове. – Недовольно проговорила мама, вытирая слезы рукавом. Иви потрогала нос и обнаружила на нем пластырь. Судя по ощущениям, он не был сломан, но от прямого столкновения с полом он точно пострадал. - Слава Богу, что с тобой все в порядке. Иви отвлеклась от своего побитого носа и задумалась над словами матери. Откуда-то изнутри вышло много энергии, которая тут же превратилась в злобу. Иви редко злилась по-настоящему, так как обычно это было очень энергозатратно, но сейчас злоба будто била через край. - К черту Бога! – Вскипела она. Мама удивленно посмотрела на неё, не ожидая подобных высказываний. - Ты молишься самому большому мерзавцу на всем белом свете, мама! – После этих слов на неё начал косо смотреть и отец. Даже он не смел ничего говорить о Боге своей супруге. - Милая, что ты такое говоришь? - Говорю, как есть. Мало того, что он украл мою жизнь, он даже умереть спокойно мне не дал. По-моему, ему просто нравится смотреть на то, как люди страдают. А люди из твоей церкви с удовольствием благодарят его за все дерьмо, которое он вываливает на нас. Мама пустила пару слез, но ничего не сказала. Иви впервые говорила с ней в таком тоне. На мгновение она даже пожалела, что сказала это, но через секунду злоба вернулась. А ещё через секунду энергия кончилась, и злоба сменилась апатией. Иви обмякла и растеклась на подушке. - Если он не дал мне закончить все так, я просто полежу до тех пор, пока у сердца не останется сил, чтобы сделать ещё один удар. – Закончила она свою бурную речь. - Милая, прошу, не говори таких вещей. - Больше не буду. Прости мама, но я слишком устала. Я больше не буду есть. Пусть это поскорее закончится. - Иви… - Сказал дрожащим голосом отец, взяв её тонкую холодную руку своими большими и горячими. – Прошу, не сдавайся. На девочку бы произвело это впечатление, так как отец раньше никогда не показывал таких эмоций. К сожалению, сил у неё больше не осталось, и она ничего не ответила. Сейчас у неё не хватило бы сил даже для того, чтобы поднять голову, не говоря о том, чтобы продолжать разговор или сделать что-то ещё. Она закрыла глаза, и через некоторое время уснула. Засыпать было очень легко. Она могла спать почти двадцать четыре часа в сутки. Да и сон сегодня был глубже и крепче. Такое ей нравилось. Пока она спала, она не чувствовала чудовищной усталости и слабости, пока её тело угасало само. Но было бы лучше, если бы она все же успела просунуть голову в удавку прежде, чем упала в обморок. Это был бы наилучший исход, но, к сожалению, всевышний Господь решил не позволить ей уйти так просто. «Но я умнее тебя» - подумала Иви сквозь сон. «И я уж точно не стану играть по твоим правилам». Проснулась Иви довольно внезапно. В палате не было её родителей, но была другая женщина, которая лежала тут. Девушка проснулась от её громкого вскрика. Она разбила чашку и сильно порезала руку. Судя по количеству крови, вытекающей из раны, была повреждена вена. Вероятно, женщина сильно боялась крови, поэтому потеряла сознание от страха. А ещё проблем добавляло то, была ночь, и единственная медсестра в крыле, вероятно, не услышала вскрика, и сама придет не скоро. Иви попыталась закричать, но её голос куда-то пропал, и вместо звонкого крика получился сиплый хрип. «Если я ничего не сделаю, она, возможно, истечет кровью» - Подумала девушка, глядя на то, как простыня её соседки по палате пропитывалась кровью. «Но что я могу?» Иви начала думать о том, что она могла бы сделать, но на ум ничего не приходило. Единственный способ помочь – встать. А дальше на выбор – дойти до медсестры, либо перевязать рану. Она попыталась подняться, но ослабшее истощенное тело отказалось слушаться. На самом деле, прилагать усилия ей тоже не особо хотелось. Хотелось просто вернуться в сон и дальше ни о чем не думать. Но Иви не могла себе позволить такого. Она посмотрела на потолок, собираясь с силами. - Если ты и правда есть, то дай мне немного сил, чтобы помочь ей. Чтобы я сделала хоть что-то полезное. – Прошипела она потолку. Затем Иви встала. Чуть ли не с криком, но она встала. Ноги дрожали, в животе – скребущее чувство, но она сумела встать. Выбор остался за тем, чтобы выйти и палаты и подозвать медсестру. Иви на своих дрожащих ногах поплелась к выходу. На полпути ей безумно захотелось упасть и уснуть прямо здесь, но какая-то сила удержала её от этого. Возможно, ей помог тот, к кому она обратилась. Дойдя до двери, она облокотилась на неё, с трудом оставаясь в вертикальном положении. Затем открыла её и выглянула наружу. Там её ждали лишь плохие новости. Медсестра сидела, казалось, в сотне метров от неё, и что самое плохое она спала. Иви никак не удастся жестом позвать её, а силы в голосе не хватит, чтобы докричаться. Ну а пройти такое расстояние сейчас для неё также было невозможно. - Видит Бог, я пыталась. Девушка вернулась в палату, но совесть не позволила ей вернуться в кровать. Кровь продолжала вытекать, а женщина никак не хотела приходить в себя. Иви выдохнула и поплелась к её кровати. Как только она дошла, она тут же рухнула на её кровать. - Вот сейчас отдохну, и все получится. – Утешила она сама себя. Она лежала рядом с женщиной, не в силах подняться, но подняться было нужно. Если она этого не сделает, возможно, женщина умрет. Глаза начали закрываться, и Иви почти сдалась, отпуская эту палату в сон, но снова сила сверху одернула её, и девушка поборола сон, борясь со своей слабостью. Она полежала ещё минуту, после чего подняла сначала голову, а потом и все тело. Иви начала думать, как именно должна была помочь, но ей ничего не оставалось, кроме как перевязать руку. Она начала искать что-то, чем это можно было бы сделать, но под рукой были лишь простынь, которую она не смогла бы достать из под женщины, и уж тем более не смогла бы её разорвать, пододеяльник, который также невозможно было получить, и наволочка все с теми же осложнениями. Единственное, что ей удалось придумать, это снять с себя больничную рубашку. В принципе, это единственное, на что она была способна в данный момент. Сняв рубашку, Иви принялась наматывать её на порезанную руку. Делала она это грубо и неаккуратно, но сил на большее ей бы не хватило. В конце оставалось лишь завязать перевязку потуже, но это было для девочки невозможно, поэтому она завязала, как смогла. - Остается только надеяться, что этого хватит, чтобы она успела прийти в себя и позвать на помощь. С этой мыслью Иви поднялась с кровати и тут же рухнула на пол. Перед тем, как провалиться в черноту, её побеспокоило лишь одно. - Почему у меня полный рот слюны? II - Вот видишь, Бог есть, и он не просто так не дал тебе совершить грех. – Причитала мама, сидя над кроватью Иви. - Он тут не причем. Это все моя охренительная сила воли. - Боже, солнце, ну что за слова? - Хотя бы в последние дни могу я поругаться, как все подростки? Мама почти мгновенно шлепнула её по губам, хотя сделала это настолько слабо, что можно считать, что она её и не касалась. - Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не несла чушь про последние дни. Я не дам тебе умереть ясно? - Если у тебя есть идеи, как мне помочь, не считая молитвы, то я готова выслушать. - Будем делать то же, что и всегда. – Она взяла её за руку и слегка сжала. – Бороться. Вместе. Мама, вероятно, была воодушевлена недавним поступком Иви, и была уверена, что это не что иное, как знак свыше. Знак того, что Иви должна жить. Поэтому-то Иви и не видела следов тревоги на её лице. Сейчас, почему-то, она была уверена, что все наладится. - Не думаю, что с таким можно бороться. - Не вешай нос, солнце. Сегодня тебя выписывают, и дома мы попробуем поесть. Я почему-то уверена, что у тебя сегодня все получится. - Мне бы твою уверенность. Все силы, накопленные за десять часов сна, только что ушли на этот разговор, и Иви снова почувствовала жуткую апатию. Тем временем пришел врач и осмотрел девушку. Не обнаружив ничего, он дал согласие на то, чтобы мама забрала её домой. Мама в свою очередь начала переодевать девушку. - Что ты делаешь? – Спросила Иви, когда та начала. - А ты сможешь сама? Девушка немного подумала, и, оценив свои возможности, отрицательно покачала головой. Ей было ужасно неприятно, что она теперь не могла даже переодеться, но поделать с этим она ничего не могла. Она вспомнила, что за последнюю неделю – все, что ей реально удалось съесть и усвоить – половинка шоколадного батончика. А ещё до этого несколько недель она ела не намного больше, поэтому неудивительно, что она так стремительно слабела. Вершиной ужасного и неприятного оказалась инвалидная коляска, которую прикатила медсестра. - Прости, милая, но отца не отпустили с работы, поэтому он не сможет отвезти нас, поэтому мне дали на время её. Но с другой стороны, свежий воздух – это ведь полезно, да? – Мама улыбалась, и выглядела довольно жизнерадостной для той, чей ребенок чуть не покончил жизнь пару дней назад. «Кажется, вера творит чудеса». - Не беда. – Коротко ответила Иви. «Все равно мне недолго осталось, так что не вижу причин переживать из-за подобной ерунды». Мама подняла девушку, которую поднять смог бы даже пятиклассник, и аккуратно усадила на коляску. Так они и отправились домой. Дом был в пятнадцати минутах ходьбы от больницы, и мама, пока вела коляску, болтала почти без умолку. На улице похолодало, но на Иви было её теплое пальто и брюки, которые висели на её ногах слишком свободно. Самым неприятным событием за этот день стало то, что они натолкнулись на толпу одноклассников Иви, которые шли домой со школы. Она очень не хотела, чтобы они видели её в таком состоянии, но они увидели. Как ни странно, их взгляды не были насмешливыми или презрительным, какими были раньше. Они даже поздоровались с Иви и её мамой. Один из них даже спросил, что случилось. Их взгляды теперь были наполнены жалостью, хотя Иви не хотела, чтобы её жалели эти люди. «В конце концов, лучше уж так, чем то, что было». Дома все осталось без изменений. По прибытии туда, мама снова переодела Иви в домашнюю одежду и уложила в кровать в её комнате. Девушке было не по себе, что с ней так обращались, но ничего с этим поделать она не могла. - Картошку, или шоколад? – Спросила мама. - Я просто водички попью с вами за ужином, спасибо. - Иви Амелия Флоренс! Я не оставлю больше тебя наедине с болезнью, ясно? Либо выберешь ты, либо я. Когда мама называла её полным именем, это означало, что разговаривать с ней на своих условиях становилось невозможным, поэтому Иви сразу же сдалась. Да и сейчас сил спорить у неё не было. - Картошку. – Выдохнула она. - Вот и славно. Набирайся сил к ужину, а там постарайся, как сможешь, ладно? И главное помни, Господь никогда не посылает тебе испытаний, которые ты не можешь вынести. - Хотелось бы верить. Мама ушла, а Иви осталась наедине с комнатой, которая когда-то была её убежищем от мира. Сейчас она с горечью смотрела на свои книжные полки, краски и кисти, блокфлейту в чехле и шахматную доску, которая пылилась наверху. Раньше с папой они часто играли в шахматы. Он научил её играть ещё в детстве. Иви как сейчас помнила свои эмоции, когда выиграла его в первый раз. - Я уверен, ты просто жульничала, юная леди. – Сказал он тогда. - Боишься, что я стану умнее тебя, и твой начальник возьмет на работу меня вместо тебя? - Я бы испугался, но к счастью, мой начальник не берет на работу капризных и вредных девочек. – Он поцеловал её в лоб и рассмеялся. Иви надулась, а он смеялся ещё громче. Теперь шахматные фигуры казались слишком тяжелыми. Да и отец перестал играть с ней, после того, как не смог выиграть десятый раз подряд - Ну, чтобы развиваться дальше, тебе нужен соперник посильнее. – Сказал он ей после десятого поражения подряд. - Ты такого знаешь? - Ты должна найти его сама, Иви. Всегда ищи себе друзей, которые лучше тебя. Только так ты будешь идти вперед. С тех пор Иви больше не играла в шахматы. Соперник посильнее в шахматах не нашелся. Зато нашелся сильный соперник в виде болезни, выиграть которого оказалось невозможно. Девушка планировала хандрить и дальше, вплоть до самого ужина. Потом по плану было съесть половину картофелины, и сказать, что больше съесть не выйдет. Потом надеяться, что не будет приступа тошноты, потому, что до ванной добежать она уже не сможет. Однако, в голову влетела на бешеной скорости совсем другая мысль, будто фугасный снаряд. Она вспомнила свои странные ощущения в ночь, когда спасала соседку по палате. А именно, вспомнила полный рот слюны, про который позабыла после пробуждения. Никогда раньше у неё не выделялась слюна, что бы она ни ела. Точнее, она была, но в настолько малом количестве, что Иви её даже не замечала. У неё все время было сухое горло, к которому она привыкла ещё в детстве, и тогда же перестала обращать на него внимание. Но в ту ночь у неё начала выделяться слюна, причем так много, что она могла бы вытечь изо рта. Но что самое главное, Иви вспомнила запах. На протяжении всей своей жизни слово запах у неё автоматически подразумевало то, что он плохой. «Приятный запах» - оксюморон для неё, а слово «Аромат» - нечто настолько же далекое, как фантастика Азимова. Но тогда она почувствовала приятный запах, и поняла она это только сейчас. Металлический запах крови – вот что она почувствовала в ту ночь. Все запахи, будь то еда, цветы или моющие средства – все они вызывали у неё рвотные рефлексы. Но вот тот металлический запах крови ей понравился. Он был приятным, и этот факт не сразу дошел до неё тогда. Теперь глаза Иви округлились, и в сон её совершенно не клонило. Факт того, что ей впервые в жизни понравился запах, и факт того, что у неё впервые выделялась слюна, довольно быстро связались в её голове. Идея, пришедшая в её голову, казалась безумной, но имела все шансы на адекватность. Тогда к ней прилетела ещё одна мысль, которая начала выбивать её из равновесия. - А что, если это поможет мне выжить? – Шепотом спросила она сама у себя. Иви начала много думать. Мысли о том, что она сдастся – довольно быстро отошли на второй план. Теперь, когда появился реальный шанс, девушка довольно быстро загорелась. - Правда, это надо проверить. Но для этого нужна кровь. Она снова погрузилась в мысли, и наконец, что-то решила. Она сжала кулаки так сильно, как только могла. - Если это твой охренительный план по моему спасению, то можно было бы сделать все проще. Но теперь, даже не вздумай мне мешать. – Сказала она потолку и показала ему кулак. Вплоть до самого ужина Иви настраивалась на то, что будет есть. Такой решимости у неё раньше никогда не было, но ей нужны были силы, чтобы добыть кровь. Говорить родителям о своей идее она не стала, так как посчитала, что её неправильно поймут. Когда настало время ужина, в комнату постучал отец. Он же отнес её на кухню и усадил за стол. Иви не нравилось быть инвалидом, и это лишь добавляло ей мотивации. На тарелке перед ней лежали три вареные картофелины. Их неприятный запах, к сожалению, никуда не делся. После очередной вечерней молитвы отец с матерью приступили к ужину. У мамы все ещё было приподнятое настроение, но сейчас за столом все молчали. Иви пару минут смотрела на картофелины, но в конце концов взялась за вилку. Отломила первый кусочек и сразу же отправила его в рот. Мать с отцом замерли, глядя на это. Иви почувствовала гадкий привкус во рту, но продолжила, не обращая на него внимания. Одним движением давила картофель языком об нёбо и проглатывала. Один за другим, она съела все, что было на тарелке. Родители, казалось, забыли о том, что им тоже нужно было есть. Все это время они пристально наблюдали за этим. - Отнеси меня в ванную, пожалуйста. – Обратилась Иви к отцу. – На случай, если все пойдет назад. Сама я, наверное, не дойду туда. Отец подскочил с места и аккуратно взял дочь, легкую, как пуховая подушка. Так же аккуратно отнес её в ванную и вернулся на свое место. Иви чувствовала тошноту, но стояла над раковиной прямо, и дышала так глубоко, как только могла. Рвотные позывы не заставили себя ждать, и начали подступать уже через минуту, но Иви держала голову высоко, и продолжала глубоко дышать. Так она сдерживала их, и они на время отступали, но затем снова возвращались. Она боролась с ними минут двадцать. Ноги дрожали так сильно, что могли бы сравниться с перфоратором. Желание сдаться усиливалось с каждым новым позывом, но Иви не сдавалась. Наконец, спустя полчаса рвотные позывы ушли совсем, как и тошнота. Впервые за много дней девушка почувствовала небольшой прилив сил. Стоять было все ещё тяжело, но это ощущение было достаточно явным. Силы вернулись к ней, хоть и совсем немного. Она смогла самостоятельно дойти до двери, и потом вернуться за стол. У родителей были лица, будто они ждали объявление победителей лотереи. - Ну что? – с явным беспокойством спросила мама. - Я их съела. – Гордо заявила Иви. Бледная, с выступившим на лбу потом и трясущимися коленками, но она сегодня победила. Улыбка на лице мамы стала такой широкой, что казалось, будто уголки её губ сейчас надорвутся. Она подскочила с места и крепко обняла дочь. Хотя сейчас этого делать не стоило, о чем девочка сообщила ей. Мама опомнилась, и закончила тем, что зацеловала Иви. Отец тоже не остался в стороне, поцеловав руку дочери. Затем он сжал эту руку и посмотрел на Иви серьезным взглядом. - Обещай, что не сдашься. – Серьезным тоном сказал он. – Обещай, что будешь сильной. - Я буду стараться. - Мы все будем стараться. – Подхватила мама. - И обязательно победим. – Закончил отец. Проснулась Иви в приподнятом настроении. После вчерашнего ужина у неё появился намек на силы. Она смогла сама встать с кровати, смогла сама дойти до ванной и сделать там все то, что она всегда раньше делала самостоятельно. Правда теперь она всегда ходила с тростью, что на удивление оказалось хорошим решением. Опора в виде трости сильно облегчала ходьбу. Настроение у родителей тоже было приподнятым. Факт того, что Иви передвигалась самостоятельно, не мог не радовать их. После ванной она пришла на кухню, и, как обычно, села за стол, предварительно выпив все свои таблетки, которые все так же не помогали. Огорчало лишь то, что сегодня ей снова нужно будет поесть. И, желательно, больше, чем вчера. Потому, чтобы опробовать свою задумку, ей нужно было куда больше сил, чем у неё было сейчас. Как минимум, в лучшем случае, ей придется много ходить. - Ты ведь справишься сегодня дома одна? – Спросила у Иви мама. – И мне ведь не нужно прятать все веревки в доме? Девочка в ответ на это усмехнулась и отрицательно покачала головой. «По крайней мере, пока я не проверю гипотезу, я готова потерпеть». - Ну тогда я оставляю тебя одну. Прямо как совсем взрослую. – Мама посмеялась и погладила Иви по голове. – Я отпрошусь сегодня пораньше, а ты готовь силы до ужина. Сегодня ты ведь тоже будешь есть? - По крайней мере, я попробую. С этими словами вскоре она осталась наедине с собой. Родители ушли на работу, оставив Иви пустой дом и кучу времени на раздумья. Хотя она и была полна решимости, у неё все ещё не было четкого плана того, что она конкретно будет делать. Во-первых, нужно было где-то найти порцию человеческой крови, и сделать это так, чтобы никто об этом не узнал. Во-вторых, если гипотеза Иви подтвердится, нужно будет найти источник этой крови для того, чтобы регулярно получать её. И в-третьих, нужно будет каким-то образом обманывать родителей, если она и правда подойдет для питания. Пока она обдумывала все это, к ней пришло важное осознание. Она не могла терять время, лежа в кровати, поэтому решила сделать то, что могла сделать прямо сейчас. Иви вышла из своей комнаты и дошла до кухни, делая это куда быстрее, чем пару дней назад, во многом благодаря трости и вчерашней еде. В кухонном шкафу она достала шоколадный батончик, коих там была целая коробка, которую отец купил когда-то для неё. Эти батончики были единственными, которые не вызывали у неё сильной тошноты. И раньше Иви могла есть их больше, хоть они ей и ужасно не нравились. Но сейчас она не могла себе позволить отказываться от еды только потому, что она невкусная. - Если у меня и правда есть шанс, я им воспользуюсь. Девочка открыла батончик и без всякой подготовки откусила небольшой кусочек. Отвратительный приторный вкус заполнил её рот, и рвотный позыв на этот раз даже не стал дожидаться, пока еда дойдет до желудка. Но Иви быстро проглотила кусочек, не успев прожевать его до конца. Тошнота стала невыносимой, и она уже захотела бросить все, но снова невидимая рука одернула её за шиворот. Чтобы заглушить тошноту, девушка укусила себя за руку, чтобы чувствовать боль и отвлечься на неё. Поначалу не особо помогало, но Иви сдавила челюсти так, что из руки начала сочиться кровь. К сожалению её собственная кровь не вызывала у неё никаких ощущений, но это помогло сдержать тошноту. Все горло начало першить, и его обволокло густой слюной. Сейчас есть батончики было труднее, чем раньше, и на вкус они казались хуже. - Если кровь не сработает, придется мне все же отказаться от борьбы. – Сказала она сама себе, присаживаясь на стул. От борьбы с шоколадом её ноги снова подкосились, и стоять было уже не так просто. – Всю жизнь я так давиться не буду, это уж точно. Запив ужасное чувство во рту водой, Иви сидела за столом ещё несколько минут, готовясь ко второму заходу. Все её тело кричало о том, что этому батончику не место в её желудке. Но девочка не слушала своё тело. Она просто откусила ещё, снова подавляя рвотный позыв. Снова укусила уже укушенное место, от чего боль стала настолько сильной, что вся тошнота тут же отступила. Таким образом она справилась со всем батончиком. Теперь она сидела на стуле, откинувшись на спинку и тяжело дыша. Во рту стоял мерзкий приторный вкус, желудок крутило, а рука онемела от многочисленных укусов. Зато она съела целый батончик, в котором было куда больше калорий, чем в её вчерашнем ужине. От этого сил должно прибавиться ещё больше. - Да ты гребаный садист, если тебе нравится смотреть на такое. – Сказала она потолку. Несмотря на скверное самочувствие после такого испытания, девочка ощутила заметный прилив сил. Она поднялась с места и попробовала пройтись. Ходить стало немного легче, и жуткая усталость отступила. До состояния бодрости ей было ещё далеко, но это уже было лучше, чем то, как она чувствовала себя пару дней назад. Ещё пару дней, и она сможет пойти и воплощать в жизнь свои задумки, которые до сих пор оставались довольно мутными. - Если с кровью ничего не выйдет, ты не заставишь меня остаться тут ещё, ясно, садист? Если с петлей не вышло, у нас на окраине проходит железная дорога, и каждое утро там проезжают товарные поезда, которые очень хорошо справляются с умерщвлением тела. Особенно такого хлипкого, как у меня. И я не пожалею сил, чтобы дойти до туда и положить свою голову на рельсы. Надеюсь, ты все услышал. Иви даже сама удивилась, какой поток слов вырвался у неё в пустоту. Обычно она разговаривала по минимуму, чтобы не тратить силы, а тут болтала ерунду сама с собой. Дела точно шли в гору. Точно также она подумала, когда проснулась рано утром спустя два дня после бурной беседы с самим Богом. Все эти два дня ей удавалось съедать пару картофелин и батончик. На её левой руке красовался жуткий синяк, подтверждающий её чудовищные усилия. Но все же, её страдания не ушли впустую. Сейчас у неё было довольно много сил, и она почти спокойно могла ходить дольше пяти минут, и для этого ей не требовалась трость. Мама с отцом сияли от счастья, несмотря на то, как ей приходилось страдать ради того, чтобы проглотить паршивую еду. Мама искусала губы, пока слушала крики Иви от того, что она раз за разом кусала свою несчастную руку. Отец обкусал все ногти, и, кажется, в его висках добавилось седины. Но каждый раз, когда Иви выходила из ванной с новостью о том, что все съеденное осталось с ней, родители праздновали так, будто выиграла их футбольная команда, а они на неё поставили. Сегодня Иви специально проснулась раньше, чтобы подготовиться к делу. А именно, она стащила из аптечки внутривенный катетер, которых там было довольно много, пару спиртовых салфеток и пустой флакон с клапаном для трубки. Насобирала фунт из своих карманных денег, которыми уже давно не пользовалась. Раньше она тратила их на краски, книги, бумагу и настольные игры, но последние два года перестала это делать. Родители какое-то время продолжали ей их выдавать, но, видя их ненужность, со временем перестали. Но эти деньги все ещё были у неё, и сейчас пригодились как нельзя кстати. Когда все приготовления были закончены, она вернулась в кровать, чтобы поспать ещё немного до того, как проснутся родители. Когда это произошло, она, как ни в чем не бывало, проснулась снова. Снова выпила таблетки и поболтала с мамой и папой. Выглядела она намного лучше, несмотря на жуткий синяк на руке. Чаще улыбалась, и теперь по-настоящему. Шутки папы снова казались смешными, а слова мамы – более добрыми. Когда родители ушли на работу, Иви переоделась, причем довольно быстро. Учитывая, что сейчас мама отпрашивалась раньше, времени у неё было не так много, и если что-нибудь пойдет не по плану, она вернется раньше, чем девушка успеет закончить свои дела. На этот раз Иви не забыла про теплые колготки. Поверх надела юбку до колена, которую приходилось сильно стягивать в поясе, чтобы она не падала. В неё была заправлена рубашка, которая болталась слишком уж свободно, несмотря на то, что была куплена в детском отделе. Поверх рубашки она надела свитер, который стал ей большим, хотя был куплен пять лет назад. Девушка не стала заплетать косички, а просто накинула тяжелое пальто и завязала свой шарф. Несмотря на то, что сил у неё заметно прибавилось, она взяла с собой трость, на случай, если энергия внезапно кончится на полпути. Она также случайно посмотрела в зеркало в прихожей. Отражение в нем оставалось все таким же безобразным, и смотреть на него было все также неприятно. Хоть сил и стало больше, щеки оставались впалыми, скулы острыми, а ноги имели толщину черенка лопаты. Иви вышла на улицу впервые за несколько дней, и вдохнула прохладный осенний воздух. На улице было сыро, так как последнюю ночь шел сильный дождь. Запах сырого асфальта, который так нравился многим, мог бы вызывать у Иви рвотные позывы, будь он хоть немного сильнее. Небо хмурилось, а тучи сплошным слоем закрывали небо и не пускали солнечные лучи. Ветер разбрасывал мокрые желтые листья, запах которых тоже бил ей по носу, но куда меньше, чем запах сырой земли. Пару недель назад Иви упала по дороге домой, и руками вляпалась в ту самую сырую землю. Когда после этого, рукой она попыталась поправить волосы, её шоколадный батончик, съеденный с таким трудом на обеде, незамедлительно покинул её желудок. Иви шагала дальше по улице, высматривая соседей. Она старалась не попадаться им на глаза, чтобы они случайно не рассказали потом родителям, что видели её. Им пока не нужно было знать, что она выходила на улицу и шла туда, куда шла. Ходить с тростью было куда легче, чем на своих двоих, поэтому девочка двигалась быстрее, чем раньше. К счастью, на пути она не встретила соседей. По крайней мере тех, с которыми общаются родители. Она приметила пару одноклассников, которые почему-то были не на уроках, но её они мало волновали. Хотя для осторожности она все равно спряталась за деревом, чтобы не показываться. Её было бы слишком легко узнать. Во всем городе она была такая одна – настолько отличающаяся от нормальных людей. Наконец она дошла до нужной улицы, и нужный ей человек как раз был тут. Слабоумный паренек по имени Билли, которого все в этой районе хорошо знали. Он жил с бабушкой, но почти весь день проводил на улице. Его любимым местом были качели, на которых он мог качаться с утра и до вечера, пока бабушка не придет за ним. Иногда он играл с местными детьми, хотя чаще всего они издевались над ним. Но находились и те, кому его компания была приятна, и они хорошо проводили время. Правда обычно такие дети были совсем маленькими, и плохо понимали, почему этот парень играл с ними. Он часто брался за подработки. Осенью он убирал листья на участках местных, зимой убирал снег, а летом косил газон. Даже отец пару раз платил ему за подобные услуги. Скорее не потому, что это было реально нужно, а для того, чтобы помочь ему. Пенсия его бабушки была совсем маленькой, и сама она была не в лучшем состоянии. Часто болела и нуждалась в уходе, который Билли не мог дать полноценно. - Привет, Билли. – Поздоровалась с ним девушка. Билли, как обычно, качался на качелях в одиночестве. В такую погоду на маленькой площадке не было детей, но, кажется, его это нисколько не смущало. Парень был немного полным, и всегда был одет в одну и ту же старую потрепанную одежду. Широкие штаны, заштопанные бесчисленное количество раз и клетчатая рубашка, поверх которой была надета старая стеганая куртка. На голове он носил старую глупую фуражку, из-под которой торчали темные волосы, которые он, вероятно, стриг самостоятельно ножницами. - О, это же ты, Иви. – Шепеляво ответил он, слезая с качели. Они раньше иногда обменивались приветствиями. В целом, на этой улице почти все друг друга знали. – Ты… похудела. - Я знаю, Билли. Но ничего не могу поделать. – Девушка приблизилась к нему поближе, чтобы говорить тише. – Хочешь заработать фунт за просто так? - Хочу! – Тут же ответил он. А что надо делать? - Скажи, Билли, ты ведь не боишься уколов? - Не боюсь. Я даже сам умею ставить уколы бабуле. - Это хорошо. Смотри, какое тут дело. Мне для школы нужно сделать работу, а я там исследую кровь. Продашь мне десять унций своей крови за фунт? Обещаю, будет не больно, я просто поставлю укол и через него возьму, сколько нужно. - Десять унций… - Задумчиво повторил Билли. – А я разве не умру от этого? - Нет, что ты. Чтобы умереть, нужно выкачать галлон крови. А десять унций восстановятся уже сегодня к вечеру. Правда. Если не веришь, могу дать почитать книжку по физиологии. - Не надо книжку. Я плохо читаю. Я тебе верю, Иви. Я знаю, что Иви очень умная. Я согласен. - Чудно, Билли. И ещё. Можешь, пожалуйста, никому об этом не рассказывать? Даже бабуле. Если моя мама узнает об этом, она будет ругаться на меня. - А как мне сказать, откуда у меня появился фунт? - Скажи, что просто помог кому-нибудь убрать листья. - Получается, я совру бабуле? - Пожалуйста. Это очень важно. – Иви сделала грустные глаза и взяла своими тонкими ручками его увесистую руку и сжала, правда получилось очень слабо. Кажется, это подействовало, и Билли махнул рукой. - Ну ладно. Но только потому, что это важно. Я никогда не врал бабуле. - Спасибо большое. – С улыбкой сказала Иви и обняла парня, от чего тот покраснел. – Мы можем пойти прямо сейчас? - Да, без проблем. После этого они вдвоем отправились домой к Иви. Девушка шла медленно, опираясь на трость, но Билли не торопился и шел рядом с ней. Он даже не спрашивал, почему она ходила с тростью, и почему стала еще более худой. Пока они шли, он рассказал пару историй, которые приключились с ним в последнее время. Одна из них была про то, как он нашел котенка, и пытался найти ему хозяина. Вторая – про то, как он играл в прятки с детьми, но они просто ушли по домам, а он искал их несколько часов. Третья история была про то, как он с соседом – мистером Флином, ходили на рыбалку. Особенно подробно он рассказал про то, как они копали червей для этого, и про то, как эти черви извивались, и как странно двигались. Иви слушала его рассказы и даже комментировала. В конце концов, она была вежливой девочкой. Добравшись домой, Иви сразу скинула пальто и проводила Билли в гостиную. Сама она принесла из комнаты все, что подготовила утром и разложила на столике. Парень выглядел спокойным, и напевал какую-то глупую мелодию, которую, вероятно, услышал где-то по радио. Иви помыла руки в ванной и вернулась к Билли. Хоть она и никогда не делала того, что собиралась сделать, она хорошо знала теоретически, как все это нужно делать. Множество книг, которые она прочла, не забылись. Иви всегда легко усваивала информацию и хорошо запоминала её. По крайне мере так было тогда, когда у неё было больше энергии. Девушка наложила жгут на предплечье Билли, протерла кожу спиртом и попросила его сжать кулак. Обычная процедура, которую ей даже приходилось видеть своими глазами. Затем, когда вена стала видна, Иви ввела в неё катетер с подсоединенной трубкой, которая вела во флакон объемом пятнадцать унций. Небольшой обман, от которого никому не будет хуже. Билли лишь немного сморщился, когда Иви вводила иглу, но затем расслабился. Кровь потекла по трубке под давлением, и теперь осталось лишь подождать, когда флакон наполнится. - А ты ставишь уколы не больно. – Сказал парень. – В больнице тетя ставила очень больный укол сюда же. - Рада, что хоть что-то получается у меня хорошо. - Ты разве не очень умная? Я думал, у тебя все получается хорошо. - Я очень слабая. – Иви показала свою руку, которая была настолько тонкой, что на неё было страшно смотреть. – Вот и ничего не получается. - А я думал, чтобы все получалось, нужно быть умным. У меня-то вон, силы хватает, а все равно все плохо. - Нужно, чтобы всего было в достатке. А нам с тобой не повезло. - Наверное… Довольно быстро флакон наполнился, и Иви извлекла иглу из вены парня, приклеила туда пластырь и прижала его руку. - Вот и все. – Девушка достала из кармана заранее отсчитанный фунт и протянула Билли. – Спасибо тебе большое. Ты меня спас. – Она снова обняла его своими тонкими и слабыми руками, что ему, вероятно, понравилось. - Пожалуйста, Иви. Так деньги зарабатывать мне понравилось. Ну, я тогда пойду, а то если бабуля будет искать меня, то может потерять. - Хорошо. Ты ведь помнишь? Никому и никогда. - Я помню. Никому не расскажу. Билли ушел а Иви закрыла за ним дверь. Теперь она осталась наедине не только со своим домом, но и с флаконом волшебной жидкости, свойства которой были для неё загадкой. Она подошла к столику, на котором стоял этот флакон. От волнения её коленки дрожали, а пульс участился. Именно сейчас решится, будет девушка жить, или завтра же оставит голову на рельсах. Она присела на диван и взяла флакон с алой густой жидкостью. Она раньше никогда не видела столько крови так близко. И, возможно, она ни разу в жизни не чувствовала запах чужой крови, поэтому и совершила открытие в ту ночь. На свою кровь она не реагировала подобным образом, но оно было и понятно. Иви дрожащими руками открутила крышку флакона и аккуратно поднесла его к лицу. Рукой направила запах к носу и почувствовала именно то, что ожидала почувствовать. Резкий металлический запах. Приятный запах. Она поднесла флакон ближе к носу и убедилась, что ей абсолютно точно нравится этот запах. Он не вызывал у неё никаких рвотных позывов и не казался мерзким, как все остальные запахи в этом мире. Вторая реакция на кровь не заставила себя ждать. У неё начала обильно выделяться слюна от этого чудного металлического запаха. Впервые в жизни она ощутила легкое сосущее чувство в желудке. То самое, которое люди называют голодом. Никогда раньше она не ощущала его. Могла неделями не есть ничего, и не чувствовать ни малейшего голода. Чувствовала упадок сил, усталость и ухудшение настроения. Все это были последствия голода, но не сам он. Но теперь она ощущала это чувство. Пусть оно было едва заметным, но Иви не могла ни с чем его спутать. Наконец, она решилась попробовать кровь на вкус. Медленно поднесла флакон к губам, и, помедлив немного, сделала первый глоток. И тут она ощутила то, чего не ощущала ни разу за свою жизнь. Кровь была вкусной. Великолепный металлический привкус делал эту жидкость по-настоящему вкусной. А солоноватость, которая обычно отталкивала Иви, сейчас вызывала у неё восторг. Она сделала ещё несколько глотков и ощутила невероятный прилив сил. Такого она не чувствовала никогда раньше. Её сердце забилось быстрее, щеки раскраснелись, и даже вечно холодные руки начали разогреваться. Комната стала, как будто, более цветной. Все тона стали намного ярче и сочнее. Иви даже поднялась и прошлась по комнате. Ходить было невероятно легко, несмотря на то, что мышц у неё почти не осталось. Она не выдержала и залпом допила всю оставшуюся кровь. За этим не последовало никаких рвотных позывов, а сосущее чувство в желудке заменилось приятным теплом и ощущением сытости. Девушка почувствовала себя так хорошо, что даже рассмеялась, да так звонко, что сама себе удивилась. Так бодро и живо она не чувствовала себя, наверное, никогда в жизни. - Я же, получается, гребаный вампир! – Сказала она и расхохоталась ещё звонче. – Если бы Дракула увидел бы, как выглядят вампиры в двадцатом веке, умер бы от сердечного приступа. Весь дом теперь залился её звонким смехом, которого тут не было слышно уже много лет. Когда она немного успокоилась, она присела на диван и посмотрела на потолок. Хоть она уже давно не верила, как её мама, в последнее время Господь стал её любимым собеседником. - Неплохо ты придумал, садист. Фантазия у тебя – что надо. Это же уже сатанизм какой-то получается. Питаться человеческой кровью – разве это не грех? Или тебе уже плевать на такие вещи? Тут Иви пришла мысль, о которой раньше она не задумывалась. «Могу ли я питаться не человеческой кровью?» Действительно, никогда раньше ей не приходилось видеть кровь достаточно близко, чтобы почувствовать её запах. Если бы любая кровь подходила, это было бы куда проще. Свиную кровь продавали местные фермеры бочками за копейки. Некоторые индивиды даже покупали её и готовили. Раньше бы Иви вывернуло бы только от словосочетания «Жареная свиная кровь». Но сейчас слово «Кровь» казалось ей одним из немногих приятных вещей, оставшихся в мире. Во рту ещё оставался чудесный привкус металла и соли. А до того, как вернется мама, оставалось ещё несколько часов. - Не буду терять время. – Сказала она сама себе. Иви встала с дивана и ощутила легкость в теле. Не такую, какую чувствовала несколько лет назад, когда ела больше, но относительно последних лет – это было её лучшее состояние. Если она сможет немного набрать веса и вернуть себе мышцы, она сможет жить, как настоящий человек. «Вот только где мне взять столько крови?». Девушка снова накинула пальто и повязала шарф, взяла трость, сумку и кошелек, после чего вышла на улицу. Небо разветрилось и на нем показалось осеннее солнце. Запах сырости уже почти не чувствовался, и то, что от него осталось, Иви просто игнорировала. Сейчас ей было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Она двинулась в сторону фермерского рынка, где местные производители продавали свои продукты. Как оказалось, трость ей уже была и не нужна, но девушка все равно использовала её, чтобы ещё больше облегчить ходьбу. Воздух на солнце прогрелся, и Иви перестала мерзнуть, что она делала на протяжении всего времени. Из-за плохого метаболизма и малой массы тела ей всегда было холодно. Но сейчас она чувствовала приятное тепло по всему телу. Даже её вечно ледяные руки сейчас были нормальной температуры. На полпути Иви почувствовала последствия от пятнадцати унций крови. И только сейчас вспомнила о том, что кровь – не тот продукт, который можно употреблять просто так в таких количествах. Желудок начал побаливать, но это было не так уж и критично. - Видимо я не до конца вампир. – Сказала про себя Иви, вспоминая о токсичности крови для желудочно-кишечного тракта. – Но с этим можно мириться. Она дошла до рынка, и удивилась сама себе, что спустя столько времени оставалась бодрой и могла продолжать ходить. На рынке было, как всегда, довольно оживленно. Несмотря на то, что в городке начали появляться большие магазины, как в больших городах, этот рынок продолжал быть любимым местом большинства жителей. Учитывая то, что здесь торговали местные фермеры, доверия к их продуктам было больше, чем к тому, что продавали в магазинах. Иви видела здесь достаточно знакомых лиц, но они были недостаточно близко с ней, чтобы здороваться или разговаривать. На самом деле в Глифроувере почти все знали почти всех. Население тут было – всего пятнадцать тысяч. И хоть это было довольно большой цифрой, город был построен плотнее, чем обычно, поэтому тут и было так много знакомых друг другу лиц. Девушка всегда подмечала, как косились на неё люди, но сейчас этого было больше, чем обычно. Оно было и неудивительно, ведь Иви сейчас была худой, как никогда. В принципе, многие знали её по имени, и узнавали на улице как «Девочку анорексичку». В городе лишь единицы знали про её необычную болезнь. Спокойно купить то, что нужно, у неё не получилось, так как она встретила давнюю мамину подругу, к которой они в детстве иногда ходили в гости. В последние годы мама редко стала уходить куда-либо, и тем более брать с собой Иви, так как её состояние не подразумевало подобного. - Божечки, Иви, привет! – Поздоровалась с ней тётя Линда. - Здравствуйте. – Коротко, но с вежливой интонацией ответила девочка. - Как же я тебя давно не видела. Что-то ты совсем исхудала. Что же это такое. - Да уж. Мне все так говорят, но ничего поделать не могу. Сами знаете. - Знаю-знаю, ужасно это все. За что господь так поступил, ума не приложу. Как там, у мамы дела? Давно так не видела её. - У мамы все хорошо. Она сейчас много времени проводит дома из-за моей болезни, но в последнее время мне лучше, так что, может и она начнет жить нормально. - Правда? А то я слышала, что тебе наоборот все хуже, и что ты даже уже ходить не можешь. Видимо соврали. «Ну конечно, теперь, наверное, весь город знает, что я не могу ходить. Одина раз на коляске проехалась». - Ну, недавно мне и правда, было плохо, но сейчас лучше. Вот, вышла прогуляться, чтобы подышать воздухом. - Ну, это правильно. Ну ладно, Иви, я пойду. Передавай маме привет. - Конечно, всего вам доброго. Отделавшись от неё, Иви направилась к рядам, где торговали мясом. Из всех продавцов она выбрала того, которого видела меньше всего раз, и подошла к нему. Он торговал свининой и всем, что можно было получить от свиньи. От вида сырого свиного мяса на девушку накатила волна тошноты, но она сдержала её, надавив пальцем на синяк на руке. На прилавке были вырезки из чистого мяса, было и мясо на кости, покрытого костной крошкой от того, что его распиливали пилой вместе с костью. Где-то позади стояла полка со свиными головами, которая вызывала у Иви больше всего отвращения. - Добрый день, сэр. – Поздоровалась с ним девушка. - Здравствуй, девочка. Ты чего такая худенькая? Не кормят что ли? Правильно, что ко мне пришла. От моего мяса мигом поправишься. - Спасибо, сэр, но мне нужно не мясо. Вы продаете кровь? - Конечно, продаю, ещё свежая. – Мужчина показал рукой на кег позади него. – Жаль, правда, уже немного остыла. – После этих слов он рассмеялся, посчитав это забавным. Иви из вежливости улыбнулась. - Могу я купить пинту? - Ну, пинта – это не серьезно. С пинтой ничего не сделаешь. Я продаю галлон за пятьдесят. Иви сделала жалостливые глаза и утончила голос. Хоть она и знала, что женские приемы по убеждению не работали в её случае, она почти инстинктивно делала такие вещи. - Пожалуйста, сэр. Мне нужна всего лишь пинта. Мужчина глубоко вздохнул и прохрустел суставами пальцев. - У тебя будет, куда налить пинту? Девушка достала из сумки стеклянную бутылку, которую заранее подготовила. Раньше там было молоко. Иви протянула бутылку продавцу и с улыбкой поблагодарила. Тот без слов наполнил до краев бутылку густой тягучей кровью и протянул обратно ей. - Десять пенсов за пинту. Иви не стала спорить и протянула ему десять пенсов мелочью, после чего сунула бутылку с кровью в сумку и, поблагодарив мужчину, поспешила убраться с рынка. Все это время, пока она была в рядах с мясом, ужасный запах бил по её чувствительному носу, и она с трудом сдерживала рвотные позывы, давя пальцем на свой синяк. Рука уже начала неметь, и Иви даже пришлось задержать дыхание на время, пока она удалялась от этих рядов. Сумка стала тяжелее на фунт, но Иви даже не заметила этого. Трость ей все ещё почти не помогала, и сил у неё ещё оставалось достаточно. Усталость она начала чувствовать только тогда, когда пришла домой. Сняв пальто, она сразу же вытащила бутылку из сумки и поставила на стол. После этого, не переодеваясь, села на диван, смотря на бутылку алой жидкости. Как бы ей не хотелось прямо сейчас проверить пригодность этой крови в пищу, слишком мало времени прошло с её последнего приема. Поэтому кровь нужно было где-то спрятать, и желательно в холодном месте. А из таких мест в доме были только холодильник и подвал. В холодильнике оставлять бутылку с кровью было нельзя, по очевидным причинам, а в подвал Иви боялась спускаться, так как лестница туда была слишком крутая. Но сейчас было не время для того, чтобы бояться, поэтому ей пришлось спускаться туда с бутылкой крови. Если бы она попыталась сделать это пару дней назад, вероятно, она бы свалилась и, возможно, даже умерла бы. «Вот, как надо было делать, а не вешать бестолковую петлю». Но сейчас сил хватило для того, чтобы и спуститься, спрятать бутылку и подняться обратно. Правда под конец этого мероприятия энергия начала кончаться, и Иви даже расстроилась, что вновь начала ощущать усталость. На тот недолгий час она забыла про свою вечную чудовищную слабость, но теперь она вновь показалась. Остаток дня она отдыхала в кровати. Впервые за долгое время ей захотелось что-то почитать, поэтому она провела эти часы за книгой. За последний год у неё скопилось много книг, которые покупали ей родители, но которые она не читала по причине своей развивающейся слабости и апатии. Когда силы появились, она накинулась на одну из них, и за день прочитала почти полностью. Это оказался роман Рэймонда Чандлера «Прощай, красавица». Роман оказался довольно интересным, и, учитывая то, что Иви могла читать в несколько раз быстрее, чем другие люди, она проглотила его за весь этот день. Родители заметили, как Иви иначе стала себя вести. Она отказалась от ужина, соврав о том, что уже съела сегодня батончик. Родители, видя её эмоциональный подъем, не поставили под сомнение этот факт. Отец даже пообещал купить ей новую книгу, когда она рассказала, что вернулась к чтению. Мама не умолкала о том, что Господь не оставил Иви в беде и дал сил жить. Иви, в свою очередь, согласно кивала, думая о том, насколько не согласна с её тезисами. Спала она тоже великолепно. Так хорошо ей не спалось, наверное, никогда. Сны совсем не снились, а фазы глубокого сна длились дольше, чем обычно. Она не мерзла, несмотря на то, что спала под обычным одеялом, под которым всегда мерзла раньше. Даже проснулась позже, чем обычно. Раньше она и без будильника вставала примерно в одно время с родителями, но сегодня она проспала их уход. Её не стали будить, и просто покинули дом, снова оставив её одну наедине с собой. И бутылкой алой жидкости в подвале. Иви почти сразу после того, как почистила зубы, накинула мамин теплый халат и папины тапочки, хотя это оказалось ошибкой. Они были слишком большими, но кое-как она спустилась в подвал и сумела забрать бутылку. Вернувшись из подвала, она поставила её все на тот же стол, скинула халат и тапочки и устроилась на все том же диване. Она уже не чувствовала голода, как и вчерашнего прилива сил. Сегодня все было просто, как обычно. Она ощущала себя так же, как год назад. Устало, но терпимо. Иви хотела уже открыть бутылку, но затем подумала, что лучше это сделать в ванной. Поэтому она перебралась туда и сделала простое поворотное движение крышки уже там. Из бутылки поднялся знакомый запах, но кардинально отличался. Тот же металлический аромат, но было и что-то еще. Что-то, что совсем не попадало под критерий приятного. Девушка решила не тянуть, и просто сделала глоток жидкости. Но лучше бы и не делала. Рот заполнила солоноватая густая жидкость с отвратительным привкусом. Кровь была, будто жирной, и обволокла все горло и рот. Иви тут же выплюнула то, что могла выплюнуть, а то, что уже попало внутрь, поспешила вслед за выплюнутым. Вместе с глотком свиной крови из её желудка вышел стакан воды, который она выпила утром вместе с таблетками. Даже после того, как желудок остался пустым, он продолжал сокращаться, доставляя Иви множество неприятных ощущений. Она прополоскала рот водой из под крана, и только спустя несколько минут желудок прекратил свои жуткие движения, дав ей возможность отдышаться. - Я тебя поняла, садист. Легкой жизни ты мне не дашь. – Обратилась она к потолку. – Ну и не надо. Мне не нужны твои подачки. Иви, отдышавшись, прополоскала рот ещё раз и вылила в унитаз всю оставшуюся бутылку, после чего помыла её и поставила туда, где взяла. - Было бы, наверное, слишком просто, если бы ты, гребаный садист, позволил бы мне пить свиную кровь, да? Я бы счастливо жила на полфунта в неделю, и горя бы не знала. Ну, ничего. Чтобы ты знал, я уже придумала, где я буду брать кровь. – Злобно выпалила она потолку. Иви посидела немного в гостиной, приходя в чувства, и после этого решила идти на улицу. Пока у неё ещё оставались силы, их нужно было использовать. Времени оставалось мало, а девушка не была уверена, что сможет и дальше давиться картофелем и батончиками. Каждый такой прием пищи давался ей невероятно тяжело, а после них рука невыносимо болела от бесчисленных укусов. Иви думала о том, чтобы кусать другие места, но так синяки были бы везде. А когда она кусала свою синюю левую руку, ей нужно было прикладывать меньше сил, чтобы получить тот же уровень боли. Теперь Иви надела свои старые брюки, которые были ей как раз несколько лет назад. Теперь же они болтались, будто палаццо, на её тонких, будто черенки, ногах. Девочка даже потратила время у зеркала и заплела свои любимые косички. Так её седые секущиеся волосы не выглядели так плохо, как в распущенном состоянии. Она также отметила, что её челка, которую она обычно подстригала, сильно отросла, и залезала на глаза. А глаза оставались все такими же большими и красными. Никаких изменений. Она вышла на улицу, прихватив пустую сумку, трость и кошелек. Если во время пути у неё кончится энергия слишком внезапно, без трости ей не обойтись. Теперь Иви шла в сторону больницы, в которой не так давно лежала сама. При ней была небольшая станция переливания крови, и именно она была ей нужна. Поскольку в этой больнице не было оборудования для центрифугирования и сепарирования, кровь хранилась и переливалась в цельном виде, что было ей только на руку, так как она не знала, как её тело отреагирует на суспензию эритроцитов, которую переливали в большинстве больниц мира. И что было самое главное – цельная кровь хранилась в холодильниках не больше месяца, а редкие группы часто списывали. Но то, что кровь перестала быть годной для переливания, не означало, что она перестала быть пригодной в пищу. Иви даже уже и не помнила, откуда столько знала обо всех тонкостях гемотрансфузии, но это было не столь важно. Самое главное – найти человека, с которым можно будет договориться. В больнице все было так же, как и всегда. Больных было не больше, чем обычно. Все тут выглядело так же, как и всегда, но отличалось то, что Иви была тут не пациентом, как всегда до этого. Раньше она часто лежала тут из-за болезней, так как болела почти каждые две недели. Из-за того, что её тело всегда было истощено, иммунитет был ослаблен. Иви поспешно прошла через крыло, стараясь не попадаться на глаза знакомым, хотя было их тут довольно много. Наконец, станция показалась. Там были видны доноры, ожидающие своей очереди. Туда-сюда сновали санитары с принадлежностями для забора крови, или с пакетами цельной крови. Иви было достаточно посмотреть на эти пакеты, чтобы у неё начала вырабатываться слюна. В каждом таком была целая пинта – то, сколько бы ей хватило на целый день. Но к счастью, кровь, которая может спасти кому-то жизнь, ей не нужна, так как есть кровь, которую просто выбрасывают. Иви отказалась от помощи, которую ей предложила девушка за стойкой регистрации, и просто начала наблюдать за работой станции. Она высматривала самого безответственного на вид работника, чтобы попробовать договориться с ним. Таким ей на вид показался один парень, который носил тележку, в которой лежали пакеты с кровью. Хоть он и не делал ничего такого, выглядел он так, будто отрабатывал тут долг, а не был штатным санитаром. Его отросшие волосы выдавали его прошлую прическу – ирокез, а из-под рубашки выглядывал кусочек татуировки. Вполне возможно, что это ничего не значило, но интуиция подсказывала Иви, что это был именно нужный ей человек. Она дождалась, когда он снова вышел с пустой тележкой, и подошла к нему, стараясь говорить тише. - Здравствуйте, сэр. Могу ли я поговорить с вами наедине? – Максимально вежливо обратилась она к парню. Тот в свою очередь смерил взглядом девочку, попытался скрыть свое удивление тому, как она выглядела, но получилось у него это плохо. - Вам, наверное, нужен доктор. Мне позвать его? – Сказал он. Голос у него был мягкий, и довольно приятный. Он не соответствовал тому, как выглядел этот парень, и Иви даже подумала, что ошиблась. - Нет, мне нужно поговорить именно с вами. Парень снова удивился, но отказывать не стал. Сказал подождать его на улице несколько минут, что Иви и сделала. Она вышла на крыльцо и, опершись на свою трость, принялась ждать. Стоять было немного сложнее, чем ходить, и довольно быстро её ноги начинали дрожать. Парень долго не приходил, и она уже начала думать, что он и не придет, но через минуту он вышел к ней с сигаретой во рту. - Не против, если я покурю? - Нет, конечно. Парень достал зажигалку и поджег сигарету, после чего сделал глубокую затяжку и выдохнул струйку дыма в сторону. - Так зачем я мог вам понадобиться? Вас ведь зовут Иви? - Да. Вы знаете меня? - Не поймите меня неправильно, просто вы – довольно запоминающаяся… девушка. - А, ну, наверное. В любом случае, я хотела бы кое-что узнать. - Спрашивайте. Иви сделала глубокий вздох и начала. Несмотря на то, что это был её единственный вариант, она волновалась о том, что у неё могли бы быть проблемы, если этот парень вместо помощи решит обратиться в полицию. - Что происходит с кровью, когда заканчивается её срок хранения? - Её списывают. – Коротко ответил он. - А что конкретно с ней происходит? - Ну, её утилизируют. А почему вы интересуетесь? - Дело в том, что я увлекаюсь кое-какими опытами. Ничего такого, просто экспериментирую с разными реакциями на разные белки. Я хочу стать биохимиком, и интересуюсь такими вещами, но дело в том, что сейчас я пробую реакции на гемоглобин, и для этого, как вы понимаете, нужна кровь. Вот я и хотела узнать, могу ли забирать отсюда списанную донорскую кровь? - Ну, вообще, это запрещено. - Но мне очень нужно. Я могу заплатить, правда, не много. – Иви легко улыбнулась и сложила руки в молитве. – Я ещё учусь в школе. Парень выдохнул пару аккуратных колец дыма и почесал затылок. Судя по тому, что он задумался, провернуть такое дело было не так уж и сложно, или, по крайней мере – возможно. - Сколько заплатить? – Наконец спросил он, выдохнув струю дыма. - Я могла бы платить по тридцать фунтов в месяц. – Иви сделала неуклюжую улыбку. – Мне нужно много крови. - В месяц? – Парень даже присвистнул. – Ты что, пить её собралась? Девушка нервно посмеялась, но ничего не сказала, и лишь снова неловко улыбнулась. Парень докурил сигарету и затушил её, выбросив в урну. Затем посмотрел на Иви и снова почесал затылок. - Смотри. – Начал он. – Я работаю тут два через два. Кровь тут списывают хоть и часто, но немного, и делают это в конце дня. Обычно получается пакет, или два. Может быть такого, что списывать нечего. В принципе, я могу брать на себя списание, потому, что обычно этим заниматься никто не хочет. Так-то, прибавка мне не помешает. Буду сигареты покупать, но вот тридцать фунтов – будет маловато. Согласен за пятьдесят. Иви прикусила губу, прикидывая, где ей взять ещё двадцать фунтов в месяц. Тридцать фунтов – её карманные деньги на месяц. Хоть сейчас родители ей их не дают, она планировала, что попросит их снова. И к тому же, у неё было накоплено около двухсот фунтов, о чем родители не знали. - Может сорок? – Попробовала она поторговаться. - Прости, подруга, но моя цена – полтинник. Иви подумала ещё немного, после чего согласилась. С учетом накоплений и новых поступлений карманных денег, она сможет обеспечить себя кровью на полгода. За это время ей придется придумать, где брать недостающие средства, но, к счастью, времени у неё на поиск решения было достаточно, поэтому она и согласилась. - В таком случае, приходи сегодня после шести, желательно с деньгами. Ну и потом, можешь приходить в это время в мои смены. И все таки, зачем тебе так много крови? - У меня запланировано много разных экспериментов. - Ладно, это не мое дело. Надеюсь, ты не придумала, как делать из неё дурь, и меня потом не повяжут. Иви лишь рассмеялась и протянула ему руку в знак соглашения. - Филипп. – Сказал он и пожал её. – Надеюсь, проблем у нас не будет. - Обещаю, что не будет. – Сказала Иви. Филипп вернулся к работе, а Иви пошла домой, торжествуя от маленькой победы. Может быть, в будущем она расскажет родителям о своем открытии, и ей больше не придется скрывать факт того, что она питается кровью. Ну, или может быть, на её верующую мать это произведет такое сильное впечатление, что она откажется от неё. Хотя вероятность такого исхода – около нулевая. Мама очень любила Иви. Возможно больше, чем Бога, поэтому, скорее всего, она отказалась бы от церкви, чем от дочери. По крайней мере, Иви хотелось бы в это верить. Девушка посмотрела на ясное небо и хотела что-то ему сказать, но передумала. Лишь улыбнулась и дальше пошла домой, ритмично постукивая тростью об асфальт. III Снег валил без остановки вот уже третий день подряд, все больше прибавляя работы дворникам. Зато паренек по имени Билли, живущий с бабушкой на улице Иви получил кучу заказов на уборку снега, что заметно поправило их финансовое состояние. Иви каждый день видела его, убирающего снег с утра и до вечера то тут, то там, когда шла в школу, или возвращалась с неё. Сейчас она решала задачки по тригонометрии, уходя далеко вперед программы. Она пропустила две недели занятий, но потом довольно быстро догнала и обогнала материал. Она всегда старалась учиться в таком темпе, чтобы не испытывать никаких сложностей. Тригонометрические уравнения даже показались ей интересными, по сравнению с математикой, которая была до них. За месяц Иви набрала почти пятнадцать фунтов веса, что было неслыханным для её семьи ранее. Она придумала метод, благодаря которому могла потреблять достаточно калорий из крови, которую получала от Филиппа в избытке. Она смешивала её с водой в пропорции один к одному и всегда держала при себе в бутылке, содержимое которой было не видно. Так её желудок страдал не так сильно, как от концентрированной крови, и ей нужно было просто пить такую смесь часто и понемногу. Бутылка всегда была с ней, как в школе, так и дома. Благодаря крови все её тело начало изменяться в лучшую сторону. Она даже могла переносить картофель за ужином, хоть он все ещё оставался отвратительным на вкус. Главное, что от него её больше не тошнило. Ну и ей приходилось его есть, чтобы родители не задавали вопросов о том, откуда приходили фунты в тело Иви. Её кожа стала похожа на кожу человека. Хоть она и оставалась мертвецки-бледной, она перестала сильно сохнуть и шелушиться. Ногти перестали отслаиваться от малейших повреждений, а волосы перестали быть похожими на солому. Хоть до идеального состояния ей было далеко, она в целом стала выглядеть намного лучше. Изменилось и отношение её одноклассников к ней. После того, как класс узнал о том, что она была настолько худой не потому, что была глупой анорексичкой, а имела серьезные проблемы со здоровьем, они стали относиться к ней более доброжелательно. А когда начали замечать, что она пошла на поправку, и вовсе перестали подшучивать и издеваться. Хоть близких друзей у неё не прибавилось, она стала иногда общаться с одноклассниками. Теперь у неё регулярно стали просить списать домашние задания, так как узнали, что Иви была довольно умна. «Они бы узнали раньше, если бы хотя-бы спросили для приличия». – Подумала она. Девушка сидела на своем обычном месте и смотрела в окно на жуткую метель, которая никак не унималась. Все задачи, которые она хотела решить, были решены, так что ей ничего не оставалось, кроме как сидеть без дела. Она достала из сумки свою бутылку и сделала пару глотков, сразу почувствовав мгновенный прилив сил, хотя и не такой сильный, как когда она впервые попробовала кровь. Сейчас она добавляла к своей смеси немного соли и сахара. Немного соли делало кровь лучше на вкус, сахар же напротив – этот вкус портил, но добавлял калорий в смесь, от чего она становилась более питательной. По каким-то причинам в смеси крови и воды она могла употреблять сахар и соль, а отдельно – нет. К сожалению, кровь из пакетов была на вкус не такой хорошей, как свежая кровь прямо из вены, но все равно, Иви могла употреблять её и хорошо себя при этом чувствовать. Прозвенел звонок, означающий, что уроки закончились, и это означало, что нужно было идти домой. Иви, как обычно, забрала своё пальто в гардеробе, которое стало легче в несколько раз. Теперь к нему добавилась шапка и теплый зимний шарф. На её, уже не таких тонких ногах, теперь были теплые колготки, и ей пришлось даже купить новую юбку, так как её прошлая из детского отдела стала ей маловата. На улице мело довольно сильно, но Иви решила зайти в книжный. Ей приходилось воровать там книги, чтобы родители видели, что она тратит карманные деньги. Обычно она покупала там одну книгу, и ещё одну незаметно подсовывала в сумку, и, обычно, это срабатывало. Она все ещё не придумала, где будет брать деньги, когда её накопления кончатся. К этому добавилось и то, что ей приходилось тратить часть денег на покупку книг, так как было бы подозрительно, если бы она каждый раз приходила туда, и уходила, ничего не купив. Сегодня она купила там книгу Чарльза Диккенса «Холодный дом», а украла «Замок Броуди» Арчибальда Кронина. Хоть ей и не нравилось этим заниматься, ничего другого ей не оставалось. Так как она не тратила деньги на разную еду, как другие подростки её возраста, ей оставалось тратить деньги только на книги и принадлежности для рисования. По дороге домой она встретила соседку миссис Дэвис, которая очень кстати встретилась ей. - Здравствуй, Иви. – Поздоровалась она, слегка повышая голос из-за метели. - Здравствуйте, миссис Дэвис. - Прости, что отвлекаю в такую погоду, но ты случайно не знаешь, твоя мама умеет ставить капельницы? Иви понадобилось примерно полторы секунды, чтобы понять, в чем было дело, и она решила не упускать возможность. - Я умею их ставить. А что? - Ой, правда? Как здорово. Мне врач назначил капельницы, а из моих их ставить никто не умеет. Ты сможешь ставить мне их? Я заплачу. - Да, конечно. Я все равно ничем не занята. Сколько их вам нужно поставить? - Врач сказал, что в курсе двенадцать флаконов, значит, ставить нужно будет двенадцать дней. На этом они и сошлись, и Иви, пообещав, что придет сегодня, направилась к дому. Ей хотелось поскорее дойти домой, чтобы сделать пару глотков своего живительного коктейля. Она не стала спрашивать у соседки о том, сколько она ей заплатит, так как посчитала это невежливым. Она могла только надеяться, что миссис Дэвис не будет жадничать только потому, что Иви школьница. Дома все оставалось без изменений, впрочем, как и всегда. Родители ещё были на работе, и Иви спокойно переоделась и сделала заветные глотки. Вытащила новые книги и поставила на полку. Немного отдохнув, она тут же села за домашние задания, так как больше заняться ей было особо нечем. На выполнения этих простых заданий у неё обычно не уходило больше часа, и этот раз не стал исключением, так что после этого ей снова стало нечем заняться. Она уже давно не помнила, когда переживала такие моменты, когда не знала, чем себя занять. Обычно все, на что ей хватало сил – лежать в кровати и не двигать даже глазами, чтобы не уставать ещё больше. Сейчас она, пока никого не было дома, разделась и начала осматривать свое изменившееся тело. В некоторых местах у неё перестали торчать кости, и в целом её тело стало более округлым. На её ногах и руках прибавилось немного мышц, а шея перестала быть похожей на гусиную. Единственное, что её смущало, это полное отсутствие даже намека на грудь. Хоть Иви и была слишком худой, чтобы иметь хоть что-то в области грудной клетки, её все равно расстраивало, что она была такой же плоской, как десятилетний мальчишка. Во всем остальном – она была довольна изменениями. Сейчас стали налаживаться даже те функции её организма, о которых она раньше и не думала. Так, например, её менструальный цикл стал больше похож на цикл, а не на хаотичное поведение со стороны её репродуктивной системы. Иви даже и позабыла, что у неё эта система имелась, но сейчас она снова начала давать о себе знать. Когда Иви насмотрелась на себя, она оделась и вернулась в свою комнату. До прихода мамы она успела прочитать половину новой книги, и ей она не понравилась. «Холодный дом» оказался унылым, и совершенно не зацепил её даже после прочтения половины. Когда пришла мама, Иви вышла в гостиную, чтобы поговорить с ней. Её родители были единственным источником общения, с которыми она могла говорить по-настоящему. Хотя в последнее время ей приходилось кое-что скрывать от них, но это не было так критично. Ей хотелось рассказать им обо всем, но она боялась того, как они отнесутся к новости, что их дочь – вампир. С одной стороны – ей было бы куда легче. Не пришлось бы воровать книги, давиться картофелем и вечно выдумывать, куда она уходила иногда по вечерам. Но её неуверенность не давала ей сознаться в таком важном деле, поэтому она продолжала хранить свою тайну. - Привет, мам. – Поздоровалась она с ней. - Здравствуй, солнышко. Как дела в школе. - В школе все как обычно. Я купила две новые книги. Правда одна из них до безобразия унылая. А ещё соседка миссис Дэвис наняла меня, чтобы я ставила ей капельницы. - Ого. А ты разве умеешь ставить капельницы? Тут Иви вспомнила, что вообще-то она не должна уметь их ставить. Её этому никто и не учил, и все, что она знала – чистая теория. Да и в целом, её единственный опыт – когда она брала кровь у Билли, но об этом маме знать не следовало. - Ну, я видела, как это делается. И знаю, как это делать. Поэтому, проблем быть не должно. - А ты не боишься тыкать людей иглой, да ещё и в вену? - А что тут можешь быть страшного? - Ну, даже не знаю. Я жутко боюсь ставить уколы. Когда отцу нужно было их ставить, я не смогла, и ему пришлось делать это самому. Знала бы я, что ты у меня такая бесстрашная, доверила бы это тебе. Иви немного посмеялась, после чего они продолжили болтать о всяком. Потом, через некоторое время, Иви снова оделась и пошла к соседке. Там она без всякого труда поставила ей капельницу, после чего та вручила ей два фунта. «Маловато, но лучше, чем ничего». Остаток дня она провела за чтением и только под вечер сказала, что пойдет прогуляться на свежем воздухе, несмотря на то, что на улице все ещё мело. По сильной метели она дошла до станции переливания и получила очередную пару пакетов крови от Филиппа. Иви нравилась её новая жизнь, несмотря на то, что в ней были некоторые трудности. Не так давно она впервые пробежала около тридцати метров бегом. Это был первый бег в её сознательной жизни, и подарил кучу новых эмоций, хотя был обыденностью для других людей. Раньше она и мечтать не могла, что когда-нибудь сможет бегать. Сейчас она даже думала о том, чтобы научиться плавать, но для такого ей пока не хватало смелости. А для настоящего спорта её сил было все ещё недостаточно, но хотя бы она могла ходить без трости и ужасной отдышки. Иви также подметила, как её начали заботить вещи, на которые она никогда раньше и не думала обращать внимания. Сейчас ей было не все равно, как она выглядит. Девушка старалась подбирать одежду так, чтобы она сочеталась, а не так, как делала это раньше. То есть – никак. Ей начало нравиться свое лицо, хотя оно все ещё было слишком худым. Иногда она подводила свои большие красные глаза подводкой. Правда, одна из её одноклассниц сказала, что стрелки вышли ужасными. Но в тот же день она научила её рисовать их лучше. А ещё, она начала подмечать кое-что по-настоящему странное. Один парень из параллели начал смотреть на неё чуть чаще, чем следовало бы. И взгляд он задерживал на ней чуть дольше, чем стоило. Иви никогда не льстила себе и хорошо знала, что представляла абсолютно нулевой интерес для противоположного пола. Но теперь, когда она начала больше быть похоже на девушку, что-то вполне могло поменяться. «Может ему нравятся аномально худые? Просто до этого я была сверх аномально худой, и не входила в его диапазон вкуса». В любом случае, сама Иви интереса к нему не испытывала, как и ко всему противоположному полу, но иногда задумывалась о чем-то таком. Когда она пыталась представить что-то привлекательное в парнях, она с удивлением замечала полное отсутствие какого-либо влечения к ним. Девушка даже задумывалась о своей ориентации, но и к девушкам она была абсолютно холодна. Возможно, её возраст ещё не был подходящим, а возможно это тоже подразумевалось её болезнью, которая захватывала не только её пищеварительную систему. Но по этому поводу она обычно не расстраивалась, так как не находила ничего плохого в том, что парни её не привлекали. Когда Иви вернулась домой, она вернулась в свою комнату и продолжила нудный роман Диккенса. Ей нужно было дождаться, когда родители лягут спать, чтобы спрятать кровь в подвале, так как за ночь в тепле она может испортиться. Она также допила бутылку, которую приготовила на сегодня, и намешала себе новую – на завтра. Хоть вкус крови ей немного приелся, она все равно была вкусной. Единственная вкусная вещь во всем мире. Примерно в таком темпе и проходили её будни теперь. Она ходила в школу, пила кровь и читала книги. Когда книги перестали быть достаточно увлекательными, она вернулась к рисованию и игре в шахматы. Отец согласился на несколько партий, но быстро проиграв их все, отказался от дальнейшей игры. Несмотря на год застоя в этой игре, девушка не растеряла навыков. С течением времени она продолжала поправляться. К рождеству она весила уже восемьдесят фунтов, и все меньше походила на скелета. По мере этого прибавлялась и сила в мышцах. Теперь её ноги не дрожали от ходьбы. Иви могла поднимать тяжелые, по старым меркам, вещи. Она даже впервые посетила урок физкультуры, хоть и с кучей ограничений. Она смогла побегать со всеми, правда совсем недолго, сделать разминку и поиграть в волейбол. Но после первой подачи вернулась на лавку, так как не смогла перебросить мяч через сетку. Но это оказался довольно интересный опыт, и ей даже понравились такие физические нагрузки. Экспериментируя со смесью крови, Иви обнаружила, что могла добавлять больше сахара, тем самым повышая калорийность напитка. От легких углеводов она чувствовала себя ещё бодрее и лучше, поэтому теперь стала всегда добавлять больше сахара, хоть из-за этого и портился вкус. Имея опыт поедания картофеля и шоколада, такие перемены вкуса совершенно не пугали её. Если говорить о картофеле, то он снова стал для неё почти безвкусным, и теперь Иви могла съедать до пяти картофелин в день, что было немыслимым для неё из прошлого. А ещё девушка была благодарна тому, что её родители совершенно не умели считать калории. Иначе они бы задали закономерный вопрос о том, откуда на её теле появлялись новые фунты веса. Правда, как предположила Иви, восемьдесят фунтов – станет для неё пределом, так как калорий для дальнейшего набора будет недостаточно, а потреблять больше крови ей никак нельзя. Но она уже была благодарна за то, что имела. - Эй, Иви. – Вырвала её из раздумий одноклассница на перемене. - А? – Иви даже удивилась тому, что на перемене с ней заговорила именно эта девушка. Её звали Рейчел, и она была довольно популярной особой как в классе, так и во всей школе. В отличие от Иви, у неё была шикарная фигура для её возраста, и к этому в придачу – милое лицо с небольшой россыпью веснушек, аккуратным носом и пухлыми губами, и шикарные длинные волосы – тяжелые и послушные. Иви иногда смотрела на них с завистью. Её седые жидкие и ломкие волосы даже близко не стояли с темно-русыми волосами Рейчел. - Ты катаешься на коньках? – Спросила она. Совершенно неожиданный для Иви вопрос. Рейчел стояла перед ней, облокотившись на парту. Иви даже стало немного неловко, так как у девушки были расстегнуты пара верхних пуговиц на рубашке, а смотреть ей в лицо было слишком высоко. Чтобы избежать неловкости, Иви даже пришлось немного отодвинуться. - Никогда не пробовала. Ну, по мне и видно, да? – Ответила она с усмешкой. - Я в принципе так и думала, но учиться ведь никогда не поздно, а? Мы с девочками хотим сходить на каток, и я подумала позвать тебя. - Странное решение. - Ты не подумай ничего такого. Просто мне как-то грустно смотреть на то, что с тобой никто не общается, вот я и подумала, что мы могли бы дружить. «Она что, решила меня пожалеть?» - Подумала Иви. - Нет, если ты не хочешь, я не пытаюсь настаивать. Просто предложила. Все-таки скоро рождество, а такие вещи всегда прибавляют настроения на праздник. – Рейчел широко улыбнулась, выказав белоснежные ровные зубы. Иви пыталась найти в этом разговоре выгоду для той, но никак не могла её увидеть. Рейчел как будто и правда пыталась подружиться, но для Иви это все равно было тяжело принять. Она не привыкла к хорошему отношению. - Я согласна. Только прошу, не смейтесь, когда увидите меня на коньках. – С улыбкой сказала Иви. - Да ладно тебе я сама пару раз в жизни каталась, так что не намного лучше тебя. Мы тогда завтра зайдем за тобой, хорошо? - Хорошо. Буду ждать вас. Оказавшись на льду, первое слово, которое несколько раз громко прозвучало в голове Иви – «Лгунья». «Наглая лживая девка». Рейчел великолепно каталась на коньках. Её подруги - Джессика и Кэролайн, не сильно отставали от неё в умениях. Иви же чувствовала себя инвалидом на льду. Хотя не так давно она была инвалидом и на твердой земле, так что – дело привычное. Ноги разъезжались в разные стороны, когда она пыталась двигаться, держась двумя руками за бортик катка. Помимо них четверых тут было ещё несколько людей, так что на катке было не слишком людно, но Иви все равно чувствовала себя некомфортно, мешая своим телом другим людям. «Да она просто притащила меня сюда, чтобы поиздеваться» - сделала заключение Иви. Однако Рейчел сдержала обещание и ни разу не посмеялась над ней. Напротив, она предложила ей свою руку, и так они вдвоем медленно катились. Одной рукой Иви держалась за бортик, другой – за Рейчел. Та показывала ей, как правильно двигать ногами, и через некоторое время у неё начало получаться. Сначала без руки Рейчел, а затем и без бортика. Она даже удивилась, насколько скользить оказалось легче, чем ходить. Правда, долго кататься она не смогла, так как начала замерзать, ведь каток был под открытым небом. На самом деле, замерзать начали все, поэтому было решено закончить на сегодня. - Если хотите, можете зайти ко мне. Мама настоятельно просила меня позвать вас на горячий шоколад. – Сказала Иви им, когда они уже ушли с катка. Сказав «настоятельно просила», она явно преуменьшила то, как обстояли дела в реальности. Когда Иви впервые сказала о том, что её куда-то позвали, мама чуть не начала прыгать от радости. До этого девочка никогда не общалась с другими детьми, и уж тем более, никуда с ними не ходила. А когда мама увидела, что за Иви реально пришли, она и вовсе чуть не свалилась в обморок. - Я бы не отказалась. – Сказала Рейчел. Она и не отказалась, как это сделали её подруги. Джессика и Кэролайн пошли по домам, а Рейчел и Иви отправились к ней домой. Разговорившись, Иви совсем убедилась в том, что ошибалась насчет этой девушки. Ей всегда казалось, что она была типичной популярной девчонкой с пустой головой и скверным характером, но это было совершенно не так. Рэйчел была довольно милой и доброй. Ну, или она просто очень хорошо притворялась. Но в это Иви верить не хотелось. Ей нравилась мысль о том, что она и правда могла бы иметь подругу. Дома, на удивление Иви, мама не стала смущать её и докучать Рейчел вопросами и разговорами. Она лишь немного поговорила с ними и сделала горячий шоколад для Рейчел и стакан теплой воды для Иви. «Было бы неплохо, будь это стакан крови» - мечтательно подумала она, делая глоток обычной воды. - Так значит, ты не ешь, потому, что не можешь? – Удивленно спросила Рейчел, когда узнала, немного о болезни Иви. - Ну, да. Из всего, что есть на планете, мне доступны только вареный картофель и шоколадные батончики. Правда они ужасно невкусные, но мне приходится давиться ими, чтобы не умереть от истощения. Я, кстати, была к этому довольно близко не так давно. - Ох, боже. А я и не знала. Я всегда думала, что ты какая-то ненормальная. Прости меня, пожалуйста, если я когда-то подшучивала над тобой. - Да ничего страшного. Главное, что сейчас я почти что человек. – Сказала Иви с улыбкой. - Не говори глупостей. Ты всегда была человеком. А сейчас ты стала довольно милой, когда набрала вес. Кажется, скоро у меня появится соперник. – Рейчел посмеялась и сделала пару глотков. – Получается, твои седые волосы и красные глаза – тоже из-за болезни? - Ага. У меня вообще довольно странная болезнь. Охватывает вообще все, что только можно. - Но сейчас ведь тебе лучше? - Сейчас да. Я теперь могу съесть больше, чем раньше. Хоть мне все также не хочется и также отвратительно. - Ужас. – Сказала Рейчел, и сделала жалостливый взгляд. – Наверное, тебе тяжело так жить. - Ну, тяжелее, чем хотелось бы. Но ничего, справляюсь. Девушки болтали ещё некоторое время. Горячий шоколад давно закончился, но беседа продолжалась. Иви подмечала, как Мама невзначай проходила недалеко и подслушивала их разговоры. И дурацкая улыбка все никак не сходила с её лица. Хотя-бы отец не занимался такими глупостями и вообще не показывался на глаза после того, как Рейчел пришла к ним. Когда стало уже достаточно поздно, Рейчел начала собираться домой. - Может тебя проводить? – Предложила Иви, глядя на позднее время. - А тебя кто проводит? – С усмешкой она ответила. - Не переживайте об этом. – Вмешался в разговор отец, который взялся непонятно откуда. – Я отвезу юную леди. Если она не против. - Ох, мистер Флоренс, не стоит себя утруждать. - Я не могу себе позволить отпустить девушку одну бродить по холодной темной улице. - Тогда спасибо вам большое. – Рейчел выдала жутко очаровательную улыбку, что Иви даже позавидовала тому, как она умела это делать. Сама девушка плохо умела пользоваться мимикой, да и на её худом лице любая мимика выглядела крайне неубедительно. Отец уже ждал снаружи, а Рейчел закончила одеваться. Иви провожала её в прихожей, и впервые в жизни её обнял другой человек, не считая мамы и отца. Её щеки даже налились румянцем от простого прощального объятия её новой подруги. - Увидимся завтра. – Сказала она и снова улыбнулась так мило, что щеки Иви снова налились легким румянцем. «Я что, влюбилась в эту девку?» - Подумала она. Рейчел вышла в дверь, и как только послышался звук отдаляющейся машины, мама накинулась на Иви и принялась её обнимать. В какой-то момент ей даже стало трудно дышать, но, кажется, эту женщину уже было не остановить. Когда она закончила с объятиями, она накинулась на дочь с вопросами. Спрашивала все, что только можно. Как она познакомилась с Рейчел. Как та позвала ей кататься. Как прошло их катание, и ещё куча всего другого. «Спасибо хоть на том, что не стала смущать меня при ней». Мама продолжала свои безумные допросы вплоть до того, как вернулся отец. Только он смог усмирить её, утащив наверх и пожелав Иви спокойной ночи. «Великолепный мужчина». На следующий день в школе Рейчел снова обняла Иви, на этот раз поздоровавшись с ней. Учитывая, что делала она это прилюдно, видимо она не боялась, что о ней подумают другие. «Я так точно влюблюсь в неё» - Подумала Иви, в очередной раз смущаясь. Во всем остальном, в школе все было как обычно. Уроки были неинтересными и тянулись медленно. На некоторых из них Иви просто читала книги, украденные в книжном. Причем делала это довольно профессионально, не получая ни одного замечания со стороны учителей. Сейчас она щупала русскую классику и читала Достоевского. Его «Идиот» она не особо поняла, но «Преступление и наказание» оказалось довольно интересным. Переводчики постарались на славу, и качественно передали особенности сложного русского языка в этом не менее сложном романе. В планах ещё был Булгаков, но для этого нужна была серьезная моральная подготовка, поэтому сейчас она ограничивалась только Достоевским, и, иногда, Гоголем. Помимо чтения романов, Иви начала изучать пособие по шитью и выкройкам, чтобы как-то занять свободное время, которого у неё было в достатке. Начать это занятие её побудила необходимость в заработке. Проблема того, что её средства кончаются, стояла довольно остро, так как все ближе подходил момент, когда ей нечем будет платить Филиппу за кровь, без которой она уже не могла обходиться. Поэтому она подумала, что научиться шить одежду на заказ – неплохая идея, учитывая то, что Иви очень быстро осваивала новые для себя занятия. Ещё Иви начала осваивать технику диагонального чтения, и с прочтением прикладных текстов у неё это даже неплохо получалось. Так она могла прочитывать целые книги за считанные часы. Правда применять такое чтение к романам не выходило, так как терялась суть самого занятия. Большинство важных слов ускользали от внимания, делая произведения сухими и не особо интересными. Но зато с изучением школьных учебников это отлично работало, и неплохо экономило время на выполнение домашних заданий. Урок закончился, и многие одноклассники отправились в столовую. - Не хочешь со мной в столовую? – Спросила у неё Рейчел, которая подошла и в своей любимой манере облокотилась на парту Иви. - Прости, но я не могу там находиться. Слишком много запахов. – Ответила Иви. Она достала свою бутылку и сделала пару глотков, заменив обед. - Ах, точно. Прости. О, можно попить? – Сказала Рейчел и потянулась к бутылке. Иви даже не сразу сообразила, что к чему, и чуть было не позволила ей попробовать содержимое. Но вовремя опомнилась и успела отдернуть бутылку. - Прости, но это не вода. Там витамины, и обычным людям их пить не стоит. - Да ладно, от пары глотков ничего не будет. А я помираю от жажды. - Я серьезно. Тебе может стать плохо от них. Рейчел насупилась, но от идеи пить из бутылки отказалась. - Жадина. – Сказала она, улыбнувшись. – Ладно, тогда я пойду. Не скучай тут. - У меня есть Достоевский, так что скучать не придется. - Достоевский? Жуть, Иви. Девушки посмеялись, и Рейчел ушла в столовую, оставив Иви наедине с книгой. И все бы было хорошо, если бы один из одноклассников не решил сегодня принести с собой еду. Где-то в нескольких партах от девушки парень развернул бумагу, в которой была жареная курица в панировке. Как только он это сделал, чувствительный нос Иви напомнил ей о том, что её болезнь никуда не делась. Приступ тошноты мгновенно настиг её, застав врасплох. Она зажала рот рукой и поняла, что не может сдерживаться. Иви встала так быстро, как только могла и выбежала из класса. Хоть она отошла уже далеко от проклятой курицы, запах преследовал её, даже при том, что её нос был зажат. Чтобы подавить тошноту, Иви снова укусила свою руку, которая только-только зажила. Она сжимала челюсти до тех пор, пока из руки не начала сочиться кровь. Только после этого тошнота отступила, а вместо неё пришла жуткая боль от укуса. Она разжала челюсти, чувствуя вкус собственной крови на языке. Собственная кровь казалась ей безвкусной, в отличие от чужой, так что особо приятным это не было. Проходящие мимо ученики косились на неё и её руку, которую она только что сама прокусила. Её колени снова начали дрожать, а в груди появилось неприятное чувство. Из-за тошноты, которая уже довольно давно обходила её стороной, она снова почувствовала слабость и усталость, хотя до этого пила достаточно смеси. Иви отправилась в туалет, где вымыла руки и сделала пару глотков смеси, чтобы перебить запах курицы, стоящий где-то внутри носоглотки. Затем отправилась в медпункт, так как поняла, что укусила себя слишком сильно, и кровь шла до сих пор, хотя и не сильно. Как минимум, нужно было обработать эту рану, так как слабый иммунитет Иви мог бы и не справиться с легкой инфекцией, которая могла бы в эту рану проникнуть. В медпункте её хорошо знали, но обрабатывать раны ей приходилось впервые. Раньше она попадала туда со слабостью или предобморочным состоянием. «Будь проклята, жареная курица и Томми» - Подумала она, выходя из медпункта с перевязанной рукой. К слову, Томми – тот, кому эта курица принадлежала. Иви уже возвращалась в класс, как её снова отвлекли от самой себя и своих раздумий. - Привет, Иви. – Обратился к ней парень, взгляды которого подмечала на себе девушка ранее. Он держал руки за спиной, что обычно было не свойственно парням его возраста, и Иви пришла к выводу, что так он прятал волнение, которое эти руки выдавали. Также она обратила внимание на двух его друзей, стоявших поодаль, но наблюдавших за ним. Все они были из параллельного класса, а параллельные классы для Иви были настоящими белыми пятнами, так как она совсем ни с кем не общалась даже в своем. «Может быть, набирать вес было не такой уж и хорошей идеей». - Привет. – Сказала Иви и неловко улыбнулась. – Мы знакомы? - Ох, я…. Эм… Я Эрвин. – Он неуверенно протянул ей руку, которую предварительно протер об брюки, и Иви также неловко её пожала. Рука была слегка влажной, что было крайне неприятно. Не считая этого, во всем остальном Эрвин выглядел весьма неплохо. Рубашка была выглажена, туфли начищены, от него приятно пахло туалетной водой, и сам в целом выглядел он опрятно. Темные волосы, стройное, но крепкое на вид тело, симметричное лицо, ровные зубы и много чего ещё, что было хорошо. Но как представитель противоположного пола, Эрвин совершенно был не интересен Иви, и она уже расстроилась, что на её голову свалилась новая проблема. «Где же ты был, Эрвин, когда я выглядела как мумия? И когда мою сумку нужно было нести до дома». - Приятно познакомиться? – Сказала Иви все с то же неловкой улыбкой. Общаться с парнями ей не приходилось даже в детстве, так что вести с ними она себя совершенно не умела. - И мне тоже. Я тут хотел спросить. Эм… Могу ли я… - Опа! – Прервала его попытку Рейчел, которая так кстати подошла, возвращаясь из столовой. – Что это я тут вижу? Привет Эрвин. Пытаешься склеить мою Иви? – Она несильно ударила его кулачком по плечу и усмехнулась. Он тоже ответил неловким смешком, но ничего не ответил. «Что значит «Мою Иви»»? - А ты чего молчишь, м? – Обратилась она уже к подруге. Иви покраснела и тоже не стала ничего говорить. - Я ещё подойду после уроков, Ладно? – Обратился Эрвин к Иви. - Хорошо. Эрвин поспешил уйти и присоединился к своим друзьям. Иви даже слышала, как они начали упрекать его за то, что он так и ничего не сказал. - Ну что, мисс Флоренс? Что скажешь? - А что мне сказать? - Чего он хотел? Что сказал? Когда свидание? Он тебе нравится? Ты бы хотела мальчика, или девочку? Или двойню? - Постой-ка, мисс Уильямс. Тебя, кажется, не туда понесло. - Ну а что? К тебе клеится парень прямо на моих глазах. Я, как уважающая себя подруга, просто обязана тебе помочь, а для этого мне нужно все знать. Девушки начали идти в сторону класса, и Рейчел все не унималась. - Он назвал мне свое имя. И на этом все. Он начал говорить что-то ещё, но ты его перебила, после чего он и ушел. Обещал прийти после уроков, но ты это и так знаешь. - И это все, что он сказал? - Да. Больше он ничего не говорил. Но я полагаю, он хотел меня куда-то пригласить. Наверное. Понятия не имею, что в голове у парней. Я с ними никогда не общалась. - Не говори таких печальных вещей. А то я хочу плакать, когда ты говоришь что-то подобное. - Если честно, тут ничего печального. Я не хочу, чтобы он меня куда-то приглашал. - Он тебе не нравится? Красавец же. - Если честно, парни меня не особо интересуют. – От этих Слов Рейчел аж подпрыгнула. - Постой, так ты из этих?! - Да нет же. Просто меня не интересуют отношения. Наверное. Не знаю. Просто ничего не чувствую в их сторону. - Фух. – Выдохнула Рейчел. – Ты меня так не пугай. - А что такого страшного могло случиться, если бы я была «Из этих»? - Ну, даже не знаю. Вдруг мы когда-нибудь останемся вдвоем в раздевалке, а ты не удержишься и изнасилуешь меня. - И как ты себе это представляешь? – С улыбкой спросила Иви. Она не знала, шутила Рейчел, или нет, но эти слова её повеселили. Рейчел тоже улыбнулась, намекая, что тоже говорила не серьезно. - А вдруг бы я не стала сопротивляться? - Ну, тогда бы это и не было изнасилованием. - И то верно. Так, ладно, шуточки в сторону. Что ты собираешься делать с Эрвином? - Об этом я бы хотела спросить тебя. Как мне сделать так, чтобы он бросил эту затею? - Ну и зачем сразу рубить на корню? Он же старается. - Он просто потеряет время, и потом, рано или поздно, все равно ничего не добьется и расстроится. - А ты возьми и попробуй пойти ему навстречу, бука. Ты же ничего не теряешь. А он будет тебя провожать и покупать мороженое. - Я не могу есть мороженое. - Черт, точно же. Ну, это не важно. Просто попробуй пообщаться с ним. Вдруг он понравится тебе, и ты влюбишься? - Сомневаюсь. Сейчас мне хорошо и спокойно живется. - Я все же настаиваю, чтобы ты дала ему шанс. - Я думала, ты будешь мне помогать, а не усложнять жизнь, подруга. – Упрекнула её Иви. Девушки тем временем уже добрались до класса, и Иви села на свое место, а Рейчел села рядом с ней на один стул, на котором, вообще-то, было не так много места. - А я и помогаю. Нельзя всю жизнь сидеть, завернувшись в плед, и читая Достоевского. - Я вообще-то читаю много чего. - Не придирайся к словам. Просто попробуй пообщаться с ним. Тебе ведь даже ничего делать не надо. Если совсем не понравится, то мы что-нибудь придумаем. - Ладно, Рейчел. Будь по-твоему. Но я все равно считаю, что это бессмысленная затея. - Вот и посмотрим. Вдруг мы сейчас говорим о твоем будущем муже и отце твоих детей? - Не думаю, что смогу иметь детей. - Этого мы знать не можем. По крайней мере, пока не проверим. – Она многозначительно улыбнулась и встала со стула Иви, после чего на нем снова стало удобно сидеть. Как раз в это время прозвенел звонок, так что больше добавить она ничего не смогла и вернулась на свое место. Урок географии, как и предполагалось, оказался не интереснее Достоевского, поэтому Иви предпочла второе первому. Она бы занималась этим весь урок, если бы учитель не решил спросить её об экономическом положении СССР, о его природных ресурсах и прочем. Рассказывать было много чего, поэтому ей пришлось рассказывать до конца урока примерно минут десять, за которые она бы успела прочитать пару десятков страниц. Учитель удивился тому, как подробно Иви рассказывала. Вероятно, он хотел усадить её в лужу, видя, что она занимается не географией, но потерпел неудачу, так как Иви изучила такие вещи ещё давно, и могла вести диалог лишь на остаточных знаниях. После географии последовала литература, - один из любимых предметов Иви, но, к сожалению, тоже очень скучный, Тут они изучали Шекспира, который был ей прочитан уже давно, и не раз. Но что было самым неприятным, так это то, что после литературы уроки заканчивались, и это значило, что после них придет Эрвин и будет куда-то приглашать девушку, и им обоим будет ужасно неловко. Иви попыталась не думать об этом и сконцентрировала своё внимание на книге, которую читала. Стараясь не показываться на глаза учителю, она не участвовала в обсуждении произведений, которые другие ученики обсуждали крайне вяло, так как почти никто из них не прочитал полностью то, что они должны были прочитать. Иногда она отвлекалась от страниц, чтобы послушать то, о чем говорили на уроке, но по большому счету это было не интересно. Учитель задавал стандартные вопросы, а ученики пытались искать на них стандартные ответы, не пытаясь пропустить через себя информацию. Урок закончился, после чего наступил неприятный момент. Эрвин и правда пришел, причем довольно быстро. Он дождался, когда из класса выйдут все, после чего подошел к Иви и начал медленно идти рядом с ней. Рэйчел была недалеко, и, вероятно, внимательно наблюдала за тем, что будет происходить. - Снова привет. – Поздоровался он, все также подавляя свое волнение. Видимо он впервые звал девушку куда-либо. – Я хотел… ну… я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь. – Выдавил он из себя. – Что тебе нравится? Внезапно на Иви свалилась какая-то жуткая апатия, смешанная с чем-то депрессивным. Она хотела прямо сейчас убежать, ничего не отвечая, но Рэйчел была поблизости, да и Иви уже сказала ей, что попробует. - Ну, мне нравится все, где нет еды. Исходя из этого. – У Эрвина эти слова вызвали видимое замешательство, так что ему пришлось потратить некоторое время, чтобы обдумать их. Он все же не знал о её болезни. - А это как вообще? - Я не переношу запахов еды. И вкусов. Вот где всего этого нет, там и хорошо. Библиотека, например. Или театр. Правда, в театре сейчас ничего толкового не ставят. Эрвина это, кажется, озадачило, но спрашивать то, как Иви ела, он не стал. «Было бы неплохо, если бы уже на этом моменте ты сдался и ушел». Но Эрвин сдаваться не хотел, поэтому продолжил. - Что насчет коньков? Ты умеешь кататься? Нежелание никуда ходить снова навалилось на неё, поэтому она выдала первое, что пришло на ум. - С коньками не стоит пробовать. Лучше что-нибудь другое. – Иви обратила внимание, как на неё сердито посмотрела Рейчел, которая шла неподалеку. - Может быть кино? – Эрвин все не сдавался, а Иви понимала, что должна согласиться хоть на что-нибудь. Но в кино она и правда не ходила, потому, что запахи закусок не пускали её туда. Об этом она сказала парню, и тот даже немного поник духом. А Рейчел смотрела ещё более сердито. - Как насчет того, чтобы просто погулять? – Эрвин был уже в отчаянии, и видимо это была его последняя попытка. Как бы Иви не хотелось отказаться, она этого не сделала. - Почему бы и нет. – На лицо уже отчаявшегося парня снова вернулась улыбка после её согласия. - Тогда, на выходных? - Думаю да, можно и на выходных. - Отлично, я тогда зайду за тобой. Где-то после обеда будет нормально? - Ты знаешь, где я живу? - Ну, как бы сказать. Город ведь маленький. Иви не стала ничего говорить и лишь молча продолжила путь к гардеробу. Эрвин попрощался и вернулся к друзьям, которые тоже ошивались поблизости. Как только он это сделал, на Иви накинулась Рейчел. - Что значит «Не стоит пробовать с коньками?» - Сердито спросила она. – Коньки, между прочим, довольно романтичное занятие. Катались бы с ним под руку, а потом бы ты неловко упала, а он бы ловко тебя поймал. - Вот именно поэтому я и отказалась. - Ладно уж. Хотя бы пойдете гулять. Я завтра приду к тебе домой? - Зачем? - Научу тебя быть девочкой. – Иви косо посмотрела на неё, не совсем понимая, что она хочет сказать. - Я и так девочка. – На этот раз косо посмотрела Рейчел. – Что?! – Спросила Иви после продолжительного молчаливого взгляда подруги. - В общем, я зайду. Девушки после этого разошлись, так как у Рейчел были ещё какие-то дела в школе. Иви же сразу отправилась домой. Сегодня она не заходила ни в книжный, ни в швейный магазины, а сразу пошла до дома. Настроения что-либо делать у неё не было, поэтому она просто устроилась в кровати и продолжила читать. Мысль о том, что ей придется гулять с парнем, сильно её угнетала. Она даже не могла обнаружить причину такой реакции, но поделать с ней она тоже ничего не могла. Согласившись на провокацию подруги, она теперь жалела, что не поступила так, как изначально хотела. Ещё она приняла решение пока что не говорить маме о том, что она пойдет гулять с парнем. Её сердце такого, вероятно, точно не выдержит. До самого её прихода Иви просто лежала под одеялом и читала Достоевского, то и дело, сбиваясь с хода повествования из-за мыслей о предстоящем свидании. Когда пришла мама, они немного поболтали о разном, но больше ничего интересного не происходило. Вечером она поужинала вместе с семьей, и специально съела больше, чем обычно могла. После этого ей, как и положено, стало плохо, и под этим предлогом она пошла прогуляться на улицу и подышать свежим воздухом. На самом деле она часто так делала, и в целом, вопросов это не вызывало. Девушка шла к больнице за очередной порцией крови. Оделась она довольно тепло, и даже пожалела об этом, так как на улице не было холодно, и в её теплой парке ей было даже жарко. С тех пор, как Иви начала приходить в норму, её терморегуляция стала работать как у нормальных людей, поэтому теперь ей было не всегда холодно. Она даже начала потеть, когда было жарко, что на самом деле было не особо приятно. Хотя раньше было хуже, потому, что когда ей было по-настоящему жарко, вместо потоотделения она теряла сознание. Из приятного было то, что ходить ей было очень легко. Иногда возникало необоснованное желание побежать, но Иви обычно хорошо справлялась с тем, чтобы сдерживать его. Не считая того, что ей предстояло свидание с парнем, все в её жизни шло как нельзя хорошо. Она начала успешно осваивать выкройки и делать первые шаги в том, чтобы шить приличную одежду, которую смогла бы продавать за небольшие деньги. Если уделять этому достаточно времени, она могла бы вполне покрывать свои расходы на кровь, и у неё бы ещё оставалось сверху. С Филиппом она встретилась, и все произошло как обычно. Она передала ему деньги во второй раз, и получила пару пакетов крови. Она уже собиралась уходить, но парень вручил ей маленькую коробочку, содержимое которой было неизвестно. - Что это? – Поинтересовалась девушка, беря в руки коробочку. - Маленький подарок. Скоро ведь рождество. – Филипп мило улыбнулся и затушил сигарету. Иви заметила, что он подстригся, и теперь следов от ирокеза не осталось вовсе. И теперь парень выглядел куда более симпатично, чем до этого. А ещё ей стало жутко неловко от того, что она не подумала о подарке для него. - Ой, спасибо большое. Мне ужасно неловко теперь, ведь у меня подарка нет. - Не переживай на этот счет. Мы ведь не близкие друзья. А я просто, когда увидел их, сразу подумал о тебе. Ты только не подумай, я не педофил. Иви посмеялась и открыла коробочку. В ней лежали милые новогодние носочки с оленями и снежинками. Девушка не смогла сдержать улыбку и слегка приобняла Филиппа. - Спасибо. – Сказала она с улыбкой. - Всегда пожалуйста. После этого они разошлись, и Иви с поднятым настроением отправилась по знакомой дороге к дому. На улице стояла хорошая погода, и все было бы хорошо, но вдалеке девушка увидела толпу парней, о которых кое-что слышала. Они строили из себя крутых хулиганов, но часто доставляли проблемы обычным людям. Она точно слышала из разговора, что они избили парня из параллели. Поэтому она приняла решение идти в длинный обход, чтобы не столкнуться с ними. Обход был не самым удобным, и ей пришлось идти по окраине города, где почти не было домов, и совсем не было людей. Дорогу тут не чистили, поэтому она была заметена снегом. Машины тут тоже ездили нечасто по тем же причинам. Фонари освещения работали через один, и то, большинство из них мигали и то и дело отключались. Иви было жутко тут идти, но ещё страшнее было бы связываться с хулиганами. Девушка шла по дороге, с трудом переставляя ноги по снегу. Снег попадал в обувь, доставляя неприятные ощущения противного холода, который растекался по ботинкам вместе с талой водой. «Если бы я решила идти тут месяц назад, меня бы нашли мертвой под снегом». Так она шла довольно долго, и начала уставать, к чему ещё добавлялось то, что в её парке было жарко. Вдруг она услышала, что сзади к ней на высокой скорости приближается машина. Она оглянулась, и увидела, как там довольно быстро летел автомобиль, и его сильно заносило по заснеженной дороге. Иви отбежала подальше в сторону, чтобы быть в безопасности на случай, если он не справится с заносом и собьет её. И решение оказалось верным, так как старенький форд проехал там, где девушка стояла пару секунд назад. Все было бы хорошо, если бы он полетел бы дальше, но этого не произошло. Машина на полной скорости влетела на заносе в столб. Иви вскрикнула, когда услышала сильный грохот и звуки сминающегося металла и бьющегося стекла. Удар был настолько сильным, что водитель вылетел через разбитое стекло и пролетел несколько метров вперед. Присмотревшись, Иви узнала этот автомобиль. Он принадлежал её соседу с улицы, с которым раньше общался её отец. Подойдя ближе, Иви застала жуткое зрелище. Судя по всему, водитель делал замену лобового стекла, и вместо нормального триплекса установил обычное, так как оно разбилось вдребезги. На нижней части лобовой рамы торчали острые осколки окровавленного стекла, и кажется, на них остались внутренности мужчины. Подойдя ещё ближе, Иви увидела самого водителя. Мистер Смит – мужчина среднего возраста, всю жизнь проработал механиком на ферме. А ещё она отчетливо ощущала сильный запах перегара, что говорило о том, что водитель был не трезв. Иви помнила, как он выглядел, и поэтому ужаснулась, когда увидела его лицо. Судя по всему, вылетая из машины, он выбил своим лицом руль, поэтому сейчас вместо лица у него было кровавое месиво. Говорить о том, что он мог быть жив, и не приходилось, так как лужа крови под ним говорила о нежизнеспособности тела. Лужа крови. Резкий металлический запах свежей крови разнесся на несколько метров от тела, заставляя рот Иви наполняться слюной. Но что было более жутко, девушка не испытывала отвращения, глядя на растерзанное тело мужчины. Напротив, её переполняли неизвестные до сих пор чувства, напоминающие возбуждение. В глазах помутилось, в горле пересохло, бедра заныли, а в животе запорхали бабочки. Такой спектр ощущений ей ранее никогда не приходилось чувствовать, и она даже начала пугаться самой себя. Разум кричал о том, что нужно было бежать вызывать полицию, или скорую, но тело не двигалось с места. Напротив, ноги шагали к телу с неизвестными намерениями. Когда Иви подошла почти вплотную, желудок сдавило спазмом, а слюны стало настолько много, что она начала вытекать изо рта. «Бежать!» - Кричало её сознание, но она не бежала. Она присела на корточки и провела пальцем по распоротой окровавленной шее. Когда она облизнула палец и почувствовала вкус горячей свежей крови, не разбавленной водой и не испорченной сахаром, её мозг и вовсе перестал соображать адекватно. Сердце бешено заколотилось и все чувства, испытываемые ей ранее, обострились и усилились. Она провела пальцем ещё раз, и ещё раз слизала с него кровь. Она повторила так несколько раз, пока безумие совсем не накрыло её. Она посмотрела на острый осколок стекла, лежащий в шаге от неё, и потянулась за ним. Разум все ещё кричал ей о необходимости бежать, но она его не слышала. Иви аккуратным и точным движением срезала болтающуюся на шее кожу, после чего обнажилась грудино-ключично-сосцевидная мышца на шее. Девушка отделила её сверху от черепа, а снизу от ключицы. Остатки разума заставляли её сомневаться в том, что она делает, поэтому она даже помедлила, прежде чем сделала следующий шаг. Она откусила кусок человеческого мяса, прожевала и проглотила. Невероятные ощущения нахлынули на неё снова. Помимо чудесного вкуса она ощутила приятное тепло в груди и желудке всего от одного кусочка. Она откусила ещё, и ещё, пока не съела все то, что отрезала. Сосущее чувство в желудке тут же сменилось приятным теплом и чувством сытости, которого она раньше никогда не испытывала. И только после этого она осознала, что сделала. Она отпрыгнула назад и, потеряв равновесие, свалилась на снег. И даже после этого начала ползти назад. Мысли о том, что она сделала, наваливались на неё, как лавина в горах. Сердце забилось ещё сильнее. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Дышать стало невыносимо тяжело от адреналина, который начал выбрасываться в кровь. Иви поднялась и побежала прочь, попутно вытирая рот и сплевывая послевкусие, которое никак не хотело покидать её. Невыносимо приятное послевкусие. Иви добежала до первого дома и начала стучать в двери. Было ещё не слишком поздно, но даже если было и поздно, это было не важно. Спустя минуту стука дверь открыла женщина среднего возраста, которую Иви не знала. - Что случилось, девочка? Что с тобой? – Поинтересовалась она, видя состояние Иви. – Зайди, погрейся. - Простите, но со мной все хорошо. Вы можете вызвать полицию, или скорую? Там мужчина разбился насмерть. После этих слов женщина охнула, но ничего выяснять не стала. Она позвонила в полицию и сообщила обо всем. После этого она оделась и вместе с Иви пошла на место аварии. Правда, когда подошла достаточно близко, чтобы увидеть, что стало с мистером Смитом, дальше заходить не стала. Иви же подошла к месту, в котором упала в снег и нашла там осколок стекла. Намочив платочек снегом, она незаметно для женщины стерла с него свои отпечатки пальцев, после чего положила туда, откуда взяла. После адреналинового удара её мозг стал работать быстрее, чем обычно, в несколько раз. Она проверила свои ботинки и убедилась в том, что на них не осталось крови. То же самое сделала и со своими руками. Через пару минут подъехала полицейская машина, а ещё через минуту – машина отца. Так как он был полицейским, и жил ближе всех отсюда, возможно его позвали сюда. А может женщина описала Иви, когда звонила в полицию, и отец среагировал на это. В любом случае, он выбежал из машины и сразу побежал к девушке, обняв её и прижав к себе. Она в свою очередь изобразила испуганное лицо. - С тобой все в порядке? Что тут случилось? И ты почему вообще здесь? – Начал спрашивать отец. Иви только сейчас заметила, что на нем не было верхней одежды. - Я гуляла неподалеку, но увидела вдалеке толпу парней и решила обойти. Ну и собственно вот. Это мистер Смит – сосед с нашей улицы, который на старом форде. Он влетел в столб на полной скорости и вылетел через стекло. Девушка не стала врать и описала все, как было. Если подумать, к его смерти она не была причастна, поэтому и бояться ей было нечего. Главное – не говорить о том, что она сделала с телом. Отец посадил Иви в машину, а сам вышел, чтобы поговорить с коллегами. Её сердце начало успокаиваться, а рассудок приходить в норму. «Теперь я не только вампир, но ещё и людоед» - Заключила девушка. Несмотря на то, что она понимала, что сделала, опыт поедания человеческой плоти вызывал у неё исключительно положительные эмоции. Сейчас она чувствовала очередной прилив сил, но куда больший, чем когда она просто пила кровь. И вкус сырого человеческого мяса крепко запечатлелся в её памяти. Теперь он был самым вкусным из всего, что она когда-либо пробовала. «Боже, о чем я вообще думаю? Я что, больная на голову психопатка? Но ведь это не так. Я же трезво мыслю и психически здорова. Тогда что это было?» Через некоторое время в машину вернулся отец и повез Иви домой. Делом занимались его коллеги, а сам он вернулся домой. Там он в красках рассказывал маме о случившемся, а Иви лишь молча слушала их разговор. Её мысли были заняты тем, что она сделала. Она никак не могла выбросить из головы это. И что было самым главным, на человеческую плоть её организм отреагировал крайне положительно, в то время как на всю остальную еду он реагирует уже известным образом. И это означало то, что изначально все её проблемы с едой были связаны с тем, что её организм был заточен именно под человеческое мясо. «Как если бы травоядного кормили мясом» - Подумала она, анализируя случившееся. Иви сказала, что устала, и после этого ушла в свою комнату. Там она попыталась отвлечься от всех тех мыслей, которые навалились на неё, но ничто не спасало. Ни книги, ни шитье – не могли отвлечь её от случившегося. Она уже выпила всю бутылку смеси на день, но почувствовала, что ей этого мало. Поэтому она достала из сумки один пакет с кровью и проткнула клапан карандашом. Всю кровь она вылила в бутылку, и её запах снова начал наводить на неё безумие. Девушка не стала разбавлять кровь водой, а сделала несколько глотков прямо так. Воспоминания о недавнем опыте нахлынули на неё волной, от чего в желудке снова появилось чувство голода. Иви выпила почти половину пакета крови, прежде чем смогла остановиться. Если бы она выпила ещё больше, желудок начал бы болеть. Почему-то после произошедшего её восприятие изменилось. Если раньше она пила смесь крови просто потому, что она была вкусной и потому, что давала ей сил, то сейчас она чувствовала голод. Или точнее – жажду, которая перемешивалась с голодом, хотя раньше ничего подобного не было. Иви испытывала голод лишь однажды, когда впервые ощутила запах крови. Ни до, ни после, голода не было, как бы долго она не ела и не пила. Была лишь слабость и усталость. Но сейчас она выпила полпинты крови именно потому, что хотела. Спалось ей скверно, так как она долго не могла уснуть из-за мыслей о случившемся, а когда уснула, спала очень поверхностно и ей снились сны, которые она тут же забывала. Утро началось как нельзя плохо, так как вчерашний голод никуда не делся. Он притупился после того, как она выпила крови, но теперь снова вернулся, и куда сильнее. Иви не привыкла жить с чувством голода, поэтому сейчас он сильно отвлекал её. Поначалу она терпела его, но затем не выдержала и выпила остатки пакета крови. Она также поняла, что не убрала кровь в подвал, поэтому выпить её нужно было быстрее, чтобы она не испортилась. Иви сделала себе смесь и спрятала бутылку в сумку, а сама начала собираться в школу. Родители до сих пор обсуждали мистера Смита, и изредка спрашивали о чем-нибудь Иви. В школу она пришла тогда же, когда и обычно. Там она встретила Рейчел и рассказала ей то, что вчера произошло, за исключением того, чего она никому не рассказывала. Правда оказалось, что Рейчел уже слышала, как и половина школы, но подробностей не знала. - И ты, получается, видела, как он вылетел через стекло? - Более того, я видела вблизи его расквашенное лицо и растерзанное тело. - Боже, какой ужас! - Не то слово. – Иви не стала говорить, какие эмоции у неё вызвало это зрелище на самом деле, но то был совсем не ужас. Ужас был сейчас. Она снова начала чувствовать голод, хотя выпила полпинты крови всего час назад. Хоть он и был слабым, но усиливался постепенно, и спустя урок был уже таким же, как и утром. Иви, как обычно, делала по нескольку глотков смеси, но это ей не помогало. Голод совсем не хотел отступать, и девушка ни на чем не могла сконцентрироваться. Чем больше проходило времени, тем сильнее он становился. Теперь она не могла не вспоминать вчерашний вечер, а особенно – вкус того, что она попробовала. И важное осознание с ужасом приходило в её голову. Чтобы утолить этот голод, ей нужно снова съесть мясо. Вот только взять его было негде. Больше никто не разобьется насмерть перед ней в безлюдном месте. «Ладно, Иви. Надо просто не думать об этом. Я уверена, если пройдет достаточно времени, все станет как раньше. Голод уже приходил и уходил, так что сейчас случится то же самое». Когда урок закончился, девушка попыталась разрешить проблему с помощью шоколадного батончика. Вот только стоило ей развернуть обертку, желудок тут же сдавило сильнейшим спазмом, так что ей пришлось бежать до туалета. В итоге батончик оказался в помойке, а желудок опустел, и голод лишь усилился. - Паршиво. – Сказала она, глядя на себя в зеркало. У неё вылезли синяки под глазами, а сами глаза выглядели ужасно устало. И это всего за одну ночь плохого сна. – Зато если приду на свидание в таком виде, возможно, их больше и не будет. Когда она вышла из туалета, её ждала Рейчел. Она вернулась из столовой и, вероятно, узнала, что Иви снова стало плохо. - Опять не можешь есть? – Обеспокоенно спросила она. - Не знаю, как с картофелем, но батончики точно отлетают. - Блин, Иви, ты главное держись. Ты только-только стала такой красивой, так что не смей усыхать обратно. - Ну, тут уж как пойдет. На уроке было совсем плохо. После того, как её стошнило, голод стал невыносимым. Смесь совсем не помогала, и в итоге Иви ни о чем не могла думать. Она пролистывала страницы книги, но не запоминала ни слова из прочитанного, а слова учителя расплывались где-то на фоне. Мысли начали путаться, и все меньше она могла думать так, как могла думать раньше. Теперь любую её разумную мысль забивала картинка с растерзанным телом, источающая металлический запах крови. Все то, что произошло тогда, запечатлелось в её памяти до жути явственно. Начиная от того, какие увечья были у того тела, и заканчивая звуком рассекаемой плоти. Ручка в руках казалась стеклянным осколком, а рот наполнялся слюной всякий раз, когда она думала о вкусе, который узнала. Когда мысли об этом стали невыносимыми, Иви прибегла к знакомому методу. Прокусила свою руку до крови, но большого эффекта это не возымело. На неё лишь покосились одноклассники, а учитель сделал замечание. - Паршиво. – Прошептала она про себя. – Но надо потерпеть. Когда урок закончился, все, как обычно, толпой ринулись к гардеробу, чтобы успеть побыстрее забрать свою верхнюю одежду. Иви осталась сидеть на месте, дожидаясь, когда все это кончится. Рейчел подошла к ней со своим стулом и села напротив. - Хочешь поговорить? – Спросила она, глядя ей в глаза. Иви избегала взгляда, так как была уверена, что её глаза выдавали много лишнего. - Не уверена. Ничего такого, просто неважно себя чувствую. - Неважно? Да ты выглядишь так, будто сейчас откинешься. - Ну, точно не так. На самом деле Иви сейчас выглядела ещё хуже, чем когда смотрела в зеркало. - Может, тогда отменим все на сегодня? И я могу передать Эрвину, что ты не придешь завтра. - Нет. Не оставляй меня, пожалуйста. – Выпалила Иви, не особо задумываясь над словами. Сейчас ей больше всего не хотелось оставаться одной наедине с голодом и жуткими мыслями. - Все настолько плохо, что бука Иви не хочет оставаться одна? – Слова подруги даже выдавили из неё легкую улыбку, и она коротко кивнула. – Ну тогда пойдем за одеждой, и сразу к тебе. У тебя есть в доме еда? - Я такими вопросами не занимаюсь, поэтому сказать не могу. Но все, что найдешь в холодильнике – все будет твое. - Ты мне такого не говори. А то я и правда, все заберу. - Мне не жалко. – Сказала Иви, улыбнувшись. Общение с Рейчел пошло ей на пользу и жуткие мысли отступили. После школы они сразу же пошли домой к Иви. Там они разделись и отправились на кухню. Пока Рейчел осматривала холодильник, Иви сидела за столом и потягивала свою смесь. И сейчас она заметила, что смотрит на подругу не так, как это было недавно. Рейчел была в рубашке и юбке, её рукава были закатаны, верхняя пуговица расстегнута. Иви застала себя за тем, что разглядывала её мышцы на предплечьях и ногах. Этих мышц видно не было, так как Рейчел не занималась спортом серьезно, но Фантазия Иви рисовала эти мышцы под кожей. Мысленно рисовала плечелучевую мышцу, вглядываясь в рельеф на руке, сгибатели локтя, кисти и запястья. На ногах сквозь колготки и вовсе не было видно ничего, но Иви знала, что там находились четырехглавые и двуглавые мышцы бедра, икры и каплевидные мышцы. Почему-то сейчас все картинки из анатомического атласа, который она изучила вдоль и поперек когда-то, всплывали у неё перед глазами. - Тут что-то аппетитное в кастрюле в холодильнике. Я могу взять? - Разумеется. Только ты не против, если я постою подальше от запаха? - Ох, точно, прости. Я тогда, наверное, не буду. - Нет-нет, что ты. Все нормально. Это мама готовила. Не знаю, как оно на самом деле, но папа эту штуку всегда хвалит. Иви отошла подальше от источника запаха, и встала у окна, продолжая потягивать смесь. Она заметила, что уже почти все выпила, хотя день ещё только начинался. - Паршиво. – Буркнула она про себя. - Что-что? - А, да так, мысли вслух. Так чем мы будем сегодня заниматься? - Ну, как минимум, научим тебя краситься. - Я же умею… Рейчел лишь косо посмотрела на неё, но комментировать не стала. - Я посмотрю твою косметику, чтобы понять, можно ли с эти работать. - Вообще-то, у меня много чего есть. Мама подарила когда-то. - Вот именно, что когда-то. А учитывая то, что лет тебе немного, «когда-то» ты была ещё ребенком. - Ладно. Сама все увидишь, как закончишь тут. Рейчел закончила разогревать порцию неизвестной Иви еды и принялась за неё. Область кулинарии – одно из немногих белых пятен в познаниях Иви. Она не знала о еде совершенно ничего, и никогда не пыталась узнать. Часто её могло тошнить от одних только картинок еды, не говоря уже о запахах или вкусах. Когда она поняла, что запах был слишком сильным, она зажала нос и вышла из кухни, извинившись перед подругой. Ей пришлось зайти в ванную и постоять там некоторое время, вдыхая запах моющего средства. Она ненавидела этот запах, но он не вызывал у неё тошноты, поэтому хорошо справлялся с тем, чтобы перебить запахи еды. Когда она вышла, Рейчел уже закончила и помыла посуду. - Кажется, с этим у тебя все плохо стало. - Есть немного. Раньше я могла есть с родителями за одним столом. Когда она сказала про еду, во рту тут же появился все тот же вкус, который она никак не могла забыть. И он же напомнил ей о голоде, который и не думал утихать, а только становился сильнее. Иви решила, что будет терпеть и не пить смесь. Рано или поздно он уйдет, как это было раньше. Так она думала. После еды девушки отправились в комнату Иви, где Рейчел взялась за изучение её косметички. После длительного перебора она заключила, что слова Иви были не так далеки от правды. - Ну ладно, тут есть с чем работать. Начнем с тона кожи. Ты с ней делаешь что-нибудь? - Умываю по утрам. - Я имею ввиду, когда красишься. Иви посмотрела на неё недоуменным взглядом. - Нет. А что с ней надо делать? - Приехали. – Рейчел открыла баночку с пудрой и легкими движениями начала наносить её на кожу подруги. – Пудра – чтобы обезжирить кожу и выровнять тон, чтобы потом нанести румяна. Ты что, в сарае родилась? - Зачем мне выравнивать тон моей бледной кожи этой бледной пудрой? - Потому, что так надо. Закончив с пудрой, Рейчел нанесла немного румян на щеки и растушевала кисточкой для макияжа. Получилось совсем неплохо, но Рэйчел пока не давала Иви зеркала в руки. - Самое важное – глаза. Я как-то видела, что ты пришла со стрелками. Но иногда лучше их отсутствие, чем наличие. Прямо как в том случае. - Вообще-то обидно. Рейчел продолжила наносить макияж, попутно рассказывая Иви о том, как это нужно правильно делать. Рассказала ей о помаде и о том, как правильно выбирать её цвет. Рассказала про тушь и важность ресниц и бровей, которых у Иви почти не было. Пока они этим занимались, девушка отвлеклась от голода, но он никуда не уходил, каждую секунду напоминая о себе мимолетными мелькающими мыслями. Когда подруга закончила макияж, она дала Иви зеркало. И отражение в нем порадовало её хозяйку. Девушка и правда стала в разы симпатичнее, несмотря на свою худобу. Рэйчел подчеркнула сильные стороны черт лица Иви, и грамотно выделила слабые в виде бледных коротких ресниц и почти отсутствующих бровей. - А ты и правда, что-то знаешь. - А то. Я и не такое знаю. Вот в таком виде можно и на свидание идти. Ты ведь не передумала? – Рейчел положила ей руки на плечи и ухмыльнулась так, что передумывать бы и не захотелось. - Я бы хотела передумать, но не буду. Пока что. - Вот и умничка. А теперь расскажи, чем ты будешь завтра с ним заниматься? - Гулять? – Иви не поняла её вопроса и ответила подобным образом. Только взгляд подруги заставил её задуматься, что она имела в виду что-то другое. - О чем ты будешь с ним говорить? Куда вы пойдете и что конкретно будете делать? – Рейчел сидела на кровати, скрестив ноги, и вытянула шею, что бросилось Иви в глаза. Мышцы шеи теперь не могли оставить её равнодушной, но она быстро разогнала гадкие мысли. - Я разве должна думать об этом? - Ты думаешь, свидания – это так просто? - Примерно так я и думаю. Если мне будет интересно, тема для разговора сам найдется. А если нет, то и какой смысл продолжать общение с неинтересным человеком? - Бука… - Ну а разве я не права? - В твоих словах может и есть смысл. Но ты явно упускаешь кое-что важное. После этого Рейчел начала рассказывать о том, как манипулировать парнями так, чтобы тебе было это выгодно. Рассказала о том, как завоевать почти любого парня, и сделать это так, чтобы он думал, что это он добился девушку. Надо было бы признать, что её познания в этой области были велики, и она хорошо понимала психологию противоположного пола. Правда сама Рейчел призналась, что у неё было всего трое отношений, и тогда было непонятно, откуда был такой огромный опыт и познания. Пока они болтали, голод Иви усиливался, и отвлекаться от него уже стало невозможно. К тому моменту, когда пришла мама, Иви уже не могла нормально вести диалог с подругой, а начала давать односложные ответы и провоцировала подругу на активные рассказы. Когда мама узнала, что к Иви пришла в гости подруга, её немного понесло, но она сумела удержать себя в руках и не показывать своей неизмеримой радости от такого события. Рейчел сидела с Иви за разговорами довольно долго, но все же ушла домой после того, как пришел отец. И после этого Иви стало совсем тяжело. Разговаривать с родителями в таком состоянии было крайне трудно, и проблем добавляла мама, которая теперь не скрывала своей радости от того, что подруга Иви была настоящей, и что она приходила к ней в гости. А стоило девушке заикнуться, что завтра она пойдет гулять с парнем, ей и вовсе снесло голову, и она просто завалила Иви вопросами. Как ни странно, эти разговоры отвлекли её от голода, и какое-то время она держалась хорошо. Но это время закончилось, когда Иви оказалась наедине с собой в своей комнате. От ужина она отказалась, так как ей было достаточно лишь подумать о картофеле, чтобы её уж начало тошнить. Поэтому она закрылась в своей комнате, завернулась в одеяло и свернулась клубочком. Теперь её ничто не отвлекало от голода, и сейчас ей было особенно плохо. Время тянулось долго, думать она ни о чем не могла, как и не могла ничем заниматься. Просто лежала и думала о том, что ей теперь делать с этим. - Действительно, а что я буду делать, если это навсегда? До этого она старалась избегать этого вопроса, но сейчас он стоял довольно явно. Голод не утихал уже долго, и имелись все предпосылки того, что он уже никогда не утихнет. Девушка попыталась отбросить эту мысль подальше, и убедила себя в том, что это скоро пройдет. После этого она продолжила лежать под одеялом и бороться с мыслями о растерзанном теле, которое уже не могла выбросить из памяти. - Ну, я ведь не поехавшая. – Жалобно сказала она сама себе. – Я точно психически здорова. Тогда что это такое со мной? Неизвестно, сколько она пролежала вот так, пока не уснула. Спалось ей, как и вчера – плохо. Всю ночь она видела сны, которые были все хуже и хуже. Теперь уже ни один из них не обходился без расчлененных тел и моря крови, но что самое плохое – все это Иви нравилось. Она с упоением смотрела на все это, представляя вкус человеческой крови и плоти. Утром она проснулась рано, с плохим настроением и самочувствием. Приняла душ, почистила зубы и принялась разглядывать себя в зеркало. Синяки под глазами стали ещё больше и чернее, кожа бледнее, а вид – более уставшим. Казалось, что за эти пару дней она похудела на пару фунтов, несмотря на то, что крови потребляла больше. Голод никуда не уходил, а лишь стал ещё более явственным. Желудок буквально кричал о том, чтобы его наполнили, но наполнять было нечем. Иви выпила остатки вчерашней смеси, от которой решила отказаться, но эффекта это не возымело. Тогда она спустилась в подвал и взяла ещё пакет с кровью, чтобы сделать ещё смеси. Добавила побольше сахара и выпила почти половину сразу. Голод притупился, но все ещё был достаточно сильным, чтобы не обращать на него внимания. Иви попыталась сесть за шитье, но получалось у неё плохо. Она несколько раз укололась иглой, и в целом, получалось у неё неважно. Чтение тоже не помогало, так как прочитанное не запоминалось из-за голода. Ни рисование, ни музицирование – ничто не помогало. - Поскорее бы уже пришел бы этот чертов Эрвин. До его прихода ей было крайне тяжело, но и после него ничего особо не поменялось. Иви, пользуясь уроками подруги, накрасилась, правда получилось хуже. Да и её скверный внешний вид косметикой скрыть не получилось, так что парень даже поинтересовался, все ли с ней хорошо и стоит ли им идти гулять. Но Иви отказываться не стала, так как оставаться в комнате одной – было невыносимо тяжело. Свидание оказалось не таким, как Иви его представляла. Вероятно, Эрвину не хватало уверенности, поэтому им обоим было слишком неловко. Он пытался искать темы для разговоров, пока они ходили по улице, но из-за чудовищного голода Иви отвечала вяло, и ему казалось, что ей просто неинтересно. Хотя она и пыталась отвлечься, получалось плохо. Они гуляли пару часов, иногда заходя в магазины, чтобы погреться. Почти под конец этого мероприятия Иви совершила фатальную ошибку, сказав, что может помочь Эрвину с тригонометрией, когда он сказал, что совершенно её не понимает. Девушке было крайне тяжело сосредоточиться на мыслях, поэтому она выдала что-то подобное, но для парня это оказалось спасательным кругом. По итогу они сошлись на том, что он иногда будет приходить к ней после уроков, чтобы позаниматься, и Иви пришлось согласиться на помощь, так как она сама первая упомянула о помощи. Но с другой стороны, Иви оценила это, как возможность отвлечься. Она все ещё верила в то, что голод отступит, если немного потерпеть. Однако он все никак не хотел отступать. Когда она оказалась дома, он снова начал её сводить с ума. Первое время помогали разговоры с мамой, так как она не могла бы просто упустить из виду то, что Иви была на свидании. Но видя, что дочь отвечала вяло, она пришла к выводу, что и свидание прошло так себе. Однако очень обрадовалась, когда узнала, что Иви будет помогать Эрвину с учебой. - Между прочим, твой отец тоже помогал мне с учебой. – С ухмылкой сказала она. – Я иногда приходила к нему, и мы занимались вместе. А потом я и не заметила, как он надел кольцо мне на палец. Так что будь внимательнее. – Посмеялась мама. - Не думаю, что меня ждет что-то подобное. Если честно, он мне не особо интересен. - Как же это, не интересен? А зачем позвала к себе? - Случайно вышло. Он заикнулся о проблемах с синусами, а я и ляпнула, что хорошо их понимаю и могу помочь. - А по-моему, ты сейчас меня обманываешь. И не только меня, но и себя в том числе. - Ну правда, я совсем не чувствую ничего в его сторону. Да и мы знакомы два часа, которые и гуляли. До этого я даже имени его не знала, пока он не позвал меня. - Как говорят, любовь торопить не надо. Пусть цветок расцветает сам, Иви. - Звучит как-то нелепо. - Может и нелепо, но оно так и есть. Когда мы познакомились с твоим отцом, ни я, ни он тоже ничего не чувствовали. Просто общались, иногда гуляли вместе с общими друзьями. Он тогда тоже предложил позаниматься, но потом я узнала, что он это сделал не потому, что хотел меня закадрить, а просто потому, что хотел помочь. Ну и у меня была похожая ситуация. Я ходила не потому, что мне он нравился, а потому, что я реально хотела подтянуть учебу. Ну и вот что вышло. Так что, милая моя, никогда не говори никогда. - Красивая история конечно, но не уверена, что мое отношение к нему изменится. - Может и не изменится. А может, изменится. Ты мне лучше скажи, почему у тебя такой вид? - Не уверена, но кажется, мне снова становится хуже. Я опять не могу есть. - Господи, ну что такое. – Возмущенно сказала она. Мама взяла в руки крестик, который всегда носила, и что-то прошептала. Так ведь все хорошо было. Внезапно Иви захотелось рассказать все, что с ней произошло. «Что, если мама все поймет, и поможет? Может, есть какой-то способ утолить голод?» Она даже задумалась о том, чтобы рассказать все прямо сейчас. Начиная с того, что она уже почти два месяца пила человеческую кровь, и именно это помогло ей поправиться. Захотела рассказать и о том, что она сделала с телом мистера Смита. И рассказать о том, что её теперь мучило. Но затем Иви решила поставить себя на место мамы, и тут же отказалась от своей затеи. Как бы мама её не любила, услышав рассказ, что для Иви приятны мысли о расчлененных людях и вкусе человеческой плоти, девушка тут же отправится в психлечебницу, где и умрет от истощения, или ещё раньше – сойдет с ума от голода. Хотя второй вариант настигнет её и так, если голод не отступит. Закончив долгий разговор с мамой, девушка отправилась в свою комнату, чтобы и дальше мучиться от мыслей и голода. Она попробовала выпить успокоительного, но эффекта это не возымело. Она стала более расслабленной, но мозг все также судорожно прогонял туда-сюда воспоминания. Уснуть тоже не получалось, а смесь совсем перестала помогать. Иви уже допила бутылку, но не почувствовала никаких улучшений. Она лежала так довольно долго, и время тянулось предательски медленно. К ней заходила мама и предлагала поужинать, но девочка отказалась. Если помимо голода её желудок начнет выворачивать от запаха еды, ей станет ещё хуже, и тогда уже и смерть не будет казаться такой страшной. Иви лежала до глубокой ночи, почти не шевелясь и ничего не делая. Родители уже давно ушли спать наверх, но она уснуть не могла. Возможно, она так бы и лежала, если бы не услышала стук в дверь. Не дверь своей комнаты, а входную дверь в прихожей. «Кто это может прийти к нам в такой час?» Поскольку комната Иви находилась ближе ко входу в дом, она и пошла открывать дверь. Родители скорее всего и не услышали этот стук, так как спали наверху. Раньше было все наоборот, и спальня на втором этаже принадлежала Иви, но когда её истощение дошло до предела, ей стало трудно туда подниматься, поэтому и было принято решения поменяться комнатами. Иви в своей пижаме и тапочках дошла до двери и посмотрела в глазок. После этого она сразу открыла дверь, на пороге которой стояла Рейчел. - Рейчел? - Прости, что так поздно, но идти мне больше особо некуда. У Джесс полный дом народа, а Кэролайн уехала с родителями в Лондон на каникулы. Иви отошла в сторону, впуская подругу в дом. Рейчел была одета совсем не по погоде, поэтому дрожала от холода. - Что случилось? – Встревоженно спросила Иви. Она даже позабыла о голоде. - Да ничего такого. Отец опять пришел пьянющий, и теперь буянит. Можно я у тебя посплю? Мне без разницы, хоть на полу. - Не говори глупостей. Пойдем, я сделаю тебе… будешь горячую воду? Я не умею заваривать чай. - А разве там нужно что-то уметь? Хочешь, научу? - Поскольку меня выворачивает от запаха чая и кофе, я всегда держалась от них подальше. - Ну тогда и не нужно. Где мне можно будет прилечь? - Можешь со мной, у меня кровать большая. Подруга посмотрела на неё с ухмылкой. - Обещаю не приставать. – Иви тоже улыбнулась и подмигнула ей. - Ну, если уж обещаешь. Родители так и не спустились, и Иви сделала вывод, что они уже спали и не услышали прихода Рейчел. Девушки пришли к ней в комнату, и Иви включила свет. - Тебе дать пижаму? Хотя тебе, наверное, будет маловата. - Нет, спасибо. Не люблю пижамы. Рейчел начала раздеваться, а Иви наблюдала за этим процессом. Подруга пришла сюда в свитере и джинсах, и сейчас избавлялась от них. Под джинсами было лишь нижнее белье, а под свитером – майка без рукавов. Рейчел все ещё дрожала от холода, поэтому, как только она осталась в одном белье, она залезла под одеяло и укуталась в нем. Иви легла рядом и тоже укрылась одеялом, которое было большим и тяжелым. - А кровать и правда, хороша. На такой и приставать не стыдно. – Сказала Рейчел с улыбкой. – Спасибо, что приютила. - Да не за что. Не могла же бы я тебя прогнать. - Все равно спасибо. Буду должницей. А сейчас, если не возражаешь, можно я усну? А то глаза уже закрываются. - Конечно, доброй ночи. - Доброй ночи, Иви. Рейчел отвернулась, и уже через пару минут от неё слышалось ритмичное размеренное сопение. А вот Иви не спала, и голод снова вернулся на свое положенное место. Хоть рядом с Рейчел ей было чуть спокойнее, все равно было плохо. А ещё чуть позже началось что-то уж совсем ненормальное. Иви смотрела на обнаженную спину Рейчел, которую ничего не закрывало, кроме лямок бюстгальтера. Кожа была светлая, гладкая и упругая. От шеи тянулась тонкая полоска пушка, которая обрывалась у хребта. И сквозь гладкую упругую кожу проглядывались её мышцы. Сверху – трапециевидные, чуть ниже – широчайшие и ромбовидные. Иви разглядывала её плечевой пояс, и от чего-то ей стало легче переносить голод. Она смотрела на обнаженное тело Рейчел, и это отвлекало её от гадких мыслей. На тело, внутри которого циркулировал галлон горячей крови. Этой же кровью наливались мышцы, достаточно развитые и хорошо работающие. Эластичные, мягкие и упругие, наполненные кровью, и просто красивые. От Рейчел приятно пахло смесью духов и её собственного запаха. И чем дольше Иви смотрела на её спину, тем приятнее были мысли в её голове. Она не заметила, как начала представлять не только форму знакомых ей мышц. Девушка представляла, как рассекала упругую красивую кожу на спине маленьким острым разделочным ножом. Представляла, как оттуда вытекала струйка ароматной теплой крови. Затем она представляла, как снимала эту чудесную кожу со спины, обнажая всю красоту мышц миру. А затем эти мышцы она отделяла от костей все тем же ножом. Он был очень острым, и с великолепным звуком рассекал мягкие ткани. Вот она отсекала одно за другим сухожилия, и пласты этих мышц после этого сами отходили от костей. Красивые мышцы, которые так легко разделялись на маленькие волокна. А самое главное – вкус. Мышцы, налитые кровью, были бы великолепными на вкус. Учитывая, что Рейчел – девушка, и спортом она не занималась, её мышцы не были бы слишком жесткими. Они наверняка были бы нежными, легко бы жевались и… Жуткая боль прервала этот ещё более жуткий поток бреда в голове Иви. Она прокусила свою руку, синяк на которой все ещё не прошел. Укусила так сильно, что кровь брызнула ей в лицо, и остановилась она лишь тогда, когда зубы уперлись в кость. Она встала с кровати и вышла из комнаты. Кровь текла из руки ручьем, но Иви не обращала на неё внимания. Она зашла на кухню и взяла из холодильника первое, что попалось под руку. Затем зашла в ванную и поднесла кусок копченого мяса к носу. Рвотный позыв не заставил себя ждать, и её желудок будто вывернулся наизнанку. Сначала из желудка вышла порция воды, которую она выпила час назад. Затем его просто сдавливало спазмами, но из-за того, что в нем было пусто, это были лишь пустые сокращения. Кровь продолжала течь из руки, и Иви измазала ей стены ванной, раковину и унитаз. Но она не остановилась после того, как сокращения желудка закончились. Она поднесла кусок мяса ещё раз, чтобы снова вызвать чудовищные спазмы, и ещё пару минут корчилась. Зато все мысли, которые заполонили её голову, когда она лежала в кровати, ушли, оставив лишь сильную слабость и усталость. После того, как все это прекратилось, осталась лишь Иви с окровавленной рукой, голод, который был уже не таким навязчивым, но все ещё достаточно явственным, и упадок сил. Девушка лежала на полу, свернувшись калачиком, и прижимала руку к пижаме, пытаясь остановить кровь. Хуже чем сейчас, она не чувствовала себя никогда в жизни, даже в самые паршивые моменты. Иви с трудом встала на ноги и выбросила кусок мяса в ведро, предварительно зажав нос, чтобы не чувствовать запах. Кровь начала останавливаться, но, кажется, её вытекло достаточно, чтобы Иви почувствовала настолько сильную слабость, что решила лечь прямо здесь. Чтобы вернуться в кровать, ей нужно было бы перевязать руку, поменять пижаму и смыть кровь, но делать этого ей совершенно не хотелось. Мысли стали замедленными, и она, наконец, успокоила воспаленный разум. Хотя голод и остался с ней, ужасные мысли оставили девушку в покое. Полежав так ещё немного, она совсем расслабилась и уснула прямо на полу. Сны больше не снились, и на несколько часов она совсем исчезла из мира, чему была рада. В таком виде её утром нашел отец, который, вероятно, хотел воспользоваться ванной, которую Иви за собой не закрыла. Лежащую калачиком на коврике для ванной, всю в крови, бледную и растрепанную. - Господи, Иви, что случилось? – Крикнул он ей, наклонившись, и начал будить. Девушка проснулась, окинула взглядом отца, затем себя, и постепенно вспомнила, что произошло. - Ничего такого. – Ответила она хриплым голосом. – Просто мне стало плохо, и я не могла унять тошноту. - А почему ты лежишь здесь на полу, и откуда столько крови? – Он смотрел на её пижаму, которая вся была испачкана кровью, как и половина ванной. - Наверное, прокусила вену. – Она показала свою руку, на которой осталась рана от вчерашнего укуса. Следы от зубов четко были видны на коже, и рана закрылась запекшейся кровью. - Это ужасно, милая. Нужно в больницу. - В больнице мне не помогут, пап. Нужно просто потерпеть, и все будет как раньше. Помоги мне лучше обработать рану. Ещё у меня в комнате Рейчел, она приходила вчера поздно. Её отец напился, и она пришла ко мне. Ты с мамой не будете против? - Нет, конечно, о чем разговор. Давай займемся твоей рукой. Отец помог Иви промыть и обработать рану, после чего отвел её в комнату и уложил в кровать. Рейчел все ещё спала, но и время было ещё раннее, поэтому Иви, чувствуя слабость и сонливость, тоже провалилась в сон, подальше от голода и боли. Она не стала менять пижаму, чем сильно напугала подругу, когда та проснулась. Рейчел также начала будить её, когда увидела Иви всю в крови и с перевязанной рукой. Иви неохотно проснулась и рассказала ту же историю, что и отцу. Разумеется, говорить о том, что она специально вызвала сильнейшие спазмы желудка, чтобы отогнать мысли о том, как она поедала собственную подругу, она не стала. - Выглядишь совсем хреново, подруга. Может тебе стоит сходить к врачу? - Врачи лечат нормальных людей, а со мной все их методы не работают. По мере того, как Иви отходила ото сна, её голод возвращался на свое место. Сосущее чувство в животе достигло своего пика, когда Иви встала с постели и пошла в ванную. Родителей уже не было дома. Посмотрев в зеркало, девушка испугалась собственного отражения. Лицо было уставшим, синяки огромными и черными, губы потрескались и начали шелушиться. В целом она выглядела и правда очень плохо. Девушка умылась и приняла душ, после чего переоделась в чистую домашнюю одежду. Она также сменила повязку на руке, так как снимала её перед душем. Рейчел сидела на диване, уже одетая. Она посмотрела на Иви взглядом, полным сочувствия и покачала головой. - Ты не против, если я потусуюсь сегодня у тебя? Заодно присмотрю за тобой, а то оставлять тебя в таком состоянии мне как-то страшно. - Я была бы рада, если бы ты осталась. - Отлично. Я тогда сбегаю до дома, чтобы переодеться. А ты тут сиди и не кусай себя. - Хорошо, босс. - Я быстро. Рейчел ушла домой, а Иви снова осталась наедине с собой. Она спустилась в подвал и взяла там пакет с кровью, который выпила залпом. Она понимала, что потом ей будет плохо от этого, но она все равно это сделала. Это даже помогло приглушить голод, так что она стала немного соображать. Вспоминая вчера, ей стало жутко от самой себя и от того, о чем она думала. - Я ведь не поехавшая. Я точно не больная. – Твердила она сама себе. – Все это – просто недоразумение. Я ведь понимаю головой, что это плохо, а значит, я не больная. Просто голод сводит меня с ума, но как только он уйдет, все снова станет нормально. Немного посидев, Иви взялась за шитье. Сейчас она шила себе платье, которых никогда раньше не носила. Когда голод отступил, работа пошла лучше. Иви успела сделать довольно много, прежде чем Рейчел вернулась. Она пришла с пакетом из магазина. В нем был десяток яиц, сосиски и молоко. - Не против, если я воспользуюсь твоей кухней? – Спросила она, доставая продукты из пакета. – Прости, что не взяла ничего тебе. - Я бы не простила, если бы ты что-то взяла. Конечно, пользуйся. Ты умеешь готовить? - Ну, вообще, умею. Но сейчас я просто сделаю яичницу с сосисками. А что ты шьешь? – Девушка обратила внимание на работу Иви. - Платье. Надеюсь, когда закончу, не буду снова весить пятьдесят пять фунтов. - Сплюнь. Неплохо получается, кстати. Я бы и сама такое носила. - Спасибо. Дальше все шло размеренно. Девушки проводили время за разговорами или просто занимались разными делами. Иви научила играть Рейчел в шахматы, а Рейчел научила её плести хипстерские браслеты. Через какое-то время у Иви разболелся желудок от выпитой крови, но это было лучше, чем голод, который мучил её уже несколько дней. Но и он не заставил себя ждать, и появился прежде, чем желудок перестал болеть. В итоге ей было вдвойне плохо, и Рэйчел это заметила. - Опять плохо? – Спросила она. - Да ничего такого. Не бери в голову. - Уверена? Выглядишь опять плохо. - Не уверена, что я когда-либо выглядела хорошо. - Неделю назад ты выглядела великолепно. Они сидели вместе до прихода мамы, а после этого Рэйчел ушла домой. Они договорились встретиться завтра, так как теперь были свободны от школы в связи с началом рождественских каникул. Оно и хорошо, потому, что учиться в школе в таком состоянии Иви бы и не смогла. Когда ушла Рейчел, мама накинулась на Иви с вопросами о том, что случилось ночью. Девочка не рассказала ничего такого, чего ей не рассказал бы отец, но мама продолжала тараторить. Ухудшающееся состояние дочери снова беспокоило родителей, и снова они были бессильны перед её болезнью. Остаток дня она снова провела в своей комнате, стараясь не шевелиться. Если она долго лежала без движения, голод становился чуть легче. Но чем дольше она не двигалась, тем хуже мысли посещали её голову. Она снова вспоминала все то, о чем думала, лежа рядом с Рейчел. Она буквально разрывалась между тем, чтобы терпеть чудовищный голод, и тем, чтобы фантазировать на тему каннибализма. Все это продолжалось неделю. За всю неделю Иви ни разу не вышла из дома и ни разу не поела. Она выпила все те небольшие запасы крови, которые у неё были ещё в первые дни, а затем просто неподвижно лежала под одеялом, свернувшись клубочком. Фунты её веса снова начали уходить, но поделать с этим ничего было нельзя. Даже рождество она встретила лежа в своей кровати, и лишь родители зашли к ней, чтобы поздравить. В остальное время они старались не беспокоить её, так как хорошо знали, что ничем не могли бы помочь. Только сама Иви могла бы что-то противопоставить своей болезни, но и она теперь была беспомощна. Голод сводил её с ума все это время, и надежда на то, что он уйдет, уже угасла в ней. Мысли о том, чтобы расчленить и съесть человека уже не казались для неё отвратительными. Она вообще начала терять возможность трезво мыслить, и её голова заполнялась простыми картинками с мясом и кровью. Она уже перестала задавать себе вопросы, перестала искать причины того, что с ней происходило, и перестала убеждать себя в том, что была здорова. К ней почти каждый день на протяжении этой недели приходила Рейчел, но никакого разговора от Иви она получить не могла. Девушка не могла поддерживать диалог, чем доводила до слез и Рейчел, и маму, и даже отца. Один раз к ней приходил Эрвин, когда узнал, что ей плохо. Иви даже попробовала с ним позаниматься, но у них ничего не вышло. Мама вызывала на дом врача, но тот лишь развел руками, сказав, что никаких отклонений в организме Иви не видит, и скорее всего её проблема является психологической. Психолог тоже приходил, но точно также ничего не сказал. Когда рождественские выходные кончились, мама взяла больничный, чтобы находиться рядом с Иви, но особой пользы это не приносило. Она не могла никак ей помочь, и не могла о ней заботиться. Иви лишь лежала, и изредка вставала, чтобы сходить в туалет и выпить воды. В одну из ночей, когда она лежала на подушке, которую хотела расправить, но у неё не хватало на это сил, к ней пришло осознание того, что лучше уже не будет. - Кажется, ты победил меня, садист. – Обратилась она к потолку впервые за долгое время. – Долго душил меня, но все же, ты ведь не оставляешь дела недоделанными, да? Раз решил свести меня в могилу, то уже и не отступишь? Что там говорила мама про испытание? Что ты не даешь никому непосильных испытаний? Интересное заявление. Ну что ж, если ты решил, что я смогу терпеть это все до конца жизни, то ты ошибся. Наверное, просто перепутал испытания. Мне ты наверняка хотел послать что-нибудь попроще, вроде родителей-алкоголиков или проблем с лишним весом. Ну, знаешь, как всем нормальным людям. Но на мне ты решил оторваться, да? Ну и хер с тобой. Больше я тебе удовольствия не доставлю. Девушка встала с кровати и вышла из комнаты. Из шкафа в гостиной она достала моток веревки, от которого в прошлый раз отрезала немного для висельной удавки. В этот раз она снова отрезала столько же, после чего вернулась в комнату. Алгоритм завязывания петли был ей знаком, поэтому много времени это не заняло. - Маме с папой стоило перепрятать её. – Сказала она, завязывая петлю на крючке светильника. - Надеюсь, ты насмотрелся, ублюдок. – Снова сказала она потолку. Иви встала на кровать и посмотрела на удавку, болтающуюся перед её лицом. В этот раз она была не настолько слаба, чтобы упасть в обморок. Она взяла петлю в руки и поднесла её к лицу. И вот она хотела просунуть в неё голову, как вдруг в голову влетела мысль. Такая явная и кристально чистая, будто решение к задаче, которую она не могла решить долгое время. Она не убрала рук с петли, но вопрос сам сорвался с её уст. - А почему я? - Спросила она вслух. – Почему я, а не кто-нибудь другой? С чего вдруг моя жизнь менее ценная, чем чья-нибудь чужая? И тут она задала себе вопрос, настолько простой, но настолько важный. - А чья жизнь ценнее? Моя, или чужая? Она и сама удивилась, насколько простым оказалось решение её проблемы. Оно свелось к тому, чтобы ответить на этот простой вопрос. И Иви ответила. Утром она впервые за долгое время вышла из комнаты и поговорила с родителями. Они даже удивились, насколько ей стало лучше. Хотя на самом деле, лучше ей не стало. Она просто решила игнорировать голод и заставляла свой мозг работать так, как это было нужно ей. Когда мама убедилась в том, что Иви стало лучше, она отпустила её подышать свежим воздухом. Девушка не стала терять времени и сразу отправилась в хозяйственный магазин. Там она купила большой рулон полиэтиленовой пленки для того, чтобы рисовать на большом холсте, а пленку постелить на пол, чтобы защитить его от капель краски, которая обязательно будет на него капать. Правда, когда она начала рассказывать продавщице о фреске, которую задумала нарисовать, та лишь отмахнулась и не стала выслушивать. После хозяйственного магазина Иви отправилась в аптеку. Там работала знакомая её мамы, так что они неплохо общались раньше. - Ой, Иви. Давно тебя так не видела. – Поздоровалась миссис Фаннинг. – А ты, смотрю, похорошела. - Спасибо, миссис Фаннинг. Как ваши дела? – С улыбкой спросила Иви. - Да у меня все так же. Дочку вот в Лондон отправила учиться. Она у меня умница. Помнишь ведь её, вы когда-то общались? - Да, разумеется, Софи всегда была умной девочкой. На кого она учится? – На самом деле Иви ничего не знала про её дочь, кроме её имени. А общалась она с ней так давно, что и не помнит даже, как та выглядела. - В медицинском, как и хотела. А ты зачем сюда пришла? Надеюсь, никто не заболел? - Ах, нет. Слава Богу, все здоровы. Мне тут просто подсказали, что одноразовые скальпели очень хорошо годятся для того, чтобы распарывать швы. Ножом это делать неудобно, вот я и пришла узнать, продаете ли вы такое? - А ты что, шитьем занимаешься? - Да, сейчас вот шью себе платье. Я купила хороший ситец, и боюсь его испортить. - Ну, платье это хорошо. Вот поправишься, и будешь вообще красавица. А скальпели да, есть. Только у нас тут не одноразовые. Есть держатель и сменные лезвия. Держатель за фунт, и десять лезвий за тридцать пенсов. - Ой, да это прямо то, что нужно. Можно, пожалуйста? - Да, конечно. Потом не забудь показать платье. - Я к весне закончу, и прямо в нем сюда приду. - Ловлю на слове. – Улыбнулась миссис Фаннинг. Она достала для Иви держатель для лезвий и сами лезвия, после чего девушка расплатилась и ушла. Купив все, что ей было нужно, она вернулась домой. Отец уже ушел на работу, а мама занималась уборкой. Иви закрылась в своей комнате, в которой ей было все также плохо, но она старательно игнорировала чувство голода и мысли о еде. Она взяла с полки анатомический атлас, который так любила в детстве, и принялась его пролистывать. Картинки мышечного скелета приносили ей удовольствие, поэтому так она и развлекалась до прихода отца, который принес хорошие новости. Поскольку Иви положила рано утром письмо в их почтовый ящик, Отец решил ехать к родителям. Поскольку телефона у них до сих пор не было, доехать до Уольверхэмптона было бы быстрее, чем общаться через письма или телеграммы. В письме, которое отец обнаружил в почтовом ящике, говорилось о проблемах с домом его родителей и о том, что их нужно было решать. Проблемы заключались в том, что в документах обнаружилась ошибка, и дедушка и бабушка Иви слишком затянули, чтобы решить её вовремя. Конечно, когда мать с отцом приедут туда, они выяснят, что администрация допустила ошибку, и письмо было написано по ошибке непонятно кем, но это будет не важно. Важно то, что Иви убедила маму ехать вместе с отцом, так как ей уже стало лучше. На следующий день родители Иви уехали в Уольверхэмптон, а сама девушка провела целый час для того, чтобы накраситься в соответствии со всеми правилами, которые ей изложила Рейчел. Разве что, синяки под глазами от недельной бессонницы скрыть не удалось, но все остальное вышло неплохо. После того, как она закончила, она позвонила домой Эрвину, и пригласила его к себе, чтобы позаниматься. Они обменялись номерами телефонов, когда он приходил в прошлый раз. Девушка сказала, что ей стало намного лучше, и появилось настроение на занятия. Они договорились встретиться в час, и до этого времени у Иви было достаточно времени, чтобы подготовиться к приходу парня. Она надела свою любимую черную водолазку, юбку до колена и черные колготки. Волосы она заплела в свои любимые косички, и вплела в них тонкие шелковые ленточки. Примерно за десять минут до прихода Эрвина, Иви накинула пальто и вышла на улицу, предварительно положив на полку для обуви старую чугунную сковороду. На улице она увидела подходящего Эрвина и помахала ему рукой. Когда он подошел к ней, девушка обняла его и пригласила в дом. На его лице читалось недоумение, так как Иви вела себя не так, как до этого. Но то, что она красиво оделась и накрасилась, ещё и сама пригласила его к себе домой, учитывая, что там больше никого не было, вероятно, отвлекло его от её поведения. Иви открыла дверь и пропустила Эрвина вперед. Она хорошо знала, что он много времени тратил на то, чтобы развязать свои шнурки и аккуратно заправить их, чтобы они не торчали. В прошлый раз, когда он приходил, у него ушла целая минута на то, чтобы разуться, и Иви это смутило. Но главное, что Эрвина не смутил неуместный предмет в неподходящем месте, поэтому он не придал значение чугунной сковороде на полке для обуви, которую Иви взяла в руки и с размаху ударила его по затылку. Одного удара оказалось достаточно для того, чтобы парень потерял сознание. - Прости, Эрвин, но моя жизнь ценнее. После этого девушка оттащила Эрвина ко входу в подвал и скинула по лестнице, так как тащить его по ней было бы тяжело для её ослабшего тела. Там она уже расстелила полиэтиленовую пленку на полу, разложила скальпель, разделочный нож и емкости для крови. Положив бесчувственное тело парня на спину, первым делом Иви надела мамин дождевик, который был ей большим. Она застегнула все пуговицы и склонилась над телом Эрвина. - Мне правда жаль, что так вышло. Но если тот свет есть, передай господу, что именно он виноват во всем этом. Он и его персональное испытание для Меня. Иви взяла долото и молоток, которые также заранее положила к остальным инструментам. Долото она приставила к закрытому глазу Эрвина, а молотком ударила по рукояти. Инструмент вошел в глазницу с характерным звуком и пробил мозг насквозь. Иви даже почувствовала, как уперлась им об обратную сторону черепа на затылке. Мгновенная смерть. Из пробитого глаза тут же вытекла струйка теплой ароматной крови. Рот Иви тут же наполнился слюной, но она не стала пробовать кровь на вкус. Она вставила ему в вены рук иглы, к которым крепились катетеры, которые в свою очередь вели в стеклянную банку, объемом в галлон. Иви просунула катетеры через дырки, которые сделала в крышке банки, и залила места контактов герметиком. В эту же крышку вела трубка отцовского компрессора, которым он не пользовался, наверное, никогда. Трубка компрессора тоже была загерметизирована, поэтому когда она его включила, давление в банке начало стремительно падать, и кровь из вен мощным потоком хлынула в неё. Через пару минут чуть больше половины банки была наполнена кровью, и Иви выключила компрессор и достала иглы из вен. С таким количеством крови в теле можно было его спокойно разделывать, не опасаясь, что она будет растекаться слишком сильно. Девушка натянула виниловые перчатки, сняла с тела всю одежду, взяла скальпель, в который уже вставила лезвие, и начала делать надрезы по линиям на коже. Когда все нужные надрезы были сделаны, она принялась снимать кожу, которая легко отходила от мышц. Когда она сняла половину всей кожи, слюны во рту стало так много, что ей пришлось глотать ей несколько раз. Не удержавшись, она отрезала небольшой кусочек плоти с брюшных мышц и попробовала на вкус. Вкус оказался ещё лучше, чем в прошлый раз, и голод почти сразу же начал отступать. Сердце снова застучало сильнее, в животе запорхали бабочки а бедра снова заныли. Иви срезала ещё немного, после чего продолжила работу. Медленными точными движениями она сняла всю кожу, оставив её только на лице. Теперь она взяла отрезанные листы пленки и разложила недалеко от себя. Затем начала разделочным ножом отделять мясо от костей, прямо как в своих фантазиях. Картинки из анатомического атласа всплывали перед глазами, но они не были такими привлекательными, как настоящее. Складывая кусочки плоти, она делила их на порции и заворачивала в полиэтилен. Чуть больше часа у неё ушло на то, чтобы полностью управиться с разделкой тела. Всего у неё вышло пятьдесят пять фунтов мяса, которые она упаковала порциями примерно по полтора фунта. К этому она добавила печень и сердце, которые показались ей достаточно хорошими, чтобы выбрасывать. Большую часть пакетов она положила в дальнюю часть подвала, где была отрицательная температура в это время года, и хорошо их спрятала. Несколько пакетов она спрятала в противоположном конце, где температура была положительной, но близкой к нулю. И один пакет она съела прямо тут. И это было лучшее, что случалось с ней за всю жизнь. Она утолила свой чудовищный голод, и теперь чувствовала себя невероятно хорошо. Чувство сытости заполнило её всю, и в руках и ногах прибавилось силы в несколько раз. По крайней мере, так ей показалось. На вкус еда была просто волшебной. Сырая человеческая плоть оказалась самым вкусным, что Иви когда-либо пробовала. После того, как она закончила свой прием пищи, она взялась доделывать работу. Очень плотно завернула все остатки тела в пленку, и саму пленку завернула в плотную ткань. Конечный сверток она спрятала в старой сумке вместе с частью одежды Эрвина. В свертке также оказался старый мамин дождевик, пленка с пола и перчатки. Сумку Иви спрятала в холодной части подвала, чтобы потом избавиться от неё. Когда, наконец, она закончила со всеми этими делами, она вышла из подвала и плюхнулась на диван. Девушка чувствовала себя невероятно счастливой, но мысли о том, что она только что убила человека, начали с запозданием приходить в её голову. Но с ними было бороться куда проще, чем с голодом, который все это время сводил её с ума. Ощущая мощный прилив сил, ей захотелось заняться чем-нибудь активным, но на ум ничего не приходило. Поэтому она вернулась к своим любимым занятиям. Чтению и шитью. Дочитала «Преступление и наказание» и удивилась, насколько это произведение было похожим на сатиру, на её собственную жизнь. - Вот только Раскольников идиот, и совершил преступление потому, что был плохим человеком. – Говорила она сама с собой. – Я сделала это потому, что такова была воля Господа. Да, садист? – Обратилась она к потолку. – Надеюсь, теперь ты доволен мною. И надеюсь, тебе понравилось, как я прохожу твое испытание. Позаботься о бедняге, которого я к тебе отправила. Я обменяла свою жизнь на его. Закончив диалог, она громко и звонко рассмеялась. Стыд и сожаление ушли так же быстро, как и пришли. Перевалить вину на Бога оказалось очень просто для неё. Очень удобно и очень легко. По вечеру она позвонила домой Эрвину, и попросила его к телефону. И сделала очень удивленную интонацию, когда услышала, что он до сих пор не вернулся. Не то, чтобы это действие было ей необходимо, но так она, по её мнению, снизила подозрения в свою сторону, которые возникнут в будущем. Ну и учитывая то, что её отец работал в полиции, и был там не последним человеком, это ещё больше уменьшало риски для Иви. Но даже если на неё и выйдут, она об этом не слишком переживала. По крайней мере, точно не сейчас. Сейчас она просто наслаждалась жизнью, чего не могла сделать уже давно. IV Рейчел сидела на уроке математики и поглядывала на доску, с трудом связывая написанное там со словами учителя. Она до сих пор не понимала, что такое синус, и зачем он нужен, а теперь их грузили объемными задачами по тригонометрическим преобразованиям, так что масштаб проблемы можно было понять. Рейчел то и дело поглядывала на свою подругу Иви, которая увлеченно читала очередной роман. Каждый раз, глядя на неё она завидовала тому, что она могла вовсе ничего не делать на уроках, но все контрольные писала на сто баллов. Её подруга заметно похорошела за прошедший месяц. Её хворь прошла, и она снова могла есть, правда Рейчел так и не застала её ни разу за этим занятием. По её прикидкам, Иви сейчас весила около восьмидесяти пяти фунтов, и эти новообретенные фунты пошли куда надо. Её лицо заметно похорошело, щеки перестали быть мертвецки-бледными и налились здоровым румянцем. Бедра стали шире и толще, и теперь выглядели не просто обычно, но имели все права называться соблазнительными. У неё даже появился намек на грудь, правда, пока что это был все ещё намек, не превышающий первого размера. Но что было самое главное – Иви начала улыбаться. Рейчел не на шутку испугалась за её состояние, когда она около недели не вставала с постели, не ела и даже не разговаривала. Хоть они тогда были мало знакомы, Рейчел было довольно легко с ней сблизиться. От чего-то, общаться с Иви было очень легко. Она не дружила так ни с одной своей подругой, как с Иви. Рейчел невольно вспомнила об Эрвине, который пропал примерно месяц назад. Формально, он числился пропавшим, но по факту его окровавленную одежду нашли на окраине города. Дело оказалось в тупике, и не было ни одной зацепки, чтобы что-то прояснить. Последней его видела Иви, которая и пригласила его к себе, чтобы позаниматься. Это произошло в тот момент, когда её болезнь снова начала отступать. Рейчел до сих пор помнила, как её подруги выставили подозрения в том, что это она могла бы быть убийцей. За Иви тогда заступилось полгорода, так как все её хорошо знали. Многие знали как тяжело ей приходилось, чтобы справляться со своей болезнью. Когда урок закончился, Рейчел подсела к Иви, пока шла перемена. - Что читаешь? – Спросила она у подруги, рассматривая книгу. - Щупаю фантастику. Вот пробую читать Филипа Дика, но пока что мне не особо нравится. - Это ты сказала название книги, или имя автора? - Ты никогда не слышала про Дика? - А должна была? - Ладно, не бери в голову. Сегодня тусуемся у меня? - Если ты ещё не передумала. - Мне мой дом больше других нравится. Но если настаиваешь, можем послушать увлекательные истории твоего отца. - Нахер отца. – Отрезала Рейчел После уроков они, как и планировалось, отправились домой к Иви. Рэйчел теперь часто там бывала, и в последнее время с Иви было намного интереснее. Она подсадила её на шитье, и теперь они занимались этим вместе. Иви все пытается подсунуть подруге свои любимые книги, но Рейчел гордо держит оборону и отказывается от чтения. По прибытии домой Иви сразу пошла принимать душ, так как не сделала этого утром. Рейчел же осталась в гостиной и дожидалась подругу. У неё были даже мысли о том, чтобы взять с полки книгу и полистать её, но внимание отвлекла бутылка Иви. Рэйчел часто видела, как Иви пила из неё, но та никогда не давала её подруге. Говорила, что там сильные витамины, и от них обычному человеку может стать плохо. Но любопытство взяло над ней верх, и Рейчел открыла крышку бутылки. Первое, что заставило Рейчел вздрогнуть – сильный металлический запах крови, исходивший от того, что в этой бутылке находилось. Рейчел не была экспертом в фармацевтике, но она была уверена, что витамины бы не могли так явственно пахнуть кровью. И она решила попробовать на вкус. И её тут же чуть не стошнило от этого самого вкуса. Это определенно точно была кровь, и спутать её ни с чем было невозможно. Рэйчел много раз прикусывала язык, или у неё шла кровь из только что вырванного молочного зуба, поэтому вкус крови она помнила хорошо. И это была самая настоящая кровь, только в неё был добавлен сахар, что делало вкус этой смеси ещё более отвратительным. Но Иви пила её, будто воду, и никогда не морщилась. Хотя её болезнь не позволяет ей даже выносить запахов еды, не говоря о вкусах. «А тут пьет, будто коктейль с зонтиком». И на этом моменту Рейчел пришла в голову странная и жутковатая мысль. «А откуда она эту кровь берет?» Первая мысль – посмотреть в холодильнике. Но Рэйчел много раз заглядывала и в холодильник, и в морозильную камеру в их доме, и никакой крови там не было. Но даже если бы и была, откуда она вообще бралась. Не могла же она пить собственную кровь, да и крови родителей бы явно не хватило, учитывая, что пила она её, как воду. После этого пришла более жуткая мысль, которая мимолетно промелькнула в её голове. Она связывала несколько вещей, которые не вязались до этого. Месяц назад пропал без вести парень, последним которого видела Иви. Месяц назад Иви сильно болела, но начала поправляться именно с того момента. Иви пила кровь, хотя и не факт, что человеческую, и при этом не чувствовала отвращения, хотя это и было отвратительным. «Ну, не может ведь она быть вампиром?» - Рейчел даже усмехнулась от хода своих мыслей, но вот сам ход не думал останавливаться. Она дошла до того, что вторым местом, где бы могла храниться кровь – являлся подвал, в котором зимой было холодно, почти как на улице. Рейчел хотела бы не думать обо всем этом, но любопытство взяло верх, и она решила быстро осмотреть подвал. Лестница в него была довольно крутой, так что Рейчел чуть не свалилась, когда спускалась туда. Там и правда было очень холодно, и довольно темно. Найти что-то в такой темноте было бы непросто, но любопытство в третий раз победило все остальные чувства Рэйчел, и она принялась искать намеки на кровь. Искала долго, и уже решила, что напридумывала себе слишком много, как вдруг она наткнулась на что-то, что выглядело так, будто его хотели спрятать. Развернув это она ахнула, сердце ушло в пятки а сердце заколотилось в два раза быстрее. Она обнаружила полиэтиленовые свертки, внутри которых, судя по всему, находилось мясо. И было бы все нормально, если бы рядом не было стеклянной галлонной банки с кровью и пакета, в котором лежало нечто, слишком сильно напоминающее человеческое сердце. Вдруг связи между вещами стали слишком очевидными. Иви поправилась на почти десять фунтов за месяц, но при этом Рейчел ни разу не видела, как она ела. А они проводили много времени вместе. И исчезновение Эрвина теперь не казалось совпадением с тем, что последний раз его видела именно Иви. Мозг Рейчел начал соображать так быстро, что она даже не успевала за собственными мыслями. Но одно было очевидно. Нужно было, как минимум, сообщить отцу Иви о том, что она здесь нашла. А сейчас нужно было быстрее убираться отсюда, пока Иви… Рейчел обернулась, а она стояла у выхода. С мокрыми волосами и в халате, но что самое пугающее, она держала в руке кухонный нож. - Иви? – Испуганно сказала Рейчел. - Почему? – Спросила она дрожащим голосом. – Ну зачем ты это сделала? - О чем ты? – Рейчел пыталась прикинуться, что ничего не видела, но, вероятно, это бы не сработало. - Ты ведь захотела рассказать отцу, да? - Это то, о чем я думаю? - Оно самое. Сердце Рейчел снова ушло в пятки, и в этот раз куда дальше. - И что ты теперь будешь делать? - Я думаю, нам надо поговорить об этом. - Ну, разумеется, надо поговорить. Я убила человека, и целый месяц питалась его плотью. И что ты мне можешь сказать на это? - Я… - Ты, наверное, скажешь что-то вроде «Тебе нужна помощь, Иви», ведь так? Ну или есть вариант что ты будешь упекать меня. «Это неправильно, Иви. Ты поступила плохо, и должна нести ответственность». Какой вариант тебе по душе? - Оба варианта имеют место быть. Но я не собираюсь осуждать тебя. Если я могу помочь, то я хочу помочь. - Правда, хочешь? Правда-правда? - Мы же друзья. Конечно, правда. - Убьешь для меня человека? - Нет конечно. Это ведь не решение проблемы. - Ах, ну конечно, это не решение. Вот если бы мне помогли специалисты, вот бы точно было бы решение, да? Скажем, целая команда психиатров и генетиков бы точно сделали меня полноценным членом общества. Правда ведь? - Иви, давай мы успокоимся, выйдем отсюда и нормально поговорим. Я обещаю, что не расскажу никому, пока мы не придумаем, что делать. - Я уже все давно придумала. – Иви указала на стопку пакетов сзади Рейчел. - А ты ведь не будешь держать все это в тайне. Потому, что когда эта стопка кончится, мне понадобится новая. - Но ты ведь не можешь убивать людей ради этого. - Я тоже так думала, но, как видишь, передумала. Скажи, Рейчел, а мы правда ещё друзья? - Разумеется. - Наглая лгунья. Я же вижу, как ты на меня смотришь. С презрением, отвращением, и что самое главное – со страхом. Разве друзья так делают. - Ты не права. Ты просто шокировала меня, но я все ещё считаю тебя своим другом. Тебе просто нужна помощь. - Помощь? Ты правда так считаешь? Правда думаешь, что в дурке меня вылечат? Знаешь, каково мне было, когда этот голод проснулся, месяц тому назад? Хоть представляешь, каково это, когда он с тобой круглосуточно? И утолить его совсем нечем. От любой еды желудок выворачивается наизнанку, а голод становится лишь сильнее. Ты хоть представляешь, каково это, хотеть сожрать собственную подругу и родителей? И я буду испытывать это все снова, если мне окажут так называемую помощь. В психушке я сначала сойду с ума от голода, а затем умру от истощения. То же самое произойдет и в колонии для несовершеннолетних. Так чем ты хочешь мне помочь? – Глаза Иви налились слезами, а голос дрожал. От её рассказов Рейчел и самой захотелось заплакать, и парочку слез она, все же, не удержала. - Мы могли бы что-нибудь придумать. - Спрошу ещё раз: Ты убьешь для меня человека? - Этого я сделать не смогу. - Значит, и помочь ты мне не сможешь. Но и оставить этого ты тоже не сможешь. Поэтому, у нас с тобой один выход. – Она упала на колени и разрыдалась, будто маленькая девочка. Рейчел решила, что выхода у неё не было, и пока Иви стояла на коленях, у неё бы шанс убежать. Это она и попыталась сделать, но Иви оказалась в разы быстрее, чем Рейчел могла от неё ожидать. Она рассекла её ахиллесово сухожилие, и Рейчел с криком свалилась на холодный пол. - Прости. – Завыла Иви, не прекращая рыдать. – Но я больше не хочу страдать. Я так устала, что больше не вынесу этого. - Просто отпусти меня. Я обещаю, что никому ничего не расскажу – Взмолилась Рейчел. - Не могу. – Коротко ответила Иви. – Зря ты зашла сюда. – Она начала успокаиваться, и голос уже не дрожал. – Спасибо за все, что сделала для меня, Рейчел. Вдруг девушка ощутила острую боль между ребер. Примерно там, где находилось её сердце. В последний раз она посмотрела на лицо, которое принадлежало её подруге. - И тебе. – Прошептала она напоследок. Глаза Иви снова налились слезами. Она с горечью посмотрела на потолок, и с ещё большей горечью – на свои руки. Эпилог. На улице стояла солнечная погода, что было как нельзя кстати для того, чтобы хорошо провести день. Солнце садилось, и близился закат, которые в Детройте были особенно хороши, если выбрать хорошее место для наблюдения. Алекс стоял перед зеркалом у себя дома и завязывал свой лучший галстук, который подарила ему мать на выпускной. После того, как он закончил с этим делом, он в последний раз решил осмотреть себя, чтобы убедиться, что он выглядел безупречно. На нем был надет его старый, но ещё хороший костюм. Он специально начистил туфли и натер их воском, от чего они красиво блестели и переливались на свету. Все катышки с брюк и пиджака он аккуратно удалил острым бритвенным лезвием, прямо как учил его дедушка когда-то давно. Волосы были чистыми и зачесаны назад. Чтобы они не растрепались, он использовал немного воска для укладки, половина банки которого у него стояла все с того же выпускного. Даже его десятилетняя кузина Эбби сказала, что выглядел он «суперски-круто». Она теперь была единственной, кто у него остался, а он единственный остался у неё. Мама Алекса умерла несколько лет назад в аварии вместе со своей сестрой – мамой Эбби. А год назад её отец скончался от передозировки, и в итоге Алекс и Эбби остались совсем одни. Хоть Алекс был ещё совсем молод, он взял опеку над Эбби и пообещал заботиться о ней, как может. Так они и жили вдвоем в маленькой съемной квартирке на окраине Детройта. Алекс устроился на неплохую работу на заводе по сборке автомобилей, и его зарплаты как раз хватало и на аренду жилья, и на обеспечение себя и Эбби. А тут ещё он познакомился с девушкой, в которую влюбился, как мальчишка. Очаровательная голубоглазая блондинка, с которой он познакомился случайно в баре, когда впервые решил выпить с коллегами по работе. Они с ней разговорились, и он даже и не заметил, как влюбился в неё по уши. Разговаривать с ней было невероятно легко, и он совсем не думал о том, чтобы искать темы для разговоров. Они так плавно перетекали из одного в другой, что казалось, будто его тело разговаривает с ней без участия его мозга. Она была ужасно красивой, имела чудную фигурку, большие голубые глаза и просто очаровательный британский акцент. И эта девушка пригласила Алекса к себе домой, поэтому он так старательно сейчас приводил свой внешний вид в порядок. Алекс не строил на неё больших планов, но если бы она однажды стала его женой, может им всем стало бы жить легче и веселее. Они могли бы жить все вместе, и если она примет Эбби, а Эбби примет её, у них могла бы быть почти настоящая семья. А там, позже, семья и вовсе могла бы пополниться. Но это были лишь мимолетные мысли. Сейчас Алекс добирался до её дома на автобусе, чему был не особо рад. Он давно мечтал о своей машине, но купить её возможности у него не было, так как зарплата была не настолько большой. Да и в городе было сейчас не спокойно, и её очень легко могли бы угнать, если не оставлять её на охраняемой стоянке, поэтому Алекс пока что обходился без неё. Его подружка жила в Даунтауне – центральном районе города, в то время как он жил на западной окраине. К счастью, автобусы сейчас ходили лучше, чем пару лет назад, так что добрался он вовремя и почти туда, куда нужно было. Подружка Алекса жила в приличном доме-новостройке, в котором даже был работающий лифт. Алекс успел зайти в цветочный и купил небольшой, но красивый букет роз, поэтому пришел не с пустыми руками. На пороге его встретила все та же очаровательная красавица по имени Маргарет. На ней было легкое белое ситцевое платье до колена, волосы были уложены в милую прическу, а на лице красовался легкий макияж. Она приобняла Алекса и пригласила его в дом. Он также вручил ей букет, который прятал за спиной, и получил в ответ реакцию, которую ожидал получить. - Ах, какая красота! – Девушка широко улыбнулась, выказывая ряд ровных белоснежных зубов. – Обожаю розы, откуда ты узнал? - Интуиция. – С легкой улыбкой ответил Алекс. Девушка прошла на кухню и поставила цветы в вазу, в которой уже была налита вода. «Неужели я так предсказуем?» - Подумал про себя Алекс. Затем она проводила его до гостиной, где уже был накрыт стол, и Маргарет продолжала подносить туда посуду. - Присаживайся, чувствуй себя как дома. Дом у неё был шикарным, по меркам Детройта, где у всех сейчас были тяжелые времена. Вся мебель была высокого качества, на стенах – хорошие обои, и в целом в квартире был сделан хороший ремонт. Алекс обратил внимание на богатую книжную полку, на которой ютилось с полсотни книг. Сам он не был большим фанатом чтения, поэтому многие из них были не знакомы. Маргарет тем временем принесла противень с ароматным дымящимся запеченным картофелем, а на втором подносе было блюдо не знакомое Алексу. Там лежало несколько комочков в форме кружочков, и по виду они очень напоминали котлеты, только выглядели сырыми. Затем она принесла бутылку вина и пару бокалов, аккуратно расставила их на столе и присела напротив Алекса. - Могу я поинтересоваться, что это за интересное блюдо? – Спросил Алекс, глядя на что-то мясное. - Ах, это мое любимое. Обещаю, тебе тоже понравится. Тартар из говядины и запеченный картофель. Рубленное сырое мясо под соусом уорчестер, табаско и французской горчицей. Обещаю, ты будешь в восторге. Девушка закончила сервировать стол и откупорила бутылку вина. Сначала наполнила свой бокал, затем налила и Алексу. Вино было темно-красным и, как будто, гуще, чем положено, но Алекс не придал этому значения. Его заворожили плавные движения Маргарет. Она двигалась так легко, что казалось, будто была невесомой. Её платье следовало за ней, будто находилось отдельно от хозяйки. Когда она закончила с вином, она вернулась на место и положила голову на сложенные руки, глядя на Алекса милым взглядом. - Расскажи побольше о себе. – Начала она. – Ты говорил, что живешь с кузиной. Как вам живется? - Ну, я тогда не рассказал всего. Как бы, мои родители умерли, и её родители тоже. Ну и, как бы, я взял её под свою опеку, так что живем мы вместе. - Сколько ей лет? - Десять. Она чудесная девочка, и часто помогает мне. Она уже даже готовит сама, и часто кормит меня ужином, когда я возвращаюсь с работы. - Какая молодец. Вы ведь живете на западе? Я там раньше тоже жила. - Правда? И где ты жила? - На Хаббел-авеню. - О, так мы почти соседями были. Мы живем на Робсон-стрит 8832. - Ах, и правда, почти соседи. Маргарет взяла свой бокал и вытянула руку с ним, чтобы стукнуться. Алекс тоже взял свой и сделал то же самое. - За знакомство. – С улыбкой сказала она и сделала сразу несколько глотков. Алекс решил повторить, и тоже сделал несколько глотков, но вскоре понял, что пил совсем не вино. Отвратительный приторный металлический вкус заполнил его рот и горло, а то небольшое количество спирта, что там было, начало разогревать его горло и пищевод, только тепло это было отнюдь не приятное. - Что это такое? – сморщился парень. - Никогда не пробовал такого вина. - А кто сказал, что это вино? Девушка повернула бутылку лицевой стороной и продемонстрировала её парню. Этикетка была почти пустая, и на ней красовались всего три слова. «Blood, sugar, alcohol». - В этой бутылке все, что написано – кровь, сахар и спирт. А в твоем бокале ещё и лошадиная доза транквилизатора. А что, тебе не нравится? Парень сидел в ступоре и не знал, что ответить. Пока он обдумывал слова, он обнаружил, что его тело слабело, и он почувствовал сильную сонливость. Только в этот момент до него дошел смысл фразы «лошадиная доза транквилизатора». Он попытался что-то сказать, но язык отказывался шевелиться, и он просто что-то промычал. Маргарет вилкой подцепила немного Тартара и отправила его в рот, медленно пережевывая и смакуя вкус. После этого она отложила вилку в сторону и запустила себе в волосы пальцы, и, немного пошевелив ими, стянула с головы парик. Под ним оказались седые волосы, которые она сразу же и распустила. Затем она дотронулась указательными пальцами до своих глаз и через пару секунд стянула с них цветные линзы, под которыми располагалась пара красных, как кровь глаз. Затем она встала со своего места и направилась к двери в спальню, которая была закрыта. Когда она открыла дверь, за ней Алекс обнаружил брезент, покрывающий весь пол, кровать и стены. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой лежало что-то вроде пилы, скальпеля и разделочного ножа. Парень попытался подскочить и убежать, но тело не послушалось его, и вместо этого он просто свалился на пол. - Говоришь, твоей кузине всего десять, да? – Спросила она уже не с милой, но жуткой улыбкой. В ответ Алекс лишь начал беспомощно мычать, так как язык в его рту не поворачивался. - Дети и молодые девушки – самые вкусные. Их мясо нежное, сочное и нежирное. Но их так трудно затащить к себе домой, и при этом не вызвать подозрений. Алекс начал мычать ещё громче и агрессивнее, но его голос становился все тише. - Ты не волнуйся, я позабочусь о твоей кузине. – Сказала она, ухмыльнувшись. Последнее, что видел Алекс, это то, как она нагнулась над ним и приблизилась так близко, будто хотела поцеловать. - Я, кстати, немного соврала тебе. – Она широко улыбнулась, будто ей только что подарили огромного плюшевого медведя. – Тартар не из говядины. Алекс в последний раз попытался что-то выдавить из себя, но девушка приложила палец к его губам. - Сладких снов, милый.