Начало.

Элли в очередной раз мотает время на вечеринке в свою честь. Вокруг разгром и неразбериха: атмосфера хаоса, созданная кучей пьяных и обдолбанных гостей, её совершенно не тревожит. По старой дружбе и собственной глупости её пустил к себе Эрвин — некогда руководитель спецотряда, в котором она состояла. Он не терпел такого рода веселье в своей квартире и каждый раз брал с девушки слово, что больше такого не повторится. И конечно, оно повторялось. Повторялась доза за дозой, вечеринка за вечеринкой и ночь за ночью. Она спит у него на диване и паразитирует на его жалости, пока он как обычно пропадает на новой работе. Конечно, Эрвину это не нравится, но его одолевает желание помочь ей хоть чем-то. Вернуться домой к отцу она не может (или просто не хочет), свои деньги с контрактной службы она растратила до той степени, что на жизнь не осталось, так что теперь делать со своей подопечной? Золотые, некогда роскошные волосы, едва касались плеч. Элли обернулась. Чувства её внезапно переключились с ярких цветов окружающего мира на касание волос. Она настолько на нём сконцентрировалась, что будто и не видела ничего вокруг. Дрожащие руки быстро порыскали в поисках чего-то острого. Немного онемевшие пальцы обхватили рукоятку походного ножика. Стоявший рядом Марк быстро перевёл свой стеклянный взгляд на неё. Он ещё не успел накидаться до той степени, когда мог бы проигнорировать подругу. И её хватание его предметов. Их взгляды быстро встретились. Выглядели они абсолютными противоположностями: не по внешности или характеру, а по состоянию. Зрачки Элли были похожи на чёрную дыру, в то время как у Маркуса они напротив были сужены даже несмотря на общую темноту комнаты. Пока она, по ощущениям, смотрела на него уже не первый час, он напротив видел её будто в замедленной съёмке. Девушка улыбалась, стуча ногой по полу. Приступ гиперактивности сдерживался только желанием избавиться от надоедливого ощущения тяжести волос на плечах. — Эй, постой, — грубо окрикнул её он, наконец прервав паузу и схватив девушку за руку, — ты же не собираешься кого-то зарезать? — А как ты угадал? — Быстро и громко прокричала она, размахивая оружием. — Я серьёзно, дура, — бросил он таким тоном, что у другого бы на её месте пошли мурашки, — на нём мои отпечатки же. — Расслабься, лошара. Никто сегодня не умрёт, хотя… Спорим я бы завалила того амбала? Она хищно улыбнулась, кивнула в сторону огромного мужика в углу комнаты и пятки её засверкали. Успел ли Марк забеспокоиться? Да, но позже необходимого. Остановить её он уже не мог, так что просто вздохнул и продолжил свой медленный танец. Он ожидал новых клиентов для долгосрочных сделок или хотя бы тех, кто за компанию решил бы повеселиться. Связывало ли их с Элизабет нечто большее, чем связь барыги и клиента? Да, соупотребительская дружба и вражда с детства. Однако курс девки был вовсе не в сторону врага. Она быстро запрыгнула с ножом в руке на стол, сбив несколько чужих напитков на пол. — Смотрите сюда! Почти все взгляды устремились на неё. Отхлебнув чей-то водки из стакана, она почувствовала себе ещё более неуязвимой. Всё вокруг блестело. Чувствовала Элли и взгляды гостей, и взгляд подозрительных чёрных фигур, материализовавшихся из ниоткуда в углу, и томный взгляд Маркуса. И ничто её не беспокоило, ибо она ощущала каждой клеткой тела свою власть над жизнью и свободу творить всё, что вздумается. Она тут же дрожащей рукой схватила пряди волос и отрезала их ножом. Быстро и без задней мысли, едва не попав себе в горло. Так же она поступила и с волосами с другой стороны. Всё равно они были грязными и лохматыми. Она внезапно прыгнула. Под её весом деревянный стол тут же рухнул под бурные ликования гостей. Он смеялась истерично. Несмешно было, наверное, только её другану, который в целом всегда только раздражался от её поведения. Марк был не самым весёлым чуваком — когда-то с ним был легко и весело, сейчас же он всё больше начинал осознавать, в какой заднице находится. Всё больше стал волноваться, тревожиться и агрессировать. Его рамки сломались, а стандарты опустились достаточно низко, чтобы ненавидеть всё и всех. Он глубоко вздохнул и отошёл в ванную, закрывая за собой дверь на замок. Попытки вернуть старое хорошее самочувствие как обычно становились всё изощрённее и сложнее. Тем временем Элли уже хватала в руки бутылку водки, заботливо протянутую как раз подоспевшим Бендлом. Отхлебнула из горла пару раз такую ядерную жидкость, что аж горло обжигала, а затем наконец встала с обломков разрушенного столика, на останки которого уже успели поставить свои банки бухла знакомые и знакомые знакомых. Почему-то, её взгляд быстро упал на уже абсолютно незнакомое лицо: слишком молодое, чтобы быть здесь, среди преимущественно 30-ти летних. Приятный, на вид вовсе не сторчавшийся зеленоволосый паренёк активно бегал глазами по обстановке, улыбаясь во все зубы. Выглядел он отнюдь не растерянным, видно было что он просто ждёт нужного момента, чтобы пообщаться со всеми вокруг. Стоял он прямо рядом с Бендлом. — А это чё за пацан? — Спросила она у старого друга. Бендл, старый богатый кусок дерьма, каждые пять минут потирающий нос, ткнул его в плечо, заставив обратить внимание на себя. Пацанчик вприпрыжку подошёл ближе, здороваясь с Элизабет. — Знакомься, это Тоби. Его короче родаки из дома выперли за курение травки. — Поняла, а ты как к нему причастен? — Он мой троюродный племяшка. Типа, он просто заявился ко мне на порог и попросил приютить на время. Наверное, потому что я богатый и делать мне нехуй. — Ну ты и говнюк, Тоби, — дерзко, но в шутку кинула Элли, протягивая ему руку. Пожимая её, она заметила то, что паренёк не обладал особой силой и массой. Даже напротив, он казался очень… Маленьким? — А сколько ему вообще? — Через неделю шестнадцать, — радостно крикнул он. Элли недоверчиво и немного осуждающе преглянулась с Бендлом. Тот, в свою очередь, просто пожал плечами. — Ну а что? Так бы шарахался пацан по улицам голодный, пусть уж лучше с нами побудет. Не ссы ты так, дома одного я его оставить не мог, а к тебе уже обещал прийти. — Небось ты ему траву продаёшь, да ещё и втридорога, — отшутилась она, протягивая сигарету приятелю и его маленькому дружку. — Куришь? — Обратилась она к нему. — Агась, но только в 4:20, — вставил он, жестом отвергая никотиновую хрень. — Ого, нормас так. — Я же говорил, пацанчик вообще молодчина, — подтвердил Бендл. Элли окликнула в самый раз проходящего мимо группы рыжеволосому дружку, чтобы подошёл посмотрел. — Чё за пацан? — Мелкий травокур, гляди-ка, — девушка потрепала мальчика по коротким зелёным волосам, растрепав их ещё больше, — он теперь типа с нами тусует. — Нормас. — Ага, я и говорю. Голос Марка стал весьма более дружелюбным и расслабленным. Он даже не съязвил. — Мелкий, ты обращайся если чё. Кто тебя привёл? — Я, но он сам ко мне пришёл, — вставил свои пять копеек наконец Бен. — Ну тогда ему скидка полагается. Парень явно обрадовался. Элли уже успела отойти и вернуться назад во время этого диалога. В руке она держала слабый алкогольный напиток, а именно пиво разбавленное с соком. — На, держи напиток для мелких. Он взял его. Парень был абсолютно трезв и с удовольствием начал по маленькому глотку избавляться от этого состояния. — Спаиваешь уже? — Усмехнулся двоюродный дядя пацана. — Не неси бред, я такую бурду ещё в двенадцать пила с пацанами под забором. — Да не, я просто придуриваюсь. Пусть веселится. Элли пробежалась взглядом по комнате, шарясь по карманам. Нащупав маленькую яркую таблетку, она быстро закинула её в рот и проглотила. — Короче, чуваки. Эрвин к утру вернётся с работы, он меня прибьёт. Давайте сваливать, пока меня не накрыло о-о-о-о-окончательно. Марк, к тебе? — Не, у меня щас сожители, кхм, заняты. — Как обычно, — вздохнул Бендл, — давайте ко мне. Я как раз подвезу. — Ага, если машину ещё не спиздили на запчасти. Прогонять этих я даже не буду, пусть тусуют дальше. — А Эрвин чё? — Задал логичный вопрос Марк. — Да насрать, это их проблемы. К тому же всё ценное кроме телека он держит в офисе. — А-а-а, телек кстати уже разбит, — подметил Тоби, допивая «детское пиво». — Во, тем более. Группа побросала мусор на пол и выдвинулась в сторону открытой двери, выходя в подъезд. Свежий воздух ударил по сознанию сильнее веществ. Элли почувствовала как тошнота подступает к горлу и тут же её вырвало прямо на крыльцо. Остальные просто пошли дальше, выжидая хозяйку торжества рядом с машиной Бендла. Шикарной машиной — бугатти, которому не место в тех дырах, где они разъезжают. Да, этот мужик за пятьдесят до неприличия богат. Бывает же такое, что несколько удачных фильмов делают тебя звездой, которая может себе позволить выкупать почти 30% стаффа, проходящего через Марка, только чтобы повеселиться со своей «командой» в свободное время. Которого, кстати, завались. Элли грохнулась на переднее сиденье и расслабилась. Оно было максимально мягким и удобным. А ещё давно торчало за ней после проигранной Марком пьяной драки за это место. Впрочем, задние места были ничуть не хуже. Они тронулись и сознание Элли окончательно окунулось в невероятный трип — огни вокруг сливались в одну полосу, которая несла её в новый, абсолютно неизведанный мир. Ощущение вознесения ударило в голову. За окнами машины всё казалось незнакомым, ярким и неизведанным, но в то же время ощущалось чем-то абсолютно известным, понятным и даже подчинённым ей. Яркие огни фонарей превращались в настоящий карнавал танцующих фигур. Всё вокруг дрожало, исчезало, появлялось. Она чувствовала, как её обнимает кожаное кресло, как будто оно совсем не давало пошевелиться. Поворот — секундное чувство полёта и снова она будто уменьшается, тонет в пучине сиденья автомобиля, ощущая трансцендентность в новом пространстве. На секунду он закрывает глаза и… Теряет это чувство. Вместо этого включается режим выживания, который часто приходит к ней в ненужный момент и от которого она так отчаянно сбегает в том числе благодаря наркотикам. Ощущение тревоги, когда сердце бьёт так громко, что заглушает остальные звуки. Впрочем, она и так сейчас к ним безразлична. Веки настолько тяжёлые, что она не может их открыть. Это чувство выживания требует биться, бороться за жизнь, протестовать пока не умрёшь. Чувство войны и раздора. Когда каждая секунда может стать последней. Когда свист пуль въедается в сознание и уже не ощущается слухом, только холодно отдаётся где-то в глубине головы. Реакция «бей или беги» включается и синхронизируется с трипом, погружая в короткий, но очень яркий и пугающий флешбек. В темноте, в которой она не может понять, открыты её глаза или нет и где находятся её руки, в эту секунду хаотично бьющие по стеклу машины в реальности, главенствуют видения. Красочные и жестокие. Вот она снова в тот день. Дрензельская Битва. Звук взрыва первой мины, лапа Эрвина, тянущая её назад, поле, мгновенно покрывающееся литрами крови. Лёгкая прогулка, превратившаяся в засаду. «Это может быть последняя битва» — слышится в голове голос товарища. «Соберись, соберись, это та самая операция Кровавая Река, она началась, Элли, нам нужно собраться». Половина слов звучит так громко, а другая половина так тихо, что буквально разъедает сознание. Труп третьего участника спецотряда и… Она делает рывок вперёд, в сознании хватаясь за ружьё для атаки, но в реальности лишь дёргая ручку двери, пытаясь сбежать. Она находится в двух измерениях, быстро мелькающих в непредсказуемом порядке. Внезапно взгляд, до этого не могущий сосредоточиться на картинках, бегающих перед ней, фокусируется в одной точке и она видит перед собой генерала. Но уже не в своей форме, а просто в офисной одежде. — Ты меня слушаешь вообще? — Вопрос Эрвина отличается чёткостью от всего остального, позволяя зацепиться за происходящее. Что это было вообще? Был тот день? Ох, чёрт. — Сколько ты можешь травить себя? Я знаю, тебе может быть тяжело… Голова раскалывается, дрожь пробивает всё тело. — …Но я не могу всю жизнь пытаться тебя спасти… Раздражающая речь командира. А кто должен, если не он? Пусть выполняет свой долг. — Ты должна сделать что-то! Ты так умрёшь однажды!.. Она становится всё злее. Её ломает, она ещё не отошла от прошлой, а может и позапрошлой ночи. Элли ощущает, как ломает её кости, как рушатся зубы, как глаза стремятся вылезти из орбит. Она хватается за голову, пытаясь убрать голос Эрвина, надеясь, что это просто очередной бред. — Эй! Чёрт, Элли, прошу тебя… — Отвали! — Её голос дрожит, она скрипит зубами, покрываясь мурашками. «Ох чёрт, не надо.» — Однажды ты просто умрёшь от передоза! — Кричит ей Эрвин, но не впадая в ярость. Он всё ещё холоден. — Да лучше бы я сдохла, чем слушала бы это! Ты как мой отец! — Вот и возвращайся к нему раз так. Вы опять разгромили мой дом. Я устал слушать тебя и бороться с этим. — Ага, конечно, начальник, — говорит она, тут же жалея об этом. Если она сожжёт этот мост — жизнь окончательно порушится. Тем не менее, она не может остановиться, будто бы наблюдает за собой только со стороны. — Я дал тебе всё, чтобы ты встала на ноги, но ты ничего не делаешь. Кстати, о начальнике. Ты не работаешь уже полгода и если ты не начнёшь мне придётся… — Отъебись! — это он сломал ей жизнь? — Это ты сломал мне жизнь! — Я дал тебе возможность стать настоящим солдатом, мне жаль что ты была не готова к этому. Возможно это и моя вина, но… — Твоя, всецело, Эрик! Генерал-фенек дёрнул ушами, вздыхая чтобы сохранить невозмутимость. — И всё же, ты должна что-то делать… — Я ничего тебе не должна! Он остановился на секунду. Повисло молчание. Она вошла в состояние фокуса, ощущая, как психика приходит в тонус. Воспоминания, связанные с ним… Хорошие, но являются частью чего-то ужасного и отвратительного. Чего-то, что её преследует. — Тогда я тебя здесь не держу. Он сел обратно на своё кресло, скрещивая лапы на груди. Она яростно выдохнула и быстро пошла к выходу. К ней в голову стучался гнев, различные обидные слова, которая она могла сказать. И желание выйти за рамки. Последние, которые у неё оставались. — Да и чёрт с тобой, ты не увидишь меня также, как и свою родню! — Бросила она так громко, будто действительно хотела, чтобы он это услышал. Хотя тут же остановилась, придя в ужас от сказанного. Это звучало ужасно. Он осознала, что вновь испортила свою жизнь ещё сильнее. Что вновь сожгла мосты, ведущие к более-менее адекватному существованию. Она сделала полуоборот и встретилась с боссом взглядом. Эрвин просто грубо указал ей на дверь. В его глазах читался не гнев, а скорее невероятное разочарование, смешанное со строгостью. Элли не видела смысла умолять и плакаться. Собрав последние силы, она хлопнула дверью и ушла так, будто не чувствовала себя полной тварью. Дверь захлопнулась. Фенек посмотрел в зеркало, стоящее на своём рабочем столе. Он остался в кабинете один. Заглянув в свои ярко-голубые глаза, он увидел там… То, что не хотел. Наверное, он так редко плакал, что уже забыл какого это. Не должен такой человек, как она, значить для него так много. Не должна была она быть частью его жизни. Байера её слова настолько ранили, что он будто умер внутри вместе с ними. В его кармане лежало их совместное фото, сделанное всего-то пять лет назад, снятое совсем незадолго до позорного перемирия с их противниками. Там они стоят и улыбаются, в красивой форме и с самыми лучшими на тот момент ружьями за спиной. Рядом развивается флаг Республики Бета, за которую они были готовы отдать жизнь. Мурашки по коже. Не верится что так много всего изменилось с того момента. Скорее, так много изменилось в ней. Лис глянул на фотографию в последний раз и скомкал её, после чего медленно выкинул в мусорную корзину. Он опустил голову, закрыл глаза и начал всхлипывать. Так тихо, как только было возможно. Учитывая редкость его слёз, он мог бы продать их за миллионы… Элизабет, вновь ощущавшая это гадкое послевкусие упущенных возможностей, вовсе не заботилась о том, что сейчас творилось в его кабинете. Она гнала на мотоцикле по пустой дороге, прогоняя неприятные мысли. Рациональные и не очень. Куда ей податься, она не знала, поэтому просто ехала туда, куда приведёт её душа.