Шефер.

Ну и конечно же куда могла привести её душа, если не в бар. В этом баре она была завсегдатай. Как и во всех остальных близлежащих, где вход ей не был запрещён. Элли безразличным взглядом осмотрела всех вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет знакомых, у которых можно выпросить напиток. Не заметив нужных лиц, она угрюмо фыркнула и начала искать в карманах свой бумажник. С каждой секундой она раздражалась всё больше, засовывая руки всё глубже в карманы штанов. Она вытащила руки, похлопала по карманам штанов ещё разок, затем покопалась в жилетке… Дерьмо! Наконец до неё дошло, что кто-то украл её деньги. Ещё и остатки таблеток, которые должны были помочь протянуть сегодняшний день. Наверное, ещё на недавней вечеринке. Она так и не сменила одежду. Эта мысль щёлкнула в голове и заставила отойти в более укромный уголок. Девушка убедилась, что никто не смотрит, принюхалась и тут же поняла, что от неё разит целой смесью едких неприятных запахов. Стало на душе ещё паршивее. Однако Элизабет ничто не остановит. Потому что всё, что останавливает, дико её злит. Она стала приглядываться ещё внимательнее и взгляд её зацепился за непривычно одетого для такого места парня. Он был одет в изысканный классический костюм с красным галстуком и что-то раздавал проходящим мимо людям, явно не заинтересованным в том, чтобы то ни было. Девушка ещё раз убедилась, что других путей нет и пошла прямо к парню, который выдавливал из себя улыбку и пытался привлечь к себе внимание. За ним был небольшой картонный стенд. Элли подошла к нему очень близко, даже настолько, что заставила парнишу сделать шаг назад. На его фоне она выглядела угрожающе: высокого роста, с развитой мускулатурой и татуировками на руках, в то время как он был настоящим бледным задохликом. Правда, он скорее смутился, чем испугался, думая как бы попытаться впарить ей свой продукт. — А чё ты такое раздаёшь? Только она не дождалась ответа, а просто вырвала у него из рук экземпляр. На странице был заголовок и много букв… Очень много. А ещё нумерация страниц. Не успел он опомниться, как девушка уже сувала ему стопку бумаги обратно в руки. — Книга что ли? — Да, видите ли я начинающий писатель и хотел бы, — Элизабет ну очень захотелось съязвить и прервать его, но всё-таки что-то её остановило, — прорекламировать свою будущую работу. Я возлагаю на неё большие надежды. Она издала ехидный смешок. — Ну ты выбрал явно неподходящее место, чувак. Он кивнул, стараясь не замечать издёвки. — Только здесь мне разрешили раздавать копии первой главы бесплатно, так что делаю что могу. — Да тебя тут побьют просто скоро. Это раздражает, когда тебе что-то культурное втюхивают в месте, предназначенном для некультурного отдыха, — она повысила голос. Поняв, что даже он бедный и не ловелас, она окончательно потеряла всякую надежду на улучшение дня. — Я понимаю, — он вздохнул и сделал паузу, — просто мне некуда больше податься. — Работу найди. Элли закатила глаза так, будто это не её буквально этим же днём выперли с работы и из квартиры. — Мне нужно быть с подопечной, поэтому приходится зарабатывать как получится. — Подопечной? — Да, если я не буду проводить с ней достаточно времени, то я вовсе никогда её не удочерю. В голове промелькнуло две мысли — «можно разболтать его и выпросить бухло» и «ну, можно послушать чё там у него». — Вау, это… Сложно, наверное. Пойдём присядем, выпьем, изольёшь душу? Он пожал плечами. — Можно было бы, но копии сами себя не раздадут. Элли снова всем видом показала своё раздражение. — Слушай, найдёшь ещё нормальные места, где можно раздать свою творческую хрень, но здесь твоя целевая аудитория явно не обитает. Пошли уже. Парень, глаза которого уже начали потухать от усталости, наконец согласился. Просто кинув стопку бумаг на стенд, он присел за соседний стол. Он окончательно поник от их беседы. Они заняли свои места возле старенькой барной стойки. — За мой счёт? — Спросил юноша, разглядывая список напитков. — Ага. Я буду… Она хотела Тётю Роберту, но такой напиток мог составить о ней правильное впечатление, которое конечно не было бы положительным. Поэтому она заказала какой-то обычный коктейль, название которого ей даже не хотелось запоминать. Незнакомец же заказал стакан безалкогольного пива. — Серьёзно? — Спросила она удивлённо, но решила что едкие комментарии стоит придержать при себе. — Не хочу напиваться. Она уже записала его в святоши, но вынужденно промолчала, так как хотелось получить хоть какой-то напиток. У Элизабет уже буквально кости ныли от трезвости. Бармен сразу же узнал её и предложил «чего-то покрепче». Она посмотрела на него испепеляющим взглядом и тот продолжил делать свою работу без лишних разговоров. Стоило напитку оказаться у неё в руке, как она тут же опрокинула его. — Вижу жизнь у тебя не сахар, — пробормотал парниша слегка отстранённо, — запиваешь горе? Она приготовилась к долгому разговору, из которого выяснит что живёт неправильно, а алкоголя не вытянет ни капли. Её рвало уйти от него без оглядки. Наверное так бы она и поступила, если бы была хоть немного пьяна. Но сейчас её почему-то тянуло излить чувства. Возможно, из-за неприятной ситуации с Эрвином, возможно из-за пустого кошелька, возможно из-за того, что этот непонятный человек был слишком опрятен и мил. — Жизнь сахарная только у жирных чиновников, сидящих на жопе ровно и обрекающих остальных на смерть. Вот ты, малец, даже не представляешь какого мне, но наверняка осуждаешь, как и все остальные. — О, так ты военная? На секунду она удивилась, хотя затем быстро вспомнила, что уже не раз светилась на государственном телевидении. Конечно, не в таком виде, а в красивой парадной форме, марширующей нога-в-ногу с фельдмаршалом и своим товарищем Диком, но всё же. — В отставке. — Элизабет Фишль? — Он явно немного повеселел. — Ну да, типа. — Это честь встретиться с тобой. Для меня это важно, — забавно, что он продолжал обращаться с ней на «ты», а степень уважительности осталась на том же уровне. Элли это понравилось. — И что же в этом такого важного? — Сначала я подумал что ты просто бездомная, а теперь вижу, что всё намного сложнее. Я как раз пишу пацифистскую литературу, посвящённую Великой войне, поэтому встретиться вживую с её солдатом, тем более такого уровня, действительно ценно. Она промолчала. — Знаешь, я видел твоё интервью, где ты сказала, что ненавидишь когда люди приписывают героизм войне. Тогда оно очень меня впечатлило и я думаю, ты бы хотела донести до людей эти мысли. Я как раз начал писать антивоенную литературу и был бы рад помочь тебе рассказать людям об ужасах того, что вы пережили. — И почему же я обязана тебе помочь, незнакомец, раздающий пробники? — Возможно, мы бы сработались. К тому же, с твоим именем и опытом книга принесла бы нам хорошие деньги. А может быть, тебе просто захотелось бы высказать своё мнение, пока большинство товарищей молчит. Или даже по доброте душевной помочь мне удочерить Киру. Девушка внимательно слушала каждое его слово. Деньги, какая-никакая работа, так ещё и возможность таким образом встать в оппозицию Изабель и Кайзу, главным гадам, которые всё это развязали и потом просто бросили её. Звучит слишком хорошо. — В любом случае, я не собираюсь залезать тебе в голову, просто предлагаю скромное сотрудничество с не самым известным автором. Он отхлебнул немного безалкогольного пива из своей кружки, улыбнувшись. Настолько бесхитростно, что она и впрямь не посмела сомневаться в том, что у него на уме. В конце-концов, парень был похож на того, кто сразу выкладывает все карты на стол. — И всё же, мы так и не познакомились. Насколько ты начинающий писатель? — Адольф Шефер, — он протянул Элизабет руку. — Действительно чёрт знает кто ты, но всё же, — она вместо рукопожатия дала ему пять, — почему бы и нет? — Занята сегодня? — Пф, нет. Приглашаешь к себе? — А ты шустрая. Уже хочешь начать работу? — Не привыкла ждать, — Элли усмехнулась, — погнали, заодно и детали обсудим. Вот они уже стоят и дышат свежим воздухом, болтая на отвлечённые темы по типу погоды и атмосферы в баре. Элли курит дешёвые сигареты, источающие химозный ароматизатор апельсина, пока Адольф поедает шоколадный батончик, хранившийся в кармане на всякий случай. Речь вновь плавно перетекает к работе. — Не верится, что наконец мир услышит нас, верно, Элизабет? Он повернул голову в её сторону. — Ага. И узнают о всей этой херне как она есть. И об этом позорном перемирии. Шефер опешил. — А почему ты считаешь его позорным? Её этот вопрос всегда выводил из себя. — Да потому что мы ожидали хоть какой-то исход после всех этих изнуряющих битв, — она прервалась, чтобы сделать ещё одну затяжку, — а в итоге Магнолии решили, что это всё нихуя не стоит и можно просто заключить с псами перемирие, как будто ничего не было. А хуже всего то, что все, даже Эрвин, языки в жопу засунули! Она итак разгневалась, а следующий вопрос вообще привёл в ярость. — А разве не лучше то, что люди и собаки перестали убивать друг-друга? Её голос угрожающе повысил громкость. — Нет, не лучше. Это обесценивает всю кровь, что была пролита. Они пробыли в неловком молчании почти минуту, явно не сойдясь во мнениях. — Я знала что ты не поймёшь, — она вздохнула, — никто не понимает, как жизнь меняется из-за войны. И какого видеть то, что кто-то решает перечеркнуть всё это, оставив тебя никем. Адольф посмотрел на неё с сожалением. — Конечно я не понимаю. Но мне горько, что тебе пришлось всё это пережить и я хочу знать твои мысли на этот счёт. Более того, хотелось бы, чтобы все услышали их. Можно я похлопаю тебя по плечу? Здесь опешила уже она. Обычно такие пацифисты только затыкали её «кровожадные речёвки», а Шефер повёл себя… Нетипично. И особенно нетипично спросил можно ли похлопать её по плечу. Она не поняла, вежливость это, флирт, желание выкрутиться из неловкой ситуации или реальное беспокойство за её самочувствие. В любом случае она дала своё разрешение, кивнув. Его прикосновения были очень мягкими, дружескими и непонятными для неё. Как будто давали чувство безопасности, хотя любую угрозу она сама была в состоянии устранить. Да и мог бы он её защитить? Конечно нет, физически он тот ещё слабак по сравнению с ней. Да и учитывая постоянное чувство неуязвимости, такие мысли очень контрастировали и становились чем-то странным. Элли кинула сигарету, даже не думая подходить к мусорке, и затушила её подошвой тяжёлого ботинка. Она глянула на свой припаркованный мотоцикл, который, словно величественный лев, выделялся на фоне машин-развалюх на стоянке. Она купила его по пьяне, потратив последние накопления на долгосрочную аренду жилья. Хоть и раньше ей удавалось периодически транжирить эти деньги, но новый мотоцикл определённо стал наиболее роскошной покупкой за последние несколько лет. Впрочем, стоит отдать должное стальному зверю: большой, безупречно-чёрный с багровыми элементами, он не просто выглядел шикарно, но и будоражил сознание любого ценителя. Да, отличный мотоцикл. Адольф уже предлагал заказать такси, но девушка гордо выпрямилась и с крутым видом направилась к своему превосходному транспорту. Она показательно похлопала по его корпусу, подмигивая новому приятелю, который едва было рот не открыл от удивления того, что таким мотиком владеет именно она. — Катался когда-нибудь на таком? — Да я ни на каких не катался, если честно. Элли хищно улыбнулась, после чего достала и надела свой шлем, пестрящий различными наклейками. Шла она значительно увереннее, чем в прошлые минуты. — А тебе можно водить сейчас? — Опасливо уточнил Ади. — Не ссы, я трезва как стёклышко. Не разбилась по пьяне — сейчас тем более не разобьюсь. Она засмеялась, хотя её пассажиру было отнюдь несмешно. С другой стороны, она и впрямь не пила много. Да и на дороге не было ни души. «Может мотоциклом управлять проще, чем машиной?» — задумался он, смотря как пьяница ждёт, пока он усядется на заднее сиденье. Адольф глубоко вздохнул, готовый попрощаться с жизнью, и занял своё место. На самом деле он мало представлял что такое поездка на мотоцикле, но пока сиделось нормально. На самом деле, он всё ещё хотел заказать такси, но было уже поздно. Из вежливости он сказал, что готов ехать, обхватил Элли обоими руками за талию и вжался в её спину. — Адрес? — Мюнхаузена 11. Девушка вдарила по газам и они понеслись вперёд по пустой дороге, которая вела из весьма крупного города Элли в посёлок, где жил Адольф. Последний зажмурил глаза как можно сильнее, действительно встревоженный поездкой, от которой его спутница получала невероятное удовольствие. Холодный воздух обдавал со всех сторон, чувство скорости стремительно нарастало. Они ехали достаточно долго, чтобы девушка могла увидеть как смуглый вечер постепенно превращается в беспросветную ночь, разрезаемую только горящими фарами мотоцикла и редкими фонарями возле автобусных остановок.