14. Просьба

Тесса приходит к нему в белом. Она спотыкается на последней ступени лестницы, ведущей в обитель, путаясь в подоле ханьфу — он ловит, обнимает, и золото на белоснежном выглядит чуждо, когда он держит её за предплечья, смотрит на неё. Что он пытается увидеть? Что он может увидеть? Гео внутри скулит. Она не чувствует его рук, не понимает, зачем он поднимает её подбородок, зачем вглядывается ей в глаза. Моракс не задаёт вопросов: кажется, ему донесли, что случилось вчера. Или не вчера? Перед глазами пелена — или это вечный туман Заоблачного предела? Идти тяжело — будто она идёт сквозь смолу, и будь это так, она хотя бы могла прорубить себе дорогу, могла бы вырваться, освободиться, попросить о помощи. Руки в крови — как же Мораксу не противно? Она так и не смыла — не могла, хотя сегодня утром тёрла кожу до красноты, опустив ладони в ледяную воду. Она не может вспомнить, что случилось. Как она оказалась здесь? Ноги саднит — кажется, разбила их в кровь, карабкаясь по горячим, нагретым солнцем камням, но ничего, они пройдут, пройдут, пройдут... — Почему ты не с Кэ Цин? — спрашивает Моракс, усаживая её на траву. Тесса растерянно моргает, поднимает глаза. Он встревожен — и связь гео ворчит, тыкается слепым щенком в барьер, выстроенный ею... когда? Сегодня утром? — Почему я... должна быть... с ней? — вопросом отвечает Тесса. Голос каменной крошкой царапает горло, выходит сдавленным, слабым — она не слышала его таким никогда. Она правда не помнит: почему она должна была быть с Кэ Цин? Она уходила утром к сестре, а потом не собиралась к Кэ Цин, но Моракс, кажется, помнит лучше. Моракс не говорит с ней о том, что случилось вчера. Или позавчера? Тесса склоняется над неподвижной гладью пруда, смотрит в воду — но не видит себя. Она видит карие глаза, каштановые волосы, чужое лицо — и это правильно, она не должна была быть здесь, это её наставница, её леди Сянцзэй должна была остаться, а она должна была лечь в могилу вместо неё. Это она её убила — это она, как её ученица, подвела, не остановила пулю, и гео в её руках оказалось бесполезно. Что толку в рунах, которым её учил бог, если в нужный момент она не сделала ничего? Гео скулит жалобнее, скребется в заслон, но она не даёт ему выхода — если сейчас даст, то сойдёт с ума, горе зальёт, затопит её до краёв, стихия же непокорна, не скажешь ей умолкнуть, не скажешь не биться птицей. Но отчаяние рвётся наружу, и Тесса не сдерживает горького: — Она умерла из-за меня. — Кто сказал тебе это? — Я. Если бы я не была рядом, они все были бы живы, они жили бы дальше. Я видела, как она умерла, я видела, как она падает, она умерла, а я ничего не сделала, и мой отец умер, а я ничего не сделала, и это происходит, когда я рядом, они умирают у меня на глазах... Слова льются потоком, спотыкаются, повторяются как заезженная пластинка, но Тесса не в силах остановиться. Моракс разворачивает её к себе, обхватывает ладонями лицо — близость золота ослепляет. Только тогда она стискивает зубы, умолкая. — Госпожу Сянцзэй убил человек. Твоего отца убили монстры. Это не твоя вина. Люди погибают на глазах у других. Люди умирают на глазах у богов. Кто сказал тебе, что ты их убила? Сестра? — Нет... Мать. Она сказала, я... — Тесса не выдерживает и беспомощно всхлипывает. — Я чума. — Она сказала... что? — Что они умерли из-за меня, что я всегда там, где кто-то умирает, что она не знает, кто будет следующим, кто умрёт рядом со мной, что я... я... Я приношу смерть всем близким, которые рядом, что отец погиб, а я была рядом, что наставница погибла — и снова была я... Рядом что-то грохает — птицы с испуганными криками вспархивают в небо, клубы пыли поднимаются следом. Моракс остаётся на месте — только драконьи глаза сужаются в щелочки. Она не может об этом говорить больше. Она не может — зато может наконец прорвавшееся гео: оно не говорит, но жмётся к гео Моракса, словно детеныш, оставшийся без родителей, и если бы она могла — она бы сделала то же самое, но ей нужно сделать то, что она должна. Она Тяньсюань, она должна защитить страну, она уязвима, и страх сжимает горло когтями — что, если не получится, если откажет? Бояться этого легче, чем того, что мать права. — Мне... нужна помощь, — наконец признается она. Моракс смотрит на неё долго, пронзительно. Тесса знает, о чём будет просить, но не знает — к кому ещё прийти? Ли Юэ полагается на неё, Ли Юэ в опасности с ней — неопытной девчонкой, недоучкой, протеже великой Тяньсюань. Как может она защитить свою страну? У неё ни связей, ни денег, ни... Ничего у неё нет. Никого у неё нет. Больше никого. Кэ Цин в трауре — как и она, Нин Гуан, потерявшая старшую, мудрую коллегу, пост которой теперь будет принадлежать девчонке двадцати восьми лет, — тоже, остальные Цисин пытаются удержать страну без главы внешней политики, и к кому ей идти? Кого просить? Кто может защитить её дом? — Чужеземные корни слишком глубоко... — Тесса вдыхает и выдыхает — давится слезами, давит боль, чтобы не разрыдаться, не думать, правда ли это или ложь — сказанное ей, ядовитым шипом засевшее где-то внутри. — Глубоко... В нашей земле. — Что? — пальцы Моракса вздрагивают, а сам он склоняет голову набок, удивлённый. Тесса знает, что если не сейчас — то никогда. — Как её убили? Как гражданин... Фонтейна смог подобраться... так близко? Кто... Помог? Чужеземные корни... Нужно вырвать. — Я сделаю это для тебя, — наконец говорит Моракс. — Но ты должна понимать, что шпионы Фонтейна умрут. Это смерти, Тесса. Много смертей. И они не вернут госпожу Сянцзэй. — Я знаю, — говорит она. — Но они предотвратят другие. Тесса знает — она не обманывает себя тем, что это лучше, чем то, что случилось с ней, что это правильно — убить ещё больше людей за одну смерть, но сколько ещё будет, если сейчас она смалодушничает, испугается взять ответственность за это? Что будет, если выяснится, что разведчики Фонтейна были причастны? Но есть ли время выяснять? Есть ли у неё право сомневаться? Что, если она убьёт больше своим страхом? Она не знает, но в глазах Моракса нет осуждения, нет порицания — потому судит она сама, и шанса отвернуться нет. Он сделает это для неё, она знает. Никто не делал для неё ничего просто так — кроме леди Сянцзэй; одна только мысль о наставнице сжимает сердце, и Тесса вспоминает ещё об одном — о том, о чём должна была помнить, но не сделала этого: — Не убивай всех. Остальных нужно выслать. Они не виноваты, но их... Их в Ли Юэ быть не должно. — Хорошо. — ...Спасибо, — шепчет Тесса, уткнувшись лбом в его плечо. Сил больше нет — она не чувствует рук, не чувствует ног, и только то, что Моракс обнимает её, только то, что гео затихает, оказавшись в чужих руках, её держит, не даёт сломаться. Или она уже, но лжёт себе? — Руки... Надо кровь смыть, — добавляет она. — Но на твоих руках нет крови, — отвечает Моракс. Будет.