Часть 3

      Пробуждение было не из приятных. Жутко ломило затылок и противно звенело в ушах. Волосы спутались, и теперь большим комком лежали на лбу и щеках. Пока Ярен усиленно отплевывалась от собственных волос, чей-то голос ворвался в ее затуманеннное сознание. — Очнулась, красавица? — насмешливо спросил голос. — А я уже собирался будить тебя поцелуем.       Ярен наконец покончила с волосами, и к ней снова вернулось зрение. Осмотревшись, она заключила, что полулежит на чьих-то коленях на мокрой и грязной улице, сверху капает мерзкий дождь, а голос исходит от обладателя тех самых колен, служивших ей временной подушкой. — Ещё чего, — фыркнула она, грубо отпихивая этого доброхота. Что за наглость. — Ты кто такой вообще, чтобы называть меня красавицей? — Но-но-но, — процокало это лохматое чудовище. — И это вместо благодарности?       Он, как и она, был весь мокрый, волосы стояли торчком и слиплись от воды, отчего были похожи на маленькие иголочки. Выглядел он как натуральный ёж. Ещё он почему-то был в одной майке, облепившей его как вторая кожа. Глаза у него были непонятного каре-зеленого цвета, на лице — лёгкая небритость. Ярен просканировала его за одну секунду, не слишком останавливаясь на деталях. Из всей полученной информации ее по-прежнему интересовал только один вопрос: какой сумасшедший выходит на улицу в октябре без куртки? Только если ты не брошенная невеста в расстроенных чувствах, конечно. Кем-кем, а уж брошенной невестой он точно не был.       Ответ нашелся быстро: искомая куртка обнаружилась у нее на ногах. Подобное рыцарство никак не вязалось с его нахально лыбящейся физиономией. Ярен нутром чувствовала подвох. — Какой ещё благодарности? — теперь она вспомнила, как за секунду до обморока ее ослепил яркий белый свет. — Ты на меня наехал, а я еще и благодарить тебя должна? Не дождешься.       Ярен попробовала встать, но обнаружила новую неприятность. Она сломала каблук и вывихнула ногу. Плевать на каблуки, хоть они и были из последней коллекции, но вот нога распухла очень некстати. Ещё и этот пялится как идиот. — Чего уставился? — зло огрызнулась Ярен, не зная, на ком выместить свою обиду на весь мир. Подумать только, и этот день должен был стать лучшим днём ее жизни! Три раза ха. — Хочу заметить, — снова подал голос этот ненормальный, — ты до сих пор лежишь у меня на коленях, это раз. Я мокну из-за тебя уже полчаса, это два. И да, с красавицей я тебе польстил, видела бы ты сейчас свое лицо — китайская панда горько плачет в своем домике из бамбука, так как ты сплагиатила ее модный лук, это три. По-моему, достаточно причин для простого «спасибо».       Ну все, с нее хватит. Ярен и раньше не отличалась хорошими манерами, но это уж слишком. Из-за него она сейчас в таком состоянии, а он ещё и издевается, остряк доморощенный. Она уже занесла руку, чтобы как следует отблагодарить его хорошей оплеухой за такую дерзость, но недооценила скорость его реакции. Он перехватил ее пальцы у самой щеки, сжимая так, что Ярен даже вскрикнула от боли. — Нехорошо, красавица, — его лицо приобрело хищное выражение. Этот парень явно не любил, когда с ним спорят. — И это ты называешь «спасибо»? — Пусти меня, псих, — Ярен всерьез опасалась, что нарвалась на маньяка. Если бы она была в лучшей форме, она бы в два счета пустила в ход каблуки и хорошенько приложила бы его, но сейчас все складывалось не в ее пользу. — Такие тонкие пальцы, — протянул он, разглядывая ее французский маникюр. — И ухоженные. Похоже, ты птичка голубых кровей. — Фиолетовых, — буркнула Ярен, изворачиваясь, и изо всех сил пнула его коленом в бедро. В результате нога заболела ещё сильнее, а он только шире улыбнулся, демонстрируя ослепительный оскал в тридцать два зуба. — Пусти, сказала.       Он сделал вид, что не услышал, продолжая гладить кончики ее зажатых пальцев своим большим. Ярен напряжённо следила за его действиями и недоумевала, куда подевались все люди. Ну хоть кто-нибудь. — Видишь ли, я девушек в беде не бросаю. А ты, я вижу, девушка темпераментная, а ну как опять куда-нибудь вляпаешься? Провожу-ка я тебя до дома, а ещё лучше до травмпункта, — он замер в ожидании ее реакции. Она забавляла его. — Ещё чего не хватало, — от его наглости и собственной беспомощности Ярен чуть не зарычала. — Отстань от меня, ненормальный. — Ты очень красивая, когда злишься, — сказал он, целуя ее пальцы, медленно расжимая их. Ярен дернулась как от удара. Она тяжело дышала, голубые глаза расширились от испуга. Если до этого у нее ещё оставались сомнения насчёт него, сейчас он их полностью развеял. Он просто законченный псих. — И кстати, на заметку, у меня разряд по боксу. Так что в следующий раз советую тебе подготовиться получше, если хочешь меня ударить. — Обязательно учту, — несмотря на страх, Ярен не могла избавиться от привычки дерзить и огрызаться. Нужно просто не поддаваться на его провокации и стоять на своем. — Пусти или я закричу.       Но психи никогда не ведут себя предсказуемо. Вместо этого он бесцеремонно подтянул ее к себе, завернул в свою огромную куртку по самые уши и поднял, как будто она была какой-то тряпичной куклой. — Я понимаю, что понравился тебе, но, правда, это уже чересчур — столько времени мокнуть под дождем ради возможности побыть со мной ещё минуту, — Ярен чуть не задохнулась от такого заявления. Она физически ощущала, как полыхают щеки от распирающего ее гнева. — Выбирай — домой или в трампункт. Предупреждаю, у тебя есть только два пути. — К кому домой? — недоверчиво пропищала Ярен из своей курточной люльки. Неужели он собрался тащить ее к себе домой? — К тебе, красавица, к кому же ещё? — он почти смеялся, глядя на ее испуганное в черных разводах лицо. — Наши отношения ещё не тянут на приглашение в гости.       Лишённая возможности более полно выразить свои чувства, Ярен двинула ему локтем в бок. В ответ он только крепче стиснул ее и запихнул в свой автомобиль отвратительного жёлтого цвета. Замечательно, он ещё и таксист. — Кстати, забыл представиться, — он уже успел пристегнуть ей ремень и включить обогреватель. — Меня зовут Харун.       Ярен промолчала, делая вид, что мокрые деревья за окном ей намного интереснее их занимательной беседы. Ее сломанный каблук сиротливо валялся на пустынной улице, утопая в лужице со свежей дождевой водой. — Я подумал, ты захочешь знать имя человека, которому должна новые брюки, — невозмутимо продолжил он, уверенно выруливая на главную магистраль. — Чего? — Ярен так резко повернулась к нему, что они чуть не столкнулись носами. Очевидно, он этого от нее и ждал. — Из-за тебя я весь промок, так что ты должна возместить мне ущерб, — с милой улыбочкой констатировал Харун, обдавая ее запахом крепкого кофе. Ярен поморщилась. Она сегодня вдоволь надышалась кофе, пока готовила его для ненаглядного жениха.       Она уже хотела ответить что-нибудь едкое, как внезапно ее отвлекла новая мысль. — Куда мы едем, ты ведь даже не спросил мой адрес? — Кто же не знает адрес Шадоглу? Это самый большой особняк в городе, — ответил Харун, останавливаясь рядом с ее домом.       За их перепалкой Ярен даже не заметила, когда они успели приехать. — Не скажешь мне до свидания? — спросил он, выходя из машины и открывая перед ней двери. — Прощай, таксист, — последнее слово она особенно выделила, подчёркивая социальную пропасть между ними.       Ярен хотела уйти красиво, насколько это вообще возможно с одной туфлей, но вместо этого оступилась на больной ноге и совсем не привлекательно грузным мешком завалилась на него и повисла на его сильных руках. — Ты такая изобретательная, Ярен Шадоглу, — с усмешкой протянул он, снова поднимая ее. — Ещё ни одна девушка не придумывала столько поводов, чтобы побыть со мной подольше.       Ярен могла бы много чего сказать по поводу его необъятного самомнения, но, услышав свое имя, напряжённо застыла. — Откуда ты знаешь мое имя? — Открою тебе секрет, красавица. Таксисты тоже читают газеты.       К этому времени они уже миновали ворота и парадную лестницу и теперь предстали перед семейством Шадоглу во всей своей красе. Миран и Асланбеи уже покинули поле боя, но в остальном мало что изменилось за этот час. Дед, все такой же красный, сидел на диване в окружении подушек и охающих невесток, отец нервно мерил шагами комнату и громко бурчал что-то нелицеприятное об Асланбеях, прислуга бестолково толпилась вокруг, вторя причитаниям хозяек. Эффектное появление промокшей Ярен верхом на не менее мокром таксисте внесло приятное оживление в тоскливую атмосферу дома. Все перестали суетиться и обратили свои взгляды на вновь прибывших. — Ярен?       Ярен так и не смогла разобрать, кому из домочадцев принадлежал этот вопрос. Кажется, всем.