Глава 1. (Нет) больше боли, дай мне силу

Ноги Паука глухо стучали по толстой древесной ветви, покрытой влажным мхом, который скользил под его пальцами. Его руки, связанные спереди красными браслетами, беспомощно ударялись о тело — воспользоваться ими он не мог. Ему казалось, что в любой момент он споткнётся и полетит вниз головой в лесную чащу. Кири бежала впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что он не отстаёт. Паук не сдавал темп, но лишь с большим трудом — её ноги были длиннее его человеческих.  Позади них среди деревьев всё громче раздавались выстрелы: аватары стремительно нагоняли их. Он надеялся, что Ло'ак и Тук сумели скрыться.  Когда взрыв прогремел слишком близко, Паук невольно вздрогнул, и Кири снова обернулась. — Беги! – крикнул он ей. — Я сразу за тобой! Внезапно его спину обожгли жар и ударная волна. От мощного взрыва ветвь под ними содрогнулась, и Паук пошатнулся. Кири тоже потеряла равновесие, но успела ухватиться за густые заросли.  Пауку повезло меньше: второй взрыв окончательно выбил его из равновесия и он сорвался с ветви. Несколько секунд он находился в невесомости. Желудок словно подскочил к самому горлу, а затем он с силой ударился о землю и покатился вниз по склону. Он почувствовал, как рука содралась о торчащую ветку, как голова несколько раз ударилась о землю и как внутри груди что-то глухо хрустнуло.  Наконец он остановился.  Капли дождя тихо барабанили по его маске. Спасибо Эйве, маска осталась целой. Голова кружилась, сознание мутилось, а отчаянные крики Кири едва пробивались сквозь шум дождя и гулкие шаги.  «Стоп... шаги?!» Тяжёлые армейские ботинки с хрустом давили лесную подстилку, а их обладатель двигался грузно и неуклюже. Паук с трудом приоткрыл глаза и увидел силуэт, нависший над ним.  Он попытался пошевелиться, но лишь тихо застонал, когда раскалённая вспышка боли пронзила позвоночник. Похоже, треснуло ребро.  Главное, чтобы оно не оказалось сломано. Фигура наклонилась, чтобы схватить его. Паук слабо дёрнул ногами, пытаясь нарушить равновесие незнакомца, сделать хоть что-нибудь, пока его бесцеремонно закидывали себе на плечо.  Его похищали, а он был совершенно не в силах этому помешать. Внезапная яркая вспышка света заставила его зажмуриться. В тот же миг сверху к аватару начали опускать тросы, и он принялся вырываться ещё отчаяннее. — Отпусти меня! Отпусти, чёртов skxawng! – закричал Паук. Но рука, державшая его за талию, лишь сильнее сжалась. — Отпусти меня, придурок! — А этот с характером. – с ухмылкой произнёс один из синих солдат сквозь оглушительный рёв двигателей корабля, прежде чем его вместе с остальными начали поднимать в воздух. Паук снова ощутил невесомость, когда его подняли на борт корабля. В уголках глаз защипало от горячих, злых слёз.  За ним никто не приходил.  Даже Кири уже нельзя было разглядеть среди деревьев — корабль поднимался всё выше и выше.  В отчаянии он принялся колотить кулаками по спине аватара, яростно шипя, пока закрывающиеся створки не отрезали от него вид на лес. — Ловите. – сказал мужчина, грубо сбрасывая его в руки двух солдат-людей. — Осторожнее, он может укусить. Паук сердито зашипел на аватара, отчаянно вырываясь из крепкой хватки. Сквозь дождь и темноту он не мог как следует рассмотреть его раньше, но теперь сходство было просто пугающим. Настолько сильным, что при одной мысли о том, что пришлось сделать RDA, чтобы создать его, он невольно содрогнулся. Солдаты, державшие его, потащили его в белую комнату с зеркалом Гезелла и всем, что обычно бывает в подобных помещениях.  Они грубо втолкнули его внутрь. Дверь захлопнулась, и Паук тут же бросился к ней, изо всех сил заколотил кулаками по стеклу и яростно зашипел. Солдаты лишь ухмыльнулись через дверь и спокойно ушли. Это разозлило Паука ещё сильнее. В приступе ярости он резко развернулся к одиноко стоящему стулу в углу комнаты. Схватив его, Паук со всей силы, которую придавал ему выброс адреналина, швырнул его в зеркало. Ножки с грохотом ударились о стекло, оставляя на нём царапины, а сам он, не переставая, выкрикивал все оскорбления на языке на'ви, какие только знал. Прошло немало времени, прежде чем этот всплеск ярости начал утихать. Он забрался под металлический стол, свернулся клубком, обхватив руками колени и прижавшись к ним лбом. Маску у него отобрали, поэтому холодный воздух неприятно обжигал его открытое лицо. Его внезапно начала бить дрожь. Боль после падения заполнила каждую клеточку его сознания. Голова пульсировала в такт сердцебиению, ссадина на руке жгла нестерпимо, а грудь отзывалась болью при каждом вдохе.  Он немного ослабил хватку, которой обнимал колени, надеясь, что так станет легче.  Так и вышло, но теперь его обнажённая спина прижималась к металлической ножке стола, и по рукам тут же побежали мурашки. Дело было совсем плохо. Он был ранен, находился на вражеской территории, совершенно один. И при этом в его голове хранилась информация, которая была бы крайне важна для RDA.  Салли не придут за ним. Особенно если знают, куда его везут. Бриджхед-Сити. Самая большая база RDA на Пандоре — место, куда на'ви даже не пытались нападать, настолько мощно оно было укреплено. Паук никогда не видел её своими глазами, но однажды слышал, как Джейк говорил Нейтири, что после завершения строительства город сможет вместить до двух миллионов человек.  Он даже представить себе не мог такое количество живых существ в одном месте. Наверное, это было бы не меньше четырёх или пяти Больших Лагерей. Размышления об этом ненадолго отвлекли Паука от его положения. Время от времени он менял позу, но каждый раз лишь тихо шипел от боли, когда треснувшее ребро давало о себе знать.  Когда один из людей вошёл в камеру, чтобы принести еду, Паук не осмелился произнести ни слова. Он молча наблюдал, как солдат бросил тарелку на пол и снова запер дверь. До него смутно доносилось низкое гудение механизмов, и он предположил, что двигатели готовятся к посадке. Дверь вновь открылась, и Паук сердито зашипел, когда солдаты вытащили его из укрытия. — Тупые придурки. – прошипел он, оскалив зубы на одного из них, пока его тащили к выходу. — Засранцы. Дебилы. Идиоты, skxawng. Солдат в ответ лишь бросил на него сердитый взгляд, затем схватил дыхательную маску и грубо затянул её у Паука на голове. Тот не стал сопротивляться — только продолжал молча сверлить мужчину взглядом, пока позади них открывались двери. Паук успел увидеть совсем немного, но даже этого оказалось достаточно, чтобы от страха и лёгкого изумления у него приоткрылся рот. Стоило ему остановиться или хоть немного замедлить шаг, как солдаты тут же толкали его в плечо, заставляя спотыкаться.  Он в ответ лишь раздражённо шипел на них. Его привели в другую камеру. Она была устроена точно так же, как предыдущая, только на этот раз в углу не было стула. Это, однако, не означало, что он собирался скрывать своё раздражение. Он со всей силы ударил кулаками по стеклу зеркала, свирепо глядя сквозь него на людей, которые, возможно, наблюдали за ним с другой стороны.  Пусть приходят за ним. Пусть пытаются вытащить информацию, которая хранится у него в голове. Ему было всё равно. Он замёрз, был голоден, испытывал боль и был готов дать это понять любому человеку. Время в этой камере словно перестало существовать. Паук предположил, что затмение уже давно закончилось. Он надеялся, что остальных детей родители уже нашли и увели домой — подальше от опасности, и что им не слишком сильно досталось за случившееся. В последний раз с силой хлопнув ладонями по зеркальному стеклу, он сердито направился к металлическому столу и демонстративно уселся на своё место.

***

За ним пришли некоторое время спустя, когда ему стало настолько скучно, что он уже начал теребить кончики своих волос.  Он вздрогнул, когда дверь открылась, и поспешно соскочил со стола, прежде чем к нему потянулись грубые руки. Никто с ним не церемонился: его тащили по коридорам, совершенно не заботясь о том, спотыкается он или нет. Паук пытался идти сам, но ему этого не позволили, лишь сильнее сжимая его руки, пока он не был уверен, что останутся синяки. Его привели в лабораторию, похожую на те, что были в Адских Вратах, только гораздо больше и оснащённую таким количеством технологий, что он не мог даже представить.  Его подвели к устрашающего вида машине и закрепили к устройству, которое удерживало его на весу, надёжно привязав руки и ноги. Из-за такого положения в рёбрах неприятно кольнуло, но он почти не обратил на это внимания, когда к его щекам внезапно плотно прижали фиксирующую конструкцию. Он слегка заёрзал, пытаясь высвободиться, и потянул за ремни, но те даже не поддались.  В этот момент к пульту перед ним подошла женщина. Её лицо оставалось суровым, на ней была армейская форма, а руки были заведены за спину. — Итак, мальчик. – произнесла она, нажимая несколько кнопок на панели. Паук поднял взгляд вверх, когда стеклянно-металлическая конструкция опустилась прямо перед его лицом. — У нас есть несколько вопросов, на которые ты нам ответишь. — Нет. – ответил Паук, ненавидя то, насколько хрипло звучал его голос. — Я вам ничего не скажу. — Правда? – спросила женщина, насмешливо приподняв бровь, словно ей было любопытно. — Что ж, чем быстрее ты расскажешь нам то, что мы хотим узнать, тем быстрее всё это закончится. Она нажала на панели ещё несколько кнопок, и по лаборатории разнёсся гул заработавшего механизма. Над головой Паука загорелись зелёные огни, а устройство начало медленно вращаться. — Где находится Джейк Салли? – спросила она. Паук снова заёрзал, чувствуя, как с каждой секундой у него всё сильнее кружится голова, пока механизм набирал скорость. — Где лагерь на'ви? — Я… я не знаю. – ответил он, ощущая, будто вместе с механизмом вокруг него закружился весь мир. — Я ничего об этом не знаю! — Правда? – вновь спросила женщина. Механизм снова ускорился. Яркий свет обжигал глаза. Он был слишком ослепительным, а в голове возникло ощущение, словно сотни топоров одновременно вонзались ему прямо в мозг. Паук отчаянно дёрнулся, пытаясь вырваться из ремней. — Я же сказал, что не знаю! Они ничего мне не сказали! – крикнул он, надеясь, что если закроет глаза, ему станет легче. Не стало. Наоборот, голова закружилась ещё сильнее. — Чем дольше ты тянешь с ответом, тем дольше это будет продолжаться. – спокойно произнесла женщина, коснувшись панели, и механизм закрутился ещё быстрее. Паук до боли прикусил язык, пытаясь сдержать всхлипы, рвавшиеся наружу. — Я. Ничего. Не. Знаю! – выкрикнул он ей в ответ, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Он снова начал отчаянно извиваться, пытаясь освободиться от ремней, и внезапно ощутил, что его вот-вот вырвет. Казалось, его разум охвачен пламенем, и все его силы уходили лишь на то, чтобы не потерять контроль над собственными мыслями. Женщина недовольно цокнула языком, но всё же на мгновение подняла руку. Механизм начал замедляться, и Паук безвольно обмяк в удерживающих его креплениях. Он почувствовал, как из носа что-то потекло, но был слишком измучен, чтобы обращать на это внимание, пока люди подходили, чтобы отстегнуть его от устройства. — Возможно, через несколько часов ты всё-таки вспомнишь. – холодно произнесла она, не сводя с него взгляда, пока его снова уводили прочь. Он снова нашёл убежище под металлическим столом. Как мог, вытер нос и, подтянув колени к груди, уткнулся в них лбом. Головная боль только усилилась, а желудок так сильно мутило, что он даже не притронулся к еде, которую ему принесли. Вдобавок начался кашель.  Это было плохо: каждый приступ отзывался болью в боку, заставляя его непроизвольно сжиматься и втягивать голову в плечи. Он закрыл глаза всего на несколько мгновений, но перед внутренним взором тут же возникли страшные картины: Кири грубо держат за волосы, Ло'ака, как и его самого, закрепляют в той ужасной машине, Нетейама бросают в холодную тесную камеру, а Тук вырывается из жёсткой хватки солдат.  Эти образы словно горели у него перед глазами. Паук резко распахнул глаза, дрожа от страха и нервно озираясь по сторонам. По щекам покатились слёзы, но он грубо вытер их и шумно шмыгнул носом. В голове, словно назойливое лесное насекомое, неотступно жужжала одна-единственная мысль. Она снова и снова вгрызалась в сознание, не оставляя места ни для чего другого. Лучше он, чем они. Лучше человеческий мальчишка, тот, кто привык терпеть, чем его братья или сёстры. Лучше тот, кто по-настоящему нигде не свой, чем кто-то из детей Салли. Так было правильно. Ему оставалось лишь убедить в этом собственное истекающее кровью сердце.

***

За ним пришли снова спустя, как ему казалось, несколько дней, и вновь потащили к той самой машине. На этот раз он едва смог различить силуэт аватара в комнате для наблюдения и отчаянно пытался понять, кто это. — Ну что, попробуем ещё раз? – спросила женщина, когда его снова пристегнули к конструкции. Она запустила машину, и Паук стиснул зубы, пытаясь выдержать нахлынувшие боль и мучительный дискомфорт. — Где находится лагерь на'ви? Где Джейк Салли? — Я же уже сказал вам, придурки, что не знаю! – крикнул он, ещё яростнее извиваясь в удерживающих его ремнях. Возможно, потому что это был уже второй раз, но теперь вращение казалось ещё хуже. У него было ощущение, будто голова вот-вот расколется надвое. — Я уже говорила тебе, мальчик: если не начнёшь отвечать, мы будем продолжать хоть целый день. – произнесла женщина. В её голосе не было ни капли сожаления, даже когда Паук наконец громко заскулил. — Я не знаю, skxawng, не знаю! Мне они ничего не сказали! Просто отпустите меня! – выкрикнул он. Голос сорвался на высокий тон, пока голову пронзала нестерпимая боль, словно стадо молотоголовых титанотериев топталось прямо у него по черепу. Машина внезапно начала замедляться, и Паук жадно хватанул ртом воздух. Его веки сами собой закрывались, а из носа снова пошла кровь, наполняя рот медным привкусом.  Он тяжело обмяк в удерживающих его ремнях, чувствуя, как пот покрывает всё тело там, где кожа соприкасалась с металлом и пластиком. Сквозь затуманенный взгляд он заметил того самого аватара, которого видел раньше — тот разговаривал с генералом незадолго до того, как Паука сняли с устройства. Ноги не держали его, и человеку, который отстегнул ремни, пришлось закинуть его себе на плечо.  Это движение напомнило Пауку о, возможно, треснувшем ребре, и он болезненно застонал, пока его голова безвольно свисала вниз. Дело было плохо.

***

Аватар, пришедший навестить его некоторое время спустя, был похож на человека с многочисленных фотографий, которые Паук находил в Адских Вратах. Но синяя кожа и более молодое лицо сбивали с толку. — Осталось от полковника Куоритча. Он погиб смертью храбрых. – произнёс аватар, указывая на армейские жетоны, которые он бросил ему в ладонь. Окинув его презрительным взглядом, Паук тут же отбросил жетоны. Звон ударившегося о пол металла приятно отозвался в его ушах. Куоритч стиснул зубы, но не разозлился, что удивило Паука. Вместо этого он лишь продолжил говорить о том, что не похож на прежнего себя. Для Паука всё это звучало как полная чушь. — Хочешь, возьму тебя с собой? – сказал он, слегка наклонив голову, чтобы поймать взгляд Паука. — А иначе отдам тебя обратно яйцеголовым. Выбор был несложным, хотя совершенно ему не нравился. Но наблюдать за тем, как рекомы (как они сами себя называли), неуклюже осваивали свои новые тела, было даже забавно.  И самым большим плюсом было то, что он снова оказался в лесу, там, где ему и было место, пусть пока он всё ещё не мог вырваться из рук Куоритча. Паук думал, что всё могло быть гораздо хуже, окажись он в полном распоряжении рекомов. И в чём-то так и было. Тяжёлая рука Куоритча, почти постоянно лежавшая у него на плече. Постоянная угроза, что его отправят обратно к людям в белых халатах. Грубость остальных рекомов, пытавшихся освоиться в своих новых телах на'ви. Но со временем всё немного улеглось, и он смог не обращать внимания на плохое, наслаждаясь тем, как ветер Пандоры касается его кожи. Он никому не рассказал о своих травмах и раздражённо шипел, если кто-то подходил слишком близко к его груди. Рёбрам лучше не становилось, и он понимал, что ему нельзя так много двигаться — нужно отдыхать.  Но он не мог себе этого позволить. Не мог признать свою слабость и сказать, что ему больно. Тогда его сразу же отправили бы обратно к людям в белых халатах. Поэтому он скрывал болезненные гримасы, скрывал, как порой невольно сутулился, стараясь хоть немного уменьшить пульсирующую боль в рёбрах, скрывал кашель, который становился всё глубже и тяжелее, отдаваясь в груди. Но одного он скрыть не смог — чувства вины и ужаса, охвативших его в тот день, когда Куоритч решил напасть на один из рифовых кланов. — Джейк Салли. – медленно произнёс он, будто Оло'эйктан и Тсахик были глухими, тыча перед ними изображением. — Мы не знаем, где он. – в отчаянии ответила Тсахик, вздрогнув и пытаясь отстраниться от грубых рук, сжимавших её за плечи. Паук быстро перевёл её слова, больше всего на свете желая, чтобы Куоритч оставил их в покое — он уже убил одного из их водных животных. — Мы — рифовый народ. На'ви из леса сюда не приходят. — Они ничего не знают. – сказал он Куоритчу. Сердце Паука гулко колотилось в ушах, а ладони покрылись потом, когда реком нахмурился. Паук бросил взгляд на Оло'эйктана, безмолвно спрашивая, не известно ли тому хоть что-нибудь, но, когда на'ви покачал головой, у него всё внутри оборвалось. — Сожгите хижины. – внезапно приказал Куоритч, резко схватив Паука за руку, когда тот всерьёз начал вырываться, наблюдая, как их дома охватывает пламя. — Простите! Мне так жаль! – почти рыдая, выкрикнул он, царапая пальцы Куоритча. — Убери руки! Его грубо затолкали обратно на корабль. Чувство вины словно въелось в кожу толстым слоем грязи. Он не произнёс ни слова, пока они снова поднимались на борт, лишь опёрся предплечьями о металлические прутья, позволяя холоду проникнуть в самую глубину его существа. — У меня есть план, который нужно выполнять. – раздражённо сказал капитан Куоритчу. — Я не могу бесконечно мотаться по разным деревням в поисках одного человека. Паук бросил взгляд на Куоритча и увидел, как его лицо исказилось в ухмылке, которую иначе как жестокой он назвать не мог. По его плечам пробежала дрожь, и он невольно ещё сильнее сжался. — Хочешь рыбачить? Тогда будем рыбачить. – ответил Куоритч, грубо толкнув Паука к капитанскому мостику. Паук не смог сдержать рычания, почувствовав его железную хватку, но это лишь заставило аватара презрительно оскалиться, демонстрируя зубы, которые были острее его собственных. Они вышли в открытый океан. Вода была такой синей и простиралась на многие мили, что это оказалось самым удивительным зрелищем, какое Паук когда-либо видел. А тулкуны и вовсе захватили его дух. На несколько секунд он почти смог представить, будто они здесь лишь затем, чтобы наблюдать за тем, как эти гиганты плывут рядом друг с другом, общаясь в совершенной гармонии. Но затем охотничьи суда отделились от остальных и взяли курс прямо на мать и её детёныша. Паук почувствовал, как кровь стынет в жилах, а лицо исказила мрачная гримаса. Он до боли стиснул зубы, а верхняя губа дрогнула от ярости, когда в воду спустили подводные аппараты. Но он ничего не мог сделать, пока люди целенаправленно преследовали мать и её малыша. Уже не в первый раз за последние несколько месяцев он вдруг возненавидел то, что хоть каким-то образом был связан с этими чудовищами. Возненавидел то, что принадлежал к одному виду с теми, кто радостно улюлюкал и вопил, празднуя смерть матери. Когда капитан вернулся после своей добычи, Паук лишь злобно зашипел на него, с трудом удерживая себя от того, чтобы не броситься в атаку. Он отказался идти вместе с остальными забирать их трофей, вместо этого забрался на крышу мостика и стал смотреть, как солнце завершает своё затмение. При каждом движении рёбра отзывались болью, а колени дрожали, пока он не опустился на холодный металл под собой. Он громко и надсадно закашлялся, с отвращением поморщившись, когда жёлтая слизь брызнула на стекло его маски. У него тяжело сжалось сердце, когда он увидел, как тело матери вновь оттолкнули в открытое море. К её плавникам были привязаны большие красные поплавки, удерживавшие её на поверхности.  Грудь болезненно сдавило, а по щекам потекли слёзы, когда раздался плач детёныша тулкуна. Он смотрел, как малыш прижимается под плавник своей матери. Паук был уверен, что его зубы вот-вот треснут от того, с какой силой он их сжимал. — Зачем? – спросил он, услышав за спиной тяжёлые шаги Куоритча. — Зачем это делать? Это бессмысленная бойня, убийство невинных существ, и ты готов спокойно идти на это? Куоритч упрямо посмотрел на него, уперев руки в бока, словно обдумывая ответ. — Если это помогает мне добиться своего, значит, это не убийство. Просто немного крови ради цели. А если тебе это не нравится, я с удовольствием отправлю тебя обратно к яйцеголовым. Паук стремительно прошёл мимо него, с силой распахнул внутреннюю дверь мостика и попытался хоть немного успокоиться. Члены экипажа оживлённо обсуждали удачную охоту, а капитан уже отдавал распоряжения двигаться к следующей цели — одинокому тулкуну. Изгою, что, по словам доктора, было странно, потому что тулкуны обычно держались стаями. Когда в прочную шкуру тулкуна вонзился маячок, Паук почувствовал, как ярость вскипает у него в животе. Она разливалась по всему телу, и от неё даже вспотела шея. — Подождите, подождите. У нас что-то есть. – сказал капитан, хватаясь за бинокль и с заинтересованным видом всматриваясь вдаль. — Похоже, у нас появилась компания. Он отступил в сторону, позволяя Куоритчу взглянуть самому, и Паук почувствовал, как сердце гулко застучало в груди. — Бинго. – прошипел он, быстро зашагав обратно на мостик. Паук выхватил бинокль, краем своей маски задев металлический корпус, и сам посмотрел вдаль. При виде Ло'ака, Туктирей, Нетейама и Кири, отчаянно тянувших за трос с маячком, у него пересохло во рту. Желудок сжался от ужаса, и, не теряя ни секунды, он бросился на капитанский мостик. — Немедленно отправьте свои группы. – говорил Куоритч капитану, пристально глядя на него. — Я был терпелив, но больше не собираюсь. Капитан стиснул челюсти, но, похоже, всё же уступил. — Отправить все подлодки! – резко приказал он. — Нет. – прошептал Паук, бросаясь к Куоритчу. — Ты не можешь так поступить! Они же дети! — Они дети Салли. – прорычал в ответ Куоритч, схватив Паука за волосы. Не обращая внимания на его болезненный вскрик, он с силой швырнул его назад, впечатав в стол. Перед глазами Паука вспыхнули звёзды, а бок обожгло резкой, нестерпимой болью. Его дыхание стало хриплым, и он снова закашлялся, выплёвывая на пол всё, что поднялось из горла. — Заприте его в какой-нибудь комнате. – снова прорычал Куоритч, с таким отвращением глядя на Паука, что тот невольно ссутулился. — Не хочу видеть его физиономию, пока всё не закончится. Паук слабо сопротивлялся, но почти не мог двигаться. Бок болел так сильно, что любое движение, кроме дыхания, отзывалось жгучими вспышками боли, пронзавшими всё его тело. Он почти рухнул в пустую комнату, когда новый приступ кашля вцепился в него мёртвой хваткой. Оставалось лишь переждать его. Было ужасно больно, и он мог только тихо скулить, пока двигатели корабля заставляли пол под ним глухо дрожать. Несколько минут он просто дышал, чувствуя, как всё его тело трясётся от дрожи, прижавшись лбом к холодному металлу пола. Это было хуже, чем та машина в Бриджхед-Сити. Намного хуже. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме дыхания: вдох на три счёта, выдох на четыре. Он не смел даже думать о том, что сейчас происходит наверху, на палубе.  Оставалось лишь молиться Эйве, чтобы с остальными всё было в порядке. Но затем ему пришло в голову, что Великая Мать Пандоры вряд ли станет слушать такого жалкого человека, как он. Внезапно корабль содрогнулся и протяжно застонал, накренившись так сильно, что Паук с вскриком заскользил по полу. Его спина с силой ударилась о стену, и боль волной прокатилась по всему телу. Он едва сумел сдержать крик. Спустя несколько мгновений он попытался подняться, опираясь о стену, пока колени предательски подкашивались. Корабль снова тряхнуло, и он отчаянно попытался удержаться на ногах. До него слабо доносился рёв двигателей подлодок, и он отчаянно жалел, что в комнате нет хотя бы окна, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Крики и тяжёлый топот ботинок за дверью заставили его насторожиться. Он увидел, как несколько членов экипажа, сжимая в руках оружие, стремглав пробежали мимо. Паук направился к двери, собираясь начать колотить в неё, чтобы привлечь чьё-нибудь внимание, как вдруг весь корабль резко рванулся вперёд, отбросив его назад. Судно сильно подбросило на том, что, как предположил Паук, было волной: оно взмыло вверх, а затем с грохотом рухнуло обратно в воду. Свет на мгновение погас и Паук замер, прислушиваясь. Корабль жалобно скрипел и стонал вокруг него, но топот множества ног стих. Где-то раздался громкий треск, зловещий и настолько неожиданный, что он вздрогнул. Дверь комнаты бесшумно отъехала в сторону, и он осторожно выглянул в коридор, ожидая, что ему тут же прикажут вернуться обратно. Но коридор оказался пуст. Однако зловещий скрежет и стоны корабля не прекращались. Паук тихо направился к одной из многочисленных герметичных дверей, выглянул в небольшое смотровое окно и увидел лишь непроглядную темноту. Он схватил одну из лежавших рядом масок, закрепил её на лице и попытался открыть дверь. Та даже не шелохнулась.  Нахмурившись, он развернулся и пошёл обратно, одной рукой придерживая больной бок, чтобы меньше тревожить его. Впрочем, чем это могло помочь теперь, он и сам не знал. Он медленно проходил через одну из многочисленных корабельных столовых, когда его внимание привлёк шум стремительно прибывающей воды.  Повернув голову, он в ужасе отшатнулся, увидев, как прямо на него несётся мощная волна. Первобытный, животный ужас полностью овладел его разумом, заставив замереть на месте и с широко распахнутыми глазами уставиться на стремительно прибывающую воду. Она угрожающе коснулась кончиков его пальцев ног, и в тот же миг Паук отчётливо услышал в ушах бешеный стук собственного сердца.  По венам стремительно хлынул адреналин. Он резко развернулся к двери, но тут же споткнулся: корабль внезапно начал крениться под такими углами, под которыми крениться никак не должен был. Лихорадочно нащупав, за что ухватиться, он стал пробираться вперёд, перелезая через стулья и столы.  Каждый шаг отзывался пронзающей болью в торсе, заставляя его невольно морщиться. Тяжёлое дыхание громко отдавалось в его ушах, когда он наконец добрался до двери и, с трудом перебравшись через неё, оказался в следующем коридоре.  Продвигаться по кораблю становилось настоящим испытанием силы воли: всё судно перевернулось вверх дном, и пол превратился в потолок. Мышцы дрожали от изнеможения, рёбра пульсировали от напряжения, а в груди всё сильнее нарастало желание закашляться. Но он продолжал идти вперёд, подгоняемый опасностью, наступавшей ему на пятки.  Вода неуклонно поднималась, однако благодаря своей маске Паук мог не беспокоиться о воздухе. Единственное, что его тревожило: сколько ещё придётся пробираться, прежде чем удастся выбраться на поверхность. Внезапно в воде что-то засветилось, и это были вовсе не аварийные огни — они погасли ещё несколько минут назад. Свечение было золотистым.  Когда он попытался дотронуться до его источника, тот плавно ускользнул от его руки. Он погрузил голову под воду, чтобы рассмотреть его получше, и увидел, как вокруг него неспешно кружит и петляет золотая рыбка. Поморщившись от боли, он потянулся к следующей опоре. С любопытством следуя за золотыми рыбками, он вскоре почувствовал безграничную благодарность, когда понял, что они выводят его к открытому морю.  Обернувшись, Паук увидел, как перевёрнутый вверх дном корабль медленно погружается ко дну. Его глаза широко распахнулись. Он лишь надеялся, что дети Салли не оказались втянуты в случившееся. Но, зная их, это было крайне маловероятно. Золотые рыбки по-прежнему лениво плавали внутри судна, однако у Паука не было ни времени, ни желания разбираться, что это такое.  Подняв лицо вверх, он медленно поплыл к поверхности, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух и немного передохнуть, прежде чем продолжить путь. Наконец он вынырнул на поверхность. Руки и ноги горели от усталости, пока он разворачивался и плыл к каменному выступу.  Внезапно он почувствовал, как что-то застряло у него в горле, и снова закашлялся, но упрямо не прекращал плыть, пока не выбрался на сушу — настолько безопасное место, насколько это вообще было возможно среди охваченной огнём воды. К тому времени, как он, собрав последние силы, выбрался на камни, затмение уже закончилось. Перекатившись на спину, он подставил лицо солнечным лучам. И словно только этого и ждало его тело, чтобы наконец предъявить ему счёт за всё, через что ему пришлось пройти. Приступ кашля с такой силой сотряс его лёгкие, что плечи резко затряслись, а самого его скрутило набок. Рёбра тут же дали о себе знать — острой, беспощадной болью.  Не сдержавшись, он жалобно застонал: казалось, они буквально кричали от каждого движения. На внутренней стороне маски снова размазалась слизь, и Паук с отвращением сморщил нос.  Желудок болезненно сжимался, и он на мгновение попытался вспомнить, когда вообще ел в последний раз. Всё тело словно пылало в огне, и ему отчаянно хотелось прижаться лбом к чему-нибудь холодному. Когда кашель наконец утих, Паук решил, что всё закончилось. Но спустя несколько секунд новый приступ накрыл его с ещё большей силой. Теперь казалось, будто тело всерьёз пытается вывернуть лёгкие наружу через рот. Казалось, этому не будет конца.  Силы стремительно покидали его, а все попытки восстановить дыхание оказывались тщетными. По краям зрения начала сгущаться темнота, но между мучительными приступами кашля он мог лишь издавать жалкие, сдавленные звуки, снова и снова выплёвывая всё больше густой слизи в свою маску. Где-то вдалеке он услышал как кто-то звал его по имени. Он отчаянно хотел, чтобы это был кто угодно, только не Куоритч. Он не хотел возвращаться, не хотел снова оказаться в лапах этого мерзкого ублюдка.  Он хотел домой, хотел, чтобы его снова окружали лес, деревья и зелень. Внезапно совсем рядом с ним появилась синяя фигура, и Паук вздрогнул, отшатнувшись от протянутых к нему рук. Это вызвало новый приступ кашля, ещё сильнее предыдущего, настолько мучительный, что он уже не смог снова отстраниться от этих рук. — Н-нет. – выдавил он сквозь кашель, пытаясь вырваться из хватки, удерживавшей его за руки. — Отпусти меня, урод. Отвали, чёрт возьми. — Паук. – внезапно произнёс голос, пробившись сквозь туман в его сознании. Знакомый голос, от которого он тут же разрыдался. — К-Кири. – всхлипнул он, отчаянно потянувшись к ней. — Беги. Тебе нужно бежать. Куоритч, он… — Ох, Обезьянка. – сказала она, и её собственные глаза были полны слёз, когда она осторожно прижала его к себе. — Всё хорошо, ты в безопасности. Куоритча здесь нет, он больше не причинит тебе вреда. — Нет, не в безопасности. Куоритч… рекомы… Кири, тебе нужно уходить. – пробормотал он, слабо упираясь ладонями ей в грудь. Он был настолько не в себе, что даже не заметил, что вся семья Салли уже окружила его. Кири перевела взгляд на мать. По её щекам уже неудержимо текли слёзы. — Что с ним? – спросила она, крепко сжимая плечи Паука, когда его снова скрутил приступ кашля. Нейтири подошла ближе, впервые за долгие годы по-настоящему рассматривая мальчика. Он был худым — ещё худее, чем в последний раз, когда они его видели. Его волосы, прежде аккуратно растрёпанные, теперь стали ломкими от морской воды, спутанными и давно немытыми. Руки были покрыты синяками, а щёки пылали ярким лихорадочным румянцем. Самые тяжёлые кровоподтёки расползлись по правому боку, переливаясь зелёными, фиолетовыми и жёлтыми оттенками.  Когда она осторожно протянула руку, чтобы коснуться этого места, мальчик резко отшатнулся, а его горящие от жара глаза с ужасом уставились на неё. Это заставило её гневно зашипеть — не на Паука, а из-за него. Из-за той очевидной боли и тех мучений, через которые ему пришлось пройти за месяцы, проведённые в плену. Тук прижалась к боку Кири и осторожно протянула маленькую руку, ласково погладив Паука по волосам, пытаясь его успокоить. Нетейам стоял рядом с сестрой, переводя взгляд с маленькой, измученной фигуры человеческого ребёнка на открытый океан. Ло'ак, её сообразительный сын, так хорошо освоившийся в море, с тревогой смотрел на своего друга, стараясь подойти как можно ближе, но при этом не напугать его ещё сильнее. А её сильный и бесстрашный Джейк, выглядел совершенно растерянным, наблюдая, как Паука снова скрутил приступ кашля. Резкие, надсадные звуки болезненно резали слух.  Нейтири чувствовала, как её хвост раздражённо хлещет из стороны в сторону, а на лице постепенно проступает решительное выражение. — Ma Джейк. – тихо сказала она. — Мы должны отнести его к Тсахик. Свяжись с Нормом. Возможно, он и другие учёные смогут его вылечить. — Да… да, хорошая мысль. – так же тихо ответил Джейк. Его уши прижались к голове, когда Паук жалобно застонал. От этого звука Нейтири неожиданно захотелось прижать ребёнка к своей груди и защитить его. Никогда прежде, глядя на человеческого мальчишку, она не испытывала ничего подобного. Джейк быстро поднялся на ноги и, окликнув своего скимвинга через воду, поспешил к нему, пока Нейтири объясняла детям их план. Она и представить не могла, что однажды почувствует такую тревогу за чужого ребёнка, тем более за человека.  Но это было и её виной. Они оставили его позади. Оставили в лапах RDA, где ему пришлось страдать. И теперь это был хотя бы небольшой шанс хоть немного всё исправить. Они быстро усадили Паука на скимвинга вместе с Джейком. Дети последовали за ними на своих илу, а Нейтири поднялась в небо на своём икранe. 

***

Ронал вовсе не горела желанием помогать человеческому мальчику, но, возможно, именно его жалобные стоны или хрипы, доносившиеся из его лёгких, в конце концов заставили её согласиться. — Его лёгкие полны воды. – сказала она Нейтири, прижав ухо к груди Паука. Кири осторожно придерживала его голову у себя на коленях. Тук и Ло'ак держали его за руки, каждый — за одну, а Нетейам стоял рядом с Кири, наблюдая, как женщины оказывают помощь.  Паук время от времени беспокойно шевелился, его веки судорожно подрагивали, пока он что-то бессвязно бормотал в горячечном бреду. — А эти синяки говорят о том, что у него что-то сломано. – продолжила Ронал, потянувшись за горшочком с мазью. Она попыталась осторожно нанести её на его кожу, но Паук резко дёрнулся и вскрикнул от боли, едва она коснулась его. — Я могу сдерживать его недуг и помочь вывести воду из лёгких, но ему потребуется дальнейшее лечение. — Спасибо. – тихо сказала Кири. Её глаза были полны мучительной тревоги за лучшего друга. Тук, всё так же крепко сжимавшая руку Паука, повторила слова сестры. При виде этого у Нейтири болезненно сжалось сердце. — Норм и Макс уже в пути. – неожиданно сообщил Джейк, заглянув в их жилище. Его взгляд сразу же остановился на лежащем Пауке. — Как он? — Я делаю всё, что в моих силах. – строго ответила Тсахик, ловко продолжая осматривать тело Паука. — Теперь всё зависит от того, сможет ли он продержаться до прибытия твоих… друзей. Жар Паука время от времени усиливался, и семья Салли не отходила от жилища Ронал. Дети не сводили глаз со своего друга с такой сосредоточенностью, какой Нейтири никогда прежде у них не видела. Она молча наблюдала за ними, пока в жилище не ворвались учёные со своим оборудованием. — У него сломано ребро. – сказал Макс. От услышанного Кири резко ахнула, Тук ещё крепче сжала руку Паука, а Ло'ак положил свою большую ладонь ему на плечо. Нетейам, сидевший на корточках неподалёку, глухо зашипел, сжав кулаки, но тут же притих, когда Паук испуганно застонал. — Нам придётся перенести его в лабораторию. – продолжил Макс. — Там у нас есть оборудование, чтобы его вылечить. Слава богу, ребро ничего не проткнуло. Было непросто оторвать детей от Паука, но после нескольких успокаивающих слов они всё же остались рядом с родителями, молча наблюдая, как мальчика уносят, чтобы оказать ему необходимую помощь. Даже несмотря на то, что теперь Паук находился под заботой самых надёжных людей Джейка, Нейтири не могла избавиться от страха. Она молилась Эйве, чтобы ребёнок выжил. Чтобы больше не было ни смерти, ни страданий.