Глава 2. Быть замеченным

После того как небесные люди напали на её дом, Нейтири думала, что больше никогда не сможет обрести счастье.  Она помнила, как в юности наблюдала, как их машины валили деревья, как их оружие косило всех животных, попадавшихся на пути, а металлические махины давили любую растительность. Она помнила, какой сильный гнев и боль испытывала, видя все эти страдания. Она помнила безмерное горе, которое испытала после смерти своей сестры, и всепоглощающую ярость, охватившую её после этого, отчего её хвост яростно хлестал из стороны в сторону.  Ей казалось несправедливым, что Эйва позволяла этим существам вторгаться в их дом, разрушать их землю и убивать её народ. Встреча с Джейком и возможность увидеть мир его глазами смягчили этот гнев. Да, он был глупцом, невеждой, ребёнком в глазах её народа, но он был готов учиться. И это было тем, в чём не признавался ни один другой человек.  Никогда прежде она не испытывала такой гордости, как в тот момент, когда он прилетел верхом на торуке, а его глаза пылали яростью, столь похожей на её собственную. Для неё было честью лететь с ним в бой, а отправить небесных людей обратно гнить на их умирающую планету стало огромным облегчением. Теперь она могла растить своих будущих детей в безопасности, не опасаясь нависшей над ними угрозы со стороны людей. Все её дети казались ей дарами Эйвы, и впервые она почувствовала, что наконец-то может обрести настоящее счастье.  Для её народа дети были поистине священны. С самого рождения их воспитывали будущими воинами, но при этом оберегали от внешних опасностей, чтобы они могли спокойно учиться и расти. Нетейам рос крепким и любознательным мальчиком. Его интересовали все, кто его окружал, а больше всего он мечтал летать вместе с родителями на их икранах.  Кири, их первая дочь, была связана с лесом, в котором они жили, куда сильнее, чем Нейтири могла когда-либо надеяться стать сама. Она любила сидеть и слушать животных и растения вокруг себя, и Нейтири часто присоединялась к ней. Они вдвоём просто сидели, вдыхая чистый воздух Пандоры. Ло'ак, её упрямый сын, так похожий на Джейка, был неисправимым сорванцом. Больше всего на свете он хотел доказать, что может быть полезен клану. Пройдут годы, прежде чем он найдёт своё место, и для этого ему придётся оказаться в опасной ситуации, чтобы окружающие наконец увидели его истинную ценность. Но Нейтири ещё в тот миг, когда он впервые толкнулся у неё в животе, поняла, что он вырастет сильным — и телом, и духом. Чего она никак не могла понять, так это почему для людей дети, казалось, не были столь же драгоценны, как для её народа. Она не понимала, почему человеческого мальчика, который настойчиво просил называть себя Пауком, не отправили обратно к его народу.  Джейк объяснил ей, что возвращать младенца на их умирающую планету слишком опасно, что даже если его и отправят туда, у него не останется семьи, которая смогла бы о нём позаботиться, и он окажется совершенно один.  Сначала обсуждалось, что мальчика отправят обратно, когда он достигнет совершеннолетия, но это было ещё до того, как он настолько глубоко проникся культурой на'ви. — Ему место среди своих. – однажды тихо сказала она Джейку, наблюдая, как дети играют в ручье неподалёку от Дерева-Дома. — Ему не следует проводить время с нашими детьми. — Эй. – примирительно произнёс Джейк, мягко положив руку ей на плечо. — Для него хорошо играть с детьми своего возраста. И ты знаешь, почему он не может вернуться. Это слишком опасно. Дело было не в том, что Нейтири не хотела, чтобы её дети общались с Пауком из-за того, что он человек. Её тревожило лишь то, что их развитие шло совершенно по-разному, и она беспокоилась о его психическом взрослении. Хотя её дети были младше него, с каждым днём они становились всё выше, и это было для мальчика очевидным источником раздражения.  Неспособность установить связь с окружающим миром причиняла ему боль, и Нейтири издалека наблюдала, как он с завистью смотрел на Кири, на то, с какой лёгкостью её дочь общалась с лесом. — Может быть, ему стоит пожить в лабораториях с остальными, пока не вырастет? – предложила она однажды вечером, пока Джейк мастерил новые стрелы. Джейк тяжело вздохнул, но Нейтири не обратила на это внимания. — Возможно, так будет лучше для его психического развития. — Ты же знаешь, мы не можем этого сделать. Он либо сам найдёт дорогу обратно к Дереву-Дому, либо в ярости сорвёт все эксперименты. – ответил он. — Если у него возникнут проблемы, отправь его ко мне. — Но ты ведь не человек. – сказала она, скользнув взглядом по его рукам и лицу. — Чем ты сможешь ему помочь? — Нет, я больше не человек. Но когда-то был им. – ответил он. — Придётся довольствоваться этим.

***

Прошло несколько недель, и однажды мальчик подошёл к Джейку с выражением лица, которое Нейтири могла описать только одним словом — испуганное до ужаса. Джейк тут же поднялся со своего места у костра, неловко, но ободряюще положил руку мальчику на спину и наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Они говорили тихо. Нейтири наблюдала, как движения Паука становились всё более резкими, а на его лице всё отчётливее проступало отчаяние.  Джейк стоял к ней спиной, но она видела, как напряглись его плечи и как он мягко жестикулировал, пытаясь успокоить мальчика. Она решила подойти ближе, насторожив уши, чтобы расслышать их разговор. — Ты не понимаешь! – говорил Паук, и его глаза уже наполнились слезами. — Он убивал людей! Он был террористом и безумцем! — Знаю, знаю. – успокаивающе ответил Джейк. — Поверь, знаю. Я своими глазами видел, что он творил. Но это не делает тебя таким, как он. Паук презрительно рассмеялся, раздражённо вскинув руки. — Но он мой… мой… – его челюсть дрожала, а за маской покатились слёзы. Нейтири невольно нахмурилась. — Он мой отец. Куоритч — мой отец. Как мне теперь с этим жить?! Нейтири застыла. Кровь словно заледенела в жилах, и на мгновение ей показалось, будто земля ушла из-под ног. Перед её глазами вспыхнули воспоминания: пылающий лес, Дерево-Дом, рухнувшее на землю, отец, умирающий у неё на руках, и та же самая жгучая, ядовитая ярость, кипевшая у неё в крови. Она не видела в мальчике никакого сходства с ним, но одна лишь мысль о том, что тот демон всё ещё каким-то образом существует, разожгла в ней испепеляющий гнев. — Что? – очень тихо произнесла она. Джейк резко обернулся к ней. Его глаза широко распахнулись от удивления, и он быстро поднялся, положив руки ей на плечи. Но Нейтири смотрела только на мальчика, который в ужасе и с чувством вины не сводил с неё глаз. — Что ты сказал? — Простите. – произнёс мальчик. Если бы Нейтири была способна сейчас здраво мыслить, сама мысль о том, что ребёнок извиняется за сам факт своего существования, заставила бы её зашипеть. — Я не знал. Норм... он... он сказал мне только сегодня, потому что я нашёл фотографии. Мне очень жаль. Я правда не знал. Она почувствовала, как дыхание стало учащаться. Уши прижались к голове, а хвост яростно хлестал позади неё. Она подняла руку и указала на мальчика отчего тот в испуге резко отшатнулся. Когда она двинулась на него, её вдруг охватило странное чувство дежавю. Мальчик поспешно попятился назад. — Ты... – прошипела она, оскалив зубы. — Ты больше никогда не приблизишься к моим детям! Демон! — Нейтири, стой! – крикнул Джейк, крепко схватив её за плечи, пока она пыталась вырваться. Позади них Кири вскрикнула от отчаяния, едва ли не умоляя Нейтири остановиться. — Мама, нет! — Чудовище! Демон! Убирайся отсюда! – закричала она, чувствуя, как ярость поднимается к самому горлу. Где-то в глубине души крошечная часть её сожалела, что мальчик убежал. Сожалела, что она так его напугала. Сожалела, что ей пришлось смотреть, как её дочь бросилась вслед за ним. Но та часть, которой владел гнев, продолжала сопротивляться хватке Джейка и устремилась к своему икрану, намереваясь взлететь.

***

В последующие годы она так ни разу и не попыталась извиниться перед мальчиком. Когда он приходил в гости, она лишь игнорировала его и всячески избегала. А когда люди вернулись, вновь поджигая лес и снова лишая их семью дома, Нейтири встречала Паука лишь с шипением и всеми силами старалась, чтобы её дети не общались с ним. Нетейам понимал, что она делает. Иногда он соглашался полетать вместе с ней, но в другие разы спокойно и рассудительно отказывался, а затем всё равно присоединялся к остальным в играх, валя на землю и Паука, и Ло'ака. Туктирей была слишком мала, чтобы понять, почему её мама ненавидит Паука. Когда Нейтири силой уводила её от общей возни, девочка начинала плакать и жалобно хныкать, рыдая до тех пор, пока Нейтири наконец не разрешала ей вернуться. Самыми непокорными были Ло'ак и Кири. Они открыто нарушали её запреты и уходили в лес, чтобы играть с Пауком. Джейк не мог понять, откуда в ней столько жгучей ненависти к мальчику, а Нейтири не хотела объяснять это своему супругу, потому что разговор вновь пробудил бы воспоминания, от которых её снова захлёстывала ярость. Её мать понимала её чувства, но всё же пыталась убедить дочь, что далеко не все дети становятся такими же, как их родители. Когда мальчика схватили и забрали в плен RDA, Нейтири была удивлена, что никто не предпринял никаких активных попыток вернуть его. Даже люди не попытались составить хоть какой-то план. Ещё больше её поразило, когда её супруг намекнул, что мальчик предаст их, выдаст местонахождение лагеря, лишь бы спасти себя.  Хотя она и не любила его, она знала, как много для него значили её дети. Он почти считал их своими братом и сёстрами, и она молилась, чтобы он не выдал их убежище. Но им всё равно пришлось двигаться дальше, несколько дней лететь, пока они не оказались на территории Меткайина.  Она не любила море. Оно было слишком солёным на вкус, а после купания кожа становилась липкой, когда она возвращалась в их жилище. Гораздо спокойнее она чувствовала себя в своём доме, готовя ужин и плетя сети для охоты. Эта простая работа успокаивала её и не требовала долгих размышлений. Именно поэтому она оказалась рядом, когда Кири принесли обратно после похода к Древу Душ. Вид её маленькой дочери (без сознания, безвольно обмякшей) вновь заставил кровь стынуть у неё в жилах.  Когда же Ронал отказалась помочь, Нейтири резко огрызнулась на неё, едва не выхватив из её рук лечебные травы и мази, чтобы самой спасти своего ребёнка. Позже, когда Кири уже отдыхала, а Нейтири заваривала чай, дочь задала ей очень трудный вопрос. — Почему ты ненавидишь Паука? – спросила она, повернувшись так, что её яркие глаза встретились с глазами Нейтири. Нейтири тяжело вздохнула, с силой растирая травы в своей чаше. — Ты знаешь почему, любовь моя. – наконец ответила она. — Я не позволю, чтобы хоть какая-то частица того демона снова вошла в нашу жизнь. — Да, я понимаю. – ответила Кири, садясь и подтягивая колени к груди. — Но Паук — не его отец. Он сам даже не знал, кто тот такой, пока несколько лет назад не узнал правду. — Это не отменяет его происхождения. – ответила Нейтири, стиснув челюсти и с силой вдавливая травы в чай. — А как же моё происхождение? – вдруг спросила Кири, заставив Нейтири замереть и поднять взгляд от своей работы. — Если дело именно в происхождении, тогда, получается, что меня ты тоже не должна любить? У Нейтири всё внутри сжалось от нахлынувшего страха, и она поспешно покачала головой. — Точно! – резко перебила её Кири, не принимая этого отрицания. — Ты не любишь Паука за то, что он человек, за то, что его отец много лет назад совершил столько ужасного. Тогда ты должна не любить и меня — за моё противоестественное рождение. Моя мама — наполовину мёртвый аватар, в котором находится человеческий разум! — Нет, нет, дочь моя. – поспешно заговорила Нейтири, ненавидя то, что глаза Кири наполнялись слезами. — Я не могла бы ненавидеть тебя. Никогда. Ты — моя дочь. Ты — дочь Джейка. И ты — дочь Грейс. — Тогда, если ты смогла принять меня, значит, сможешь принять и Паука, разве нет? Независимо от того, кто он по виду… или кто его отец, ведь он сам его не знал. – тихо сказала она. Нейтири вновь тяжело вздохнула. — Всё гораздо сложнее, моя любовь. Кири оттолкнула её настолько, насколько смогла. — Нет, не сложнее. – прямо ответила она. — У Паука никого нет. У него нет семьи. Учёные лишь терпят его. Ты и папа едва признаёте его существование. Единственные, кто действительно его замечает, — это я, Тук, Ло'ак и Нетейам. И за что? Только за то, что он человек, который так отчаянно хочет обрести семью, что готов отказаться от своего народа и стать одним из нас? Нейтири стиснула челюсти и молча направилась к очагу. — И теперь ты даже не собираешься мне отвечать?! – потребовала Кири, наконец по-настоящему рассердившись на мать. — Есть причина, почему мы до сих пор не встретили ни одного Небесного Человека. И причина заключается в том, что Паук нас не выдал. И всё равно никто даже не захотел его спасать. Какого чёрта, мам? — Кири. – резко оборвала она её. Кончик её хвоста раздражённо дёрнулся. — Довольно. Кири нехотя умолкла, упрямо скрестив руки на груди и вызывающе уставившись в стену. Когда Нейтири протянула ей чай, она едва поблагодарила её, по-прежнему сердито поджав губы и не произнеся больше ни слова.

***

Гнев, который Нейтири испытала в тот день, когда пало Дерево-Дом, вспыхнул с новой силой, стоило ей увидеть, как её дети оказались под прицелом демона.  Летя на спине своего икранa, она наблюдала, как её супруг предложил себя вместо их детей, но его спас тулкун — духовный брат Ло'ака.  Переполненная странной смесью гордости и страха, она бросалась в бой, уничтожая каждый человеческий вертолёт, который попадался ей на пути, и подлетая достаточно близко к демону, чтобы её икран попытался вцепиться ему в голову. С этой бурей чувств в груди и гневом, клокотавшим внутри, она вместе с Джейком сражалась с людьми на корабле. Их хвосты помогали удерживать равновесие, когда судно начало крениться и погружаться под воду.  Оскалив зубы, она наблюдала, как её Джейк бился с демоном, пока тот наконец не отступил, пригрозив, что всегда будет преследовать их, всегда будет охотиться на них. — Где мальчик? – внезапно прошипел он.  Уши Нейтири дрогнули, а взгляд стал ещё напряжённее, когда она увидела, как демон ухмыльнулся им обоим. — Скорее всего, мёртв. – равнодушно ответил он. За их спинами раздался полный боли вопль Кири. — А может, умирает. Мне, честно говоря, всё равно. В конце концов, от мальчишки было не так уж много пользы. — Сукин сын! – прошипел Джейк, прижав уши и яростно хлестнув хвостом. — Он же твой сын! Как ты мог так с ним поступить?! — Неужели? – ответил демон. — А я-то думал, что это твой сын, Салли. Во всяком случае, ведёт он себя так, будто один из вас. И всё же вы не удосужились прийти за ним. Джейк яростно зашипел на него, и Нейтири не могла избавиться от липкого чувства вины, сжавшего ей желудок. Она смотрела, как её супруг потянулся за ножом, спрятанным в ножнах. Ведь это они оставили оставили Паука людям… демону. По их вине его, возможно, уже нет в живых, и какая-то часть Нейтири сожалела о том, что большую часть времени лишь презирала этого мальчика. Но их отвлекли голоса детей — отчаянные, полные мольбы, они болью отзывались в её сердце. Они не хотели, чтобы бой продолжался.  Она успокаивающе положила руку на Джейка и увела его обратно к воде. Наверное, всему виной был тонущий корабль, но море вокруг бушевало, волны с силой обрушивались им в лица, а обратные течения тянули их за ноги. Нейтири почувствовала, как рука Тук выскользнула из её ладони, и с пронзительным криком нырнула под воду. В затопленных недрах корабля было по-настоящему страшно: кругом вода, а выхода нигде не видно. Но именно Кири вывела их наружу, её взгляд словно умолял Нейтири довериться ей.  И тогда она наконец увидела свою дочь. А по другую сторону корабля Джейк увидел своих сыновей. Своих храбрых мальчиков, которые так сильно повзрослели. К тому времени, когда они вынырнули на поверхность, затмение уже закончилось. Семья Салли собралась вместе на плавнике тулкуна по имени Паякан — духовного брата Ло'ака. — Как же ты вырос. – тихо прошептала Нейтири, прижавшись своим лбом к его лбу. Внезапно Кири рядом с ней вздрогнула. Её зрачки сузились до крошечных точек, а уши беспокойно дёрнулись. Она резко повернула голову в сторону и не ответила, когда её позвали по имени. Неожиданно она судорожно вдохнула, сосредоточив взгляд на каменном выступе неподалёку. — Паук! – воскликнула она и снова нырнула в воду. Мальчики тут же бросились следом, Тук не сильно отставала, а Нейтири посмотрела туда, куда они плыли. И тогда она различила небольшую бледную фигурку, свернувшуюся клубком на вершине скал. Джейк подозвал своего скимвинга — сил плыть у него уже не оставалось. Нейтири крепко обхватила его за талию, пока тот плыл к скалистому выступу.  По мере приближения до них донёсся кашель — глубокий, надсадный, неприятно режущий слух Нейтири.  Картина, представшая перед ними, была удручающей. Паук цеплялся за Кири, отчаянно умоляя её уйти. Он говорил невнятно, а его кожа пылала от жара. Огромный синяк вдоль бока выглядел ужасающе, а дыхание было хриплым и тяжёлым.  Нейтири испугалась, что в него могли попасть выстрелом, но крови на теле не было. Она начала опасаться, что болезнь уже затрагивает его разум, и поспешила велеть всем как можно скорее возвращаться в деревню. Она была впечатлена тем, что Ронал согласилась заняться лечением Паука, и с интересом наблюдала за её работой. Методы, которыми пользовалась целительница, совершенно отличались от тех, которым когда-то обучила её собственная мать. Оматикайя полагались на свою связь с лесом, используя знакомые им природные ресурсы для приготовления целебных мазей и снадобий. Меткайина же, казалось, уделяли больше внимания духовному исцелению, используя дыхание как способ изгнать болезнь.  Время от времени Паук беспокойно ёрзал, когда холодные руки Ронал ощупывали и осматривали его, но Кири и остальные удерживали его на месте. Нейтири уже доводилось немного видеть подобное, когда Ронал лечила Кири, однако сейчас всё было иначе, поскольку ей приходилось учитывать сильнейший жар, мучивший Паука. — С ним жестоко обошлись. – сказала Ронал, когда прибыли люди, и на этот раз отошла в сторону, позволяя им продолжить лечение. — Надеюсь, тот, кто сотворил это, не заслужит милости Великой Матери. — Не заслужит. – ответила Нейтири, раздражённо дёрнув хвостом. — Но спасибо, что помогла ему. Ронал несколько мгновений молча смотрела на неё (сурово, внимательно, словно что-то просчитывая), а затем покинула их хижину. Возможно, она чувствовала нерешительность, всё ещё жившую в сердце Нейтири. А может, пыталась понять, насколько сильны в ней жажда мести или способность проявлять сострадание. Нейтири не знала. Позже, когда Паука перенесли в жилище людей, Кири спросила: — Мам, почему ты решила ему помочь? Что изменилось? Нейтири притянула дочь к себе, мягко положив ладонь ей на плечо. Они молча смотрели, как маленькую фигуру Паука уносят в металлическое жилище людей, где ему должны были помочь. — Твои слова, Кири. И Эйвы. Тот демон — не отец Паука. Пришло время показать ему, что такое настоящая семья. — Правда? – тихо спросила Кири. В её голосе звучало что-то, чему Нейтири не могла подобрать названия. — Да. Кири уткнулась лицом в плечо матери. Она уже настолько выросла, что её голова доставала Нейтири до подбородка. Нейтири почувствовала, что дочь улыбается, и опустила на неё взгляд. — Что? – спросила она, нежно прижавшись губами ко лбу Кири. — Ты назвала его по имени. – радостно прошептала Кири. — Ты назвала Паука по имени!