Глава первая

Глава первая «На краю железной тени» Королева Террасена покинула Башню ассасинов с валгским кольцом на пальце.  -Она -моя! Темный Хеллас, слышишь? Я стал неоспоримым хозяином ее души. Пленить столь желанное тело я мог множество раз, меня не тревожила ее воля. Но душа… душа оставалась недосягаемой, словно огненный призрак в ночи. Я ломал, лакомился — не ради наслаждения, а из жажды абсолютного владения. Но эта огнедышащая сука предала меня, воспылав любовью к ничтожеству по имени Саэм,- криком сотрясал воздух вокруг себя король ассасинов. -А теперь рядом с ней этот фэйский выродок. Впрочем, к завтрашнему вечеру он будет кормить крыс своими кишками.  Предводитель ассасинов метался по своему кабинету предвкушая утро, когда его подопечная явится и больше не покинет этих стен. Отправив ее в Эндовьер, Аробина наказал первоочередно самого себя. Он не имеет право на привязанность , а уж тем более слабость и потому с особой жестокостью изгонял и убивал надежду в глазах Аэлины. Сегодня он заметил, как изменилась его воспитанница. Это была уже не девчонка, которою он спас и взростил убийцей…нет. Перед ним предстала королева Террасена со своими дворовыми шавками и потому Аробинн Хэмел решился на крайние меры даже не подозревая, что в соседней спальне лежит Лисандра и выжидает мстительного мгновения. Сегодня он не нуждался в согревающем теле куртизанки. Его заботило лишь тело женщины, которое он получит с наступлением рассвета.  Камень на его кольце вспыхнул ярким фиолетовым оттенком. Мысленные порывы пробуждали его тьму.  «Нужно успокоиться, иначе даже аметист не справится», -подумал Аробинн, растирая лицо потными ладонями. Спокойнее всего ему было в покоях Аэлин. Вольяжным шагом он вышел из своей порочной спальни и отправился спать в ее сакральную кровать. Но не успел он дойти, как к нему поднялся камердинер и сообщил о пожалованном госте. Лисандра затаившись ждала, когда хозяин займет ложе и провалится в сон. Она приоткрыла дверь и вслушалась, ее внимание привлекли шаги Аробинна спускавшегося вниз.  «Я дождусь своего часа. Обязательно дождусь. Но кто же это явился столь поздним часом?»,- раздумывал оборотень.  Спустившись, Аробинн Хэмел обнаружил бывшего капитана королевской гвардии в своем кабинете.  -Не уж то озяб и решил перебраться с крышы напротив прямиком в мой кабинет? Или вздумал просить приютить на ночлег?,- растягивал слова грациозно вошедший король ассасинов.  Шаол бросил серьезный взгляд: -Планы на королеву идут в разрез с нашими договоренностями.  Аробин хмыкнул и промурлыкал: -Ушлый капитан расстроен о своем не посвящении? Сделка останется в силе при любых обстоятельств. Аэлин вернется домой. Ты должен быть рад за свою подругу.  -Только потому, что ты нужен мне живым!- сердито бросил Шаол, прислушиваясь к звукам коридора. - Не теряй бдительности. Это все что я могу тебе сказать.  Бывший капитан королевской гвардии покинул гильдию с порывом сквозного ветра. Хозяин Хэмел остался один в кабинете, внимательно вслушиваясь в тишину, ощущая, как его тьма настороженно колышется в предчувствии грядущих событий. Тень нашептывала ему снять кольцо, убрать границу и выплеснуть накопившиеся эмоции.  «Нет, я должен сохранить холодный рассудок. Моя любовь хочет меня убить, это даже в мыслях звучит возбуждающе». Размеренным шагом Аробинн поднялся в бывшую комнату своей подопечной, настеж распахнул окно и раскаты грома заполнили пространство. Его душа пела вместе с грозой. Тьма бушевала за спиной выжидая свою вершительницу. Она подсказывала, шевелилась, ласкала холодными пальцами шею.  «Тьма знает, что я слаб — но я слаб только для неё». Идя по лестнице, хозяин учуял запах куртизанки. Головоломка обрела ясность. Аробинн Хэмел знал, кому поручена его голова. Он знал, что сегодня проигрыш будет не только для тела, но и для чего-то, что он называл своей душой. 

***

Карета неслась к жилищу королевы, колёса глухо отбивали ритм по брусчатке. Внутри царила тишина, натянутая, как тетива. Рован и Эдион слышали каждое слово, сказанное в гостиной, и молчали, держась за обрывки самообладания, чтобы не сорваться. В тот миг, когда Аробинн Хэмел вкусил её кровь, Рован уловил нечто, от чего холод пошёл по жилам: фэйские корни, спрятанные под маской человека. Тьма, рванувшая наружу ликовала, упиваясь властью и предвкушением грядущей забавы. Но уже через мгновение, она рассеялась, словно растворилась в воздухе, не оставив следа и запаха. Рован поглядывал на генерала, пытаясь понять видел ли он тьму окутывающую Аробинна, учуял ли запах теней.  Генерал не проницаем, нужно дождаться конца пути.  Карета остановилась возле жилища Аэлины. Все трое спешились, ступая так, чтобы не привлечь ненужного внимания. Каждый ощущал кожей устремленные взгляды хозяйских ищеек. Сердце королевы бешено колотилось, но внешне искалки лицезрели отрешенное спокойствие.  Когда дверь за ними захлопнулась, они на мгновение замерли, вслушиваясь. За стенами стих топот копыт — карета уехала. Дом тонул в кромешной тьме. Единственный свет,  озарявший путь, излучали шелковистые волосы королевы. Они словно маяк для ее придворных, манили наверх следом.  Эдион расслабил плечи и обратил свой взор на сестру. Аэлина зажгла две свечи и с выдохом сняла черное кольцо сказав: -Эдион, мне было нужно, чтобы у Аробинна не возникло ни малейшего сомнения. И перед тем , как ты заведешься, я настоятельно рекомендую понять, что у меня нет возможности совершать ошибки.  Щеки генерала пылали, челюсти елозили, будто он сдерживал себя от резких слов. Он стиснул кулаки и, с досадой глядя на сестру, произнес: -Мне понятно только одно: ты мне не доверяешь. Что ж, имеешь право.  Аэлину кольнуло в груди — она ждала вспышки гнева, но никак не… понимания?  Это сбило ее с толку, но она тут же отбросила все сомнительные эмоции.  «Не до этого! Нужно закончить спектакль». -Я знаю, что моё решение действовать в одиночку тебя задело, — её голос звучал ровно, почти мягко. — Если тебе станет легче, то знай: Рован догадался сам ещё вчера вечером. Мне не пришлось ничего ему объяснять - и уж тем более причин моего молчания. У нас нет роскоши для долгих обид, Эдион. Король дышит нам в затылок.  Слова были подобраны как клинки — острые и выверенные.  Эдион лишь кивнул, но взгляд уже обратил на фэйского принца.  «Отлично, драмы удалось избежать», — облегчённо отметила Аэлина. Рован молча следил за перепалкой. Он помнил, как однажды Эдион узнал о принятой ею кровавой клятве и какой тогда поднялся шторм. Сейчас же, уловив сдержанность генерала, он даже ощутил тихую радость: урок был усвоен. «Теперь стоит рассказать об увиденном»,- решил он, и в глубине глаз Рована мелькнула тень того, что ещё не было произнесено вслух. — Аробинн имеет фэйские корни. Во время твоего лицедейства, когда он вкусил твоей крови, за его спиной вспыхнула тьма. Тени радостно окутали его тело, но в одно мгновение вся сила иссякла, не оставив даже запаха, — сказал Рован, не скупясь на слова. Кровь Аэлины похолодела от услышанного. «Этого не может быть. Не может…быть»,-твердил ее внутренний голос. Но она слишком хорошо знала чутьё Рована, чтобы сомневаться в его словах. — Как же этот хитрец скрывал всё это время свою силу?.. — её голос был едва слышен, словно она размышляла вслух. — Мы не можем воззвать к своей… Но тогда откуда привилегии у моего бывшего хозяина? Это… тайны в стиле Хэмела. Эдион налил себе эля, опустошив стакан залпом, и, шумно выдохнув, произнёс: — Ведь и Дорин мог пользоваться силой внутри треугольника. По рассказам капитана, ему было тяжело её сдерживать. И целительница… она пичкала его железом. -Железо облегчает контроль, но не запах,- парировал Рован. Его голос зазвенел, как сталь в ножнах. — Я учуял бы его магию, едва переступив порог. Могу заверить: способ, которым он подавил свою сущность, слишком искусен, чтобы быть случайностью. Здесь не обошлось без ведьмы… и, возможно, артефакта, созданного для того, чтобы пожирать саму суть. -Не все ли равно? Сущему дьяволу осталось жить каких-то пару тройку часов,- нотами безразличия подметил Эдион. - Если нужно, я отправлюсь с тобой. Мне не составит труда перерезать глотку мерзацу.  Аэлина кивнула будто невзначай. Пальцы сами собой коснулись царапины, оставленной Аробинном, и в разуме вспыхнуло воспоминание: его глаза, горевшие алчным блеском, его язык, скользящий по её крови, будто по самому редкому вину. По кисти пронесся импульс — резкий, болезненный, словно кто-то натянул струну и с хрустом отпустил её. Она едва не вздрогнула. Ключ отзывался. Амулет на шее дрогнул и засветился ярче, и голос — этот настойчивый, хриплый, древний — забился в висках, требуя, чтобы его услышали. Аэлина, затаив дыхание, сорвала амулет и вложила его в ладонь Рована. Его пальцы сомкнулись, и в ту же секунду свет иссяк, словно огонь, накрытый колпаком. – Брат, – ровным голосом произнесла она, не сводя глаз с Эдиона. – На крышу. Дозор на тебе. Будем придерживаться моего плана. Размышления оставим на потом. Эдион, хоть и с неохотой, подчинился, а её рука уже тянулась к Ровану. Она переплела пальцы с его, холодные, почти ледяные, и повела его в спальню — туда, где стены умели хранить тайны, а тьма всегда оборачивалась союзницей. Войдя, Рован плюхнулся на кровать и вытянул ноги, Аэлина же осталась стоять посредине комнаты.  Фэйский принц вертел в руках амулет словно он не обладал силой, способной взывать к самому сердцу. Королева невольно залюбовалась этим спокойствием, а подле — ужаснулась, ведь он единственный, кто мог держать в узде столь манящую энергию. -Сдается мне, что смышленый олень присмотрел себе хранителя на долгие века,-хитро промурлыкала Аэлина. -А ведь твоя шея - самое безопасное место для рогатого мальца,- подмигнула она, скрывая за насмешкой тревогу. -Не имею желания хранить амулет, если только это не приказ,- сощурив глаза, произнес принц.  Аэлина подошла ближе и села рядом. Рован повернул амулет и, указав на клеймо с обратной стороны, заговорил твердо, почти властно: -Клеймо Брэннона. Тот самый знак, который я видел на твоем лбу. Ты должна носить его,- его взгляд прожигал ее насквозь. - Сейчас защита твоего наследия тебе необходима. Да и ключ… лучше держать при себе. Он говорил, будто речь шла лишь о долге и безопасности, но Аэлина слышала другое: в каждом слове сквозила искренняя забота. Больше не раздумывая, королева подставила шею,  грациозно убрав волосы. Фейский принц встал и пододвинулся ближе, дабы исполнить молчаливую просьбу. В ноздри Рована ударил манящий запах его королевы. Он не сможет сдержаться — жажда коснуться её была сильнее всякого долга. Его пальцы уже скользнули к её коже, но в последний миг он отдёрнул руку, словно обжёгшись. Аэлина кожей чувствовала метания Рована, улавливала в воздухе его поднятую, но так и не опустившуюся ладонь. Она затаила дыхание, словно боялась спугнуть миг — но он снова запретил себе вдохнуть. «Он никогда не позволит себе жить».,- мелькнуло у нее в голове. Осторожно, будто прикасался к хрупчайшему стеклу, принц надел амулет ей на шею. Его дыхание было сбивчивым, холодным, будто сам он сковал себя цепями. Но спина Аэлины, украшенная золотым драконом, не отпускала его. Весь день, Рован шёл рядом — и взглядом разрывал ткань её платья, обнажая тот самый участок кожи, который жаждали его клыки. Желание сжигало его изнутри, но каждый раз он тушил его ледяным ветром своих грез. Королева встала, чтобы облачится в боевой костюм. Спать она точно не сможет.  Из спальни послышался низкий вопрос:  -Ты предполагала, что твой хозяин хочет сделать тебя своей рабыней? Аэлина медленно сбросила платье, так, чтобы фэйские уши уловили каждый шелест скользящей ткани. Она знала, что он слышит. Знала, что его внимание приковано к каждому её движению. -Желания Аробина мне известны. — отозвалась она спокойно, но с едва заметной иглой яда. — Но не буду лукавить: меня всегда удивляли его изощрённые способы добиться моего расположения. Смотря на него, я часто убеждала себя, что он не умеет по-другому… А потом поняла, что и не хочет. Аэлина застёгивала ремни боевого костюма, увешивая себя кинжалами — но делала это медленно, чуть театрально, словно наслаждаясь тем, что каждый её изгиб остаётся в его воображении. Она прекрасно знала: он затаился. Его дыхание перехватило не столько от слов, сколько от её вызова. И тогда, тише, чем треск дров в камине, он всё же произнёс: — А ты хотела бы… по-другому? Аэлина ответила не сразу. Она долго и тщательно поправляла ремни, проверяла клинки, будто сейчас ее занимало только лишение жизни бывшего хозяина. Но тень улыбки скользнула по ее губам - опасная, как лезвие.  -Я хотела бы по-настоящему,- правда в ее голосе рассекла воздух. -Чтобы меня видели не игрушкой или орудием смерти, а женщиной. Чтобы рядом был тот, кто не боится прикоснуться. Кто не сдерживает себя, будто это преступление. Она вышла из гардеробной в боевом облачении, ее глаза горели вызовом. — Но, видимо, такие мужчины существуют только в мечтах. Аэлина подхватила Златинец и плавным движением убрала его в ножны. Проходя мимо, она скользнула плечом так близко к руке Рована, что едва не задела — как обжигающий намёк, как плеть. Яд её слов и поступка был очевиден: королева устала ждать фэйской благосклонности. И не оборачиваясь, направилась на крышу. Пусть брат отдыхает. А вот принцу теперь не суждено заснуть. Эдион нес караул под манящим звездным небо. Некоторое время назад он доверил родовому созвездию самые сокровенные сомнения и, выговорившись, почувствовал опустошение. Потому появление сестры стало для него облегчением — словно её свет вытеснил тьму, окутавшую сердце генерала. Он посмотрел на Аэлину, и в его голосе звучала суровая решимость: — Если нужно, я сделаю это вместо тебя. Или просто буду рядом. — Желание покончить с Аробинном горело в нём ярко, но ещё сильнее было другое: избавить сестру от ноши, которая слишком тяжела даже для королевы — отнимать жизнь у того, кто однажды приютил её. Аэлина подошла к самому краю, всматриваясь в ночное небо. Тьма всегда была ей роднее света, и звёздная гладь возвращала её в воспоминания о тех годах, когда она жила ею, дышала ею. Предложение брата отозвалось теплом в пустоте её груди, но слова, сорвавшиеся с уст, прозвучали холоднее клинка: -Я отдала его в руки Лисандры. Он заслужил смерть от ее руки.  В тот же миг грудь сдавила тугая железная нить. Словно тьма, что покоилась в её венах, воспротивилась произнесённому. Слова и ощущения разошлись, как лёд и пламя. И где-то глубоко внутри она знала — не всё в этой истории ещё решено. Эдион не заметил перемены, потому как после услышанного спокойно покинул пост. Его устраивал такой ход королевы.  Щелчок двери отозвался в ней гулким эхом — как печать, поставленная поверх её нерешительности. «Если он действительно обладает магическими способностями - это может изменить ход надвигающейся войны. Любой союзник сейчас был бы кстати, но доверять Аробинну… все равно, что танцевать с необузданным пламенем».

Иронично — ведь с огнём она уже успела связать судьбу.

Сомнения не оставляли её, накатывали, как вспышки боли. Железная нить, почивавшая в глубине души, дёрнула так резко, что спазм сжал живот. Она ощутила: это было не просто беспокойство. Это было предостережение. Рован из клана Боярышника едва не кинулся вслед за уходящей королевой. Душа рвалась к ней — к телу, изрезанному шрамами и силой, к взгляду, в котором всегда таился огонь. Но каждое движение сдерживала память о собственных ошибках. Он был не тем, кого она ждала. Он мог служить, защищать, говорить и слушать, принимать её гнев и даже умереть ради неё… Но он не имел права взвалить собственное бремя на её плечи. Рован уже хоронил любимую — и второй раз не вынесет. Он поклялся себе: ни шагу через эту черту. Всё его существование должно быть посвящено лишь её защите.  «Я больше не имею права на ошибку», — стучало в висках. Но слова застряли комом в горле, и он всё же решился: пусть услышит правду, пусть хоть раз взглянет в его сердце без маски и тумана. Он вышел из спальни и рванул вверх по лестнице. Только вот, поднявшись на крышу, Рован застал лишь тишину и тонкий след её запаха, уже таявший в ночном воздухе Рафтхолао.