Оставленные

— Сейчас пощиплет, потерпи немного, — сказал черновласый мужчина, одетый в стандартный стелс-костюм Империи, поднося небольшой цилиндр к ноге синекожей девочки со светлыми волосами. Она смерила человека странным, даже немного жутким взглядом. Впрочем, гуэ’веса привык к её мимике — данное выражение лица означало то, что все в порядке. Она даже не поморщилась, когда целебный спрей стал обрабатывать её рану на ноге — зацепило шальной пулей. Сейчас Ксандер Туше и Пор’лау укрывались в берлоге местного животного, убитого удачным выстрелом импульсной винтовки — правда срезать мясо с создания Ксандер опасался, мало ли, вдруг ядовито. Тем более запаса пайков на двоих хватило бы на неделю. — Благодарю, Ксандер, — ответила Пор’лау, — ты тоже ранен. — Да ерунда. Царапина, — отмахнулся гуэ’веса, — я и в не такие переделки попадал… И еще не раз попаду на этой планете. — Гуэ’лла пока не знают, что мы здесь, — ответила Пор’лау, — а ты не даешь им узнать. — До поры, до времени… Имперцы не дураки, сообразят, что остались еще… Выжившие, — грустно сказал Ксандер, но после все же постарался улыбнуться, чтобы приободрить Пор’лау, — может нам повезет, найдем собратьев, которые точно так же, как мы, прячутся по норам и щелям. — Вероятность очень мала. Они прочесывают джунгли, используя своих элитных бойцов, — с несвойственной для её возраста серьёзностью заявила т’ау, — и очень опасных. — Катачанские дьяволы, знаю, — сказал Ксандер, поезжившись от воспоминаний двухдневной давности, — успел столкнуться… Даже удивительно, что я выжил…

***

На отряд из пяти бойцов джунглей они наткнулись ночью, совершенно случайно. Туше, неся на руках спящую Пор’лау, шел по джунглям, включив стелс-режим. Как выяснилось, не зря — отряд из пяти катачанцев тоже пробирался по джунглям, чувствуя себя как дома. Хотя почему как — они как раз были дома, в родной для себя среде и потому выглядели даже расслабленно. Словно шли на морской отдых, а не на задание. Прибор ночного видения, встроенный в костюм, позволял избегать встречи с опасным противником, Ксандер, прижимая детеныша т’ау, не горел желанием сражаться с катачанцами — Империи удалось собрать немало информации об Империуме, в том числе и об жителях мира смерти. Империум в своей пропаганде рисовал их сверхсолдатами, где каждый боец представлял из себя армию из одного человека. По мнению т’ау, это было изрядным преувеличением, Империум часто любил приукрашивать могущество своих сил. Увы, стелс-костюм хоть и делал Ксандера невидимым, но не бесплотным, а катачанцы, живущие в опасных джунглях, быстро почувствовали, что где-то рядом ходит враг. — Эй, парни, тут кто-то шкериться, — звучно сказал один, подбрасывая в руках нож. — Зверьё какое-нить, — отозвался другой, — завалить можно, пожрём нормально заодно. — А может и не зверь, — прищурился третий, явно самый старший и опытный, — эти ксеносы синерожие особые костюмы носят, невидимыми их делает. Авось кто-то из этих недобитков прячется, в нас пальнуть хочет. Катачанцы в ответ расхохотались. — Вот и отлично, — воскликнул кто-то, — кто первый найдет, тот может себе его бошку в качестве трофея взять. Разделяемся, он или они далеко уйти не могли. — Вот дерьмо, — тихо выругался Ксандер, подслушав разговор. Если изначально гуэ’веса хотел тихо уйти и скрыться, то теперь нужно было избавиться от катачанцев. То, что они, уверенные в своей силе, разделились, играло ему на руку — так легче с ними расправиться. Пор’лау он укрыл под кустом, та во сне поморщилась, но не проснулась. Сам же Ксандер приготовил импульсный дробовик — каждый снаряд на счету, необходимо решить все пятью точными выстрелами. — Да хранит нас Высшее благо, — шепнул сам себе Ксандер, готовясь к бою. Он выцелил одного из катачанцев, осторожно крадясь к нему. Данный гвардеец был вооружен двумя ножами, и его чуткий слух уловил присутствие чужака. Он обернулся, смотря прямо в сторону невидимого гуэ’веса, но Ксандер уже был готов. Легкое нажатие на спуск, яркая вспышка — и катачанский дьявол упал на землю, его лицо превратилось в кровавую кашу. — Он там! — тут же раздался крик — нужно быть слепым, чтобы не заметить вспышку голубого света, и глухим, чтобы не услышать характерный звук, — теперь мерзкий ксенос не уйдет! Ксандер тут же отскочил в сторону, и вовремя — катачанцы не стали церемониться и открыли огонь из стабберов в его сторону. Гуэ’веса тут же укрылся за ближайшим камнем, переводя дух и разрабатывая план. Только бы от звуков выстрелов не проснулась Пор’лау и не наделала глупостей. Впрочем, она была умным ребенком. Наверняка будет ждать, когда он вернется. Выстрелы вскоре затихли — самое время, чтобы сменить позицию, чем Ксандер и воспользовался. Катачанцы сгруппировались, жаль, что при нем не было гранаты… А впрочем… Туше нащупал металлическую сферу, экспериментальная разработка касты Земли. Не совсем оружие, но в данной ситуации то, что нужно. Ксандер тут же нажал на небольшую кнопку, а после бросил из-за камня. В этот момент перед катачанцами выросла, словно из-под земли, группа воинов т’ау. — Вот они, — радостно закричали гвардейцы, принявшись стрелять по врагу, который начал отстреливаться. Однако то, что они приняли за настоящего противника, были не более, чем цифровые голограммы, а их выстрелы были не страшнее легкого дуновения ветра. Тем не менее это устройство дало Ксандеру возможность выбежать из укрытия, не боясь, что его обнаружат — разве что требовалось избегать случайных попаданий — а дальше он оказался в тылу у катачанцев. Выстрел — и старый опытный вояка мира смерти, покрытый шрамами, лишился грудной клетки. Выстрел — и обернувшийся пулеметчик согнулся пополам, снаряд попал ему в живот. Оставшийся катачанец оказался куда ловчее своих неудачливых сослуживцев — выхватив нож, он тут же метнул его в сторону выстрелов, попав не успевшему увернуться Ксандеру в левое предплечье. Гуэ’веса поморщился от боли, едва не завопив, но все же успел нажать на спуск, прикончив бойца джунглей. Что ж, неплохо. Он смог победить четырех опасных врагов, отделавшись всего лишь ранением. Придется потратить запас спрея, но это пустяки… — А где пятый? — вдруг вздрогнул гуэ’веса, глядя на тела катачанцев, — их же было пять… Вот дерьмо. Пор’лау… Если с ней что-нибудь случится, то Ксандер себе этого никогда не простит. Он тут же помчался в сторону укрытия, и вовремя — оставшийся катачанец уже обнаружил спрятанную девочку и уже успел вытащить её, держа за ногу, вниз головой. — Я-то думал, тут чего-то стоящего будет, — цокнул катачанец языком, — а это всего лишь щенок ксеносов. — Прошу отпустить меня, — заговорила на низком готике Пор’лау, сохраняя безмятежное выражение лица, как её учили, — как посол Империи Т’ау, я обладаю дипломатической неприкосновенностью, кроме того под моими одеждами есть взрывпакет. Если же мое сердце остановится, то его силы хватит, чтобы разнести стандартный город гуэ’лла. Пор’лау блефовала — и это единственное, что она могла сделать. Сейчас её оружием были слова, и она с трудом держала эмоции под контролем, глядя на наставленный на неё нож. Катачанец на её слова не повелся. — Будь ты человеком, то тогда бы пощадил. Наверное. Но ксеносам нет места в Галактике, — он уже собирался вспороть девочке живот, но тут ему в горло прилетел нож его же сослуживца — Ксандер вытащил оружие из раны и метнул его во врага. Гуэ’веса успел подхватить Пор’лау, прежде чем та ударилась об землю. — Ты в порядке? — спросил он у девочки. Та в ответ кивнула, сохраняя лицо, но Ксандер видел — у неё дрожат губы, а сердце забилось сильнее. Пор’лау из всех сил сдерживала слезы, она не на шутку перепугалась — но продолжала сдерживаться, как её учили. — Прости… Мне нужно было разобраться с катачанцами. Я должен был тебя укрыть понадежнее. — Все в порядке, — ответила Пор’лау, — ты делал все, чтобы меня защитить. И поставь меня на ноги, ты ранен, я вижу. С тел катачанцев взяли несколько консервов с мясом грокса, пару ножей и осколочных гранат — лишним не будет. А Ксандер пообещал себе, что когда он вернется в империю, то точно поблагодарит инженеров касты Земли за их изобретение.

***

— Я понимаю, нелегко обращать оружие против сородичей, — сказала Пор’лау, — жаль, что не все гуэ’лла желают принять Высшее благо. — У меня нет ненависти к простым солдатам, — ответил Ксандер, открывая консерву, — как и я, они выполняют свой долг. Куда больше я презираю тех, кто ими руководит… Все эти планетарные губернаторы, инквизиторы, Высшие лорды Терры. Вот они настоящие мрази. — Ты ненавидишь их из-за того, что случилось с твоей дочерью? — спросила Пор’лау, приблизившись к помрачневшему гуэ’веса, — я слышала об этом… Происшествии. Ксандер не ответил. Свежо было перед глазами воспоминание о том черном дне, даже спустя пятнадцать лет. Как и многие гуэ’лла, Туше не был рожден в Империи Т’ау. Он рос в имперском мире, работал с утра до зари, и в одиночку растил дочь. Агата росла умным ребёнком — быстро научилась читать, отличалась любознательностью и неплохо готовила для уставшего отца. Ксандер также время от времени приносил домой игрушки, книги, редкие сладости, желая побаловать любимую дочку. Однако его счастье не было вечным… Губернатор их планеты с каждым годом все сильнее и сильнее погружался в религиозное безумие в своей слепой вере в Бога-Императора. И если его проповеди, одна абсурднее другой, еще можно было терпеть, то после того, как планета оказалась отрезана от Империума из-за действий предателей из числа Железных воинов — по счастью отступники Астартес не тронули мир Ксандера — губернатор и вовсе сошел с ума. Целыми днями жители планеты должны были проводить время в молитвах Богу-Императору в храмах, в мнимой надежде, что случится чудо, и корабли с Империума прилетят, возобновляя снабжение и обеспечивая пищей. В какой-то момент губернатор издал новый приказ — каждая семья на планете должна была отдать всех своих детей, для чего — никто не знал. Кто-то считал, что губернатор пришел в себя и решил эвакуировать детей, другие же относились скептически. Но приказ есть приказ — тех, кто пытался укрыть своих отпрысков, ждали болтеры арбитров. Ксандер не стал сопротивляться — попрощался с Агатой, крепко её обнял и провожал, смотря за тем, как её грузили в черный фургон. Спустя время, когда Ксандер и остальные пришли в храм, то они узрели хор из тысяч херувимов, поющих хвалу Императору. Один из голосов показался Туше знакомым. Он присмотрелся… И закричал от дикого ужаса, узнав в одном из поющих созданий свою Агату. Губернатор решил, что только невинные детские души смогут привлечь внимание императора, если они будут петь днями и ночами. И решился на такой шаг, не понимая, что тем самым он подписал себе смертный приговор. Жителям планеты больше нечего было терять, а гнев миллионной толпы, жаждущей крови губернатора, был страшен. Арбитры, боевые сервиторы, арко-флагеллянты, часть СПО — все они стали для разгоревшейся революции врагами. Губернатор транслировал мятежникам свои речи, пытался их успокоить, грозил карами и суровыми наказаниями, но это лишь усилило ненависть толпы. Тогда-то на планету и прибыли силы Империи Т’ау, собирающиеся послать дипломатов к губернатору для переговоров. Именно Ксандер оказался тем, кто велел другим восставшим не трогать синих ксеносов — революционеры, вооружённые чем попало, не смогли бы противостоять настоящей хорошо обученной армии. Т’ау помогли свергнуть губернатора, позволив простому народу разобраться с тем, кто стал виновным в смерти миллиардов их детей. Его смерть не была быстрой, как и не была легкой. — Ксандер? — спросила Пор’лау, толкнув гуэ’весу в плечо. — А? — вздрогнул Туше, — извини… Опять погрузился в воспоминания. Ты, это, не волнуйся. Вернемся домой, верну тебя маме с папкой… — У меня нет родителей, — отозвалась т’ау. — Ты сирота? — удивился Ксандер, — я не знал… — Они живы. У касты Воды есть правило — как только ребенок достаточно подрос, его забирают из семьи, дабы обучать искусству дипломатии и основам понимания Высшего блага. — Вот значит как… — проговорил удивленный Ксандер, — 15 лет живу в империи, об этом впервые узнал. Думал, у вас тоже есть семьи. Да и видел несколько раз, как солдаты т’ау брали под опеку человеческих детей. — Потому что путь касты Огня не запрещает это, — ответила Пор’лау, — путь Воды же иной. Высшее благо гласит, что каждое существо в Галактике имеет свой путь и есть величайшая глупость заставлять круута жить как т’ау, а веспида — как гуэ’ллу. — Ну, с Высшим благом я спорить не могу, — усмехнулся Ксандер, — просто непривычно немного. Как по мне, дети должны все же расти с родителями. Особенно в таком месте, как галактика. — Я не ребенок, Ксандер, — нахмурилась Пор’лау, хотя даже по меркам т’ау все же была таковым, — и даже могу это доказать… — Не стоит, я верю тебе, — улыбнулся Ксандер, доставая консерву, — ты, кстати, не хочешь подкрепиться перед сном? Завтра нам предстоит тяжелый путь. — Я не голодна, — ответила девочка, — и сейчас силы нужны тебе. Только ты способен сражаться. — Оставлю тебе половину, — сказал Ксандер, — Тебе тоже надо есть, а то станешь тощей, как пилот из касты Воздуха. — Нам надо экономить, — заявила Пор’лау, — и я, как представитель дипломатии… — А ты представь, что сейчас на приеме у представителей расы, которая хочет принять Высшее благо, но перед этим по их традиции чужого посла надо накормить, — тут же выкрутился Ксандер, — и блюда очень вкусные. — Но мы в берлоге, — что ж, этим страдали все юные представители касты Воды — они считали, что напускная серьёзность делает их похожими на взрослых. Хотя Ксандер воспринимал это, как своего рода детскую игру — в конце концов своими играми дети подражают миру взрослых, что он часто наблюдал что в Империуме, что в Империи Т’ау. Сейчас ему было понятно, почему на детских площадках практически не встречались отпрыски из Водной касты — их обучением занимались с самого детства, в то время, как детям из Земляной, Огненной и Воздушной каст, а также человеческим детям, дозволялось быть детьми — дурачиться, устраивать дружеские потасовки, шалить. В конце концов, когда они вырастут, то столкнутся со всеми ужасами Галактики… — Ладно, поспи пока, — зевнул Ксандер, надев шлем, — я пойду на разведку, проверю, нет ли никого рядом. — Нет! — вдруг резко сказала Пор’лау, схватив ручками Ксандера за локоть, тот обернулся на неё, — то есть… Я хочу сказать, что разведка — огромный риск. Тебя могут обнаружить и убить, и соответственно мне будет сложно находиться на этой планете без твоего присутствия. Просто останься рядом. — Как скажешь, — Ксандер снял с себя шлем, — если так тебе спокойнее. После того случая с катачанцами Пор’лау не могла заснуть в отсутствие верного стража — боялась вновь проснуться беззащитной перед лицом беспощадного врага. Правда признаться в этом гуэ’веса она не хотела. — Благодарю. Пусть нас хранит нас высшее благо, — своеобразно пожелала она Ксандеру доброй ночи. На этой планете ночи были холодными. И если Ксандер благодаря системе обогрева своего костюма мог не бояться замерзнуть, то Пор’лау приходилось нелегко. Пришлось гуэ’веса сделать для нее компактный спальник из снятой с убитых гвардейцев одежды. Достаточно теплый, чтобы девочка уютно могла спать всю ночь, и не занимающий много места в рюкзаке. — Может рассказать что-нибудь на ночь? — Ксандер прилег рядом, положив руки за голову. Пор’лау же, укутавшись в спальнике, вновь бросила на него хмурый взгляд. — Я не ребёнок. И могу вполне заснуть без историй на ночь. Но ты можешь ответить на один мой вопрос? — Какой же? — спросил Ксандер. — Почему вы ненавидите нас? Называете ксеносами и презираете? Учение Высшего блага… — Так у нас этого учения не было, — сказал Ксандер, — а что касается ненависти… Честно говоря, я сам не знаю. Когда я жил в Империуме, то меня учили, что только человек должен править галактикой, а все остальные расы — величайшая мерзость перед его лицом и потому должна быть истреблена. Я слышал всякие истории о том, что ксеносы делают с людьми — видят в них животных и разводят в стойлах, словно скот, мучают ради собственного удовольствия, убивают, терзают и прочее. Что мирное существование людей и ксеносов невозможно и потому остается только их всех истреблять. — А ты бы мог убить меня, если бы ты остался гражданином Империума? — этот вопрос вызвал у Ксандера замешательство. — Скорее всего да, — спустя время ответил он, — до прилета сил Империи Т’ау я не видел ни одного ксеноса и считал, что они слишком чужие для человека. Сейчас же, будучи гуэ’веса, я думаю — не слишком ли мы были рьяны в своем уничтожении остальных форм жизни? Не загубили ли мы потенциальных союзников в своей слепой ненависти? — Тогда вы не знали о Высшем благе, — спокойно сказала Пор’лау, — как и сами тау. Если бы не эфирные, то мы бы тогда наверняка повторили ваш путь. Как жаль, что они пришли слишком поздно. — Может быть, — пожал плечами Ксандер. Он не особо понимал пиетет тау по отношению к эфирной касте, но относился к этому спокойно. Пока что эти типы не перегибали палку.

***

Это не было первым разрушенным поселением тау, которые посещали Ксандер и Пор'лау. Но каждый раз они ощущали давящую скорбь от вида взорванных домов, останков местных жителей, сломанных игрушек — и все это из-за упрямого желания каждой из сторон обладать миром. Силы Империума и Т'ау почти одновременно заняли необитаемую планету. Уже тогда было понятно, что конфликта не избежать — никто не желал уступать сопернику ни дюйма земли. Наставник Пор'лау, достопочтенный Пор'хи, был вынужден отправиться на переговоры к людям, что он и сделал, оставив ученицу под присмотр Ксандера. К сожалению, Пор'хи не удалось решить конфликт — да и разрешить его смог бы весьма неординарный представитель Водной касты. С переговоров посол не вернулся — среди людей оказались представители Дозора Смерти, которые не стали принимать мнение ксеносов. Пор'хи получил болтерный выстрел прямо в лицо, а его обезображенное тело выслали силам Т'ау. Пор'лау тогда не смогла сдержать эмоций, Ксандер едва её удержал, чтобы она не увидела труп наставника — насколько он был обезображен. А потом началась война... — Тут должны быть запасы и оружие, — сказал Ксандер, — берем то, что можем и уходим, не думаю, что кто-нибудь здесь будет возражать. Пор'лау на это ничего не ответила. Ей всегда было некомфортно находиться в таких местах, и хоть она понимала, что им для выживания нужна еда, нужны медикаменты, оружие, но не могла сдержать печаль. Это место должно было быть мирным и цветущим под светом Высшего блага. Она рассеяно шла по пустой улице, стараясь не смотреть по сторонам на разрушения. Под ногами что-то хрустнуло. Ксандер и Пор'лау, опустив головы, заметили белую скорлупу. — Тареллианцы, — сказал Туше, — думали, что тут смогут оставить свои кладки. Этих рептилоидов Ксандер не особо уважал — сами себе на уме, жестокие и презирающие людей, они хоть и служили Высшему благу, но любили припомнить гуэ'веса былые обиды. Однако во время войны, когда Ксандер уносил Пор'лау как можно дальше от поля боя, именно жертва тареллианского солдата позволила им удрать от преследования. Тот смог выиграть для них достаточно времени, чтобы гуэ'веса и тау оторвались, и Ксандер жалел, что так и не узнал его имени. — Мы сможем уйти из этого ада, — сказал он, желая приободрить девочку, — может удастся найти эвакуационный маяк. Если нет... Я что-нибудь придумаю. В домах, впрочем, полезного было мало. Удалось немного пополнить боезапас, найти фляжку с водой, один спрей — немного, но лучше, чем ничего. Ксандер уже собирался было сказать Пор'лау идти дальше, но тут девочка, до этого пребывающая в скорбной прострации, вдруг оживилась. — Здесь эфирный! — заявила она, — я чувствую это. — Выживший? — спросил Ксандер, — я думал, их перебили. В любом случае рад, что хоть кто-то смог пережить этот кошмар. Однако счастье их было недолгим — эфирный действительно был в этом поселении. Мёртвый, с остекленевшим взглядом, смотрящим в никуда. Ему перерезали горло, оставив гнить на сырой земле. Пор'лау замерла, прикрыв рот руками при виде тела, Ксандер же только покачал головой. — Мда... Не успели, — сказал он, — мне правда жаль. — Я хочу домой... — проговорила Пор'лау, стараясь унять дрожь. — Тише, мы вернемся. Даю слово, — Ксандер положил руку на её голову, — вроде бы у Эфирных есть специальные маячки для вызова эвакуации, как я слышал. Может у него такой окажется? Пор'лау кивнула, на что гуэ'веса без зазрения совести начал осматривать одежду мертвого гуманоида. В этот раз удача была на их стороне — небольшой диск, имеющий столь огромное значение для двух усталых душ, был извлечен из потайного кармана. — Мы спасены, — улыбнулся Ксандер, — теперь мы сможем покинуть эту фрагову планету.

***

— Лорд-командующий, нами был перехвачен странный сигнал, — обратился к Максимилиану техножрец, — к сожалению нам не удалось расшифровать его, но судя по всем данным, такие сигналы используются кастой эфирных... — Только этого нам не хватало, — воскликнул Максимилиан, — мало нам гада, которого в этих лесах даже катачанцы не могут отыскать, так еще и это. С меня довольно! Выжечь все эти джунгли... — Не торопитесь, — раздался низкий голос. Максимилиан вздрогнул, обернувшись — то говорил космодесантник из благородного Дозора Смерти, — если вспомнить древнюю пословицу Святой Терры — это как из пушки стрелять по мелкой птице. — Д... Да, но все же я не могу признаться, что наши силы не могут прикончить какого-то жалкого ксеноса, — сказал Максимилиан, — это ведь бросает тень на имперскую гвардию! Что я в отчётах писать буду? — Ты знаешь, что означает тот факт, что на планете остался эфирный, который к тому же подал сигнал? — спросил Дозорный, — то, что синерожие прибудут на планету и попытаются его забрать. Мой долг — воспрепятствовать этому. — Вы убьете эфирного? Я в любом случае рад, но стоит ли один ксенос вашего внимания? — робко спросил Максимилиан. — Каждый мертвый эфирный приближает крах жалких Т'ау. Но этого я убивать не стану. Он пригодится как приманка, при помощи которой будут уничтожены сотни ксеносов.