Переводчики и переводы

Темы переводов я частенько касалась и потому решила осветить её поподробнее. Может, чтобы для себя разложить по полочкам. Раньше я не задумывалась о том, как это важно, сейчас понимаю, но зачастую выбора всё равно нет, так как перевод существует всего один. Если речь идёт о современном произведении. Классике повезло больше: переводов много и они разнообразные. Мы привыкли восторгаться гениальностью зарубежных авторов, но при этом забываем, сколь многое зависит от мастерства переводчика. В идеале он должен не просто понять и донести смысл. Он должен владеть художественным слогом, чтобы было читабельно. И по возможности не придумывать своего (а как велик соблазн что-то подкорректировать в процессе, верно?), а ещё лучше сохранить не просто смысл, а авторскую манеру подачи. Чем ближе оригинальный язык к русскому, тем проще. Именно в плане сохранения авторских задумки и слога. Переводить со славянских языков легче всего, особенно с южнославянских (очень на наш похожи), тогда как с польским, словацким и чешским уже не так элементарно. С европейских — труднее, и всё же сама логика словообразования и построения предложений нам близка. Но если брать, скажем, арабский, хинди или азиатские языки, то это настоящая каторга… потому что можно донести до конечного потребителя (читателя) лишь смысл, а авторскую манеру как? Ведь лексика и грамматика совсем другие! Что касается переводов с этих языков, мы слышим отдалённое эхо, и если нам не нравится какой-либо автор, возможно, то не вина автора, а вина косноязычного переводчика. И, кстати, переводчиков с этих языков днём с огнём не сыщешь, доходило до того, что «Задачу трёх тел» переводили с английского, который в свою очередь являлся переводом с китайского. Или, например, мне довелось вживую побеседовать с корректором, а после редактором официального издания «Благословения небожителей». Очень общительный парень, много чего порассказал. Издательству требовался перевод с нуля. После очень долгих поисков китаиста удалось найти одну лишь девушку, которая специализировалась на переводе технических текстов. И это очень чувствовалось в первых томах, именно техничность и недостаток художественности. Позже переводчика сменили. И тем удивительнее, что у нас всё же есть прекрасные работы Василия Алексеева (XIX век), переведшего «Рассказы о необычайном» Пу Сунлина, у него они звучат напевно, как настоящие народные сказки. В советскую эпоху китаистов и японистов было мало, но все они являлись первоклассными специалистами и блестяще переложили и подарили нам жемчужины азиатской классической литературы. У меня на полке стои́т «Сон в красном тереме» в академическом переводе Владимира Панасюка. И это я говорю только о том, что знаю. Не могу утверждать, в чём причина, почему раньше отличных переводов и переводчиков было больше. Возможно, потому что специалистов выпускалось меньше, но они получали дипломы за дело, а не за деньги. И произведений, которые переводили, имелось не так чтобы много. А сейчас всё поставлено на поток, но таланты теряются под тоннами макулатуры. И в который раз убеждаюсь, что лучше всего переводят те, кто обожает первоисточник, кто горит своим делом, а не тупо зарабатывает. Когда мы в детстве читаем иностранные повести, мы в первую очередь влюбляемся в строки переводчика. Хотя вряд ли об этом задумываемся. Заходер (Винни-Пух), Корней Чуковский (у него множество пересказов, но я выросла на «Маленьком оборвыше»), Николай Корнеевич Чуковский (Остров сокровищ, рассказы Конан Дойла, Лондона, Твена и Сетона-Томпсона), Токмакова (Ветер в ивах), Нора Галь (Маленький принц), Лунгина (почти вся Астрид Линдгрен), Нагибин (Бемби). Если выбираете что-то в разделе детской литературы и видите эти фамилии на обложке, берите и не сомневайтесь — это знак качества. «Алису» Льюиса Кэрролла кто только не переводил… В оригинале такая филигранная игра слов, что любая работа интересна. Хотя бы в качестве сравнения. Я предпочитаю опять же Заходера, как самого юморного, потому что история-то весёлая, но «Алису в Зазеркалье» он не переводил, и пришлось выбрать её от Демуровой — она тоже очень неплоха. Волков переложил «Волшебника Изумрудного города» настолько классно, что читатели влюбились в этот текст вместе с ним. И написал аж пять продолжений. Но тут я скажу непатриотическую вещь: автор оригинала Фрэнк Баум талантливее, и его продолжения приключений в Стране Оз намного более захватывающие, интересные и ни на что не похожие. Это я называю свободным полётом фантазии. Волков приземлённее и скучнее. А самый занимательный пример того, как перевод уходит в народ, демонстрирует нам Лев Толстой. Когда-то граф перевёл для крестьянских детей британскую сказку о трёх медведях и девочке Златовласке. Так перевёл, что теперь мы все считаем её русской народной. Если касаться стихотворных переводов, то здесь вообще тяжко (сложнее только юмор). Лишь поэт в состоянии перевести другого поэта, как мне кажется. Ведь поэзия — это какой-то совершенно иной вид текста, с собственными закономерностями или их отсутствием. Например, английскую поэзию эталонно переложил Маршак. Рубаи Омара Хайяма — Осип Румер и Герман Плисецкий. У «Божественной комедии» Данте существует несколько переводов, но если её где-то цитируют, это будет Михаил Лозинский. Человек, который жил этим переводом, выстрадал его. Бушевала Великая Отечественная, а он перекладывал строфы Данте, с тамошней, авторской болью за свою родную Флоренцию. У Лозинского сохранён и ритм, и отсылки к историческим событиям, и в то же время строки не сложные, читабельные. Но сейчас найти в магазине «Божественную комедию» Лозинского трудно, чаще попадается Минаев (у которого как раз ну очень трудно, через текст придётся продираться, как через лес) и Чюмина (у которой слишком легко и упрощено… впрочем, если вы не хотите париться, Чюмина станет отличным вариантом для первого знакомства с «Комедией»). Шекспира я предпочитаю в переводе Бориса Пастернака, именно такой вариант искала для домашней библиотеки. Лет десять назад найти Пастернака было почему-то невозможно, целый квест пришлось пройти в виде заказа букинистической книги, зато сейчас только его на прилавках и вижу. «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть». «Быть или не быть, вот в чём вопрос». «Ты перед сном молилась, Дездемона?» Это же всё, знакомое нам — Пастернак. «Фауста» Гёте я тоже предпочитаю в переводе Пастернака. Хотя существуют и другие, но стихи Пастернака мне ближе. Другой пример шикарного перевода, который в продаже вы не найдёте, потому что почему-то не издают у нас Шиллера, а если что и завалялось, то это пара стихов и «Разбойники». В театрах тем более не ставят (если только в германских). Пьеса «Орлеанская дева». Я обожаю её в переводе Жуковского. Пусть у него главную героиню зовут Иоанна (а не устоявшаяся позже Жанна), но в остальном я балдею от тамошних стихов и сюжета. И от персонажей. Василий Жуковский вообще недооценённый поэт. И кстати, у него есть перевод «Слова о полку Игореве» с русского на русский. «Портрет Дориана Грея» существует во множестве переводов. Я читала Валерия Чухно и отчасти — Марию Абкину, особой разницы не заметила, хотя другим читателям может показаться иначе. Но как по мне, это пример того, как воздушный, от природы лёгкий и изящный стиль Уайльда никаким переводом не испортить. Автор будет чувствоваться везде. В качестве другого примера плавного воздушного стиля могу назвать Владимира Набокова (который, к слову, тоже переводил «Алису» и самого себя с английского на русский и обратно). Не люблю его произведения, но стиль звучит для меня словно музыка небесная. Наверное, эти два автора — Уайльд и Набоков — для меня эталон литературного мастерства. Продолжение следует…