Глава 1. Переезд

Раньше я не думала всерьез о смерти, хотя, чуть больше года назад она стала неотвратимой. Просто тратила отпущенный кредит, ничего не меняя – та же усердная учеба с прицелом на колледж, в который я никогда не пойду, та же правильная жизнь хорошей домашней девочки. Пока не поняла, что нужно еще облегчить свой безвременный уход тем людям, которых я люблю. Что надо начать сепарацию с моей милой недалекой любящей мамой, чтобы хоть немного приучить к своему отсутствию в ее жизни. А кроме того, я задолжала отцу много времени, которое мы провели порознь. Лично для меня переезд уже ничего не менял. После окончания школы – меня не будет. Не то чтобы я не хотела жить, но была благодарна своему убийце, что он даст мне уйти на моих условиях, хотя те лишь слегка корректировали его собственные планы. Но теперь, когда маленький самолет, вылетевший из аэропорта Сиэттла, коснулся посадочной полосы летного поля в Порт-Анжелесе, я поняла, что вышла на финишную прямую. И за чертой скорее всего нет ничего. Пустота. Небытие. Ноль. И стоит, нет, конечно, не удариться во все тяжкие – дозволено мне было немногое, да и Чарли не оценит загула, а просто… просто хотя бы начать жить, просто делать то, что боишься, просто дышать полной грудью, просто позволить себе жить. И для начала, махнуть рукой на то, что Чарли приехал на служебной машине. Это ведь на самом деле не так важно, верно? Главное – не форма, а содержание. Я подхватила вещи и пошла на выход. Порт-Анжелес, в лучших традициях Олимпийского полуострова, встретил меня дождем. С мокрого трапа я, Белла-три-левых-ноги (что-то не меняется ни при каких обстоятельствах), скатилась прям в объятья вовремя поймавшего меня отца. – Беллз, – выдохнул он. – Папа, я по тебе соскучилась! – и уткнулась носом в его форму, ведь не скажешь же, что на самом деле приехала прощаться. Последний тур. Лебединая песнь Свон, как бы каламбурно это ни звучало. Чарли сперва замер, оробев, потом притянул меня в объятья плотнее, но тут же спохватился и выпустил. – Я тоже, Беллз. Как Рене? Мы погрузились в полицейский круизер, впереди был час дороги до Форкса, ни Чарли, ни я не умели поддерживать беседу, хотя очень старались. Отец купил мне машину, и я с энтузиазмом обрадовалась любому монстру, который меня может ожидать. Впрочем, даже не зря. Машинка, не смотря на возраст, а скорее даже в силу возраста выглядела надежно как танк, лишь бы движок не подвел, но отец заверил, что тот перебрал подросший сын Билли Блэка. Конечно, я бы предпочла купить какую-нибудь малолитражку, но, наверное, с моим везением лучше такой прожорливый зверь, чем букашка, которая сложится от моего вождения. Все равно роман с этой живой историей автопрома не продлится больше полутора лет, ведь в сентябре уже исполнится 18 и останется лишь выпрошенный год дополнительный отсрочки. В доме все было по-прежнему, разве что в моей комнате теперь появилась новая кровать. Роста во мне немного, но упираться затылком и пятками в бортики в детской модели теперь не придется. Мама бы про это не вспомнила, немногословная же любовь отца была полна предусмотрительности. Мелькнула мысль сделать ремонт, но тут же испарилась – эти старые обои еще продержатся пару лет, а вот добавить что-то интерьерное вместо старых кукол стоит, что-то, что сделает на ближайшее время это место моим, а не выцветшей фотографией ушедшего детства. Причем такие вещи вряд ли встретятся в Форксе с его тремя тысячами населения, а до Сиэттла очень далеко, но вот в Порт-Анжелесе… Надо будет запланировать поездку, после того как обкатаю машинку. Отправив Рене смс-ку, что добралась, разобрала вещи, мы с Чарли поужинали, и я легла спать пораньше. Завтра предстоит учебный день. Вот так, посреди учебного года, но раньше не появлялось достойных поводов для переезда. И в перевод Фила я вцепилась обеими руками, несмотря на категорически неподходящее время. Утро поприветствовало меня туманом, Чарли предложил подвезти в школу и забрать после занятий, чтобы я запомнила дорогу, но мы договорились, что я поеду сама хвостом за его машиной. Туман, конечно, осложнял видимость, но к тому моменту как мы вышли, он значительно поредел и мне не составило труда сориентироваться на этом не замысловатом маршруте. Чарли притормозил у школы, пожелал удачи и отправился в участок, а я на пустующую парковку. День только начинался, мне даже пришлось немного подождать под дверью администрации появления сотрудников, зато я обзавелась расписанием, картой и обходным листом, который требовалось сегодня же сдать. На парковке только стали появляться первые машины, и у меня было время спокойно обойти с картой всю школьную территорию, запоминая расположение корпусов. Класс английского я нашла самостоятельно, но заходить не спешила, ожидая, когда все рассядутся в обычном порядке, чтобы не занять случайно чье-то место. Разумеется, мое присутствие не осталось без внимания, и со мной познакомились некоторые одноклассники. Я старалась вести себя максимально дружелюбно, хотя количество обращенных на меня взглядов нервировало. Еще три урока, и мы с моей новой знакомой отправились в столовую, где у меня добавилось еще знакомств. И вот там-то, случилось непредвиденное. Как только я их увидела, всю мою расслабленность от того, что вроде новенькой быть не так уж и страшно, сколько утомительно, сдуло, как остатки тумана с улицы еще пару часов назад. Их было пятеро. И, судя по черным глазам, весьма голодных, но при этом сидящих среди толпы подростков, старательно, но весьма провально мимикрируя под старшеклассников. Потому что невозможно казаться заурядным школьником, если ты выглядишь как заретушированная обложка журнала, движешься как на подиуме и вытряхиваешь абсолютно нетронутый или изуверски раскуроченный ланч в мусорку. Однако в столовой никто даже не дернулся. Как охотно сообщила Джессика, вампиров на самом деле семеро (ведь не с людьми же эти «школьники» живут), и старший из клана работает в больнице. Очевидно, это все объясняло, хотя я и не понимала, как в захолустном городишке можно списывать донорскую кровь в объеме, достаточном, чтобы прокормить столько особей. В городе они, похоже, не следили, потому что будь здесь неспокойно, тем более два года подряд с их приезда, Чарли бы первый запретил единственной дочери сюда приезжать. Но внимание младшего Каллена меня однозначно напрягло. Биология разрушила мои надежды на то, что я не пересекусь с ними на уроках, Эдвард-мать-его-вампирскую-Каллен уже был в классе, и единственное свободное место было рядом с ним. На ватных ногах я двинулась вперед, не отводя глаз от потенциальной опасности, когда мои волосы внезапно метнулись в сторону лица, снесенные потоком воздуха от вентилятора, а Каллена резко перекосило. Я чуть не споткнулась, но вовремя схватилась за первую парту, буквально отпрыгнув от вентилятора. «Знала бы ты, как одуряюще пахнешь», выходит, что не только для Него. Похоже, я вызываю повышенный аппетит у всех встречных вампиров. Исчезни отсюда, Белла-съешь-меня-немедленно, дай Каллену шанс уйти, он же должен быть заинтересован не допустить последствий. – Мистер Баннер, Каллену плохо, ему нужно в медпункт, – сказала я, смотря в упор на нелюдя, ответно прожигающего меня взглядом, и потирая фантомно дергающее запястье. Учитель оторвался от бумаг на столе, и, увидев состояние Эдварда, поспешно его отпустил. Каллен буквально вынесся из кабинета, еле укладываясь в человеческую скорость. Я, выдохнув, прошла на место, подняла с пола его снесенный учебник и села. Переезд в Форкс перестал казаться хорошей идеей: с такими соседями можно не дожить не только до положенного срока, но и до завтра. Считать это проблемой? А что сможет Он против семерых? Разве что плюнуть на принципы и договор и завершить все уже сейчас? Тогда какая собственно разница, кто именно меня сожрет. Когда я собирала вещи после урока, подошел здоровяк, кажется, Эверет, и сгреб барахло братца. Но ничего, кроме явного любопытства, я не заметила, похоже проблемы конкретно у младшенького. И как только он тут два года проучился с такой-то выдержкой. Если я раньше думала, что Он безумно нереально нечеловечески красив, то сейчас меня мучал вопрос, нелюди красивы потому что они нелюди, или фотомодельная внешность одно из условий обращения? Я-то, конечно, прошла только на кастинг многоразовый обед с феерическим концом в виде эротического триллера. «Хочу посмотреть на тебя женщину» и «не смей терять невинность, она принадлежит мне» достаточно внятно мне демонстрировали, как именно я умру. Стоит ли думать об этом сегодня, если за любым углом меня может караулить младший Каллен? Чарли, конечно, перероет землю в поисках пропавшей дочери, но вне наполненного класса, я абсолютна уязвима. Пропаду тихо и незаметно, может через годы найдут останки в каком-нибудь ущелье. Нелюдям даже локацию срочно менять не придется. Несмотря ни на что, я умудрилась уснуть под шум дождя. Наверное, я уже просто привыкла к ожиданию смерти, что случится, если я ее просплю? Вот когда я встретила Его в первый раз – я почти не могла спать, ведь он обещал вскоре вернуться. Но вампирское «вскоре» растянулось на полгода, а после второго визита я перестала бояться умереть, ведь теперь я знала, когда это случится. И вот сейчас мне очень хотелось дожить до смерти, но страха умереть не было. Только острое сожаление, что Чарли и Рене не перенесут моей пропажи. Хуже того, мама будет винить отца, что он не доглядел, а отец и так вечно выглядел виновным во всем – в том, что мама сбежала от него из Форкса, в том, что мы виделись только на каникулах. И в этом доме, будто замершем во времени, с желтыми шкафчиками на кухне, выкрашенными рукой Рене, увешанном моими детскими фотографиями, существовало все эти годы свадебное фото родителей. Никакого следа изменений, никакого женского присутствия, будто вся жизнь Чарли встала с уходом Рене на паузу и ветшала вместе с выцветающими обоями. Ночь я пережила, как и последующие дни. Младший Каллен просто не появлялся в школе. Остальные все так же переводили продукты в столовой. Иногда что-то гоняли по тарелке, иногда крошили булку, но в целом, все просто отправлялось в помойку. Мы переглядывались. Они старательно делали вид, что игнорируют меня, я, что не смотрю на них. Но в целом, в школе меня накрывало каким-то искусственным спокойствием сродни апатии, душным как тяжелое ватное одеяло. Потом этот груз рассеивался как туман за окном. Я уже было подумала, что Эдварда больше в моей жизни не ожидается, но в понедельник на мою голову выпал снег. И ладно бы только это белое холодное и мокрое нечто, но в школу вернулся Каллен. На биологию я шла как на казнь, медленно переставляя ноги – апатия с искрами истерического веселья. Чего я совсем не ожидала, так того, что чертов сосед со мной заговорит. Мы сидели как два изваяния, вцепившиеся намертво в парту, разве что только под моими пальцами она не крошилась. И очень осторожно играли в пинг-понг словами. Белла-не-суй-руки-в-клетку-к-хищнику, но что делать, когда хищник уже разгуливает снаружи и наворачивает круги вокруг тебя. Когда он только поприветствовал меня, я вскинула голову в его сторону и, уткнувшись в золотистую радужку глаз, тут же отвела взгляд. Потом я смотрела через завесу собственных волос только на руки, напряженные, со вздувшимися венами. Черные глаза – голод, алые, насыщенные артериальной кровью – свидетельство временной сытости. Глаза Калленов, как я уже заметила, перецвели к оттенкам желтого. Логично было бы представить, что они скрывают алые радужки, но бессмысленно перебивать желтым, когда остальное время у тебя темные глаза. Почему они не носят темные линзы, что за нелепый маскарад? Если только они не носят линз в принципе, и после питания это их естественный цвет глаз. И если алый пигмент из-за эритроцитов, то Каллены питаются … плазмой? Заменителями? Между тем, он продолжил: — Меня зовут Эдвард Каллен. На прошлой неделе я не успел представиться. А ты, наверное, Белла Свон? – Привет, – ответила я максимально вежливо, тщательно подбирая слова, – Ты уже полностью выздоровел, мне ничто не угрожает рядом с тобой? Желудочный грипп, да? – Грипп? – переспросил Каллен. – Ротавирус, – давай, Белла-ты-ходишь-по-краю, дай ему версию, не заставляй ничего выдумывать, – очень неприятная инфекция, ты же из-за него пропустил неделю. – Да, – Эдвард принял правила игры, – мне нужно было побыть в изоляции. Чтобы стать безопасным для окружающих. Дальше он устроил мне допрос, а я очень аккуратно, нейтрально и максимально неинформативно отвечала, хотя, как я поняла, главным вопросом было неозвученное: «Белла, какого черта тебя занесло в Форкс?!». Потому что я явно была БОЛЬШОЙ ПРОБЛЕМОЙ Эдварда Каллена. Со звонком он опять умчался, но в этот раз вместе с вещами.