Глава 5. Заговор

У меня побывал обеспокоенный Чарли, который отправил Эдварда «поспать», потом зашел Карлайл. – Кисть удалось спасти от ампутации, но, к моему великому сожалению, она будет малофункциональной, слишком крупный и глубокий отсутствующий фрагмент тканей. Крупные сосуды протезированы, все что удалось, реконструировано. Но Джеймс срезал внутреннюю часть запястья до кости, работа по восстановлению ювелирная, но ее недостаточно. Кожу пересадили с ягодицы, там будет не очень эстетичный небольшого размера участок, лоскут особым образом перфорировали для закрытия большей площади. – Вы меня оперировали? – Нет, не имел права, но Джексон лучший нейрохирург в Вашингтоне. Я уверен, он выжал максимум возможного. – О боже, страховка… – Я оплатил. – Чарли не примет. – Мистер Свон получил целевой грант из благотворительного фонда напрямую на счет клиники. – Спасибо, – глупо отказываться, я не просила помощи, но если ее тебе добровольно дают те, кто может…, – вы смотрели запись? Элис… – Элис все видела и так, – доктор легонько постучал пальцем по виску, – запись сразу уничтожили, как и прочие улики. Карлайл слегка замялся. – Этот лоскут с твоей руки сгорел вместе с Джеймсом. Если бы он был просто механически отделен, то рука со временем при грамотной реабилитации восстановилась бы практически полностью. Но он был слишком поврежден ядом, чтобы его можно было использовать для реконструкции, зато вызвал бы слишком много вопросов, – он мягко посмотрел на меня, потом, будто извиняясь, спросил, – Аро дал тебе задание переманить Эдварда? – Я никогда не видела Аро, если он выглядит так же, как на картине. Я не получала никаких заданий, – отчеканила я, – И я бы с удовольствием держалась подальше от Эдварда, не будь он столь настойчив. – Но знак? – Я не знаю Его имени. – И это не правитель, но мужчина, – Карлайл кивнул в ответ своим мыслям, – это разобьет Эдварду сердце, я не буду ему ничего говорить. Тебе самой решать. – А мысли? – Мы давно научились демонстрировать ему только поверхностные. С нашим полным отсутствием приватности рано или поздно учишься хоть что-то оставлять при себе. Некоторые аспекты неэтично демонстрировать даже близким. – А сейчас он не слышит? – Он ушел на охоту. Дар Эдварда ограничен расстоянием. – Почему вы не дали мне обратиться? Понимаю, что сильно бы подставила вас, но вы похоже выкрутились бы в любом случае. – Привлекли бы нежелательное внимание, но да, выкрутились бы. Потеря тобой человечности неприемлема для Эдварда, хотя он чуть не убил тебя в итоге, спасая. Я предположил, что если ты уже раз избежала обращения, то возможно есть способ повторить. И это сработало. Он вытянул яд Джеймса, пока тот не распространился далеко, но это значительно увеличило общую кровопотерю. – Это значит, что Эдвард не рассматривает моего обращения? – Не в случае, когда возможен другой исход. Ты бы хотела быть вампиром? – Нет, или не сейчас, по крайней мере. Но это бы решило некоторые проблемы. Ну или не все. Бывают вампиры-инвалиды? – Обращение уберет твою травму. – Я бы хотела, чтобы Эдвард обо мне забыл, когда вся эта история с кочевниками закончится. – Мы, к сожалению, упустили момент, когда испытание воли перешло во влюбленность моего сына. – А бывает вампирская любовь? – Мы подвержены всем человеческим страстям. Но есть еще нечто сверх этого. Пара. Я встретил Эсме, когда она была еще подростком, я не мог предложить ей свой образ жизни, это было бы преступно. Но не мог и уйти далеко. Только поэтому я оказался рядом, когда другого способа выжить у нее не осталось. Но иначе бы я так и вращался вокруг нее как Плутон вокруг своего далекого Солнца. – Это какая-то принудительная предопределенность? Соулмейты? – поморщилась я. – Не думаю, скорее обостренная интуиция. Это биологически нецелесообразно, нам не нужен партнер для размножения, нам в принципе не нужен спутник, мы по сути самодостаточны. Мы не живем в ожидании, когда где-то объявится наша пара. Нет никаких гарантий, что она вообще существует, это довольно редкое явление. Может быть, как раз потому, что мой вид, – он печально усмехнулся, – губит людей раньше, чем успевает поздороваться. – А между вампирами? – Вероятно возможно. Но нас очень мало, и мы обычно не стремимся к контактам, это довольно опасно. – Хищники бьются за кормовую базу? – За территории, и за редким исключением мы уязвимы только для своего вида. Это не способствует доверию. Так вот, если пара и существует – можно пройти мимо, не заметив. Но чем дольше взаимодействуешь, тем больше погружение. Ты как будто чувствуешь то, что тебе может дать этот человек, и это твое самое сокровенное и возможно неосознанное желание. – Что вам дала Эсми? – Дом. Приют. Убежище. Место, куда возвращаться. – Но я то чувствую непреходящее раздражение от его присутствия. – Обычно люди и не чувствуют ничего сверхобычного. Интуитивный страх от близости хищника или очарованность жертвы. Но, кажется, ты уже слишком привыкла к нашему виду. – Но я ведь не пара Эдварду? – не то чтобы я была против самой идеи, когда где-то тебя ждет твое гарантированное «долго и счастливо», но Эдвард категорически не лез в свадебную фотку, и еще более ужасающе смотрелся на всех последующих. Я не хотела застрять с ним. Уже лет через пять мне придется говорить всем, что этой мой младший брат, чтобы соседи не подозревали меня в растлении несовершеннолетних, через двадцать – что это мой сын, затем – внук, потом я умру дементной сморщенной трясущейся старухой на руках «правнука»… ах, да… – Тебе не суждено умереть от старости, Каллисто. Я все равно умру гораздо раньше и совсем в других руках. Смерть иногда и вовсе кажется привлекательной альтернативой. Хотя, наверное, можно было бы привыкнуть. Притерпеться к роли старой девы, к вечным переездам… – Это не мне решать. Поющая кровь у пары? Это как насмешка над самой идеей. Она просто не дает возможности присмотреться, практически гарантированная мгновенная гибель. Но кто знает? – Поющая? – Все люди пахнут по-разному, кто-то тоньше, кто-то грубо и интенсивно, но все это можно объединить одним словом – «аппетитно», хотя к запахам еды в человеческом понимании никакого отношения не имеет, они нам скорее неприятны как потерянные возможности, а в остальном нейтральны. Но случается так, что для какого-то конкретного вампира кровь поет, хотя я бы сказал оглушает. Это если бы вместо легких ароматов духов оказаться в эпицентре взрыва на парфюмерной фабрике. Забивает все органы чувств, не слышно других запахов. Это непереносимый раздражитель, который можно только мгновенно устранить. Как оказалось, можно и привыкнуть, сместить на задний план и вернуть себе способность чувствовать остальное. Возможно, Эдварду помог как раз его опыт абстрагирования от информационного шума. – Я пою для Эдварда? – Да, ты его феноменальный обед, прости за это сравнение, Белла. Но он любит тебя. Я бы мог попытаться поговорить с Аро. У меня есть некоторый вес. – Почему именно с Аро? И «V» же не значит «вендетта»? – пошутила я для разрядки. – Это знак нашего правящего клана, Белла. Вольтури – наш закон и правосудие. Но Маркус давно отошел от дел, и его присутствие номинально, а Кайус скор на расправу, он не оставил бы тебя человеком даже ради интриг, скорее всего ты бы не пережила даже встречу с ним. Но Аро… Аро любит эксперименты и коллекционировать таланты. Поверь мне, ничего не делается без его ведома. – Не стоит, Карлайл, – я здоровой рукой слегка сжала его предплечье, – Просто не стоит. – Все уже определено? Я кивнула. Воцарилось молчание. Потом Каллен будто на что-то решился. – Мы будем думать о тебе, Белла. Постоянно думать о том, какой опасности ты подвергаешься рядом с нами, чего лишаешься, что рано или поздно нарушение закона достигнет нужных ушей и не останется иного выбора. Эдвард на самом деле очень страдает от своей природы, и раз он не осведомлен, что твоя судьба уже в ведении Вольтури, на этом можно сыграть. Мне жаль сына, но ему действительно будет лучше вдали от тебя. Но я ничего не могу тебе обещать. Возможно, мы все совершаем ошибку. Я понимала, что быстро такие планы не срабатывают, но вода точит камень, и атака на телепата должна возыметь результат. Потому что никто его не убедит, кроме него самого, что он совершает ошибку. И если нужно, чтоб Эдварду коллективно потоптались на чувстве вины, то у меня и других вариантов «лекарства» нет. Желательно, чтобы это случилось как можно скорее, потому что время неумолимо близилось к Его очередному визиту. Как только это стало возможным, меня отпустили в Форкс под присмотр Карлайла. И он ежедневно инспектировал мою руку и мою, прости господи, ягодицу на предмет заживления. Я поймала себя на мысли, что скучаю по этим полукружьям и выжженному орнаменту. Сейчас там была заплатка истонченной кожи, прикрывающей неровное содержимое. Как пояснил Карлайл, края раны обязательно усекают скальпелем. Ну и хорошо, любоваться на подпись Джеймса мне не хотелось. Кисть сильно потеряла в чувствительности, пальцы и запястье не гнулись. Рука заметно отекала и чувствовалась в итоге чужой. С трудом, но я приспособилась к самообслуживанию и бытовым делам. Чарли старался во всем помогать. Неожиданно подключилась Эсми, и мы с отцом пали жертвами ее кулинарного таланта. Как она умудряется готовить, я не представляю, но это неизменно вкусно и разнообразно. За руль меня не пускали. Я надеюсь, что Эдвард все же выполнял мой запрет на ночное бдение у моей кровати, но в остальное время он был все время рядом, а при любом кратком отсутствии его подменяла Элис. Даже, когда «уходил» для Чарли, он тут же появлялся в моей комнате. Мне едва удалось отмахаться от помощи в душе, но я знала, что он стоит истуканом под дверью в ванной, готовый ворваться на любой мой вдох не той тональности. Я чувствовала себя как в объятьях питона, Каллен натурально не давал мне дышать. И эти постоянные его сожалеющие взгляды на мою руку… Вот тогда я и сбежала к квилетам. Точнее у меня не было никакого шанса, хотя я справилась бы с пикапом. Но, когда Джейкоб привез своего «старика» на матч с отцом, Эдвард предпочел все-таки выйти из дома, чтобы не сталкиваться с Блэками. А я вцепилась в Джейка мертвой хваткой и взмолилась: – Увези меня куда-нибудь мой краснокожий друг! – Я похищу тебя, о бледнолицая! После чего, он заявил Билли и Чарли, что едет показывать мне свой гараж, а те просто отмахнулись, уставившись в телевизор. В следующий момент меня взвалили на плечо, и квилет рысцой поскакал к машине, не взирая на мой вес. Я лишь постаралась сдержать визг, чтобы не провоцировать Каллена. С прошлой встречи Джейк заметно вырос, как гриб после дождя. И он был теплый! Боже, никаких ледяных прикосновений. Никакого самобичевания. Кажется, инвалидкой я не стала нравится ему меньше. Мы болтали, я подавала ему инструмент и чувствовала себя практически живой. Эдвард сдержался от скандала до, но это не спасло меня от выяснений отношений при возвращении. – Квилеты – не лучшая компания для тебя. – Ты еще и расист, Каллен? Билли Блэк – лучший друг моего отца. Я выросла с Джейком в одной песочнице. У нас нет терок за цвет кожи. – Я тебе советую почитать их легенды, Белла, – на стол звучно легла книга с торчащей закладкой. – Взгляну на досуге, – сказала я и, повертев в руках, отложила «Устные предания индейских племен Северной Америки» обратно. – Сейчас, Белла, – он настойчиво протянул книгу мне в руки. Я вздохнула и открыла заложенный разворот с квилетами. Ну что сказать, вампиры и тут наследили. Терроризировали индейцев еще до Колумба. Те даже тактику отвлечения придумали, пока кто-нибудь проливает свою кровь и хищник отвлекается на обед, остальная толпа квилетов пытается его прибить. – Да от вас спасу нет, – выдохнула я, закрывая книгу. Но Эдвард опять настойчиво сунул разворотом мне ее под нос. – Ты не на тех смотришь, – он ткнул пальцем в текст. – Ну волки, мало ли тотемных животных, медведи те же, орлы. – Белла, это не тотемное животное, это в прямом смысле слияние с волком. – Ты мне сейчас пытаешься намекнуть, что они оборотни что ли? Ну, ок, я буду в полнолуние сидеть дома. – Они крайне опасные огромные звери, не зависящие от фаз Луны, обращаются при любом раздражителе, а от тебя пахнет мной – их природным врагом. – Джейк вроде не жаловался. – Он еще не волк. – Но будет им, – со вздохом подытожила я это «еще». – Но будет им, – повторил эхом Каллен, – у Карлайла соглашение с его дедом Эфраимом о том, что они игнорируют нашу семью, пока мы не лезем в резервацию, не жрем и не обращаем людей в Форксе. – Это еще одна причина по которой я – человек? – У квилетов долгая память, Форкс был бы потерян для нас навсегда. Но мы не об этом, Белла, – с нажимом произнес он, – Блэк не единственная проблема, хотя его тоже нельзя скидывать со счетов, он обратится всяко до того, как мы с тобой уедем в колледж. В резервации уже есть волки. И если ты их встретишь, защитить тебя будет некому. – Значит, ПОКА, я могу общаться с Джейком на нейтральной территории. – Ты понимаешь, что раздаешь этому мальчишке авансы? – Ты понимаешь, что я не раздавала авансов тебе, Эдвард? – накипело у меняя, – Ты понимаешь, что ЧЕЛОВЕКУ нужно общение с себе подобными? Ты понимаешь, что ты своей гиперфиксацией и гиперопекой не даешь мне дышать?! Я как стриж в клетке для канарейки! – Прости, Белла, – он сжал руку в напряженный кулак и тут же расслабил его, – это все ради твоей же безопасности. Встречайся с Блэком не в резервации, но я всегда буду рядом. Я обессиленно и со стоном уронила голову на сложенные на столе руки. Свобода – это несбыточная фантазия, Белла.