Глава 8. Вольтури

– Какое чудо, прекрасная Изабелла жива! – удивление Аро, когда наша компания появилась в парадном зале, можно было щупать руками, как и недоумение Эдварда, но правитель обращается теперь уже к Нему, – я опасался, что мы потеряли нашу дорогую подопечную, это причина, которая привела юного Эдварда сюда. Но, к счастью, он все же ошибся. – Я обонял тебя как Эдвард и как Деметрий, я чувствовал все, что чувствуют, я любил и желал тебя как они. Позволь мне самому обонять это аромат, – Эдвард дернулся, но его прижал здоровяк, – Не стоит беспокоиться, я не причиню ей вреда. Он приблизился почти на интимное, но все же достаточное расстояние, чтобы и речи не было даже о случайном касании, и его ноздри затрепетали: – О! Очень приятный запах, но он вызывает не жажду. Это … как изысканное вино, и требует деликатности и знания. Но на Деметрия, – каждый раз, когда Аро произносил его имя, оно будто билось внутри меня «Деметрий-метрий-этрий…», – и юного Эдварда ты оказываешь иное влияние. Как ты терпишь? – С трудом, но оно того стоит, – раздался сдавленный голос Каллена. – О, Эдвард, я нисколько не сомневаюсь в твоей исключительной стойкости, полагаю это влияние нашего дорогого Карлайла. Ах, как давно он нас не навещал! Но ты за громкостью кантаты не слышишь ее оттенков. Я спрашивал Деметрия, как он терпит этот диссонанс, – Аро поморщился и с отвращением выплюнул следующие слова, – эти фальшивые аккорды в чудной мелодии, эти отталкивающие пятна, метки других вампиров на его избраннице. – Один из них мертв, Аро, и я готов помочь второму с этим вопросом. – Ну что ты, Деметрий, не стоит впустую растрачивать таланты. Обращение смоет любую грязь. Тем более, наш юный Эдвард любезно вернул это право тебе. Эдвард дернулся, но тут же был скручен в весьма уязвимое состояние – на коленях и с головой в захвате. – Феликс, постарайся не навредить нашему гостю, у нас очень увлекательная беседа. Он вновь вернул свое внимание мне: – О, Изабелла, как твоя кровь поет для Эдварда, совершенно невозможно устоять. Но мне бы хотелось проверить, так же ли на меня действует дар, мы несколько схожи с ним в способностях. Деметрий, ты позволишь? – правитель протянул руки. – Аро видит при касании все мысли, которые когда-либо были. Он знает все о нас, – прошептал вампир мне на ухо, хотя вряд ли для кого-то это осталось неуслышанным, я зарделась и робко вложила в ладони правителя свою. – Чудно! Чудно! – через несколько секунд он отпустил меня и сделал несколько шагов назад, – Алек? Ко мне поплыл черноватый дым, и я неловко отмахнулась от клубов, чтобы не вдыхать, Деметрий проморгался. – Какой мощный и чистый дар в человеческом обличьи! Джейн? Эдвард захрипел. – Милая, не усердствуй, – предупреждающе раздалось за моей спиной. – Разумеется! Я же не хочу тебя обидеть, это будет как щекотка, – Джейн перевела взгляд с Деметрия на меня и улыбнулась. Я невольно улыбнулась этому инфернальному ангелочку в ответ. Она нахмурилась, лицо начало терять миловидность. Внезапно Джейн перевела взгляд на Него, и вампир рухнул на колени, заскрежетав конвульсивно сжимаемыми ладонями, оставляя борозды от ногтей на мраморе, и я метнулась к нему. Деметрий тут же распрямился, не вставая с колен, и поцеловал мне руку: – Я не сомневался в тебе. – Она перекрывает мне собой доступ! – раздался капризный возглас Джейн. – Я оторву тебе голову, – бросил ей беззлобно Деметрий, вставая и небрежно поправляя одежду. – Я всего-то подумала, что твоя Каллисто испортила мой дар! Сзади раздались хлопки. – Это просто потрясающе, такой алмаз. Как тебе только удалось его найти. Ах! Как он будет сиять после огранки! Каллену вдруг удалось вырваться у отвлекшегося Феликса. – Белла, он хочет обратить тебя и заставить присоединиться к их клану! Аро, ты не можешь, она – моя пара! Правитель жестом остановил Феликса. – А что скажет наша прекрасная Каллисто или все же… Белла? – расплылся он в предвкушающей улыбке, – Такой накал… Такая редкость… Изумительно – на одну пару претендует двое. Маркус встал, сделав несколько шагов к Аро, слегка пожал тому руку и вернулся обратно. Чтобы я серьезно выбирала между Калленом и Деметрием?! Не отрывая взгляда от неверящего лица Эдварда, я, отрицающе крутя головой, сделала пару шагов назад и вбок. За спину, за стену, за надежность, за того, кто принимает себя целиком и знает, чего он хочет без драматических метаний и эмоциональных качелей. Деметрий завел назад руку и аккуратно прижал меня к себе. – Вот видишь, Эдвард: брат не даст мне принять ложное за истинное! Пара всегда притянется друг к другу, – но лицо Эдварда внезапно окрасилось ненавистью, и он, выискав кого-то среди присутствующих, рванулся в сторону, но был тут же впечатан Феликсом в многострадальную мозаику пола. – Это все ты! – прохрипел Каллен из последних сил, нога здоровяка придавила его шею, вывернув голову в неестественное положение. – Мне так жаль, что за песней ты не заметил, что Изабелла никогда не оказывала тебе благосклонности. Не все прекрасные порывы нашей души встречают ответ, – сокрушенно покачал головой Аро, затем, повернулся в ту сторону, куда так рвался Эдвард, – но это поправимо. Челси, дорогая, помоги нашему гостю из уважения к Карлайлу. Вряд ли он будет равнодушен к потере первенца, а тот так юн и так безрассудно порывист. Одна из вампирш коротко, но почтительно кивнула. – Челси создает и рвет связи, она отцепит этого клеща от тебя, – удовлетворенно промурлыкал Деметрий, вернув меня вперед, где мог продолжать шептать мне на ухо. Эдвард еще пару раз дернулся, потом обмяк, будто под транквилизатором. Хотя это скорее стоило ожидать от влияния Джаспера. Челси же, видимо, выдрала из него с корнем всю привязанность ко мне, сделав бессмысленными попытки влиять на ситуацию. – Не стоит потакать человеческим капризам, – внезапно вмешался до того молча наблюдавший Кайус, – обращение должно произойти немедленно. – Да, пожалуй, я был достаточно щедр на время, – Аро провел рукой по собственной челюсти. – Можно? – раздался голос Элис, снимающей перчатку, и Аро позволил ей подойти. – Чудно! Чудно! – выпустив руку провидицы, он захлопал в ладоши, – ну же, не затягивай. Братья, у нас будет сюрприз! Немного терпения! Элис увлекла нас с Деметрием в угол и попросила прикрыть меня от остальных. Он расправил плащ на всю ширину, и я оказалась словно за ширмой. – Раздевайся! Быстро, Белла! У нас совершенно нет времени, – скомандовала она, начиная тут же помогать мне разоблачиться, – а ты не подглядывай, успеешь еще насмотреться. Вампир на удивление безропотно отвернулся. – Эдвард не живет с нами, но приехал на Рождество, когда у меня было видение о твоей свадьбе. И я ее организую, считай сейчас – только обручение и прием в клан. Хотя я очень хотела бы видеть тебя среди Калленов, но не судьба, – скороговоркой щебетала Элис, перекинув через мое плечо отрез белой ткани, драпируя его складками под золотую цепочку, закрученную на манер пояса. Я лишь видела, как мельтешат ее руки, пока на мне рождалось импровизированное греческое платье, – Он увидел только как тебя кусает вампир, дальше Эдвард уже ничего не слышал, сбежал и не отвечал ни на чьи звонки, его будущее начало постоянно меняться. Что тут произошло я не знаю, но я увидела, как он выйдет на солнце и погибнет, и помчалась за тобой. Это все, что я успела купить, пока мы ждали рейс в Рим, сандалий нет. Бюстгальтер снимем, это так не носят. Обувь тоже снимай, будешь босиком. Минутку! Она быстро закрутила волосы под диадему. – Чарли, Рене, – всхлипнула я. Я ничего не успела сделать. Ни-че-го! – Все готово! – звонко крикнула Элис, а потом коротко обняла меня, – Увидимся, когда ты очнешься, Белла! Все будет хорошо! Ты будешь очень красивой! И ты мне тоже как сестра! Элис отступила в сторону, в руках у нее невесть откуда оказался фотоаппарат, и она сделала несколько кадров, слепя меня вспышкой. Но, кажется, зрение и слух меня оставили вовсе не из-за этого – кровь пульсирует у меня в голове, в ушах, но я перебираю босыми ногами по холодному полу, потому что меня ведут руки, и они – единственный ориентир в этом мире. – Нет ничего лучше, чем сейчас, прошлое уже не существует, будущее еще не наступило, наша вечность состоит из текущих мгновений, Каллисто, – и в моей панике начинает выкристаллизовываться спокойствие, как будто все встает на свои места. – И сегодня, мы будем свидетельствовать двум несомненно радостным событиям, обращению нашей прекрасной юной Каллисто и ее союзу с Деметрием! – меня больше никто не держит, но теперь все правильно, так и должно быть. – Прекрасно, просто, прекрасно, я так счастлив соединить ваши руки, – шероховатая ломко-сланцевая рука правителя возвращает мою ладонь Деметрию, и тот бережно сжимает ее и склоняется к моим губам, забирая дыхание, медленно и нежно целует, прощаясь с моей человечностью, потом скользит по щеке к мочке уха, шепча «Я буду рядом», и вниз к изгибу шеи, дыша мной, мимолетно касаясь губами. И потом вот оно, я чувствую давление и боль, но зубы тут же покидают мое тело, я ощущаю, как влага стекает по ключицам перекрашивая белое платье, я слышу, как Аро рукоплещет и вскрикивает в своей детской непосредственной радости, звенят бокалы, я тону во взгляде бордовых глаз, и тут приходит огонь, и не остается больше ничего кроме него и моей агонии. Больше нет звуков, кроме гула и треска всепожирающего пламени, лишь порой через него пробивается на грани слышимости «Каллисто, ты восстанешь богиней» и песня на незнакомом языке, словно маяк, который должен привести меня к дому. Я не понимаю, как, но я умудряюсь думать сквозь боль. О том, испытывала ли Афродита, созидаясь из пены морской, те же муки, что я выжженная огнем. «Каллисто, любовь моя, возвращайся», – и я пытаюсь понять, кто меня ждет за стеной пламени. Но я словно чистый лист. Пепел. Феникс. Набат. Это мое сердце отбило тревожный ритм и сорванным колоколом рухнуло на мостовую. «Каллисто…» – имя мне. Боли больше нет. Я открываю глаза – это марево вокруг – воздух, песчинки, пылинки… все летит, кружится, переливается. Эта изящная взметнувшаяся с шорохом рука – моя, кружево спадает с запястья без шрамов. И эта вторая рука, которая ловит мою, сплетаясь с ней пальцами – тоже моя, хоть и мужская. И эти губы, которые скользят по моей руке – мои, принадлежат мне и только мне. И я хочу их забрать себе, и этот выдох «Каллисто» с них тоже. Хочу и тянусь к ним, резко, бесконтрольно, так что обнаруживаю себя верхом на Нем далеко за пределами кровати. «Каллисто, полегче», – смеется Деметрий, и я обрушиваюсь на него. Мой! Мой! Мой!