Глава 13 ✳ Я рядом

Яркая вспышка света. Сердце сделало огромный удар, вырываясь в бездну, а после, кажется, вовсе остановилось. Вокруг тьма. Липкий потный страх плотно забивается под кожу, не оставляя места кислороду. Воздух. Срочно нужен воздух, но им не надышаться. Рядом нет никого, кто мог бы защитить, а рук касается что-то холодное, мерзкое, впиваясь своими тонкими иглами в самое нутро. Голова забита. Внутри не осталось ни одного живого места. Мысли больше не принадлежат ей, вытворяя все, что хотят. Они окутывали её разум тьмой, смешиваясь с грязью. Забирали почву их под ног, когда в глазах темнело, а в груди становилось больно от невозможности здраво мыслить. Они продолжали навязывать ей свой план. Ли Хэ И была частью этого плана. Хотела она того, или нет. Грохот. Удар о деревянный холодный с утра, пол. На теле останутся синяки. Она снова упала с кровати. Хэ И подскочила, сев у батареи, которая совсем не грела закоченевшие конечности. Хотелось истошно закричать. Не выходило. Получился только сдавленный хрип. Она даже не может позвать на помощь. Рыжеволосой стало смешно от собственной беспомощности. Ногу хватила судорога. Девушка не смогла разжать ее, когда все одеревеневшее тело било огромным разрядом тока. А после него — дрожь. Крупная и неконтролируемая. Отвратительная. Её трясло, пока губы не посинели от холода окончательно, пока сердце не стало биться с максимальной скоростью, ощущаясь на запястье. Она окинула взглядом постель. Из под кровати выполз монстр, который приходил к ней во сне каждую ночь. Он жил в её голове. Их много. Они не собираются останавливаться. Не умеют. Не желают. Они хотят довести её до изнеможения. Голоса в голове сводили с ума. Ненависть к себе сжирала нутро. Мысли сжимали горло. Ли Хэ И больше так не могла. Каждый день её сознание подбрасывало дров в огонь бурлящей ненависти и усталости, полоская ножом. Мысли уже не принадлежали ей. Девушка посмотрела в окно. Темнота. 4 утра, и тишина, что резала напряженный воздух в клочья, а кожу — в кровь. Искусанные губы болели. В горле саднило. Она подошла к обросшему инеем безликому окну. Вокруг ни души. И никого, кто мог бы просить Ли Хэ И остаться. Согреть своим теплом изнутри. Совсем никого. Ей, хрупкой девчушке, не справиться одной. Она больше ничего не чувствовала. Ни страха, ни боли в руках от нанесённых в бреду кровоточащих ран. А на груди разрасталась чёрная дыра, поглощающая все живое. И Хэ И — вместе с ним.

***

Она стояла на крыше. Родители уехали к друзьям на выходные. Интересно, что они почувствуют, когда вернутся? Как отреагируют на то, что продукт их несостоявшейся любви покончил с собой? Нет же, они любят друг друга! Но Ли Хэ И несмотря на это не может полюбить себя. Почему?.. Четыре часа дня. Небо затянуло снеговыми тучами. Холодными, серыми, непроницаемыми. Такими тяжёлыми и вязкими, что взгляд обессиленно тонул в них. Они удерживали в себе снег, не выпускали, мучая и себя, и унылое небо. А снег томился внутри, умирая. Хэ И вышла в одной пижаме. На крышу дома, едва помня, как вообще очутилась здесь. Какой это этаж? Незастегнутая куртка едва грела. Она без шапки. Короткие застывшие волосы развевались на холодном ветру. Прическа — единственное что было ярким. Огненно рыжим. А вокруг все оставалось привычно серым. Грязным и бесчувственным. Она ничего не чувствует. Уже ничего. Чувст было так много, что на месте их слияния образовалась чёрная дыра. Та самая. Что поглощала маленькую беззащитную девочку. Зимой смеркается рано. Город медленно темнел, зажигались первые фонари. А в небе не было видно ни одной одинокой звезды. Только громоздкое жестокое небо да убийственные мысли. Девушка мёртвой хваткой вцепилась в ограждение. Обветренные руки без перчаток. Потрескавшаяся кожа ныла, а пальцы одеревенели. Разжать их стало проблемой. Но Хэ И ничего не чувствовала. Уже нет. С высоты было видно свет машинных фар, ламп в домах. Но вокруг ни души. Тишина, что оглушала и била по щекам. Взгляд отстутствующий. Она решится сейчас? Это осознанное решение? Девушка только крепче вцепилась в ограждение. Пальцы обожгло холодом, прошедшимся по всему телу. В глазах туманная пелена. Слез не было, но взгляд плачущий. Такой, что посмеет разорвать любую чопорную душу. На лбу проступила испарина, а глаза болезненно заблестели. На щеках застыли ещё даже непоявившиеся слезы. Дыхание было неравномерным и сбивчивым. Прыгнуть или отступить? "Решай быстрее!" — кричал голос внутри. Это осознанное решение? Она не знала. Девушка покачивалась из стороны в сторону, словно сумашедшая, напевая знакомый до боли мотив. — More, just more. Just more, than I like you. Тоненький, измученный, но все ещё нежный, голосок разрезал тишину и пространство. Хэ И устала бороться. Для чего? Кому она нужна? Девушка всегда считала себя слишком слабой для подобного шага. А сейчас что-то изменилось. Оборвалось. Судьба Хэ И прямо сейчас находилась в ее собственных руках. Это до жути страшило и одновременно забавляло. Так, что из её рта вырвался почти неслышный смешок. Тело жгло огнем, несмотря на пронизывающий холод. Лицо стало красным. Это её решение или нет? Осознанное или нет? Нет. Не её. Не осознанное. Она хотела жить. Просто не знала как. Не знала, зачем. Хэ И только хотела убежать от проблем, избавиться от тревоги, что завладела всем разумом. Панические атаки при пробуждении, необоснованный страх, что стал фоновым состоянием, слезы без причины и ощущение полной ненужности. Она боролась, как могла, но силы давно уже закончились. — Я ошибка, — прошептала она. Вдруг ей захотелось, чтобы кто-то обнял ее. Крепко и навечно. Закрыл своей спиной от метеоров, что изранили её хрупкую, как цветок, душу. Попросил остаться. Кто-то важный и с тёплым взглядом. И в этих объятиях она бы обмякла, постепенно растворяясь, рассыпаясь на крупинки, что уносит порыв ветра. На нос осело что-то прохладное. Остужающее. Снежинка. Ли подняла голову вверх и увидела, как с неба сыплются снежинки одна за другой. Небо выпустило свой пыл. Ветер взметнул волосы, рассыпав по плечам. Снег не был таким же неприятным как грубый металл. Волшебный. Искрящий. Притягательный. Искры манили, казались такими теплыми в этот холодный вечер. Расскаленными. Захотелось прикоснуться к падшим с неба звездам. Увидеть, как снежинка медленно тает на кончиках раскрасневшихся пальцев. Искорки всецело заворожили рыжеволосую, заставляя забыть об истинной причине своего прихода. Исчезнуть или остаться? Ну же, решай быстрее. Впервые из глаз по щеке прокатилась слеза. Затем ещё одна. Она, как и небо, выпустила свои томившиеся чувства на волю. Усилившийся ветер обдувал холодом мокрое лицо, будто забавляясь. Близится метель. Снег заметет все следы. Заметет, засыпет, заставить забыть о том, что когда-то вообще существовала Ли Хэ И. — Ханни, как мне поступить? — еле слышно сорвалось с обветренных губ. Почему она вспомнила Джисона? Хотел бы он, что бы она осталась? А может ли быть такое, что он ничего не почувствует, узнав, что Хэ И больше нет? Может и для него она всего лишь ошибка?.. Нет, он не может! Он будет скучать. Правда ведь? Правда? И все же... — Хан, — позвала она ещё раз в пустоту. Ей ответил лишь холодный ветер, заправляющий растрепанные волосы, что покрылись крупицами снега, за уши. Голова разболелась от холода. Она обессиленно начала опускаться вниз. Трясущиеся ноги больше не держали её. Хэ И обернулась. Из под ресниц показался измученный взгляд. Веки тяжелели, глаза вот-вот закроются. Она оглянула пространство вокруг, все ещё пытаясь удержаться на ногах и, ощутив чье-то присутствие, столкнулась взглядом с ним. Со сладостью горячего шоколада. Только теперь эти теплые глаза больше напоминали страх. — Джи-сон?..— смогла вымолвить девушка, прежде чем обмякнуть в забвении. Последнее, что врезалось в сознание — руки, не давшие хрупкому тельцу упасть. От Джисона пахло корицей и звёздами.

***

Хану было неспокойно. В пятницу Хэ И не пришла в школу. Сообщения не прочитаны, звонки она не принимала. Сердце билось в тревожном темпе. Никто ничего не знал. На третий день Джисон не вытерпел. Купил каких-то пирожных к чаю и пошел к ней домой. Сердце было не на месте. Он чувствовал — что-то не так. Она не в порядке. Все ведь было хорошо! Что пошло не так?.. В тот день было ветренно и холодно. Улицы пустынны и прозрачны. Погода, похоже, была на стороне парнишки. Тревожные тучи заполонили небо, закрыв собой солнце. Метель нарастала. Грубый снег резал лицо в невидимые царапинки, заставляя поморщиться. Изо рта шёл тёплый пар. Он подошёл к её дому и зачем-то поднял голову, обратившись к соседней многоэтажке. Как оказалось, не зря. На самом верху пыталась удержаться хрупкая девичья фигурка. Лица невозможно было разглядеть с такой высоты, но оно показалось парнишке безжизненным. А в глазах застыли огненно-рыжие волосы. Хэ И! Джисон пулей сорвался с места и побежал. Только бы успеть! Ехать в лифте показалось ему сплошным мучением. Почему же он такой медленный?! Нужно быстрее! Нужно успеть! Не было времени спрашивать "Что? Зачем? Почему?". Сердце почти остановилось, когда, взобравшись по последней лестнице, ведущей с чердака на крышу, он увидел её. Точно она! Не ошибся. Взгляд был отсутствующим. Потерянным. Нет! Нет! Нет! Только не Хэ И! Только не она! Только не его ярчайший свет! Ему хотелось кричать, глядя на её бледное исхудалое лицо и потускневшие глаза. Все ведь было хорошо?.. Или ему только так казалось? Она повернулась корпусом к нему. Разделяло парня и девушку метра три. В глазах Ли дрогнуло удивление. В ту же секунду ноги подкосились. Она почти упала, но Хан не дал ей этого сделать. Он сжимал в своих руках её хрупкую фигурку, чувствовал слабое дыхание и дрожь ресниц. Стало по-настоящему страшно. До дрожи, до потери пульса. Но Хан Джисон должен держаться ради той, что обмякла в его руках.

***

Хэ И очнулась в своём доме. Гостинная. Тепло горела лампа. Она укрыта пушистым коричневым пледом с незамысловатым узором. Все вокруг знакомое и в то же время чужое. Картины на стенах, пыль на полках, телевизор. Сил ни на что не было. Тело сковано, связано. Позади кто-то шуршал. Девушка слабо повернула голову. Джисон. Начало подступать облегчение, когда рыжеволосая увидела парня, хлопочащего на её кухне. В голову молнией врезалась острая боль. Это начали всплывать воспоминания. Осознание осенило её резкой пульсацией. Облегчение как рукой сняло. Когда она почти упала на землю, сознание затуманилось. Она помнила, как спускалась по лестнице, как опиралась на Джисона и как осторожно он не давал ей упасть. Как усадил её на диван и начал рыскать на кухне в поисках чего-то согревающего. Девушка уже засыпала, когда Хан накрыл её тёплым пледом. Она подняла глаза на него, разглядывая спину. Зрачки дрожали, перебегая туда-сюда. В горле застыл тяжёлый толстый ком. Сказать ничего не удавалось. Она не могла позвать на помощь. Только прохрипела через силу его имя, которое осталось неуслышанным. Встать тоже не получилось. Голова кружилась, а все тело изнывало от боли и холода. Её трясло. Лоб мокрый. — Проснулась! — вскрикнул Хан, заметив Ли. Он подбежал и присел на корточки возле дивана. Потом зачем-то взял ее ледяную ладонь, растирая своими двумя, пытаясь согреть от всего мира. Хэ И, все еще мало что понимая, попыталась встать. Казалось, это происходит не с ней. Очередной дурацкий сон, за которым она наблюдает. Но сном это не было. К счастью, или же напротив. — Не вставай. У тебя температура, — остановил её обеспокоенно брюнет, сведя брови к переносице. Руками он слегка сдерживал её плечи, не давая подняться. — Ты вся продрогла, — продолжил он настойчивее, оценивая состояние взглядом. — Как так вышло? Голова склонилась набок в ожидании ответа. Парень ни на милисекунду не отвёл взгляда от бездонных черных глаз. Так и не придя в себя окончательно, девушка подумала, что в них можно утонуть. — Я... Я не знаю... — вымолвила Ли, и по щеке скатилась одинокая слеза, прокладывающая дорожку по сухой промерзшей коже. Оба были в шаге от того, чтобы не разрыдаться. Их все ещё трясло от пережитого. Но Хан должен быть сильнее для нее. Столько раз Хэ И была его опорой. Это его шанс показать, что он на её стороне. — Конечно, я не собиралась прыгать, — внезапно разрезала тишину в воздухе Ли, как ножом. Все, что она говорила и предпочла умолчать ранило парня. Джисон вслушивался в каждое слово и не отпускал холодных рук. В какой-то момент ему показалось, что ладонь легонько сжала его пальцы, как бы прося остаться. В еле ощутимых движениях, в голосе, во взгляде, умолявшем не уходить, можно было прочитать гораздо больше, чем в словах. — Я не хотела умирать, — голос сорвался на плач, — я просто хотела почувствовать, что хочу жить. Думала, что не хотела бы рождаться. Хотелось просто испариться. Но не это. Медленно она подняла пустой заплаканный взгляд со своих ладоней на него. И в этом взгляде не было абсолютно ничего. Только кромешная тьма. Джисон боялся её. Но принял. Даже в глубокой темной ночи можно разглядеть мерцающие слабым теплым светом звезды. И тогда он обнял её. Движение было резким, шероховатым. Разрезающим пространство между ними в жалкие клочья. Прикосновения — нежными, как росинки ранним летним утром. Хотя парню и девушке больше подходили хрупкие снежинки. Хан Джисон все для себя решил. Он примет её тьму. Какой бы она ни оказалась. — Ты так меня напугала, — проглатывая ком в горле из раза в раз, пробасил Хан. Он тушил слезы внутри себя, но с трудом. Девушка невесомо коснулась подрагивающими пальцами его руки. Затем осторожно и мягко, будто боялась обжечься, обняла его в ответ. А после обмякла в нём. После того, как она выпустила ураган чувств наружу и выговарилась, стало куда легче. Смерч был потушен. Настала тихая тревожная ночь, после которой не знаешь чего ожидать: ещё одной бури или ласкающих лучей солнца. Но сейчас, во время передышки, когда только-только выглянули робкие звезды, стало по-настоящему спокойно. Сердце больше не осмеливалось вырваться из груди. Наступила тишина. Лишь чтобы дать своим спутникам отдышаться. Совсем ненадолго. — Что это? — Взгляд устремился на руки девушки, покрытые полосами из царапин и кровотоков. Кое-где красная жидкость уже застыла, омертвев на коже. Свежие раны снова заставили вздрогнуть. Голос парня был спокоен. Будто он готовился спрашивать. Готовился слышать ответ, каким бы он ни был. — Это ведь все... Неслучайно? — Голос предательски дрогнул на последнем слове. Значки забегали из стороны в сторону. — Ханни, прости, — пронеслось глухо в воздухе. — Я не удержалась. Не смогла. Теперь ты тоже во мне разочаруешься, так ведь? В глазах читалась смесь полного опустошения и боли, которая притупилась из-за страха. Страха, что она останется одна в кромешной тьме. И тогда ей точно не выбраться. — Не разочаруюсь, — по комнате пронесся твердый решительный и вместе с тем бережный голос, боявшийся затронуть лишний раз. — Никогда. Хан, убивая холод и все сомнения внутри девушки, сократил расстояние между ними, заключив в объятия. Теплые и молчаливые. Мягкие, как облачка. Она пахла промозглым снегом и пустотой. Его вязанный свитер — древесиной и звёздами, что пытались заполнить эту пустоту. Прошло много времени, прежде чем девушка отвела руки в стороны, выпустив Хана из объятий, чтобы тот смог достать из кармана лейкопластыри. Джисон всегда носил их с собой на всякий случай. Вот он и настал. Он бережно обрабатывал её царапины, дул, чтобы не было так больно и обклеил поврежденную кожу со всех сторон пластырями, на которых были нарисованы переплетённые созвездия. Хэ И, наблюдавшую за данной картиной, это улыбнуло. Разум все еще затуманен, но внимание полностью сфокусировалось на бережных движениях Хана, чтобы не ранить сильнее. Взгляд его был сосредоточен, брови сведены к переносице. — Ты весь сделан из звёзд? — спросила она, не скрывая улыбки. Глаза уже вновь слипались. Джисон тихонько покачал головой, оценивая свою работу. — Ты устала. Тебе нужно поспать, — произнёс он успокаивающе, почти шепотом. — Я буду рядом. Рыжеволосая продолжала молчать, будто и не слышала. Она смотрела на него, но казалось — что в пустоту. И тогда парнишка запел. Тихо-тихо. Точно колыбельную. Иногда случайно срывался на шепот. Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы голос не дрожал. "Yellow". Песня, с которой когда-то все началось. И не должно было закончиться сейчас. — Look at the stars. Look how they shine for you. And everything you do. Yeah, they were all yellow. Безмятежные слова растворялись в воздухе, шептали и соединялись со звёздами в небе, усыпляя. Джисон пел строчки любимой песни, с которой его связывала Ли, забываясь. Сможет ли он передать свои чувства через эти строки? Показать голосом звезды? Поймет ли его Хэ И? Парень и не заметил, как быстро закончилась песня. — Помнишь, ты когда-то пела для меня? Это так забавно. Мы поменялись местами, верно? — тихонько усмехнулся он, разглядывая её лицо, положив голову на локти. Она была запредельно близко от него. — Тогда я переживал, что все еще пришелец, куда бы я ни пошёл. Но ты приняла меня. Но Хэ И уже не слышала. Её безмятежное дыхание выдавало чуткий сон, который Джисон не осмелился нарушить. Только ресницы едва подрагивали. Брюнет максимально осторожно, чтобы не потревожить чужой сон, накрыл девушку тем же тёплым пледом посильнее и уселся в кресло напротив. Он долго смотрел на неё. Она так близко. Стоит протянуть руку и он сможет прикоснуться. Но Джисон не станет этого делать. Её лицо... Слишком мирное и безмятежное после всего, что девушка пережила сегодня. Прямо сейчас Хан Джисон защищал ее от всего мира. И чувствовал, что должен справиться. Ради неё. Ради себя. Ради них обоих.

***

Проснулась Хэ И затемно. Размеренно тикающие часы указывали семь вечера. Она присела и оглядела пространство. Теперь-то девушка могла трезво оценить обстановку. Волосы вхлозмачены. Руки по-прежнему болели. Сон убил боль лишь на некоторое время. Голова все еще болела от холода, но уже не источала жар. Температура, должно быть, спала. А где Джисон? Он же не бросил её здесь одну? Девушка судорожно помотала головой в поисках парня. А когда нашла взглядом, облегченно выдохнула. Он стоял в паре метрах от неё за диваном у кухонного гарнитура. Хан неумело хозяйничал, разливая чай в две аккуратные кружки. Кое-где он пролил кипяток на стол и сейчас вытирал вафельным полотенцем, что нашел в одном из шкафчиков. — Как ты? — спросил он только, когда очень медленно маленькими шажочками шёл к журнальному столику, чтобы не пролить горячий чай. Хан никак не мог избавиться от привычки наполнять кружки доверху. — Лучше. Слова были формальностью. Излишни. Они все уже сказали друг другу через движения, взгляд и безмятежно ровное дыхание. Вот что было важно. Посреди комнаты стояло молчание. Но теперь не давящее, как часом ранее. Парнишка наконец добрался до стола, поставил кружки. Уселся в то же кресло. Рыжеволосая отпила немного под надзором Джисона. Тот стал пить следом. Воздух наполнился привкусом сладкого лимона и трав. А еще язык обжёгся. Это Джисон тоже не учёл. — Хэ И, — обратился парень к ней, и девушка, позабыв обо всем, что произошло, устремила на него свой уже не мертвый взгляд. Скорее полуживой. Чего-то еще не хватало. Джисон помолчал какое-то время. Посмотрел на руки девушки, прикрытые свитером. — Делая больно себе, ты делаешь больно мне, — обронил он отстраненно. Колко и серьезно. Но в тоже время стараясь достучаться, докричаться до её сердца. Голос был ледяным. Хэ И коснулась пальцами плеча. Ущипнула, поморшилась. Больно. — Если честно, не убедил. Взгляд устремился в нездешний мир. Она не слышала его. Вновь она отдалялась с невыносимо тошнотворной скоростью. Это расстояние, страх, что он так и не переубедит ее, рвал его в клочья, перерезал струны души. — Ну если так, то... Парень поднялся, закатал рукав. Зрачки Ли расширились. Тяжелой рукой она прикрыла рот от испуга. Немного выше локтя на руке Джисона красовался шрам. Бледная широкая полоска, которую невозможно было не заметить. Увидев страх девушки, Хан четко выдохнул, собираясь с силами. Голос снова дрожал. Он не мог произнести ни слова, так и застыв с ладонью, вцепившейся в плечо. — Так значит строчка "my scars I will show it all" неспроста? — невольно опередила его Хэ И, пялясь в одну точку, словно в пустоту. Слишком много нужно было обдумать. — Ты говорил про настоящие шрамы. "Scars". Песня Хан Джисона, опубликованная год назад, которую она услышала совсем недавно. Это была первая песня J.one на его аккаунте. Теперь все встало на свои места. — Я тоже царапал себя. Тоже вредил от безысходности, — с каждым словом он говорил быстрее. С каждым предложением — все сильнее распарывал, обнажая, грудную клетку. — Хэ И, мне не стало легче, — в глазах, в голосе, в жестах и мимике, читалось одно — мольба, чтобы его просьбу наконец услышали. И в этой мольбе просачивались слезы. — Прошу. Я прошу тебя лишь об одном. Я буду рядом, обещаю. Но, пожалуйста, живи. Джисон встал, торопливо прохаживаясь по комнате. Мысли требовали движений. Потом вновь, оказавшись ближе к ней, заговорил: — Живи полной жизнью. Твое счастье не зависит от того, насколько ты идеальна или от количества съеденной еды. Оно не о том, какая ты. А о том, кто ты. — Молчание повисло, прежде чем брюнет выдохнул одно единственное слово, перевернувшее все внутренности. — Прошу... — Почему ты так переживаешь? — всхлипнула Ли, не скрывая чувств. Осколки слез стекали струйками по щекам, оставляя невидимые болезненные надрезы. Она смотрела на него заплаканными глазами, из-за которых все казалось мутным, и отчаянно пыталась найти то, что видел в ней Джисон. Причина, по которой он все еще здесь. — Почему тебе не все равно? — Ты мне нравишься, — выпалил Хан совершенно спокойно и только потом осознал, что сказал это вслух, мгновенно с хлопком зажав себе рот рукой. А потом осознал, что это было правдой. И как давно он хотел это сказать.