Глава 10. Правда или Наследник найден.

      Pov Ника.       Боже, как же это всё… Всё стремительно и прекрасно… Лёжа полностью обнажённая в кровати в своей комнате в Академии с таким же Серёжей в обнимку, я думала о том, как довольно быстро развились наши отношения. Казалось бы, ещё совсем недавно мы хихикали в перерывах между парами над недостатками преподавателей и просто были друзьями, а сейчас…       Сравнивать не хотелось, но оно само напрашивается. С Пановым было как-то всё быстро и легко. Даже слишком быстро и легко. А с Серёжей… Да и с Серёжей тоже легко. Но чувствую я себя как-то скованно, что ли… Видимо, опыт предыдущих отношений не позволяет в полной мере любить и быть любимой…       — О чём думаешь? — послышалось с правой стороны.       — Мне кажется… Мне кажется, что мы всё-таки поторопились немного… — высказала я свои опасения. Да, у меня в сознании до сих пор гуляли слова его пьяной матери. Увлечение на один раз… Стал бы Трубецкой бегать за мной, если он мог переключить своё внимание на любую другую девушку, которой только «а» скажи, «б» она уже сама сделает? Вряд ли…       — Почему ты так решила? — спросил Серёжа, приподнявшись на локте, а потом сам же ответил на свой вопрос. — А, понял, почему.       Я заметила, как он нахмурился. Тоже вспомнил тот вечер. Только ему досталось больше всех — ещё Зина и Катя его ко мне не подпустили, решив, что он мне не помощник. А я искала его той ночью в доме Лаваль, когда успокоилась… И в очередную истерику скатилась, когда поняла, что Серёжи нет рядом. Правда, я никому об этом не сказала… Даже ему…       — Я понимаю, Ник, тебе нужно время, — начал Трубецкой, мягко обняв меня. — Ты ещё не до конца оправилась от событий последних дней. Но знай… Даже если ты боишься, что не сможешь меня полюбить, то просто позволь себе быть любимой… Моей любви хватит на нас двоих.       Его слова коснулись сердца, словно тёплый луч солнца сквозь туман. Я почувствовала, как напряжение немного отступает, позволяя дышать свободнее. «Просто позволь себе быть любимой…» — эхом отдавалось в голове. Так просто сказать, но как же сложно сделать. Сколько раз я твердила себе, что достойна счастья, но каждый раз сомнения и страхи вставали непробиваемой стеной.       Я прижалась ближе к Серёже, чувствуя его тепло и поддержку. Он меня не торопил, не требовал невозможного, а просто был рядом, готовый принять меня такой, какая я есть, со всеми моими причудами. И это казалось невероятным, почти нереальным. После всего пережитого, после предательства и боли, я заслужила такого человека.       — Спасибо, — прошептала я, сильнее обнимая его в ответ. — Спасибо за терпение и понимание. Я постараюсь… Я очень постараюсь…       Серёжа ничего не ответил, лишь крепче прижал меня к себе. Его молчание было красноречивее любых слов. Он всегда верит в меня, даже когда я сама в себя не верю. И эта вера давала мне силы идти дальше, открываться новому, учиться любить и доверять снова. Может быть, всё и правда наладится. Может быть, с Серёжей у меня получится построить что-то настоящее и крепкое. Что-то, что не сломается от первого же дуновения ветра.       — Кстати, пока тебя этих несколько дней не было, я прогулял некоторые пары и ездил к Якину, — решил перевести тему разговора на другую мой кавалер. — Он со своей командой провёл операцию Лесе, и она теперь идёт на поправку.       Уже? Так быстро провели операцию? Григорий Михайлович говорил, что в ближайшее время всё сделает, но я не думала, что именно на этой неделе.       — Как она после операции? — с надеждой я посмотрела на Серёжу и буквально чуть ли не вцепилась в него.       — Она у тебя очень боевая, — улыбнулся он. — И такая же красивая и добрая, как ты. Сразу видно, что твоя младшая сестрёнка. Я навещал малышку и даже поговорил с ней. Она очень хочет с тобой увидеться.       — Я тоже хочу её увидеть, — задрожал мой голос, поскольку за Лесю я переживаю больше, чем за саму себя. — Когда Григорий Михайлович взялся за её обследование, от отца не было ни одной весточки о её состоянии.       — Я утром могу позвонить ему и спросить, когда нам лучше навестить малышку, — предложил Серёжа.       — Ну не знаю, выходной всё-таки… — как-то замялась я.       — Не переживай ты так сильно, старику полезно беспокоится о своих пациентах, — отмахнулся Трубецкой. — А сейчас давай спать. Если ты не уснёшь, то я решу, что ты готова на третий заплыв в омут нашей страсти.       — Всё-всё, я сплю, — тут же протестовала я и, повернувшись на другой бок, сделала вид, что уснула.       Но сон долго не приходил. Слова Серёжи о Лесе крутились в голове, смешиваясь с опасениями о будущем. Смогу ли я действительно довериться ему полностью? Отпустить прошлое и построить что-то новое? Я чувствовала себя хрупкой, словно тонкий лёд, готовый треснуть под любым давлением. Но, несмотря на рой мыслей в голове, я всё-таки смогла уснуть, прижавшись к Трубецкому. Я же сама решила дать шанс этим отношениям, почему слова какой-то старой дуры-стервы должны меня волновать?       Утром я проснулась от того, что за дверью комнаты были слышны чьи-то женские голоса и какое-то шебуршание. Неужели мать Сергея узнала, где он, и вместе с Карениной пришла за ним, чтобы вернуть его Кате? Но опасения оказались напрасны, когда в комнату вошли Зина и Роза. А чего это они так рано? Они же обычно вечером приезжают.       — О, Ника, привет! — произнесла Роза, увидев меня сонную. — А ты чего не уехала домой на выходные?       — Да не хотела, — ответила я. — Леся с папой всё равно в больнице, так что у меня там дома пусто.       Девочки посмотрели на меня, затем на разбросанную на полу мою и мужскую одежду. В их головах, наверно, уже начал работать механизм по генерации самых двусмысленных предположений местоположения одежды. Но высказать свои выводы почему-то не решились, когда я сказала про Лесю.       — Кстати, а как она? — спросила Зина. — Ей уже лучше?       — Я с Серёжей говорила, — начала я. — Он сказал, что был у Якина на днях и тот рассказал, что операцию провели и Леся идёт на поправку.       — Так это же здорово! — воскликнула Роза и села на тот край кровати, где спит Серёжа, с головой укутавшись в одеяло. Прямо на его ноги села… — И когда с ней мо… Ай, Господи!       Вскрикнула Роза, когда одеяло зашевелилось и из-под него выскользнул сонный Серёжа. Голый сонный Серёжа…       — Вы чего разорались с утра пораньше? — спросил он.       — Мама! — снова закричала Роза и моментально закрыла лицо руками. Зина тоже отвела голову в сторону, чтобы не смотреть на этого Аполлона недоделанного.       — Трубецкой, ты хотя бы оделся, что ли, — выдала Лаваль-младшая, продолжая смотреть на свою кровать.       Поняв слова сестры Кати и посмотрев на свой вид, Серёжа чертыхнулся и начал в спешке хотя бы брюки на себя натягивать. Я плотнее закуталась в одеяло. Я чуть не заржала в голос от комичности ситуации, хотя тут явно не до смеха. Мне сейчас надо будет перед девчонками объясняться, что он тут делает.       — Всё? Он оделся? Теперь можно смотреть? — продолжая стоять с закрытыми глазами, спросила Роза.       — Гебель, тебе ли стесняться мужского тела? — усмехнулся Трубецкой. — Ты единственная из девчонок здесь, кто замужем.       — Ты оделся или нет? — Роза уже была готова сорваться на ультразвук, поэтому её лучше не злить.       Серёжа поднял с пола свою рубашку и надел её. Застегнув рубашку до груди и не заправив её полы в брюки, он вернулся обратно на кровать и обнял меня, прижав к себе.       — Да всё, оделся я. Можешь открывать глаза, — произнёс Трубецкой, усмехнувшись.       Роза убрала руки от лица, а Зина снова повернула голову в нашу сторону. Теперь я морально готовилась к допросу с пристрастием. Потому что по выражению лица Розы я поняла, что этого мне точно не избежать.       — Ну? Рассказывайте, — Роза снова села на край моей кровати и стала сверлить нас взглядом.       — Что именно? — недоумевала я, прикинувшись дурочкой. Я прекрасно понимала, о чём она.       — И как давно у тебя такая мода, Трубецкой, ночевать в чужой комнате? Да ещё и голым! — выпалила Роза.       — А что такое? Мы с Никой встречаемся, имею полное право ночевать рядом с ней, — ответил аристократ, обнимая меня.       — И ты молчала?! — этот вопрос Розы уже был адресован мне. Мне оставалось лишь только потупить свой взгляд вниз и сжать руками одеяло. Было бы как-то странно отвечать на вопрос, ответ на который и так видно.       — Роза, отстань от неё, — фыркнул на мою подругу Серёжа, а затем поцеловал меня в макушку, пытаясь таким образом успокоить и показать, что не оставит меня одну на растерзание даже моим подругам.       — Нет, не отстану, — у Гебель, похоже, слетели тормоза. Она всегда переживала за меня и мою личную жизнь. — У нас тут крутой любовный роман под носом, а мы с Зиной не в курсе! Будущий император России встречается с будущей леди роял!       Я заметила, как Серёжа скривился, когда Роза назвала его «будущий император России». Он не хочет быть императором, да и в целом его тяготит принадлежность к императорскому двору. Он пытается с этим мириться, но получается не особо хорошо.       Поэтому, чтобы он не наорал на Розу сейчас, я повернулась к Серёже лицом и поцеловала в щёку, чтобы хоть как-то успокоить кипящий внутри него гнев. Мой возлюбленный улыбнулся на такое и коснулся лбом моего лба, давая мне понять, что не будет злиться.       — Ладно, я позже её прибью, — прошептал Серёжа.       — Зина, ты вообще в курсе была, что они встречаются?! — злость Гебель уже переметнулась на Зину. Девушка пыталась как-то оправдаться перед Розой, и я была рада тому, что подруга на какое-то время отстала от меня и Сергея с расспросами о личной жизни.       — Сегодня ночуешь у меня, — шепнул мне на ухо Трубецкой с улыбкой, как у Чеширского кота.       — Я подумаю, — ответила я ему тем же.       — Нет, вы посмотрите на них! Трубецкой, ты в курсе, что после того, что здесь случилось, ты должен жениться на Нике, как истинный дворянин?! — опять обратила на нас внимание Роза.       — А разве я против? Я очень даже «за», — ответил Сергей. — Только надо одно дело закончить, и всё будет в лучших традициях «долго и счастливо».       — Какое ещё дело? — удивилась Роза.       — Я найду истинного наследника и приведу его на коронацию, — произнёс Трубецкой. — Я не хочу, чтобы Россия погрязла в хаосе и разорении из-за меня, поскольку через мои руки страной будет управлять моя мать.       — Серёж, но ты же сам прекрасно знаешь, что цесаревна София погибла со своей семьёй в той страшной автомобильной аварии, — начала Зина, подойдя к кровати. — Ты сам прекрасно знаешь, что своих братьев Александр не хочет к престолу подпускать. Поэтому тебе придётся взять себя в руки и занять престол. Даже скрепя зубами.       Девчонкам не стоит пока знать, что цесаревна Анна на самом деле жива. И её появление будет сюрпризом на выпуске из Академии. Уже представляю лицо Трубецкой, когда она увидит, что все её попытки устранить претендентов на престол всероссийский из числа императорской семьи пошли под откос.       — Говоришь как моя мать, — фыркнул Серёжа, закатив глаза, а затем перевёл тему разговора. — А теперь я хочу поругаться с вами, девочки.       — А с нами-то за что? — в унисон выдали Роза с Зиной, а я уже начала накрываться одеялом с головой. Сейчас будет ураган.       — Вы почему свою подругу с Днём Рождения вчера не поздравили? — спросил он. Я почувствовала, как он скрестил руки на груди в качестве недовольного жеста. Блять, Серёжа, угомонись, а!       В комнате наступило молчание, которое прервалось довольно быстро сбивчивым «нападением» Розы. Из нас троих она очень ведомая эмоциями. Нет, конечно, у меня тоже бурлят эмоции, но всё же предпочитаю действовать на трезвую голову.       — А ты, Трубецкой, какого чёрта провёл всю ночь в кровати Ники?! Да ещё и голый! — сейчас ещё чуть-чуть и Гебель сорвётся на ультразвук.       — Ты повторяешься, Роза, — выдал Сергей. — И в отличие от вас двоих, я её поздравил.       — Ага, устроив концерт «Охи-ахи» на весь корпус отдыха Академии, — парировала его слова Гебель.       Господи, я сейчас сдохну! Если не от стыда, так от духоты под одеялом. У меня уже нет сил это всё слушать! Выбравшись из своего укрытия и дунув на упавшие на лицо пряди волос, я рыкнула.       — Так, заткнулись! Оба! — рявкнула я на них. — Я никому не говорила о своём Дне Рождения, потому что не хотела праздновать! Мне не до праздника, пока Леся болеет. Так что замолчали и больше эту тему не поднимаете.       — Извини, Ника, — в унисон отозвались на мои слова Роза и Сергей, а второй ещё сильнее прижал меня к себе, обнимая. Для него мои вспышки гнева уже не новость. Он же сам успокаивал меня в пятницу после пары его матери.       — С этого момента мой День Рождения празднуется только в узком кругу и больше этот вопрос не поднимается, — зло сверкнула я глазами в сторону главных спорщиков.       — Может, мы всё-таки отпразднуем твой ДР, Ник?.. — влезла Зина после спора. — У меня сертификат в батутный парк есть…       Все присутствующие в комнате, включая меня, посмотрели на младшую сестру Кати. В батутный парк? Серьёзно? Нам по пятнадцать лет, что ли?! Хотя, вспомнив рассказ Пыжовых, наших с папой соседей по лестничной клетке, которые где-то полтора года назад тоже были в батутном парке всей семьёй (а у них дочерям уже почти сорок, да и сами Надежда Николаевна и Виктор Васильевич тоже немолодые), я запихнула своё возмущение поглубже. Если как бы уже старички пошли на батуты, то что запрещает это сделать нам, молодым ребятам?       — Ну… Можно… — почесала я затылок, думая над ответом. — Только дайте мне немного времени одеться.       — Хорошо, — кивнула Зина и стала подталкивать Гебель к выходу из комнаты. Подходя к двери, она бросила взгляд на Трубецкого. — Серый, я понимаю, что у тебя любовь-морковь, но тебе тоже надо переодеться.       — Пусть её Трубецкой и одевает, — фыркнула Роза вдогонку, за что тут же получила подзатыльник. — Да за что?       — Ой, идите уже. Сам разберусь, не маленький, — махнул на неё рукой Сергей, а затем снова обнял меня.       Оставшись наедине в комнате, я посмотрела на Трубецкого. Весь такой красивый, взъерошенный спросонья, он выглядел довольно уютно и довольно по-домашнему. Такой красивый большой домашний кот! Я даже улыбнулась своим мыслям. Серёжа, заметив это, хитро улыбнулся и улёгся рядом со мной. Ещё и прижал к себе ближе.       — О чём задумалась, моя императрица? — поинтересовался он. Да чего он меня «императрицей» называет? Пока ещё не подтверждено документально, что я действительно принадлежу императорской семье.       — Да так, ни о чём. Просто посмотрела на тебя и подумала, что ты выглядишь сейчас как… как большой домашний кот, — ответила я.       Реакция на мои слова не заставила себя ждать. Серёжа слегка нахмурился, а затем рассмеялся в ответ.       — Ну, если хочешь, то буду твоим домашним котом, — отозвался он. — Главное, не бей и корми почаще.       — Эй, ты плохого обо мне мнения, Серёж, — легонько хлопнула я ладонью по лбу Сергея. — Я вообще-то люблю животных. Но нам пора, а я даже ещё не одета.       — Могу помочь… с выбором одежды, — тут же нашёлся Трубецкой, поймав мою руку. Мне кажется или его слова прозвучали как-то двусмысленно?       Я закатила глаза.       — Иди, приведи себя в порядок, домашний котик, а то девчонки тебя больше к моей комнате не подпустят, — проговорила я и показала ему рукой на дверь, придерживая другой рукой одеяло в районе груди.       — Через окно залезу тогда, — ответил Трубецкой, улыбнувшись. — Внесу романтики в нашу жизнь.       — Так, романтик, иди собирайся, — отозвалась я.       — Ой, блин, никакой романтики с вами.       И после этих слов Серёжа, который лежал на кровати и наблюдал за мной с хитрой улыбкой, подперев голову рукой, нехотя поднялся. Тут я поднялась следом и быстро закуталась в одеяло поплотнее. Подойдя ко мне, Трубецкой чмокнул меня в щёку, а затем вышел из комнаты.       Подбежав к своему шкафу, я стала искать одежду, подходящую для похода в батутный парк. Мои джинсы и футболки с толстовками там нормально буду смотреться. Достав из шкафа джинсы с утеплением и толстовку, я собрала волосы в косу, привела себя в порядок и, захватив свои вещи, выскочила из комнаты.       Покинув корпус отдыха, а после и Академию, я вышла на улицу и увидела девчонок, которые стояли на крыльце учебного заведения в ожидании нашего любимого кучера князя Трубецкого. И они явно до моего появления перемывали кости мне и Серёже, так как они резко замолчали, когда я подошла к ним.       — Ну чего замолчали? — спросила я, посмотрев на подруг. — Меня с Сергеем обсуждали?       — Ты когда собиралась сказать нам о том, что у тебя с Трубецким всё так быстро развилось? — снова напала на меня Роза.       — Чего ты опять начинаешь? — возмутилась я на такой выпад со стороны подруги. — Тем более, я ещё не совсем уверена, что правильно поступила, дав нашим с Серёжей отношениям шанс…       — Охренеть просто! — всплеснула руками Роза. — То ты вместе с Трубецким по углам обнимаешься, то ты с ним переспала, как мы сегодня заметили. И ты ещё сомневаешься?! Обычно после секса поздно сомневаться.       — Роза, если ты не перестанешь истерить сейчас, я тебя ударю, — произнесла я, пытаясь смирить подругу злым взглядом.       — Роза, Ника права, — поддержала меня Зина. — Ей и так тяжело было влиться в коллектив, а тут ещё такое счастье, как внимание Сергея Трубецкого — самого популярного парня Академии со своей любовью. Она и так дёргается, а тут ещё ты.       — Зин, ну всё равно! Даже после того, как переспать, ещё сомневаться, любишь ли ты человека! — продолжала возмущаться Гебель.       Я крутилась с семнадцати лет в мире, где секс и без любви хорошо распространялся среди людей. Правда, на одну ночь, и это хорошо пользуется спросом. Да ещё я от экзамена в императорском дворце отойти не могу. Как вспомню этого Панова, аж блевать хочется!

***

      — Поберегись! — завизжала Роза, которую от слишком сильного прыжка понесло в мою сторону.       Я не успела отпрыгнуть в сторону, и подруга сбила меня с ног, упав на меня сверху и ещё придавив. Я издала какой-то странный звук, похожий немного на писк, а затем выдохнула от тяжести веса Гебель.       — Блять, Гебель, слезь с меня! — пропыхтела я, пытаясь выползти из-под подруги и одногруппницы в одном лице.       — Это тебе за молчание о том, что ты встречаешься с Сергеем, коза! — засмеялась Роза и навалилась на меня ещё сильнее.       — Да, Роза, блять! Больно! — завопила я, отчего сама Роза и Зина с Сергеем громко засмеялись. Чё вы ржёте?! Меня тут придушить пытаются, а они ржут!       — Роза, прекрати! Оставь Нику в покое, — услышала я голос Трубецкого, когда я уже была на последнем издыхании от нашей с Гебель возни.       Потом я почувствовала, как с меня слезли, давая вздохнуть полной грудью. И только я начала нормально дышать, как меня опять повалили на батут, да ещё крепко обняли. Я вам что, мягкая игрушка? Но объятия были мужские, и я сразу поняла, что меня повалил Серёжа.       — Да вы издеваетесь, что ли? — пискнула я, барахтаясь в его объятиях. Идите в бассейне с шариками валяйтесь, вы, звери, блин!       — Не будь такой букой, моя девочка, — засмеялся Трубецкой и чмокнул меня в щеку, обнимая ещё крепче. Эй, князь, ты сейчас чудом выжившую внучку императора сделаешь чудом мёртвой! Ослабь хватку!       — Ну всё, Серёж, хватит, — пробормотала я, пытаясь выпутаться из его крепких объятий. — Я уже нормально дышать не могу.       Он, конечно, ослабил свою хватку, сделав её менее крепкой, но всё равно не отпустил, продолжая держать меня в своих объятиях. Роза же, откатившись от нас немного в сторону, засмеялась над моими попытками вырваться. Её выражение лица говорило: «Да ладно, Ника, расслабься и получай удовольствие». Ага, я вчера удовольствие получила, и этого достаточно!       — Ладно, хорош валяться, — услышала я голос Зины, которая допрыгнула до нашей кучи-малы и возвысилась над нами. — Там столик для нас приготовили. Надо же хоть как-то набрать потраченные на прыжках калории.       — Это можно, — отозвалась Роза и поднялась с полотна батута. — Тем более, эти прыжки меня так вымотали, что я слона готова съесть.       Гебель перекатилась поближе к краю батута, а потом в пару движений встала с него. Я же не могла никуда двинуться, так как была прижата к Сергею, что не хотел меня отпускать. Вот пристал, а! Надо будет его контакт в телефонной книге снова в «Банный лист» переименовать.       — Серёж, ну опусти меня, пожалуйста, — уже не выдержав, захныкала я тихо. Он говорил, что теперь всегда будет рядом, но не так же! Мне нужно хотя бы немного воздуха.       — Ладно, но это только на сейчас, — сдался парень и нехотя расцепил объятия.       Мы поднялись с батута, отряхнулись, поправили одежду и направились на второй этаж комплекса, где над батутами располагалось кафе, которое занимало весь этаж. Когда мы поднялись туда, я увидела, что Зина с Розой заняли столик, стоящий недалеко от ограждения, и с него открывался вид на батутную площадку целиком. На самом столе уже стояли напитки в бумажных стаканчиках с трубочкой, пицца, от которой исходил такой аромат, что в животе начинало урчать. Я так проголодалась на этих прыжках, что одна готова эту пиццу зарубать!       Мы расселись за столиком, и я сразу сделала довольно большой глоток газировки, так как жажда после прыжков душила, а затем потянулась за куском пиццы с пепперони. Это моя любимая пицца. Аромат и вкус были просто убийственными, а голод после батута грыз изнутри. Сергей сел рядом, положив руку на спинку моего стула, будто заявляя права на всю меня. Собственник, блин!       — Ну как тебе подарок, Ника? — спросила Зина, наблюдая за тем, как я жую свой кусок пиццы.       — Фыкарный просто! — прочавкала я в ответ. Затем, прожевав, я продолжила. — Спасибо за подарок, ребят. Если честно, я никогда не была в подобном месте. Всё время не до веселья было.       — Теперь мы наверстаем упущенное всей нашей большой компанией, — произнёс Сергей и теперь уже обнял меня.       — Кстати, — неожиданно решила перевести тему разговора Гебель. — Ты и Сергей так и не рассказали, как познакомились. Саму историю вашей любви я своими глазами увидела. Особенно в нашей общей комнате.       — Я уверен, что Катя и Зина уже рассказывали о том, как мы встретились, — стал увиливать от разговора Трубецкой. Но, зная Розу, ему это не удастся, и придётся всё рассказать.       — Эй, не увиливай давай! — возмутилась Роза. — Я хочу знать всё-всё.       — Всё началось в ночь с тридцать первого августа на первое сентября, — вздохнув, начал Трубецкой. Я же говорила — от Гебель невозможно отвертеться. Мне кажется, что даже если ты сказал ей «нет», то она может из шкафа выпасть и сказать «и кое-что ещё, сучара». — Катя с Зиной, Миша, Сергей Муравьёв, Пестель, Кондратий и я решили проводить лето в ночном клубе «Фараон», где мы довольно часто бываем.       — А меня с собой не взяли, — надула губы Роза. — Как всегда.       — Тебя бы Густав не отпустил, — закатила глаза на такое детское поведение девушки Лаваль-младшая. — Ты замужем, позволю тебе напомнить.       — И чего теперь? Мне за семью замками дома сидеть? — тут же парировала темноволосая, а затем обратилась к Серёже. — Ну-ну, а что дальше? Вы с Никой встретились, и ты буквально с первого взгляда в неё влюбился? И поцеловались вы сразу?       — Эй, Гебель, придержи коней! Всё не так было! — возмутился аристократ. — Естественно, я приехал последним, так как до этого с матерью поругался. Так вот, приехал я в клуб и пошёл к бару, где уже была вся компашка. Бестужев уже успел хорошо так напиться к моему приходу и стал приставать ко всем ближайшим девушкам.       Серёжа продолжал свой рассказ о нашем знакомстве, и по нему я вспомнила тот день, будто это было вчера. Я в джинсах и чёрной футболке с изображением маски египетского фараона в районе груди — своеобразной униформе сомнительного развлекательного заведения — упахиваюсь на смене одна, поскольку Дима опять натворил каких-то дел в свой выходной и до сих пор разгребает. Я готовлю напитки гостям клуба, дежурно улыбаясь им и игнорируя подкаты уже изрядно выпивших парней. Только трезвый Трубецкой у бара, который отделился от компании своих друзей, танцующих на танцполе, резко менял картину течения времени очередной моей смены за стойкой. До сих пор помню, как он пристал ко мне с тем, что я похожа на покойную цесаревну Софию Александровну. А теперь, когда я увидела её портрет в императорском дворце и решилась на сдачу теста ДНК, я начала понимать Трубецкого. Я уже и сама начала догадываться, что прихожусь родственницей императору с императрицей. Ведь не зря Дарья Александровна так бесится в моём присутствии.       — Вот такая история знакомства, — закончил парень рассказ.       — Фу, какая скукота! — фыркнула Роза и, скрестив руки на груди, обиженно откинулась на спинку стула. — Я думала, вы с первого взгляда друг в друга влюбились, а вы!       — Серёжа, может, и влюбился с первого взгляда, вот только до меня долго доходило. В нашей паре я всё-таки тормоз, — прокомментировала я возмущения подруги.       — Когда это порядочность и взвешивание всех «за» и «против» перед принятием важного решения для отношений стало тормозом? — удивлённо посмотрел на меня Сергей. — Ты меня и привлекла тем, что совершенно не похожа на других девушек. Увидела во мне надёжного, верного и весёлого друга, а не красивого парня с кучей денег и перспективным статусом. Ты просто поверить себе не можешь, как я был счастлив, когда узнал, что победительницей лотереи Академии оказалась ты.       — Да я заметила, — кивнула я. — Ты едва из штанов не выпрыгнул, когда столкнулся со мной на пороге моей квартиры.       Девчонки в ответ на такие мои слова захихикали, прыснув в кулак от смеха. Нет, ну реально, так и было. Правда, он меня ещё немного напугал своим появлением в тот момент.       — Каюсь, было дело, — кивнул с улыбкой Серёжа, смотря на меня. — Но зато мы с тобой довольно быстро подружились.       — Даже слишком быстро, — усмехнулась я.       — Так, куда дальше? — спросила Роза, переведя тему разговора. — Я лично ещё на батуты хочу.       — Роза, после прыжков у тебя еда наружу попросится, — посмотрела на неё Зина. — Потом откачивать будем.       — А если нам в «Музей физики имени Ломоносова» сходить? — внезапно предложила я. — Там, кроме рассказов экскурсоводов, можно самим испытать экспонаты.       — Серьёзно? Это же для детей больше! — скривилась Роза.       — Если честно, то ты недалеко от них в развитии ушла, — произнесла Зина, за что тут же получила подзатыльник от соседки.       — На себя посмотри, — фыркнула Гебель. Господи, опять началось! Что с ними со всеми творится после той учебной недели, когда я Карениной чуть руку не сломала?       — Ну не хотите, не поедем. Чего устроили? — влез в их перепалку Сергей.       — Извини, Серёж, — ответила Зина, но не посмотрела на Розу и скрестила руки в знак обиды. Тем же ответила и Роза.       — Да, извини.       Мы ещё немного посидели в кафе, а потом, оплатив счёт, направились в сторону выхода из здания. Забрав в гардеробной свою верхнюю одежду, я довольно быстро оделась и вышла на улицу вместе с Серёжей, чтобы подождать своих подруг-капуш на свежем воздухе и заодно не спариться.       Но пока я была на улице и наворачивала круги, я заметила недалеко от нас с Трубецким две фигуры — женскую и мужскую. Эти двое были одеты в зимнее пальто чёрного цвета и в целом выглядели слишком чопорно для такого места, как батутный парк. Может, это кто-то из дворца приехал за мной следить, поскольку императрица раньше меня могла получить результаты экспертизы ДНК? Если да, то зачем все эти игры в стиле «Люди в чёрном»? Эти вопросы пробудили во мне любопытство, и я направилась в сторону неизвестных.       — Ника, ты куда? — заметил моё движение мой возлюбленный и последовал за мной. По крайней мере, я слышала позади себя скрип снега.       И только подойдя на достаточное расстояние, чтобы узнать личности незнакомцев, я почувствовала, как Трубецкой стал оттаскивать меня обратно. Причём это было довольно грубовато.       — Стой, — только выпалил он. — Там моя мама и Никифоров.       О нет! Только не это! Я сейчас чуть не вляпалась в очередной скандал с Дарьей Александровной. Видимо, мало мне было того, что случилось в доме семьи Сергея. Но если я его маме ещё могу дать отпор, то мужчине, стоящему рядом с ней, нет. Я ещё тогда на мероприятии заметила, как он на меня смотрел… Как будто… Как будто он меня растлить хотел. Ещё эти его слова про то, что я не из статусной семьи.       — Серёж, а кто такой этот Никифоров? — спросила я, когда мы отошли на достаточно большое расстояние от парочки.       — Его имя, как имя Волан-де-Морта, нельзя произносить, — начал он. — Но скажу тебе одно — Максим Валерьянович очень опасный человек, имеющий авторитет при дворе, и на глаза ему лучше вообще не попадаться.       — Это я ещё поняла, когда была на празднике в твоём доме, — кивнула я. — Но что он делает здесь вместе с твоей мамой?       — Это лучше узнать потом, когда скроемся от них, — произнёс Сергей и повёл меня к своей машине. — Как только появимся в Академии, я сразу сообщу об этом Волконскому. Если мама и Никифоров узнали раньше нас твоё истинное происхождение и пришли по твою душу из-за этого, то тебе грозит серьёзная опасность.

***

      Вернулись мы в Академию до темноты. Уже все студенты были в своих комнатах и готовились к началу новой учебной недели. И мы своей компашкой едва успели до полного закрытия Академии.       Как только мы вчетвером переступили порог корпуса отдыха, на меня налетел Принц и, едва не сбив с ног, схватил за штанину моих брюк. При этом он стал рычать и тянуть меня в сторону учебного корпуса, где кроме классов располагается кабинет Волконского.       — Принц, фу! Отпусти меня! — попыталась я отстранить от себя пса, но он, будто одержимый, продолжал меня тянуть за одежду в нужную ему сторону.       — Принц, нельзя. Отпусти Нику! — подключился Сергей, но и его собака слушаться не захотела.       — Что это с Принцем? — спросила Зина, увидев такую картину.       — Не знаю, но он мне сейчас штаны порвёт, — отозвалась я.       Понимая, что отгонять пса от себя бесполезно, я стала снимать с себя зимнюю куртку, шапку и шарф. Скинув всё это, я впихнула это в ближайшие руки, которые оказались Розиными.       — Ребят, идите в комнату без меня, иначе Принц от меня не отстанет, — проговорила я, прежде чем пёс потащил меня на выход.       — Ника, я с тобой! — слышала я за своей спиной голос Сергея.       Пришлось подчиниться воле Принца, пока тот не порвал мне штаны. Пёс тащил меня к главному корпусу, к кабинету Волконского. К тому же я слышала за своей спиной спешные шаги Трубецкого, означающие, что он следует за мной. Когда мы дошли до кабинета Волконского, Принц наконец отпустил меня и тут же начал лаять, будто хотел что-то сказать.       — Чего ты лаешь? — спросила я собаку. — Что ты мне хочешь сказать этим?       Пёс сначала рыкнул, а затем стал метаться от меня к двери кабинета. Что, с Петром Михайловичем что-то случилось или что?       — Ник, что он хочет от тебя? — поинтересовался Трубецкой, пытаясь восстановить дыхание после «забега».       — Нашёл кого спросить, — закатила я глаза в ответ на его вопрос. — Я откуда знаю? Он меня сюда привёл.       Подойдя к массивной двери, я постучала и, когда услышала сухое «войдите», открыла её. Зайдя вместе с Серёжей и Принцем в кабинет директора Академии, я увидела Петра Михайловича, стоящего у окна и задумчиво смотрящего в него. В помещении была такая тишина, что было слышно, как у моих зимних сапог подошва скрипит, пока я переминалась с ноги на ногу.       — Пётр Михайлович, — позвала я хозяина кабинета.       Мужчина слегка дёрнулся, а затем повернулся к нам лицом. Видок у него, конечно, замученный в последнее время… Оно и понятно — его это нытьё императрицы про «найти хотя бы мою внучку» уже изрядно надоело.       — Пётр Михайлович, что случилось? — спросила я. — Принц сегодня как будто с цепи сорвался. Чуть брюки мне не порвал.       — Для такого поведения Принца, твоего питомца, есть причины, — отозвался Волконский и, пройдя к своему столу, сел за него. Также он приглашающим жестом указал на два стоящих стула, чтобы я и Трубецкой сели. Что мы, собственно, и сделали. — Я получил сегодня два конверта из Центра экспертизы ДНК. Просили отдать лично в руки тебе, Ника.       Директор Академии протянул мне и Трубецкому два запечатанных конверта. Господи, неужели пришли результаты тестов? И да, это действительно были результаты тестов ДНК. Один я делала непосредственно с самой императрицей и императором, а второй был с оставшимся биоматериалом цесаревны Софии. Лист с результатами в моих руках говорил, что я внучка Елизаветы Алексеевны и Александра Павловича, а тот второй, что у Трубецкого, лишь только подтвердил, что я являюсь цесаревной Анной Владимировной Романовой, которая чудом выжила в той страшной автомобильной аварии двадцать лет назад. Теперь миссия Сергея закончена — наследник всероссийского престола найден.       — Ну вот, теперь мне надо переживать о том, как я буду выглядеть в глазах аристократии, — пропустил истеричный смешок Трубецкой.       Я почувствовала, как дрожь распространяется по всему телу, отчего пришлось выронить лист с результатами экспертизы ДНК. Нет, я не смогу. Я не смогу… Я не смогу править страной, поскольку даже не знаю, как это делается. Да и мне проще уступить, чем бороться за что-то, ибо твоя правда — только твоя правда, и она неправильная по большей части.       — Ника. Эй, Ник, ты чего? — тут же подлетел ко мне Трубецкой и сел на одно колено напротив меня. — Тебе плохо?       — Я не смогу… Я не смогу… Я не смогу! Это не для меня! — начала я причитать и плакать, закрыв лицо ладонями. — Я не могу. Я не могу править страной. Я не готова к этому. Я даже не знаю, как это делается!       — Ника, ты должна, — Сергей взял меня за руку, пытаясь успокоить. Но получалось плохо — я начала плакать только сильнее. — Ты — наш шанс, шанс для всей империи. Если не ты, то кто? Наследник престола должен быть в стране, иначе престол займу я, и в стране начнётся смута. За это мы скажем моей маме «спасибо». Я не могу позволить этому случиться.       — Но я не умею! — сквозь слёзы выдала я. — У меня не получится!       — Не переживай, тебя всему научат. Ты сильная, Ника, я знаю. А я всегда буду рядом, я же обещал, — он сжал мою руку. — Мы справимся. Вместе.       — Ника, хочешь ты того или нет, но тебе придётся стать императрицей, когда Александр и Елизавета отойдут от дел, — вздохнул Волконский, что только подтвердило слова Серёжи. — Император с императрицей помогут тебе освоиться в государственных делах, я уверен. Да и я постараюсь тоже помочь. Одну тебя на произвол судьбы мы точно не оставим.       Приплыли, блять! Я только научилась вести себя как аристократка, но, оказывается, для наследника императорской семьи этого мало — нужно намного больше, чем то, чему учат в Академии. Ну серьёзно, я не готова ко всем этим политическим приколам! Я с Дарьей Александровной еле справляюсь, а тут масштаб может увеличится до международного уровня. М-да, не так я себе представляла сцену воссоединения потерянных родственников…