Эпилог. Предвестие игры за "Зону-11"

Москва, квартира полковника Кирпичникова. Август 2011 года. В квартире пахло жареным мясом, свежими травами и сладким домашним тортом. Стол ломился от яств — это был особенный ужин. Сегодня Ли отмечала своё двадцать пятые день рождения. Не императрица в Закрытом городе, а просто Ли Кирпичникова, сияющая молодая женщина, сидевшая рядом с мужем и смотревшая на своих детей. Александр, теперь уже полковник, с двумя новыми звёздами на погонах, наливал в бокалы крымское вино. Его лицо, сохранившее удивительную молодость, было спокойным и умиротворённым. Напротив, старательно орудуя вилкой, сидела десятилетняя Тянь Цзы. Её тёмные глаза, доставшиеся от матери, смотрели на Александра с безграничным обожанием. Для неё он был не полковником, не спасителем, а просто «папой», который учил её кататься на велосипеде и помогал решать трудные задачи по математике. Рядом в высоком детском стульчике сидел их общий сын, пятилетний Алексей, что-то радостно лепетавший, разминая пальцами кусок пюре. На экране телевизора выступал Михаил Задорный. Его монолог, адаптированный к реалиям нового мира, вызывал смех у всей семьи. - ...а эти британцы со своими «Найтмерами»! — кривлялся Задорный, изображая чопорного офицера. — Вышагает такой стальной граф по полю, весь такой важный, а наши ребята на своём АТ-ТЕ ему сзади: «Простите, ваша светлость, вы не видели, тут у вас гайка открутлася? А то щас вся ваша аристократическая осанка на болтах держится!» И он такой оборачивается, начинает искать, а в это время болтики следуют за гайкой и этот «Железный Дровосек» падает на колени, а наши доблестные мехводы и говорят: «Ваша Светлость, может пора за работу платить, а не палками на неё загонять, глядишь и ломаться паши машины перестанут?». Ли заливалась счастливым смехом, прижимаясь к плечу Александра. Он улыбался, глядя на неё. Эти шесть лет были самыми мирными в его бесконечной жизни. Он нашёл не просто уют, а настоящую семью. Свадьба в 2006-м, когда стало ясно, что Ли ждёт ребёнка, была тихой и скромной. И с каждым годом эта связь становилась только крепче. Внезапно на столе, рядом с его бокалом, тихо завибрировал смартфон. На экране загорелся служебный номер без опознавательных знаков. Ледяная волна прошла по спине Александра. Он знал, что это значит. Такие звонки никогда не приносили хороших новостей. Ли заметила изменение в его позе. Её улыбка померкла. - Саша? — тихо спросила она. Он поднял палец, прося подождать, и поднёс трубку к уху. - Кирпичников слушает Голос в трубке был ровным и не терпящим возражений. - Полковник, код «Курильский прилив». Немедленно прибыть в штаб. Самолёт ждёт через час. Александр закрыл глаза на секунду. «Курильский прилив» — кодовое имя операции в Японии. - Понял. Уточните задачу. - Британия начала высадку на Хонсю. Цель — полный контроль над архипелагом и создание «Зоны-11». Ваша группа — проникновение в район горы Фудзи. Задача — эвакуация ключевых союзников из клана Куруруги и диверсии на объектах добычи сакурадайта. Не дать им захватить сырьё в промышленных масштабах. - Понял. Буду через сорок минут. Он положил трубку. Веселье в комнате умерло. Даже маленький Алексей притих, чувствуя напряжение. - Саша? — в голосе Ли снова зазвучал старый, забытый страх. Он повернулся к ней, взял её руки в свои. - Мне нужно уезжать. Срочно. Британия напала на Японию. Тянь Цзы смотрела на него широко раскрытыми глазами. - Папа, ты уезжаешь? Надолго? Он встал, подошёл к ней и обнял. - Ненадолго, солнышко. Мне нужно помочь нашим друзьям, - затем он поцеловал в макушку Алексея и притянул к себе Ли, чувствуя, как она дрожит - Всё будет хорошо. Я обещаю. Через десять минут он уже был в своей форме. Он стоял в дверях, его сумка была за плечами. Ли, сжимая в руках краешек своего праздничного платья, смотрела на него, пытаясь запомнить каждую черту. - Вернись к нам, — прошептала она. — Мы ждём тебя. - Я всегда возвращаюсь, — тихо ответил с полуулыбкой на устах он. — Это мой дом. Дверь закрылась. Весёлый вечер с шутками Задорного и запахом праздничного ужина остался по ту сторону. Впереди был холодный ветер войны, свинец и сталь. И тихий, безлунный августовский вечер, уносящий его навстречу новому витку истории — в самое сердце надвигающегося шторма, имя которому было «Зона-11».

***

Киото, резиденция клана Куруруги. 18 августа 2011 года. Три дня. За три дня прекрасная, гордая Япония была разорвана надвое. С неба, словно стальные саранча, высадились десанты «Найтмеров», с моря били орудия британского флота. Сопротивление армии сёгуната было отчаянным, но бесполезным против этой катящейся волны огня и металла. Половина Хонсю уже пылала, а над императорским дворцом в Токио уже развевался флаг с номером «11». Но главная цель Британии — гигантские залежи сакурадайта под Фудзиямой — оказалась для них горькой пилюлей. Три дня назад серия чудовищных подземных взрывов, организованная группой полковника Кирпичникова, не просто разрушила шахты. Выброс нестабильной энергии сакурадайта породил цепную реакцию, испепелившую всё в радиусе двадцати километров. В радиоактивном пепле исчезли три элитные дивизии и целый полк новейших «Найтмеров» — «Гладусов» третьего поколения. Британия получила ресурс, но заплатила за него адскую цену. И получила его в таком виде, что о промышленной добыче можно было забыть на годы. Теперь же, в ночь на четвёртый день войны, последний акт драмы разыгрывался в древней резиденции клана Куруруги в Киото. Грохот взрывов и треск автоматных очередей уже был слышен на подступах к окружённому высокой стеной комплексу. Внутри, в просторном зале с раздвижными стенами, царила паника. Гэнбу Куруруги, облачённый в церемониальные доспехи, с обнажённым мечом в руках, отдавал последние приказы своей личной охране. Его лицо было искажено яростью и отчаянием. Рядом с ним, прижимая к груди семилетнюю Кагую, стояла Орико Сумераги. Её обычное спокойствие сменилось смертельной тревогой — не за себя, а за дочь. В углу зала, под присмотром старой служанки, сидели двое других детей. Одиннадцатилетний Судзаку Куруруги, сын Гэнбу, сжимал кулаки, глядя на отца с смесью страха и восхищения. И рядом с ним — хрупкая, бледная девочка с фиалковыми глазами, восьмилетняя Наннали ви Британия. Рядом с ней, обняв её за плечи, стоял её старший брат, десятилетний Лелуш ви Британия. Дети-заложники, отправленные ко двору сёгуна годы назад как гарантия лояльности, теперь стали мишенью. Приказ из Педрагона был точен: семью Куруруги — ликвидировать. Заложников — ликвидировать. Никаких свидетелей, никаких символов для будущего сопротивления. - Они прорываются! — кто-то из самураев (личной охраны сёгуна) крикнул у входа. Двери с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались фигуры в чёрной тактической экипировке с опознавательными знаками британского спецназа. Бой стал коротким и жестоким. Самураи сражались отчаянно, но их катаны были бессильны против шквального огня из автоматических винтовок. Гэнбу, прикрывая собой Орико и Кагую, скрестил клинок с одним из нападавших. В этот момент ещё один боец прицелился в него сбоку. Выстрел прозвучал, но пуля ударила не в Гэнбу. Старая служанка, не раздумывая, бросилась под неё, прикрыв хозяина своим телом. В этот миг, словно из самих теней, в зале появились другие фигуры. Быстрые, тихие, смертоносные. Это была группа Кирпичникова. Их выстрелы были точными и беззвучными. Один за другим падали бойцы британского спецназа, поражённые в щели между бронепластинами. Сам Александр, в полной боевой экипировки, с примкнутым штурмовым штыком, появился в дверном проёме. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: Гэнбу, отбивающийся от двух противников; Орико, прикрывающую Кагую; и детей в углу, над которыми уже занёс нож последний уцелевший британец. Выстрел Кирпичникова был молниеносным. Пуля ударила британцу в кисть, заставив его выронить нож. Второй выстрел — в голову — добил его. - Куруруги! Сумераги! Сюда! У нас мало времени! — его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. Гэнбу, тяжело дыша, отступил, увидев русских солдат, эвакуирующих его сестру и её дочь. Он кивнул, понимая. Лелуш, не выпуская руки сестры, потянул её за собой, его умные глаза широко раскрыты от шока, но в них читалась не детская решимость. Судзаку последовал за отцом. Группа Кирпичникова, прикрываясь дымовыми шашками, стала отходить через потайной ход в сад, где ждал замаскированный вертолёт с работающими турбинами. Орико, уже сидя в вертолёте и прижимая плачущую Кагую, смотрела на Гэнбу, который помогал заталкивать внутрь Судзаку и детей-заложников. - Гэнбу! — крикнула она. Он обернулся, его взгляд встретился с её. В нём была гордость, боль и прощание. Он знал, что как лидер сопротивления, его долг — остаться. Он оттолкнул Судзаку внутрь и сделал шаг назад. - Береги их! — это было всё, что он успел сказать Александру. Люк вертолёта захлопнулся. Машина, набирая высоту, уходила в ночь, оставляя за собой горящую резиденцию Куруруги и одинокую фигуру сёгуна с мечом в руках, готовящегося к последней битве. В салоне вертолёта, оглушённые рёвом двигателей, сидели спасённые. Лелуш прижимал к себе дрожащую Наннали. Судзаку, стиснув зубы, смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огни своего дома. Орико закрыла лицо руками. Кагуя тихо плакала. Александр Кирпичников, сняв шлем, провёл рукой по лицу. Он спас будущее. Спас ключевые фигуры, которые однажды смогут вернуть Японии свободу. Спас детей, в чьих руках теперь была судьба целых империй. Но цена была высока. Япония пала. Зона-11 стала реальностью. Он посмотрел на спящую в креплении у стены маленькую Наннали. На хмурого Лелуша. На потерянного Судзаку. Война только начиналась. И эти дети были новыми пешками в великой игре. А он, вечный солдат и полководец, снова вёл разумных сквозь огонь, в неизвестное будущее, где единственной надеждой был хрупкий свет, теплящийся в оставшихся в живых сердцах.