Глава 1

      Складки пышного платья шуршали непозволительно громко среди звенящей тишины полупустого поместья, но девушка продолжала двигаться вперёд, не обращая внимания на звуки вокруг и упрямо запахивая поплотнее шубу.       В поместье было холодно. Мать девушки экономила на всём, в том числе и на дровах для камина, отапливая лишь две спальни и комнату для прислуги.       Так было не всегда. Пелагея ещё помнила те чудные времена, когда отец был жив. Тогда в доме часто царили шум и веселье, родители то и дело встречали гостей и устраивали приёмы.       Всё изменилось, когда Сергей Ханов погиб, защищая Родину от французского вторжения. И несмотря на присвоение ему звания Героя Отечественной войны, с его смертью дела семьи стали вестись куда хуже.       Сначала мать девушки, Светлана Геннадьевна, впала в беспробудную тоску. Её перестало интересовать всё в этой жизни, даже единственная дочь, оставшаяся на попечение прислуги. Сначала женщина, убитая горем, даже не думала о необходимости вести хозяйство теперь полностью самостоятельно. Затем принялась с остервенением навёрствать упущенное, правда, довольно неумело и расточительно, потратив при этом большую часть накоплений мужа, но не приобретя при этом никакой выгоды.       Теперь в их едва ли не обнищавшем поместье камины зажигались лишь в трёх комнатах, а из всей довольно многочисленной прислуги остались лишь кухарка, горничная, дворник, конюх и кучер. Остальных женщина распустила, понимая, что не сможет платить им достойное жалование и великодушно решив, что они могут попытаться найти для себя лучшую жизнь.       Открыв массивную дверь почти бесшумно, девушка наконец оказалась на улице, вдыхая свежий морозный воздух. Пальцы, не запрятанные в тёплые рукавички, что остались в кармане шубы, тут же защипало от холода. Закат раскрашивал небо в ярко-алые оттенки. Матушка всегда говорила, что это означает, что следующий день будет ясным и солнечным. Пелагея не особо вникала в эти слова, доверяя матери.       Снег под ногами едва слышно скрипел, но Пелагею сейчас раздражали и такие звуки. Она чувствовала себя так, будто собиралась сбежать из дома, хотя всего лишь была приглашена к подруге на святочные гадания. И Светлана Геннадьевна была прекрасно об этом осведомлена. Однако тайна у юной дворянки была, но с событиями сегодняшнего дня она не связана.       На всякий случай оглянувшись по сторонам, девушка прошмыгнула в конюшню, шёпотом позвав:       - Ва-ань?       Однако вокруг неё была тишина, и лишь лошади тихо шуршали сеном в своих стойлах.       - Ваня! - громче позвала девушка, прислушиваясь к звукам вокруг и, кажется, улавливая какое-то шевеление за большим стогом сена.       И не ошиблась ведь, поскольку в следующую секунду из-за этого стога показалась рыжая голова молодого человека. Несколько секунд и он, расправившись во весь свой огромный рост и поплотнее запахнув на себе тулуп, предстал перед девушкой.       - Добрый день, Пелагея Сергеевна, - отрапортовал он. - Куда-то ехать изволите?       - Изволю, - согласилась девушка, подойдя к конюху поближе и, привстав на носочки, чтобы дотянуться, попыталась убрать из его волос застрявшую там соломинку. - Полина Гагарина меня к себе пригласила. Очень хочется ей со мной на суженного погадать.       - Велишь карету готовить?       - Велю, - вздохнула Пелагея. - Только знаешь ведь, Вань, никакие мне суженные не нужны, кроме тебя.       Она положила свои ладони на его широкую грудь, глядя ему в глаза и желая простоять так всю жизнь.       - Я только тебя люблю, - прошептала она, снова вставая на носочки и мягко целуя его в линию подбородка, поскольку выше не доставала. Жёсткие волоски его бороды кольнули нежную дворянскую кожу, но Поля лишь слегка поморщилась, ничего не сказав.       Молодой человек чуть наклонился, позволяя дворянке коснуться губами не только его подбородка, но и губ. Мягко. Робко. Сердце бешено колотилось в страхе быть пойманными так, что девушка отчётливо слышала его стук в ушах. Где это видано, чтобы дворянка из знатного рода с простым конюхом водилась? Но сердцу не прикажешь. Иван, чувствуя, что девушка совсем не против, проявил чуть больше настойчивости, мягко размыкая её губы и касаясь своим языком её зубов. Пелагея испуганно пискнула, но отстраниться не посмела, лишь сильнее вжимаясь в могучее тело мужчины. Мозг мгновенно отключился, уступая место эйфории.       Они познакомились давно, но Пелагея как сейчас помнила тот день, когда пришла с отцом посмотреть на лошадей. Её завораживали эти грациозные и статные животные, и она несколько дней слёзно упрашивала отца отвести её на конюшню. Просьбы её были настолько настойчивы, что отец не выдержал и нашёл время, чтобы исполнить желание дочери. Однако, всё оказалось не так, как девочка могла себе представить. В конюшне пахло сеном и навозом, а лошади раздражённо фыркали. Когда девочка наконец увидела их вживую и так близко, она невероятно испугалась, а когда старый конюх предложил ей покормить коней, и вовсе растерянно выронила морковку из рук, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются непрошеные слёзы. Тут-то и раздался из-за угла громкий смешок.       - Ванька! - прикрикнул на вдруг старый конюх Алексей. - Негоже по углам прятаться да над госпожой смеяться. Помог бы лучше. Ты в стойлах навоз вычистил?       Из-за угла вышел рыжий долговязый мальчишка. Волосы взъерошены, рубаха помята, в зубах зажата соломинка, а на лице самая наглая улыбка, какую только можно представить. Юная Пелагея рассматривала его с интересом. Ведь в основном ей доводилось играть с дворянскими детьми, а крестьянских она почти и не видела за свою пока ещё короткую жизнь. Так близко и вовсе не видела. Мальчишка как мальчишка. Только вот в голове не укладывалось, что он, в таком возрасте, уже может самостоятельно убирать лошадиный навоз.       - Так батюшка, смешно же госпожа от вида лошадей канючит! - задорно сообщил он, тут же уворачиваясь от широкой ладони отца, стремившейся дать ему подзатыльник.       - Пелагея Сергеевна, вы его не слушайте, это Ванька. Шалопай мой. Младшенький, - уже с любовью добавил конюх. - У него с головой туго, в детстве с печки упал, с тех пор и дурит.       Пелагея с вызовом посмотрела на мальчишку, сама нагнулась, чтобы поднять упавшую морковь и, поджав губы, смело шагнула ближе к лошади.       - Стой, дурная, - раньше отца среагировал Ванька, - неправильно морковь держишь. Так тебе все пальцы откусят.       С тех пор Пелагея стала часто появляться в конюшне, а Ванька нет-нет, да подглядывал за чудной госпожой, периодически вылезая из своего укрытия и поучая девушку как обращаться с лошадьми. А после смерти отца Поля и вовсе находила успокоение здесь, в конюшне. Мать, ослеплённая горем, совсем перестала следить за дочерью, а Пелагея днём и ночью сбегала в конюшню, пообщаться с лошадьми, поговорить с Ванькой, или поиграть с ним в придуманную им самим игру - погонять палкой камни по земле, стараясь отбирать их друг у друга и стремясь забить их в дыру в стене старого сарая. Девушка и сама не заметила, как из неказистого долговязого паренька Ванька стал статным мужчиной, а их игры переросли в нежные чувства.       Совсем недавно старый конюх занемог и его место, к радости Пелагеи, занял Иван. Конечно, девушку не радовала болезнь человека, тем более такого, с которым чётко ассоциировалось приятное воспоминание из детства, однако теперь препятствий для их частых встреч с Ваней стало ещё меньше, чем оба активно пользовались.       Иван наконец прервал поцелуй, тяжело дыша. Глаза его лихорадочно блестели, а руки теребили пуговицы на шубе Пелагеи. Недолго думая, он снова прижал её к себе, располагая руки чуть ниже талии и проклиная плотный мех шубы, вновь поцеловал. Пелагея хотела восторженно ахнуть, но поскольку рот её был занят, у неё получилось лишь что-то, похожее на протяжный стон. По коже побежали мурашки, а внизу живота разлилось незнакомое, но очень приятное тепло. Инстинктивно девушка подалась вперёд, ещё ближе, ёрзая на месте крепче сжимая пальцы на тулупе мужчины и до предела сводя бёдра, стараясь познать природу новых ощущений, которые от этих манипуляций лишь усиливались.       - Мне пора, - хрипло прошептала она, наконец отрываясь от его губ и утыкаясь носом в его тулуп. От Вани пахло сеном и навозом, но для Пелагеи так пахло счастье. - Если я пробуду здесь ещё немного, маменька что-нибудь заподозрит.       Иван нехотя выпустил её из объятий, не скрывая своего разочарования.       - Готовь карету, конюх Ванька, - печально улыбнулась Пелагея, тут же шёпотом добавляя, - мне не нужны гадания, чтобы знать кто мой суженный.       Ивану потребовалось время, чтобы прийти в себя и перейти к исполнению обязанностей. Пелагея же вышла на улицу, надеясь, что морозный воздух хоть немного остудит её и вернёт в здравый рассудок. Приятное тепло внизу живота никуда не делось, требуя продолжения, а губы жгло огнём. Мысли то и дело возвращались к Ивану, его губам и рукам… Пелагея встряхнула головой и зачерпнула пригоршню снега, слепляя его в аккуратный комочек. Пальцы заломило от холода, но это слабо помогло переключить мысли на что-то другое. Девушка поочерёдно приложила получившийся снежный шарик к одной и другой щеке. Кожу обожгло холодом и это правда слегка помогло остыть. Затем она развернулась и с тихим смехом бросила уже поддтаявший комочек прямо в запрягавшего лошадей Ваньку. Тот обернулся, гневно нахмурив брови, но увидев кто посмел пальнуть в него снежком, лишь улыбнулся, а Пелагея, не сдержавшись, улыбнулась в ответ.       На улице смеркалось. В свои права начинала вступать одна из самых загадочных и волшебных ночей в году - Сочельник. Время гаданий и тёмных сил в преддверии светлой новости о рождении сына Божьего. Казалось, что-то особенное витало в воздухе и Пелагея с Иваном чувствовали это, с улыбками переглядываясь между собой. И только угрюмого кучера со странным именем Олег, кажется, вообще не касалось всеобщее ощущение приближающегося праздника. Возрастом он был немногим старше Пелагеи, однако с ним у девушки найти общий язык не удалось. Она задавала ему вопросы про его имя, про семью, пыталась хоть как-то его разговорить, на что получала лишь один ответ: «это тривиальный разговор». Откуда Олег почерпнул такое слово и почему не мог выражаться без него - тоже было вопросом без ответа. Вот и сейчас он молча проследовал на своё место, не обращая внимания ни на наступающую ночь, ни на игривые взгляды Вани и Поли. Но это было лишь маскировкой, и Пелагея это прекрасно знала. Был в их поместье один человек, с которым Олег был приветлив и дружелюбен. И им была Светлана Геннадьевна. Молодой человек был её ушами и глазами. Но всё же иногда проявлял излишнее безразличие там, где стоило бы держать ухо востро. Это Поля тоже знала, а потому позволила себе быстро чмокнуть Ивана в щёку, а затем со звонким смехом убежать в карету и, уже высунувшись из окна, наблюдать как он провожает её взглядом.