Глава 2

      Дом Гагариных всегда отличался особым убранством. Пелагея каждый раз приезжая в гости к подруге чувствовала себя на приёме императора, на что Полина отвечала, что у императора во дворце всё должно быть гораздо роскошнее. Конечно же, ни та, ни другая в действительности в императорском дворце не были, тут свою роль сыграли и юный возраст девушек, и их незаинтересованность политикой государства.       Вот и сегодня, когда конюх Гагариных распряг коней Пелагеи и отвёл их в конюшню, а кучера Олега пригласили в комнату для прислуги, девушка в очередной раз удивилась масштабам поместья Гагариных и тому, как слаженно работали их слуги.       А когда лакей распахнул перед девушкой входные двери, услужливо помогая снять шубу, та и вовсе ахнула от удивления. Посреди главной залы стояла огромная ёлка, хвойный аромат которой тут же ударял в ноздри каждого вошедшего. Более того, на ветвях ёлки на ниточках, точно вишенки на дереве, висели конфеты, пряники и даже яблоки. Хвойный запах смешивался с ароматом воска свечей, которыми было украшено помещение. Как завороженная, Пелагея шагнула вперёд, чтобы рассмотреть это чудо поближе, но вдруг услышала позади себя знакомый голос:       — Не туда идёшь, моя комната в другой стороне.       Пелагея обернулась к Полине и вместо приветствия выпалила:       — Что это?       — Ёлка, — беспечно пожала плечами Гагарина, будто бы живая ёлка посреди зала была чем-то обыденным, что можно встретить в каждом доме.       — Вижу, что не яблоня, — съязвила Ханова. — Но почему ёлка посреди дома и украшена пряниками и конфетами? Ей бы ещё расти и расти, её место в лесу. В доме ёлка вообще не нужна.       — Вообще-то во всех богатых европейских домах существует традиция на Рождество украшать живую ель, — назидательным тоном пояснила Полина, — maman сказала, что ещё ель украшают проживающие в нашей империи немцы. А по слухам в этом году сам брат императора, великий князь Николай Павлович, установил ёлку в личных покоях, чтобы порадовать свою жену, — понизив голос до шёпота, продолжила она. — Вот моя maman и решила опередить всех. Она считает, что скоро ёлки в доме станут традицией и обыденностью, и хочет стоять у истоков такого события.       Пелагея покачала головой, ещё раз удивляясь украшенной ёлке. Графиня Гагарина действительно слыла одной из главных модниц столицы и хваталась за многие нововведения первой. И дочь, судя по всему, пошла в неё. Полина тоже отличалась особой хваткой и всегда знала все последние новости.       — Ну что, Пелагея Сергеевна, изволите идти гадать на суженого? — официальным тоном спросила девушка, разве что реверанс не сделала.       — А у меня есть выбор, Полина Сергеевна? — просто ответила Пелагея.       — Нет конечно! — просияла Полина, резво побежав к лестнице, и потянув подругу за собой.       В комнате Гагариной медленно догорали две свечи в серебряном подсвечнике. Полина резво заменила их на новые.       — А это не грешно? — поинтересовалась вдруг Пелагея.       Тусклый свет свечей не освещал комнату в полной мере, по углам плясали причудливые тени, навевающие мысли о жутких потусторонних силах, притаившихся в темноте.       — Грешно с конюхом шашни крутить, да матери родной врать, — хихикнула Полина, намеренно раздражая подругу. Гагарина была единственной посвящённой в тайну Поли и Вани. Однажды Пелагея, понимая, что больше не может игнорировать свои чувства, рассказала о них Полине, зная, что она единственная её не осудит и ничего не запретит. Однако Гагарина восприняла эту любовь скептически, не веря, что люди из разных сословий могут искренне любить друг-друга. Полина утверждала, что даже если Поля и искренне любит конюха, то он наверняка ищет в их отношениях выгоду. Но Ханова наотрез отказывалась её слушать. — Нянюшка говорила, что в канун Рождества Господь так радуется рождению сына, что отпускает всю нечисть порезвиться. Ну и за происходящим на земле тоже не следит. Поэтому гадать и колядовать не запрещается до крещения. А после крещения все черти возвращаются домой, а мы окунаемся в святую воду, смывая грехи, и уже дальше живём по законам божьим       — Ладно, — недоверчиво кивнула Пелагея. — Что нужно делать?       — Для начала нужно стать похожей на нечисть! — с энтузиазмом произнесла Полина.       — Это как? — нахмурила брови Пелагея.       — Ничего страшного и сложного, нужно лишь распустить волосы, снять крест и желательно раздеться до нижнего платья, беспечно отмахнулась Полина.       — А потом что? — не отставала Ханова. — Как гадать-то?       — Есть много разных способов, — начала рассказывать Полина. — Самый простой и безопасный — на воске. Растопить и вылить в воду. Какая фигурка получился — то и случится. Ещё можно перед сном расчесать волосы, а гребень положить под подушку со словами «суженный мой, ряженный, расчеши мне волосы». И, говорят, во сне придёт и расчешет. Ещё нянюшка рассказывала, как они в её молодости по горсточке зерна каждая перед собой насыпали и приносили курицу. Чьё зерно курица первым склюёт — та первая и замуж выйдет. Но это не наш вариант, мне лезть в курятник не хочется.       — Даже странно как-то, — саркастически хмыкнула Пелагея.       — Ваши едкие речи тут неуместны, — постаралась осадить её Полина, и тут же призадумалась. — На чём я остановилась?       — На курице, — подсказала Пелагея.       — Да, точно. Ещё есть гадание с зеркалом, но про него нянюшка не рассказывала, сказала, оно самое опасное. Не дай Бог какую нечисть из того мира выпустим. А самое весёлое гадание — на улице. Там так много способов! Можно выйти и прислушиваться: с какой стороны звук слышишь, с той и жених приедет. Если собаки лают — тоже можно определить каким жених будет: лай звонкий — жених молодой, а если какой-то старый пёс хрипло кряхтит, то и жених будет старым. А ещё я слышала девушки сапожки да валенки за забор кидают! В какую сторону улетит — там и жених живёт. О! — глаза Гагариной особо заблестели в тусклом свете свечей. — А больше всего магии на перекрёстках! Недаром туда даже ведуньи ходят ритуалы совершать. Говорят, на перекрёстке нужно спросить имя первого встречного, и это будет именем будущего мужа.       — Как ты только это всё запомнила? — удивилась Пелагея.       — Я хорошо усваиваю полезные сведения, — - широко улыбнулась Гагарина.       — А твои маменька и папенька? Я бы, право, выгнала бы из дома нянюшку, учащую детей такому.       — Моя маменька тоже была молодой девчушкой, и пару способов из тех, что я тебе перечислила, я узнала именно от неё.       Пелагея тяжело вздохнула. Иногда она завидовала Полине. И зависть эта не была связана с материальным благополучием рода Гагариных. Полина была свободна от предрассудков. Её семья не потеряла отца, мать часто говорила с дочерью по душам и поддерживала её увлечения, пусть даже совсем легкомысленные. Светлана Геннадьевна же переходила из крайности в крайность, то совсем забывая про дочь, то контролируя каждый её шаг.       — А, ещё есть чудесный способ! — аж подпрыгнула на месте Полина. — Нужно набрать полную тарелку горячей каши и пойти на улицу. И идти так, пока не встретишь какого-нибудь мужчину. Встречаешь, швыряешь ему в лицо горячую кашу и спрашиваешь имя. Так и будут звать твоего будущего мужа.       — С перекрёстком как-то способ почеловечнее, — поёжилась Поля. — Не хотела бы я получить горячую кашу в лицо.       — Ну, с чего начнём? — спросила Гагарина, переполненная энтузиазмом.       — Давай с чего попроще, неуверенно предложила Пелагея. — С воска и свечей, например.       — Хорошо, — пожала плечами Гагарина, а Пелагея только сейчас заметила, что рядом с подсвечником стоит заблаговременно приготовленное блюдце с водой. — Давай ты постарше, ты и будешь первая, — предложила Полина.       Пелагея поёжилась. Внешне она, конечно, могла делать вид, что ни в какие гадание не верит, да и вообще, считает все идеи Полины сущим баловством, вот только страх от этого никуда не исчезал. Дело ли — с потусторонними силами шутки шутить. Тени по углам предупреждающе шевелились, пламя свечей чуть подрагивало от дыхания девушек.       — Почему именно я? — стараясь скрыть волнение за возмущением, спросила Пелагея.       — Тебе уже восемнадцать и ты со дня на день можешь выйти замуж, — объяснила Полина. — И не надо мне тут говорить про твоего Ваньку. Светлана Геннадьевна никогда в жизни не позволит случиться вашей свадьбе, открой глаза и смирись с этим фактом. Ты дворянка, он крепостной.       — Вот увидишь, отменят скоро это крепостное право! — воскликнула Поля. — И не будет больше никаких препятствий для любви!       — Ладно, ладно, — примирительно закивала головой Гагарина, желавшая гадать, а не ссориться. — Давай попробуем лучше погадать.       Дрожащей рукой Пелагея взяла одну из свечей, наклоняя её к воде и с трепетом наблюдая, как воск медленно капает в воду. Капля, одна, другая, третья…       — Кажется, получается какой-то… стог сена? — радостно произнесла девушка, всматриваясь в получившуюся восковую кляксу.       — Дай посмотрю! — командным тоном приказала Гагарина, таким тоном только крепостными командовать, не иначе. — Ага, — скептически хмыкнула она. — Стог сена. Или лепёшка лошадиного навоза.       — Вообще-то лепёшками обычно коровий навоз, — несколько оскорбилась Пелагея.       — Не буду спорить, тебе виднее, — тут же согласилась Полина. — А вообще, похоже на какую-то гору, возвышение. Наверное, жених знатным будет… — девушка призадумалась, а затем нахмурилась, — что-то ерунда какая-то получается. Наверное потому что мы дома гадаем, тут иконы, обереги всякие. Да и ты волосы не распустила! Тебя нечисть за свою не приняла, вот и потешается.       Ханова вздрогнула. Прогневать нечисть ей точно не хотелось. Дрожащими пальцами она быстро повыдёргивала шпильки из причёски, аккуратно сложив их на туалетный столик в комнате Гагариной.       — Попробуем ещё раз? — спросила она у Полины необычайно высоким от волнения голосом.       — Погоди, сейчас моя очередь, — шикнула на неё Гагарина, не отрывая взгляда от капающего в воду воска. — Не понимаю. Завитушки, да кренделя выходят. Что мы делаем не так? Видать точно обереги от нечисти мешают. Пойдём на улицу!       И в самом деле, предложение Полины Пелагея восприняла с радостью. В комнате ей будто бы стало труднее дышать. Было ли дело в горящем камине, волнении, или воздух портили восковые свечи — она точно не знала. Но что-то явно было не так. Поэтому она спустилась вниз за подругой, быстро завязала тёплый платок прямо на распущенные волосы, надела шубу и сунула ноги в тёплые валенки.       И только на улице Пелагея заметила ещё одни валенки в руках подруги, о чём сразу же спросила.       — А ты собираешься босиком ходить, когда будешь обувь кидать? — деловито поинтересовалась девушка в ответ, чуть притоптывая на месте.       На свежем воздухе головокружение Пелагеи отступило и она смогла наконец вздохнуть полной грудью. На улице было необычайно тихо. Ни ветра, ни шума, лишь тихий скрип снега под каблуками расшитых сапожек Гагариной. Мороз слегка щипал щёки и нос девушек, но они не обращали на его проказы никакого внимания.       Где-то вдалеке залаяла собака.       — Слышишь! — радостно воскликнула Гагарина. — Лай звонкий, значит ждут нас молодые да ладные женихи. А теперь — на перекрёсток!       — Так разве сапоги да валенки не через ворота бросать надо? — поинтересовалась Пелагея, вспоминая всё, что ей довелось слышать про святочные гадания.       — На перекрёстке эффективнее будет, — с видом мудреца, выдала Полина, первой отправившись по протоптанной в снегу дорожке и не оставляя Пелагее никакого другого выбора, кроме как идти за ней. Внезапно на дорогу перед девушками выскочил большой чёрный пёс. Дружелюбно вильнув хвостом, он подошёл к ним, тщательно обнюхивая. Пелагея сдавлено ойкнула, а Полина наоборот обрадовалась.       — Ой, это же жених к нам вышел! — радостно пискнула она, — темноволосым будет!       Пёс тем временем подошёл к Пелагее и тыкнулся носом в её ладонь, запрятанную в тёплую рукавичку. Ханова несмело потрепала пса по загривку.       — Тебя выбрал, — с энтузиазмом выдала Гагарина. — значит тебя где-то ждёт темноволосый красавец.       — Но у Вани рыжие волосы, — растерянно возразила Пелагея, продолжая гладить пса. — Они так красиво переливаются на солнце, словно отлиты из золота…       Гагарина громко вздохнула и демонстративно закатила глаза, не желая слушать влюблённые бредни подруги. Пелагея смущенно откашлялась, понимая, что замечталась.       — Всё, пёсик, нам пора, — ещё раз потрепала по затылку Пелагея собаку, и девушки двинулись дальше. — Ну ты придумала, конечно, — ворчала девушка на подругу, — поближе куда-нибудь не могла пойти?       — Изволь простить, это ближайший перекрёсток, — развела руками Гагарина. — Кто же знал, что ты такая невыносливая? Привыкай, коли с конюхом любовь строить собралась, — не упустила возможности уколоть подругу Полина. — Ну вот мы и пришли. На перекрёстке было тихо и безлюдно. Видимо, только двум юным дворянкам могла прийти в голову мысль гадать накануне Рождества, да ещё и в таком нечистом месте.       — У-ух, — прошептала Полина. — Я прям чувствую здесь сосредоточение силы.       Пелагея поёжилась. Что-то в этом перекрёстке ей не нравилось.       — Кажется, я слышу что-то с той стороны, — прислушиваясь, махнула она рукой вправо. — Будто топот копыт. Видно, мой жених оттуда приедет.       — Давай ты будешь первой, — жалобно попросила Пелагея.       — Ну уж нет, — отрезала Гагарина. — Если я буду первой, ты чего-нибудь неправильно сделаешь и всю судьбу мне испортишь. Давай, вставай сюда.       Пелагея встала в указанное Полиной место. Гагарина аккуратно начертила вокруг подруги носом сапожка круг.       — Вот. Это твоё место, из него не выходи.       Она отдала подруге валенок, что до этого бережно прижимала к груди.       — Мне этот бросать, или свой, с ноги? — недоверчиво нахмурилась Ханова.       — Этот новый. Он ничего ещё о тебе не знает, к тому же, хранился в нашем доме и пропитался скорее моим духом, чем твоим. Давай свой. А этот надень, чтобы не замёрзнуть. Не босой же на снегу стоять.       Повинуясь энтузиазму подруги, девушка стянула с ноги свой валенок, надевая предложенный Гагариной.       — Ну всё, бросаю? — поинтересовалась Пелагея. Полина на ее вопрос утвердительно кивнула.       Дальше всё произошло слишком быстро. Пока Пелагея готовилась бросить валенок (а готовилась она так, будто от этого действительно зависела её жизнь), на дороге возникла тройка лошадей, впряжённая в карету. Валенок полетел по косой траектории, и влетел прямиком в окно этой самой проезжающей мимо кареты.       — Ой… — пискнула Полина.       Из кареты раздалось тихое, но довольно властное «притормози». Пелагее, с ужасом пытающейся понять что произошло, захотелось зарыться в сугроб с головой, лишь бы никто её не увидел и никогда не узнал о данном случае. Зато Полина твёрдо решила взять себя в руки, уверенной походкой прошагав вперёд. Из кареты показалась мужская рука. Полина ненадолго невольно залюбовалась длинными пальцами, с изяществом держащие злополучный валенок. Понимая, что скорее всего, мужчина хочет просто выбросит валенок в сугроб, Гагарина взяла себя в руки, на выдохе скороговоркой выпалив:       — Простите, пожалуйста, это нелепая случайность. Мы ни в коем случае не целились в вашу карету. И если мы имеем хоть малейший шанс на прощение, не могли бы вы сказать нам своё имя?       — Дмитрий, — раздалось из кареты. И сразу следом — команда для кучера. Лошади рванули вперёд, а Полина так и осталась смотреть им вслед, прижимая к груди два валенка — один свой, один Пелагеи, тот, что только что забрала у таинственного дворянина.       — Его зовут Дмитрий, — сообщила Полина, — вручая валенок хозяйке.       — Кого «его»? — глупо похлопала ресницами Пелагея. — Валенок?       — Это Ванька твой валенок, — фыркнула Полина. — А Дмитрием зовут твоего суженного. Я спросила у того мужчины в карете…       — Господи, стыд-то какой… — одними губами прошептала девушка. — Полин, может хватит на сегодня гаданий?       — Хватит? — вопросительно приподняла брови Гагарина. — Вообще-то, я ещё свой сапожок не бросала.       — И не надо, — шмыгнула носом Пелагея, то ли от досады, то ли от холода. — Глупость всё это, твои гадания.       — Ой ли… — покачала головой Полина, — неужели. А если бы нам навстречу вышел рыжий пёс, а человека в той карете звали Иваном, ты наверняка убеждала бы меня, что вам с Ванькой благоволит судьба.       Пелагея опустила глаза, разглядывая носы своих валенок, выглядывающих из-под длинного подола платья и наконец вспоминая, что один из валенков надо бы вернуть хозяйке.       — Ты можешь не разуваться, — наконец смирилась она с тем, что позориться придётся до конца. Это же твои валенки, они стояли в твоём доме.       Гагарина призадумалась. С одной стороны, она была согласна с Пелагеей и, более того, уже устала от всех их вечерних приключений, с другой, боялась, вдруг что-то пойдёт не так.       — Ладно, — наконец согласилась она и, самостоятельно очертив круг вокруг себя, быстро кинула валенок за спину. — Куда он улетел? — тут же деловито поинтересовалась она. — Никому в карету не попал?       — Куда-то туда, — неуверенно махнула Пелагея рукой на сугроб по другую сторону дороги.       Гагарина смачно выругалась, даром что дворянка, и отправилась искать свою обувь. Пелагея поплелась за ней.       — Точно сюда улетел? — недоверчиво прищурилась Полина, внимательно осматривая сугробы.       — Вроде как… — неуверенно пожала плечами Ханова.       Девушки побродили по сугробам, расшвыривая ногами верхний слой снега, иногда проваливаясь чуть ли не по колено. Полина ругалась. Громко и искусно, так, что Пелагея краснела и то и дело оглядывалась по сторонам.       — Полин, ну право же, мы же благородные дамы, не стоит так выражаться, — пыталась образумить подругу Ханова.       — В пизду нахуй блять этот этикет, — выдала очередной далеко не изящный оборот речи Гагарина. — Мы же не на балу перед кавалерами щеголяем, а ищем этот блядский валенок в сучьем снегу.       — Откуда ты столько срамных слов знаешь? — снова поинтересовалась Пелагея.       — Жалок тот, кто не знает великого и могучего русского языка, — назидательно издала Полина, наверняка подняв указательный палец. Но Пелагея этого не видела, поскольку руки обеих девушек были запрятаны в тёплые рукавицы.       — Ну и хуй с ним, — в очередной раз выругалась Полина.       — А твоя маменька в курсе, какими словами выражается её дочь? — не унималась Пелагея.       — А твоя маменька в курсе зачем ты на конюшню несколько раз на дню бегаешь? — той же интонацией передразнила её Гагарина.       Пелагея криво усмехнулась, ничего не ответив, Гагарина в ответ послала ей воздушный поцелуй.       — Правда, пошли домой, я уже замёрзла, — первой миролюбиво предложила Полина.       — А как же валенок?       — Я уже сказала как, тебе не понравились мои слова, — легкомысленно пожала плачами Гагарина.       — С одним придёшь домой?       — Да, правда, не хорошо получится… — призадумалась Гагарина, а затем вновь встала в круг и швырнула второй валенок вслед за первым. — А теперь пойдём.       — А как же… — Пелагея, мать которой считала каждую копеечку, была в шоке от такого действия, совершённого с совершенно новыми валенками.       — Так они у нас всё равно лежат на случай «авось что случится», — пожала плечами девушка. — пока не нужны. А уж я как домой приду, расскажу папеньке, он новые закажет.       Пелагея тихо вздохнула. Такое отношение к жизни ей могло только сниться.       Мороз крепчал всё сильнее. Девушки шли назад быстрым шагом, почти бегом, обхватив собственные плечи руками, чтобы хоть как-то согреться. Небо было ясное-ясное и на нём уже стали появляться первые звёзды. Навстречу им из ближайшего дома, стоящего на окраине деревни вывалилась целая толпа народа в пёстрых одеждах, громко поющие песни.       — Колядующие… — с восторгом прошептала Пелагея.       Её всегда привлекали яркие лоскуты ткани в одежде всех этих людей. Они могли запросто зайти в любой дом, прославить Христа и получить за это угощение. Их никогда не отчитывали за несоблюдение этикета, произношение не тех слов. Они были свободны и, увы, потомственная дворянка присоединиться к этой процессии никак не могла, даже если бы постаралась замаскироваться получше. Ходили легенды, что всего лишь сто лет назад колядовать могли все желающие и где угодно, хоть в городе, и даже сам император Пётр Великий мог запросто присоединиться к шумной компании и вместе с ней горланить песни, воспевающие рождение сына Божьего. Однако после смерти императора никто из лиц столь высокого положения забаву не разделил и, более того, в скором времени колядовать в городе стало запрещено. За пределами Петербурга же традиция была живее всех живых даже здесь, где находилось поместье Гагариных, хотя они жили близ города, подобные гуляния не запрещались, а скорее наоборот, поощрялись местной знатью. Вот и сейчас Полина, заметив шумную компанию, пошвырялась по карманам своей шубы и, найдя горстку монет, отдала их колядующим.       — Ох, как же я продрогла! — пожаловалась подруге Полина, когда шумная толпа, распевая благодарственные песни, наконец отошла от них.       — А ведь мне ещё и домой ехать по такому морозу… — грустно заключила Пелагея.       — Ну уж нет! — уперев руки в бока, возразила Гагарина. — Оставайся ночевать у нас: я попрошу приготовить для тебя гостевую комнату.       — Мы с маменькой собирались пойти на Рождественскую службу в церковь, — помотала головой Пелагея.       — Но хоть зайди погреться у камина и выпить горячего чая! — попросила её Гагарина. — Иначе замёрзнешь в дороге.       Пелагея с предложением подруги в этот раз спорить не стала, послушно проходя за ней в дом и позволяя лакею помочь ей снять шубу.       — Фрося, принеси нам две чашки горячего чая, — приказала Гагарина попавшейся на глаза молоденькой служанке, проходя в малую гостиную, где уже был зажжён камин.       Девушки расположились у огня, стараясь согреться. Вскоре в комнате появилась шустрая Фрося с двумя чашками чая на подносе.       — Всё-таки, святочные гадания это весело, — сделав глоток горячего чая и поморщившись, поскольку жидкость неприятно обожгла горло, сказала Полина, — если бы ещё не этот… она замялась, быстро огляделась по сторонам и шёпотом выдохнула, — сучий холод, было бы ещё веселее.       Пелагея лишь тихо рассмеялась, уже не возмущаясь подобным словам из уст подруги. Тёплый чай и потрескивание дров в камине успокаивало, и располагало к тихим перешёптываниям.       — Не забудь, что ты приглашена на наш вечерний приём! — напомнила Полина, когда девушки приняли решение расходиться.       Пелагея лишь кивнула и, надев шубу, вышла во двор, где её уже ждала запряжённая карета. В дороге девушку сморил сон, да так, что о приезде домой она узнала от Олега, который старательно пытался её разбудить. Вечерние приключения с Полиной, настолько утомили Ханову, что она лишь смогла не беспокоясь что кто-то увидит, сонно чмокнуть в щёку Ивана, вышедшего распрягать лошадей, а потом направилась в свою спальню, где заснула, едва успев переодеться в ночное платье и залезть под одеяло.