XIII. Propriété

— Собственничество.

Собственничество — это не

желание иметь.

Это готовность сжечь весь мир, лишь бы никто не коснулся того,

что ты назвал своим.

Вики постепенно успокаивалась, хотя внутри оставалась лишь горькая пустота, точно кто-то вынул из неё все силы, оставив только слабый дрожащий каркас. Люцифер по-прежнему сидел на краю стола, слегка сутулившись, словно на его плечи опустился невидимый груз. Он задумчиво водил бокалом, попивая глифт маленькими, нервными глотками, и его тяжелый и напряжённый взгляд упирался в точку где-то перед собой, хотя на самом деле был обращён внутрь, где копошились тревоги, подозрения и ярость. Непризнанная тихо поднялась, будто боялась снова спровоцировать бурю, и ушла в душ, желая смыть горячей водой не только липкий страх, но и то унизительное, бьющее током воспоминание о том, как он без предупреждения вторгся в её голову. Грубо, жестоко и бесцеремонно, словно имел на это право. Потоки воды стекали по коже, но не могли вытеснить мысли: встречу с мамой, сказанную ей ложь, до которой Вики никогда бы не опустилась, если бы не необходимость. И давящий ком под сердцем от того, что Люцифер не поверил ей, не захотел довериться, а выбрал худшее толкование и растоптал ту крохотную надежду, что робко вспыхнула на балу, когда она впервые увидела в нём перемены. Теперь же казалось, что всё это — всего лишь иллюзия, сорвавшаяся и разбившаяся о его жестокость. Все последние события обрушились на девушку тяжелой, удушающей волной, и Вики казалось, что она медленно тонет, захлёбываясь собственными страхами и догадками. Будущее маячило перед ней туманной, вязкой пустотой, ведь она не видела в нём ни дороги, ни опоры, ни даже малейшего проблеска света. Да, они нашли ответы о природе их связи, но эта истина, вместо облегчения, только сильнее давила на неё. Связь была неразрывной, неизбежной, а потому пугала. Что, если она действительно навсегда останется здесь, в комнате Люцифера, словно в золотой клетке, пленённая тем, что нельзя оборвать? И что, если он был прав, и Цитадель, и мама, поняв истинный смысл пророчества, действительно решат уничтожить их обоих? Неужели Ребекка — её собственная мама, способна пойти на это ради власти и страха перед неизведанным? С тяжёлым сердцем Вики вышла из душа, укутанная в полотенце, чувствуя, как на каждом шагу её подкашивает слабость. Она направилась к кровати, надеясь хоть на миг спрятаться в темноте под пледом, но внезапно низкий голос Люцифера впился в неё, словно клинок, заставив остановиться. — Нам нужно завершить связь, чтобы стать сильнее. Его уверенные и пугающе спокойные слова разрезали комнату, как нож, а у Вики внутри всё болезненно сжалось. Девушка застыла, будто наткнулась на ледяную стену, и холод мгновенно расползся по её груди, поднимаясь к горлу и перехватывая дыхание. Это было даже не просто чувство тревоги — это был парализующий страх, зудящий под кожей, заставляя сердце биться быстрее. Она чувствовала, как мышцы становятся ватными, а воздух вокруг сгущается, превращаясь в невидимую ловушку, из которой невозможно вырваться. Люцифер легко спрыгнул со стола, но каждый его шаг отдавался в комнате тяжёлым, уверенным грохотом, будто он приближался не просто к ней, а к самой сути её опасений. Он остановился прямо за её спиной, а Вики медленно развернулась и всё же заставила себя поднять взгляд. Люцифер смотрел на неё своими глубокими бордовыми глазами, на этот раз спокойными, вымеренными и удивительно сосредоточенными, будто он впервые по-настоящему изучал её неторопливо, вдумчиво и с опасным интересом. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, спускаясь к тонкой линии шеи, к резкому изгибу ключиц, которые лишь частично прикрывали влажные, слипшиеся на концах каштановые локоны. От него исходил плотный древесный аромат с терпкой горчинкой глифта, а воздух рядом с ним был тёплым, насыщенным и обволакивающим, заставляя сердце Вики пропускать удары. Через полурасстегнутую рубашку виднелась россыпь тёмных, завораживающих татуировок, и глаза Вики предательски скользнули по ним. Она ясно почувствовала, как Люцифер заметил это движение, и как его взгляд в ответ стал ещё чуть глубже, тяжелее, почти ощутимым на коже. — Почему ты сопротивляешься, Вики? — голос Люцифера прозвучал вкрадчиво, но в нём ощущалась тягучая, опасная сила. Его пальцы легко коснулись её плеча, а затем медленно скользнули вверх, отбрасывая влажные пряди с ключиц. От горячего прикосновения по коже Вики разом побежали мурашки, и едва слышный вдох вырвался сам собой. Люцифер уловил это мгновение, и самодовольно хмыкнул, наблюдая за её реакцией. — Мне кажется… мы торопимся… — пробормотала она, чувствуя, как голос срывается на шёпот. Она смотрела куда угодно: на его тень на стене, на собственные босые ступни, на дверную ручку, только не на него. Близость демона пугала, давила, ошеломляла, сжимая грудь изнутри. И всё же, несмотря на обиду, страх и недавнюю боль, тело реагировало на него быстрее и честнее, чем разум. — Торопимся? — Люцифер усмехнулся бархатным смешком, от которого по позвоночнику Вики прошёл жаркий ток. — Что в этом такого? Или я не в твоём вкусе? Демон слегка наклонил голову, пристально рассматривая её. Щёки Вики вспыхнули мгновенно. — Дело не в этом… — прошептала она, пряча взгляд и нервно прикусывая губу. Запах его кожи, еле уловимый дымный аромат глифта, тепло его дыхания смешивались, сбивая последние попытки сопротивления. — А в чём же? — протянул демон и медленно, хищно приблизился ещё сильнее, так что между ними не осталось и вздоха. Одной рукой он упёрся в стену рядом с её головой, словно отрезая ей путь к бегству, а другой едва заметно коснулся её талии, будто проверяя, дрогнет ли она. — Обычно это за мной бегают демоницы, мечтая оказаться в моей постели… А теперь сын Сатаны сам уговаривает Непризнанную. В его голосе звучала ирония, азарт и тёмное веселье, но под всем этим ощущалась куда более глубокая и опасная потребность, от которой воздух между ними становился густым и почти осязаемым. По коже Вики пробежала дрожь, и её тело стало натянутой струной, готовой лопнуть от одного его прикосновения. Горячая, властная ладонь Люцифера на её талии держала крепко и уверенно, что у неё перехватывало дыхание. И как бы сильно девушка ни хотела сопротивляться, каким бы отчаянным ни был внутренний протест, тело предательски подчинилось ему первым, будто забыв, кому принадлежит. Теперь Вики слишком ясно понимала тех девушек, что теряли голову от сына Сатаны, позволяя ему унижать себя, бросать колкости, играть ими как он хотел, лишь бы слышать его низкий и вкрадчивый шепот и лишь бы его пальцы коснулись их кожи. — Это в первую очередь нужно для сохранения наших жизней, Вики, — её имя на его губах прозвучало обжигающе, — а после можешь и дальше развлекаться со своими убогими Непризнанными. Если, конечно, захочешь. Он довольно оскалился, проводя ладонью по её талии и спускаясь чуть ниже, ровно настолько, чтобы сердце Вики забилось болезненно громко. Мир сузился до его дыхания и запаха глифта на его коже, до опаляющего жара его тела, но она всё же нашла в себе жалкие, дрожащие крохи воли. Её слабая, чуть подрагивающая рука легла на его горячую грудь в попытке остановить и хоть как-то обозначить границу. — Я не развлекаюсь с Непризнанными, как ты выразился, — проговорила она, наконец подняв глаза, в которых было и смущение, и вызов, и страх. Люцифер хищно приподнял уголок губ. — Предпочитаешь ангелов? — в его усмешке сквозило дерзкое, цепкое, почти ревнивое удовольствие. — Вот уж не думал, что такая прилежная Непризнанная будет так легко нарушать Закон Неприкосновения. Бордовый взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на приоткрытых губах, спускаясь к дрожащей линии ключиц. — Никогда не поверю, что ты спишь с демонами, — усмехнулся он чуть ревниво и насмешливо, но в его голосе всё же прозвучала опасная нотка, — это было бы даже оскорбительно. Вики почувствовала, как по венам разливается горячий, обжигающий стыд. Она закусила губу, опустив вниз глаза, а её ладонь, всё ещё лежащая на его груди, предательски дрогнула и чуть отступила. — Я вообще… ни с кем не… — тихо выдавила она, но слова застряли, рассыпаясь, и так и не прошли дальше горла. Люцифер моргнул от неожиданности, не веря услышанному. — Ни с кем не была? — повторил он почти беззвучно, и впервые за весь разговор в его голосе не было ни тени насмешки. Его рука, скользившая по её талии уверенно и по-хозяйски, вдруг ослабла, как будто он сам на мгновение потерял опору, и затем медленно отступила. Демон сделал полшага назад, освобождая пространство между ними, пытаясь осознать услышанное. Вики молча кивнула. Люцифер смотрел на неё долго и слишком пристально, как будто видел впервые. — Непризнанная… — хрипло выдохнул он, а уголки губ дрогнули в неимоверно странной, ни на что не похожей усмешке, — да ты шкатулка с сюрпризами. На миг в его глазах вспыхнул тёмный огонь. Это было не просто желание, а нечто глубже и тревожнее. Весть о том, что Вики невинна, взбудоражила в нём слишком многое сразу: и удовлетворение, и смятение, и глухую, первобытную тягу, которая накрыла его почти звериным собственничеством. И теперь мысль о том, что кто-то другой может коснуться её, приблизиться, забрать себе то, что он уже считает своим, резанула по нему как лезвие. Он не хотел отпускать её. Не хотел делить. Не хотел даже думать о том, что кто-то ещё может претендовать на неё. Он желал обладать ею. Целиком и полностью. Люцифер ещё какое-то время стоял неподвижно, будто разбирая её слова на частицы и заново собирая внутри себя новый, неожиданно изменившийся образ Вики. А затем медленно выдохнул, приглушая что-то слишком острое, что поднималось в груди. — Вот оно что… — проговорил он уже без усмешки. — Теперь я понимаю, почему ты так сопротивляешься. Его голос стал ниже, а взгляд задумчивым, словно он наконец увидел то, что раньше ускользало от него. — Но время всё равно играет против нас, — добавил он мягко, но настойчиво, напоминая подчёркнуто важную истину, от которой им обоим не уйти. — Связь не ждёт. И враги тоже. Люцифер отступил, давая ей проход, и всё ещё дрожащая изнутри Вики, с пульсом, бьющимся где-то высоко в горле, быстро прошла мимо него, стараясь не ловить его взгляд. Уже через секунду она забралась под плед, укрывшись с головой, пытаясь спрятать смущение, панику и всё, что только что пронеслось между ними лавиной. Но сердце всё равно грохотало, пытаясь вырваться наружу. Люцифер задержался на месте, долго глядя ей вслед, а затем медленно прошёл к своему креслу, которое давно заменило ему постель, и опустился в него с чуть слышным вздохом. Он устроился, откинув голову на спинку, и в полумраке комната заиграла новыми тенями. Лунный свет скользнул по его лицу, выхватив напряжение, что он тщетно пытался скрыть, и задумчивость, что демон так редко позволял себе показывать. Из-под пледа доносилось тихое, неровное дыхание Вики. Люцифер смотрел на спящую девушку и впервые позволил себе признать, насколько сильно всё изменилось, и как невозможно уже вернуть всё назад. Он ловил себя на мысли, что мир вокруг становится удивительно тихим, когда она рядом, будто привычная суматоха, его собственная гонка за острыми ощущениями, бесконечные игры во власть и соблазн — всё это растворяется, теряя смысл. Ему больше не хотелось лакомиться поклонением и стонами демониц, которые когда-то казались необходимой частью его существования. Теперь эти ритуалы вызывали только смутное раздражение, словно память о неподходящем, надоевшем вкусе. И чем сильнее он пытался вернуть себе прежнюю легкость, тем отчётливее понимал: его больше не интересует никто, кроме неё. Мысли о Вики оплетали его незаметно, но настойчиво, как тепло, которое разливается под кожей и не даёт забыть о себе. Он ощущал, как рядом с ней он медленно меняется, словно какая-то невидимая рука приглаживает в нём то, что всегда было острым, рвущим и требовательным. Ранее Люцифер с жадностью пил чужую боль и страдания, впитывал их, чтобы оставаться сильным и никогда не позволить себе ослабеть, но стоило ей появиться, и эта ненасытная жажда вдруг отступала. Рядом с ней его собственная тьма переставала требовать пищи, а сила рождалась где-то глубоко внутри. Мир рядом с Вики странно прояснялся, раскрашиваясь оттенками, которые он давно перестал замечать. Она вытесняла из его сознания шумы, оставляя только свои улыбку, голос, неосторожные и иногда пугающе смелые взгляды. И то, что когда-то казалось ему забавой — маленькой, жалкой Непризнанной, над которой он мог издеваться ради собственной усмешки, — теперь растекалось по воспоминаниям холодным стыдом. Перед ним стояла совсем другая девушка: красивая, сильная, упорно идущая вперёд, не желающая склоняться перед его властью. И его тянуло к ней так, как он не позволял себе тянуться ни к кому. Ему хотелось держать её рядом, касаться, наблюдать, как она смотрит именно на него, улыбается именно ему, произносит его имя так, будто оно что-то значит. Хотелось обладать, но не для игры и самоутверждения, а чтобы никто другой не смог втиснуться в пространство между ними. И всё это пугало до дрожи. Люцифер никогда не был тем, кто привязывается, не позволял чувствам проникать глубже необходимого, не верил в них и считал слабостью. Но сейчас понимал: что-то внутри него незаметно изменилось, и он уже не в силах сделать вид, будто это не так. Он мог бы отступить, закрыться, вернуть себе прежнее равнодушие… но не хотел. Да и не смог бы. Комната постепенно начала сжиматься вокруг него, и воздух превратился в густой, душный туман, от которого мысли путались. Люцифер, бросив быстрый взгляд на Вики и убедившись, что она спит спокойно и безмятежно, беззвучно поднялся, чувствуя, как в груди тяжелым клубком нарастает что-то, не похожее ни на силу, ни на ярость. Он осторожно выскользнул за дверь, и только оказавшись в коридоре, позволил себе длинный, загнанный вдох. Но едва демон захлопнул за собой дверь, тишину коридора разорвал шелест, и из тени появилась Ости. Её появление было таким же плавным и уверенным, как всегда, и в свете редких факелов изумрудные глаза сверкнули хищной, игривой насмешкой. — Меня идёшь встречать? — протянула она, приближаясь, едва заметно выгибая спину, как кошка. Острые коготки скользнули по его груди жестом, который когда-то вызывал в нём удовольствие и предвкушение, но теперь оставил лишь мерзкий осадок. Люцифер резко перехватил её запястье и отвёл в сторону. — Чего тебе? — прорычал он, даже не пытаясь смягчить тон. На мгновение лицо Ости дрогнуло. Обида мелькнула в глазах, как вспышка, но она тут же спрятала её за беззаботной улыбкой, которой пользовалась столько раз, что она стала привычной маской. — Люци, я так скучала… — мурлыкнула она, наклоняясь ближе, надеясь поймать его взгляд и согреть его хоть тенью прежнего интереса. — Пригласишь? — чуть наклонив голову, она кивнула в сторону двери за его спиной. Но он даже не шелохнулся, холодно глядя на девушку, и это было для неё новым. — Нет, — произнёс он без эмоций, словно закрывая перед ней не дверь, а целую эпоху. Ости моргнула, удивившись, не понимая, откуда в его голосе эта чуждая ему категоричность. — Почему? — едва слышно выдохнула она. — Ты… не один? Люцифер нервно дёрнул кадыком, пытаясь подавить раздражение. — Не приходи сюда больше, Ости. И не ищи со мной встреч, — хлестко произнёс он, отчеканивая каждое слово с той ледяной ясностью, от которой у демоницы по спине пробежал холодок. На миг показалось, что Ости просто не поняла смысл его слов, слишком уж нелепой она находила саму мысль, что кто-то может предпочесть ей кого-то, а тем более какую-то Непризнанную, с которой Люцифер танцевал на балу. Но осознание всё же тонкой трещиной прошлось по её самоуверенной улыбке, которая расширялась с каждым его ровным вдохом, становясь раной на её уязвлённом самолюбии. Демоница вскинула подбородок чтобы скрыть дрожь в голосе, и попыталась вернуть себе хищную лёгкость, бросив ядовитую и нервную усмешку: — Я начинаю думать, что ты такой из-за той убогой Непризнанной, что таскается за тобой хвостиком. Но усмешка вмиг слетела с её лица, когда она увидела, как опасно потемнели его глаза. — Я всё сказал, — холодно процедил он. — Ты знаешь, я дважды повторять не буду. Слова легли между ними тяжёлой плитой, под которой Ости вдруг стала очень хилой и маленькой, хотя стояла прямо и гордо. Но гордость не могла скрыть того, что она ощущала расползающееся внутри унизительное чувство, будто её вышвырнули из собственного королевства. Исходящая от Люцифера плотная и обжигающая волна злости задела её почти физически, и демоница инстинктивно отступила на шаг, а затем, не выдержав давления, резко развернулась. Она ушла, стараясь шагать так, будто торжествует и её ничто не задело, но в каждом движении скользило стремление скорее выбраться из его поля зрения, прежде чем он ощутит, как сильно она сломлена в этот момент. Гордая, но разбитая. Оскорблённая, но бессильная. И тень, что потянулась за ней, была уже не игривой, а жёсткой и колючей, что рождается из настоящей обиды.

***

Утро выдалось натянутым, будто воздух между ними всё ещё хранил отголоски ночного разговора. Вики то и дело ловила на себе внимательный, прожигающий взгляд Люцифера, и каждый раз внутри у неё неприятно сжималась смесь неловкости, смущения и назойливого воспоминания о его руках на её талии. Но демон, к её облегчению, больше не возвращался к теме завершения связи, и девушка была ему за это искренне благодарна. Сегодня был учебный день, и Вики, стараясь заглушить внутреннее напряжение, занялась привычными приготовлениями к Школе. Долго выбирать не пришлось, и она остановилась на белоснежном тонком платье с длинными рукавами и юбкой чуть выше колена. Волосы девушка собрала в высокий пышный хвост, пропустив через него белую ленту, и, улыбнувшись своему отражению, пару раз покрутилась перед зеркалом, оценивая, как лёгкая ткань мягко повторяет её движения. Люцифер, только что вышедший из душа, замер на пороге, так и не дойдя до своего кресла. Капли воды еще блестели на его коже, рубашка висела на плече, но он будто забыл о ней, заворожённо глядя на Вики. Взгляд демона был не наглым или хищным, как раньше, а ошеломлённо-внимательным, будто перед ним явилось нечто, с чем он не знает, как обращаться. Вики была словно истинный ангел: светлая, чистая, искренне улыбающаяся своему отражению, и от этого зрелища в груди Люцифера что-то незнакомо дрогнуло. Как бы он ни ненавидел эту фракцию, ни презирал их белые одеяния и сияющую невинность — сейчас он не мог отвести глаз. И вдруг парень с поразительной ясностью понял, как нелепо и пошло выглядели все те демоницы, что когда-то с интересом цеплялись на него, обтянутые кожей и пахнущие похотью и жаждой внимания. Сейчас они казались картонными куклами. А Вики… Вики была другой. Светлой, живой и настоящей. Непризнанная остановилась, заметив его взгляд сквозь зеркало, и медленно повернулась к нему лицом. Люцифер будто на миг забыл, как дышать, и тяжело выдохнул, снова неспешно проводя взглядом по ней от аккуратной ленты в высоком хвосте до длинных стройных ног, которые белое платье делало ещё более соблазнительными. — Выглядишь… по-ангельски, — произнёс он так, будто слова застряли в горле и ему пришлось выталкивать его усилием. — Это плохо? — едва слышно спросила она. — Нет, — слишком резко и одновременно слишком искренне ответил Люцифер. — Тебе… идёт. Он говорил так неловко, будто комментировал ранения на поле боя, а не внешний вид девушки, и Вики едва заметно улыбнулась, понимая: с комплиментами он действительно не дружил. Люцифер же нахмурился, будто пытался разобрать собственные слова и понять, почему они прозвучали столь мягко. — Ты не идёшь в Школу? — осторожно уточнила Вики, окидывая взглядом его влажные волосы и расслабленный, совсем не спешащий куда-либо вид. — Нет, — холодно отрезал он, но через секунду напрягся, осознав резкость, и уже мягче добавил: — Сегодня практическая работа, которую я уже давно сдал. Делать там нечего. — Везёт, — усмехнулась Вики и, поправив ленту в хвосте, направилась к двери. — А у меня куча лекций до самого вечера. — Тебе встретить? — резко выпалил Люцифер, но тут же внутри себя поморщился: «На кой чёрт я это сказал? Что, она сама не дойдёт из соседнего здания?» Вики тоже застыла, удивлённо моргнув. Её сердце почему-то отозвалось тёплым толчком, но она быстро спрятала эмоции, не желая разжигать ненужные надежды. — Я дойду с Мими и Кас, не волнуйся… если ты вообще волновался, — добавила она тише и поспешила скрыть смущение. — Увидимся вечером. Девушка выскользнула за дверь, оставив его посреди комнаты, совершенно не понимающего, почему обычная фраза, брошенная ей вслед, застряла в его груди неприятным, почти тянущим ощущением пустоты. Лекции тянулись мучительно медленно, и когда наконец за окнами начали сгущаться сумерки, Вики с облегчением выбралась наружу. Свежий вечерний воздух встретил её ароматом сладких цветов, и девушка задержала дыхание, позволяя напряжению хоть немного раствориться. Мими и Кассиопея задерживались, и Вики решила подождать их у фонтана перед Школой, наслаждаясь минутой редкого спокойствия. Но эта тишина была обманчивой. Из тёмного переулка сбоку донёсся резкий и неприятный смешок. Вики обернулась, но никого не увидела, и лишь слабое колыхание теней между фонарями заставило её настороженно судорожно сглотнуть. — Непризнанная, какая встреча, — раздалось издевательски позади неё. Вики резко обернулась и увидела Ости, выходящую из мрака, на лице которой играла хищная улыбка, а взгляд был колючим, злым и переполненным униженным достоинством и желанием вернуть себе ощущение власти. Демоница высокомерно подошла ближе, скрестив руки на груди. — Слышала, что ты тут слишком много себе позволяешь, — протянула она, на сей раз без игривости. — И решила, что нужно немного сбить твою спесь. Пока ты не возомнила себя слишком важной. Она щёлкнула пальцами. Из тени вышли трое: двое демонов-парней с выражением тупой решимости и одна демоница с кривой ухмылкой. Все они выглядели так, будто давно ждали случая проявить «лояльность» кому-то сильному и мстительному. Их глаза поблёскивали недобрым огнём, а походка обещала неприятности. — Покажите этой зверушке, где её место, — ледяным голосом приказала Ости, не скрывая удовольствия. Вики сделала шаг назад, сердце гулко ухнуло под рёбра, а воздух вокруг стал плотнее и холоднее, как перед грозой. Она прекрасно понимала, что в одиночку ей не справиться, но и позволить им так просто наброситься тоже не собиралась. Ости чуть отступила в сторону, уступая им место, словно дирижёр, который начинает своё маленькое представление и заранее знает каждую ноту. — Давайте же, — произнесла она с довольной усмешкой, отбрасывая назад черную прядь волос. — Гостья у нас сегодня нежная, вдруг откинется раньше времени. Первый удар пришёлся в плечо. Он был слишком резким, чтобы его можно было парировать, и Вики, потеряв равновесие, шагнула назад прямо к корням старой сосны, которые торчали наружу, как скрючившиеся пальцы. И девушка, потеряв равновесие, упала на грубую каменную плитку. Острая боль пронзила колени, кожа мгновенно содралась, и на белоснежной ткани расплылось тёмное пятно пыли и крови. — Ой, смотри, платье уже не такое белоснежное, — прокомментировала Ости, наблюдая, как грязь размазывается по подолу. — Может, стоило выбрать что-то попроще? Хотя кого я учу. Второй демон нагнулся, схватив Вики за руку, и рывком поднял её на ноги, и прежде чем она успела вырваться, удар кулаком пришёлся в уголок губ. Голова мотнулась, во рту тут же появился металлический привкус, а по подбородку стекла тёплая алая капля. Ости шагнула ближе, глядя на Вики под наклоном, словно изучая животное, которое ещё не решилось укусить. — Ну же, подними голову. Я хочу видеть твои бесстыжие глаза. — Перестаньте… — прошептала Вики, но её голос утонул в очередном толчке, от которого она снова глухо ударилась коленями. — Надеюсь, твой демон-хозяин увидит, что от тебя скоро не останется ничего интересного, — ядовито бросила Ости, делая несколько шагов ближе, чтобы лучше видеть, как Вики судорожно пытается подняться. — Хотя, если подумать, кому вообще может понадобиться такая тряпичная куколка? Демоница с ухмылкой наступила Вики на платье грязным каблуком, прижимая к земле, отчего тонкая ткань жалобно треснула. А в это время Люцифер нервно сидел в своей комнате, уже полчаса перебирая одну и ту же страницу, не прочитав ни строки. Он смотрел в окно, за которым сгущались сумерки, протягиваясь над Школой плотным фиолетовым покровом, а Вики всё не было. Внезапно резкая боль пронзила его колени. Он замер, прислушиваясь, и в следующую секунду по нижней губе прошёл горячий укол, превращаясь в глубокую царапину. Он провел по ней пальцем, замечая оставшуюся на кожу алую полоску. Тревога, которую он столько времени гнал от себя, прорвалась наружу без остатка. Воздух вокруг стал тяжелее, сдвинулся, отдавая ему собственным напряжением. Сердце рванулось в грудной клетке, и в нём вспыхнул гнев от осознания, что эта боль принадлежит Вики. Люцифер резко поднялся, откидывая назад кресло, и через несколько шагов уже оказался у окна. Стекло дрогнуло под его ладонью, но он не стал тратить время на осторожность: воздух взорвался от удара силы, и окно с хрустом распахнулось, выпуская его наружу. А затем он сорвался вниз, распарываемый жгучей силой, которую он больше не пытался удерживать. Каждое движение крыльев было резким, рваным, наполненным бешенством, и от каждого взмаха воздух вибрировал, словно от удара плетью. Небо, успевшее поглотить последние оттенки заката, разорвалось огненными прожилками энергии вокруг него, и сами тени под ним будто собирались в дорожку, показывая путь туда, где сейчас звучала боль, связанная с его душой. Тревога уже не просто давила на грудь — она превращалась в хищный инстинкт, требующий найти тех, кто посмел прикоснуться к Вики, и стереть их до тла. Он увидел толпу ещё с высоты. Ости стояла дальше остальных, на безопасной дистанции, и успела понять всё гораздо раньше других. Увидев в небе стремительно приближающуюся черную вспышку, она побледнела, сорвалась с места и растворилась между деревьев, бросив своих сообщников. Её шаги стихли прежде, чем Люцифер коснулся земли и заметил её. Демон приземлился в нескольких метрах от тех, кто ещё оставался рядом с Вики, и земля под его подошвами дрогнула. Резкий порыв ветра раскидал сухие листья, и двое из нападавших, не смея даже встретиться с ним взглядом, развернулись и бросились прочь. В глазах оставшегося демона отражалась не просто паника — это был настоящий животный ужас перед неизбежностью. Он попытался отступить, но силой воли уже не владел, и Люцифер мгновенно оказался перед ним, перехватив горло. Демон захрипел, царапая пальцами запястье Люцифера, но тот даже не почувствовал этих жалких попыток. В его взгляде не было ни тени сомнения, а только густая, тяжёлая ярость, которая уже не поддавалась сдерживанию. В воздухе поднялась давящая волна удушающей энергии, под кожей проступили тонкие линии раскалённой силы, и тень от его крыльев, распахнувшихся за спиной, перекрыла остатки света. Люцифер успел только на миг бросить взгляд в сторону Вики, которая сидела на земле, возле корней сосны, в порванном белом платье, испачканном землёй и кровью. Её глаза, блестящие от боли и попытки удержать себя в руках, стали точкой невозврата, и хлынувшая в грудь ярость сожгла последнюю грань контроля. Собравшиеся вокруг студенты вокруг замерли в тягучем молчании, но Люцифер, поглощенный первозданной яростью, не замечал их. Даже Миракс и Сафирель, обычно вмешивающиеся первыми при любом конфликте, остались в стороне, чувствуя, что сейчас любое слово может стоить им жизни. В воздухе витал запах раскалённой лавы, и каждый, кто стоял рядом, понимал, что Люцифер сейчас на грани того состояния, в котором даже разумные существа перестают различать друзей и врагов. Он ощущал страх противника, питался его отчаянием и болью, что только подогревало его силу. Она поднималась в нём быстро, как прилив, затмевая всё вокруг и затягивая в себя остатки рассудка. Хватка на чужом горле крепла, демон судорожно бил ногами по земле, глаза округлились, а Люцифер, словно отслеживая каждую искру страха, начинал дышать глубже, погружаясь в безумие, которое давно было в нём, но редко поднималось на поверхность. В этот момент он был похож на существо, которому достаточно одного неверного звука, чтобы разорвать чужую жизнь, и даже не заметить, как сделал это. — Ты… ты… не убьёшь меня… тебя накажут… — прохрипел демон, с трудом хватая воздух. Его голос дрожал, и пытался спрятаться за этими жалкими словами, которые уже ничего не значили, в попытках отсрочить неизбежную смерть. Люцифер медленно наклонил голову, всматриваясь в искажённое страхом лицо. Улыбка, в которой не осталось ни тени человечности, скользнула по его губам, превращаясь в звериный оскал. — Ошибаешься, — с наслаждением протянул он, смакуя каждую букву. — Мой отец будет в восторге, с какой жестокостью я убил того, кто посмел проявить ко мне неуважение. Демон всхлипнул, глаза его дрогнули, и зрачки расширились в отчаянном страхе, но времени для надежды уже не оставалось. В следующую секунду вторая рука Люцифера прорвала пространство между рёбрами, погружаясь в горячую плоть. Его пальцы сомкнулись вокруг бешено колотящегося сердца, которое под ладонью трепетало, словно пойманная птица. — Твоё последнее слово, — прорычал Люцифер, чувствуя, как дрожь чужой жизни проходит через его пальцы. Толпа вокруг зашумела, но каждый звук сливался для Люцифера в густое, бессмысленное эхо. Мир сузился до одного яростного желания уничтожить. Он даже не заметил, как чьи-то шаги приблизились к нему, хотя раньше он бы услышал их ещё за сотню метров. — Люцифер, не надо, пожалуйста! — голос Вики прорезал пелену ярости, словно тонкий, но острый кинжал. Он звучал непривычно слабым и сорванным, и именно это заставило его зрачки чуть расшириться. Но Люцифер не отпустил. Пальцы продолжали удерживать горло демона, будто тело само не желало отпускать добычу. — Люцифер! — крикнула она громче, и в её голосе уже был не страх, а отчаянная попытка достучаться до того, что ещё оставалось живым в его сознании. Люцифер… Люцифер… Люцифер… Имя било по вискам тяжёлыми, нестерпимыми ударами, и каждый из них пытался пробиться сквозь багряный туман, обволакивающий его сознание. Демон сопротивлялся изо всех сил, будто сама злость держала его за позвоночник, требуя завершить начатое, но каждый новый зов Вики трещиной проходил по этой ярости. Она сделала шаткий, неуверенный шаг. Гнев Люцифера всё ещё кипел, готовый сорваться, но в расплавленную лаву вдруг упал маленький осколок — её голос, такой слабый и в то же время цепляющийся за него отчаянно, как за последнюю возможность остановить безумие. Вики осторожно дотронулась до его плеча, понимая, что любое неверное движение может стать для нее последним. Её ладонь дрожала, но она всё равно прижала её крепче, готовая разделить с ним это пламя безумия, даже если оно испепелит её. — Пожалуйста… не надо… — прошептала она сквозь слёзы, и в этих словах не было ни приказа, ни упрёка, а только просьба, обращённая к тому, кем он мог бы быть, если бы перестал утопать в своей ярости. Люцифер медленно вскинул взгляд. На миг его глаза оставались всё такими же тёмными и безумными, но что-то в них дрогнуло — едва уловимая, но ощутимая трещина в том звере, в которого он превращался. И эта трещина стала достаточно широкой, чтобы в неё ворвался свет. Он тяжело и болезненно выдохнул. Пальцы разжались, а сердце парня под ними забилось быстрее, словно его выпустили из стальных тисков. Рука Люцифера выскользнула из груди демона, и тот рухнул на землю безвольной тряпичной куклой, отлетев в сторону, будто его существование уже не имело значения. Толпа замолкла. Все взгляды метались между изодранной, грязной Вики и стоящим рядом с ней Люцифером, в котором ещё мерцали остатки пламени гнева. Он медленно повернулся, окидывая толпу тяжелым взглядом. — Следующего, кто подойдёт к этой Непризнанной, я убью, — рыкнул он, а бордовые глаза вспыхнули, будто подтверждая обещание. — А теперь пошли вон. Эти слова разлетелись по двору как порыв ледяного ветра. Студенты отпрянули почти синхронно, и в тот же миг начался панический гомон. Каждый понимал, что Люцифер явно не шутил, и трогать Вики теперь — всё равно что собственной рукой подписать себе смертный приговор. Зеваки спешили исчезнуть в коридорах, прячась от его взгляда, будто он мог догнать любого, кто задержится слишком долго. В считаные мгновения двор опустел, и со всех сторон осталась только звенящая тишина, в которой был слышно лишь тяжёлое, сбившиеся от пережитого дыхание Вики. Люцифер наконец позволил себе полностью взглянуть на Вики. Девушка едва держалась на ногах: тонкая ткань белого платья была разорвана и испачкана, колени кровили, губа распухла и сочилась алыми каплями, а дыхание было рваным, будто каждый вдох давался ей усилием. Его сердце болезненно сжалось, а в груди разлилось редкое и невозможное для демона его ранга чувство, но в этот миг оно было таким ярким и явственным, что он даже на секунду задержал дыхание. Люцифер медленно подошел к ней, без единого колебания. Вики вздрогнула, пытаясь сохранить крошечный клочок контроля над ситуацией, но когда его руки обхватили её, поднимая с земли, сил на сопротивление у неё не осталось. — Что… что ты делаешь… — хрипло попыталась возразить она, но слова растаяли, потому что её тело бессильно прижалось к его горячей груди, в которой бешено колотилось сердце. Люцифер не ответил. Его сильные руки держали её так уверенно, что у Вики не оставалось ни малейшего сомнения, что он не позволит ей упасть ни сейчас, ни через мгновение, ни когда-нибудь, если это будет зависеть от него. Девушка осторожно обвила руками его шею. Пальцы дрожали, кожа была ледяной от страха и боли, и этот лед обжёг его сильнее любого пламени. Контраст был таким резким, что он едва удержал себя от того, чтобы прижать её ближе, будто мог своим теплом вытравить все следы пережитого. Её неровное и сбивчивое дыхание коснулось его ключицы, и от этого прикосновения по его телу прошла острая волна. Она словно пробивала его броню изнутри, заставляя забыть обо всём, кроме той хрупкой, дрожащей девчонки на руках. Люцифер нёс её через двор к общежитию, чувствуя, как каждый её слабый вдох, касание пальцев и мелкая дрожь отражается внутри него болезненным откликом. И чем дальше он шёл, тем сильнее сжималась в груди ярость — уже не слепая и разрушительная, а холодная, направленная, готовая ждать и бить тогда, когда он посчитает нужным. Но рядом с ней эта ярость приглушалась. Как будто одно её присутствие смягчало в нём огонь, оставляя жар, но забирая пламя. Она уткнулась лбом в его плечо, будто прячась от мира, и он позволил ей это, не замедляя шага. Её губы почти касались его кожи, и от такого касания у него учащённо забилось сердце, поселяя в душе эмоции, которые он никогда прежде не чувствовал. — Потерпи, — тихо сказал он чуть дрогнувшим голосом, — я уже почти донёс. И от этих слов её руки сомкнулись крепче, а его шаг ускорился, и демон вдруг осознал: он готов бесконечно держать её в руках, оберегать её и испепелить мир, если потребуется, чтобы больше не видеть её разбитой, униженной и сломленной. Когда-то ему доставляло удовольствие упиваться её болью, унижать и оскорблять, но сейчас… Люцифер бы вырвал сердце каждому, кто позволил бы себе косой взгляд в сторону этой Непризнанной, которая стала для него целым миром.