Часть 13

На следующий день после ужина Тобирама, что очень странно, не ворчал на брата за беспорядок. Сакура проснулась первой, что было удивительно — альбинос обычно в это время уже был на тренировке, а тут он всё ещё спит. Взглянув на него, она заметила: он цвета снега. Ну, он и без того бледный, но это какой-то трупный цвет. Под глазами синяки. Ничего лучше не придумав, Сакура решила его разбудить. — Тобирама, — она коснулась его плеча и замерла. Он горит. Серьёзно горит. При такой температуре яйца можно жарить спокойно. — О Ками-сама... Он заболел. Сакура тяжело вздохнула. В эту эпоху нет нормальных лекарств, да и больниц тоже. Но она ирьёнин. Она лечила людей в более тяжёлых ситуациях, поэтому тут она точно справится. Всё-таки паника — плохой помощник. Уже через полчаса она меняла ему компрессы и даже сварила жаропонижающий отвар, которым отпаивала его. — И как ты так умудрился? Ума не приложу. Тобирама что-то простонал во сне, хмурясь. — Дурак, — прошептала она, убирая прядь волос с его лица. — Выздоравливай быстрее. В комнату кто-то настойчиво постучал и, не дожидаясь ответа, открыл двери. Это был Хаширама. — Сакура-а-а, — протянул он, но замер, когда увидел брата. В момент он стал серьёзным. — Тобирама! Что с тобой? Он смотрел то на него, то на Сакуру, ожидая пояснений. — Он заболел. Сейчас ему нужна тишина и покой, — Сакура говорила тихо. Хаширама впервые выглядел таким серьёзным, будто сами небеса упали на землю. — Я чем-то могу помочь? — в его голосе слышались нотки переживания. — Сейчас нет. — Зови, если понадобится моя помощь. — Сакура на это лишь кивнула. Тобирама лежал всё так же, но его лицо расслабилось. Это хорошо — значит, отвар начал действовать. Сакура села рядом, взяла его за руку.

***

К вечеру белобрысому стало лучше. И поэтому этот дeбил, как только Сакура ушла за добавкой отвара, сел и начал пытаться натянуть на себя водолазку. Куноичи зашла в самый неподходящий момент. Её лицо изменилось в злую гримасу. — Тобирама, — она видела, как он медленно остановился. — Ляг сейчас же. — Нет. У меня много работы, некогда мне валяться. — Ты серьёзно? — она подошла к нему. — Тобирама Сенджу, немедленно выполните приказ! Сейчас же! Он не слушал её. Ещё бы — он сам Тобирама, брат Хаширамы, сын Буцумы. Некогда ему болеть, это дело не богов. — Сакура, мне лучше, правда. И я благодарен, что ты заботишься обо мне, но для всего есть предел, — он встал. Голова закружилась. — Есть и предел моему терпению... — прошептала Сакура. Как же он сейчас её бесил! Почему он не думает о себе? Почему так легкомысленно относится к своему здоровью? Она старается для него, а он... А он далеко не ушёл. Голова, видимо, так сильно закружилась, что стоять на ногах нормально не выходило. Он, шатаясь, побрёл до кровати, падая на неё. — Как же не вовремя... — его голос был совсем хриплым. Для белобрысого болеть — ровно проиграть битву. Быть слабым — ровно стать мишенью. Сакура подошла и присела на край. — Нужно уметь отдыхать, особенно когда болеешь, — она гладила его по спине. — Мне нельзя болеть. Он капризничал хуже ребёнка. Но в этом было что-то милое. Возможно, Сакура просто спятила. А может, спятил он. В любом случае, теперь она будет ухаживать за ним так, как он за ней. И ей абсолютно плевать, хочет он этого или нет. Она врач. Она лучше знает. Врач всегда прав. — Сакура, спасибо, — он поблагодарил её. — За что? — За то, что возишься, хотя я этого не просил. — Забота о любимом человеке — это не о том, чтобы просить, — она замолчала и тихонько добавила: — Я всегда забочусь о том, кого люблю. Он не ответил — сил совсем не осталось. Но она знала: сейчас он благодарен ей за эту заботу больше, чем кто-либо в этом мире.

***

Так он проспал до вечера. Когда проснулся, то почувствовал, что на его спине кто-то спит. И этот кто-то была Сакура. Девушка спала, и будить её не хотелось, но Тобирама проголодался, и другого выбора нет. — Сакура, — он тихо позвал девушку, и на удивление она проснулась. — А? Что? — сонно спросила она. — Встань, пожалуйста. — Она не ответила, но перекочевала с его спины на кровать. — Спасибо. Он ушёл на кухню. Голова всё так же кружилась, сейчас главная опора — это стена. Она его точно не подведёт. Из еды был только рис. Рис готовили, когда он болел. А ещё была рыба, но ему её не хотелось, хотя он очень её любил. Рис был тёплым, даже горячим. Это обозначало, что приготовили его недавно. — Неужели она приготовила для меня? Похвально. Нужно будет устроить ей сюрприз. Я долго думал над этим. Он поел через силу и вернулся спать дальше. Голова болела, но странное тепло в груди затмило эту боль. Он счастлив. Сейчас. Сегодня. И в последние месяцы жизнь наконец-то наладилась.