Часть 16

Мир — мерзкий мир... А что мы знаем о нём? Ничего... Вот и Мадара не мог припомнить ни один хороший подарок мира, разве что рождение брата и встреча с той странной розоволосой куноичи. Он видел и знал, что та по уши влюблена в младшего Сенджу, да и вроде махнатому Учихе должно быть абсолютно всё равно, но почему-то всё было наоборот? Он вспоминал детство и то, как когда-то, в глупости, кинул какой-то девчонке фразу: «Я никогда не влюблён, и тем более не в такую, как ты». Девочка тогда убежала в слезах, а он спустя столько лет вспоминал это. Возможно, Сакура — исключение из правил? Или же просто очередная девушка, которую он хотел завоевать? Но Сакура не очередная — она единственная. От этого Мадара, который минуту назад сидел на энгаве собственного дома, смотря на небо, усыпанное тысячами звёзд, почему-то ему казалось, что это совсем не звёзды, а тысячами, а может и миллиардами душ тех, кто пал на войне, ведь все они могли бы светить, подобно звёздам. Ему было грустно осознавать это, ведь там, на небе, ярче всех светили три звезды — три его младших брата, которых он не уберёг. Эчиго, Тогакуши, Курохимэ. Их имена останутся в памяти навсегда. Они умерли, и часть Мадары — вместе с ними. Сейчас Изуна — единственная нить с этим бренным миром, и пусть только кто-то попробует разорвать эту нить...

***

Утро выдалось холодным, дождь барабанил по окнам, туман тёмный, непроглядный. Всё в этом мире было окутано странной дымкой, а плохо это или хорошо — никто не понимал. — Брат, у тебя на столе сущий кошмар, — сквозь зубы произнёс альбинос. — Убери немедленно. Он прищурил глаза, смотря на то, как старший брат, словно ребёнок, порхал по комнате — он с чего-то был слишком рад. Белобрысый принюхался и уловил еле заметные нотки алкоголя, а точнее — саке. Он тихо подошёл к брату, а тот, в свою очередь, видя, как приближается опасность, словно раненый зверёк, попытался отступить назад. — Братец, не нужно!!! Я совсем чуть-чуть выпил! — кричал мужчина, хотя сейчас он больше походил на девочку. — Помилуй! Спасите! Убивают, насилуют! — Умолкни! Ведёшь себя как ребёнок, придурок, — альбинос начал помалу закипать. Была б его воля — Хаширама бы по струнке ходил. — Но я и есть маленький ребёночек Тоби-чана, вот сейчас, видишь, заплачу, — он начал наигранно хныкать, и это ещё больше злило младшего брата. Тобирама смотрел убийственно злым взглядом, и отчего-то Хашираме стало страшно, и он перестал притворяться, но взамен просто расхохотался, падая на деревянный пол и хватаясь за живот. — Хаширама... — холодно произнёс белобрысый. Ему сейчас было не до этого.

***

Последние несколько дней Сакура заметила, что Изуна стал реже появляться. Это он оправдывал миссиями или неотложными делами в клане. Сакуре без друга было скучно, но вместо этого Тока стал всё чаще вытаскивать Сакуру на различные прогулки под предлогом: «Мне скучно одной, составь компанию». И она составляла — ей не сиделось дома, хотелось что-то делать. Как сказал Тобирама, скоро построят госпиталь, и если Сакура захочет, то обязательно будет там работать — это всего-то вопрос времени, который в скором времени закроют. — Ну же, Сакура, колись, у вас там наверняка страсти, — Тока подмигнула, хитро улыбаясь. — А ночи, наверное, тихие-тихие... Сенджу хихикнула, а вот Сакура покраснела. — Извращенка! — Сакура старалась подавить в себе желание убежать и спрятаться под одеяло. — Ну а что? Тобирама-сама — мужчина солидный, красивый, сильный, а ты — девушка, ну прям как богиня. Два сапога — пара, и не могут же у вас ночи проходить скучно... — она улыбнулась ещё шире. — Прекрати, ради Ками-сама! Стыдно только как!!!!! — Сакура закрыла лицо руками. И Токе всё стало предельно ясно, после такого улыбка у неё не сходила аж до конца их прогулки. Когда они разошлись, Сакура мысленно ругала себя за то, что не умеет контролировать своё смущение и совсем не знает, как вести себя в таких ситуациях. Врать она не хотела, но и чтобы подруга знала такие интимные моменты из их жизни, тоже не хотелось бы. Впрочем, это никак не мешало Сакуре, которую подвели аж до дома. Видимо, куноичи клана Сенджу не до конца отпустила тот факт, что она совсем не виновата в том, что Сакуру украли. Нужно будет поговорить с Токой на счёт этого потом, а сейчас она пришла домой, где её встретила новая молодая помощница, вроде как её звали Акико. Она была чуть ниже Сакуры, волосы пострижены под каре, они были цвета шоколада, на ней было тёмно-синее кимоно, а глаза были карими. Возраст девушки ей не был известен, в принципе, как и характер. Девушка оглядела розоволосую куноичи с ног до головы оценивающим взглядом, а потом небрежно кинула: — Господин Хаширама-сама желает вас видеть сейчас. Сакура поняла — характер у девушки не мёд и точно не сахар. И вообще, что за тон? Что она себе позволяет? Но Сакура решила не спорить сегодня с этой нахалкой, да и повода эта девчонка не дала, но если даст — то она осадит её по шею в землю. Мудрец, может, и стёр из её памяти фамилии друзей и фон, на котором происходили события, но он не стёр её характер и колючий язык. У Сакуры доброе сердце, но ужасный язык. Не в том смысле, что Сакура плохая, а в том, что в обиду себя она не даст никому, особенно такой девушке. Хаширама сидел в своём кабинете, попивая чай. Сакура осторожно вошла в комнату, откуда доносился приятный запах лаванды и ещё каких-то трав. В комнате, на удивление, было чисто, и даже вечно разбросанные бумаги наконец-то были собраны и отсортированы по стопкам. — Как ты знаешь, Сакура, я собираюсь строить деревню, но как это сделать, если столько шиноби ранены или имеют проблемы со здоровьем? Но я знаю решение! Ты станешь медиком! Главой больницы! Я вверяю эту ношу тебе, Сакура! Я верю, ты справишься! — его речь, как показалось Сакуре, была хорошо отрепетирована и звучала так, как будто бы это реклама. — Хаширама, я благодарю тебя, — она ему улыбнулась. — А я говорил братику, что с тобой будет проще!!! А он-то говорил, что ты упёртая, как баран! У Сакуры задёргался глаз, улыбка искупалась в оскал. — А где твой братик? — голос Сакуры был опасно тихий, так что у Хаширамы пропал энтузиазм и стало как-то некомфортно. — Э... ну... я... он... ну... в комнате... Сакура буквально пулей вылетела из комнаты. — Извини меня, Тобирама...

***

— ЭТО КТО ЕЩЁ УПЁРТАЯ, КАК БАРАН!? — буквально налетела на него, словно коршун на падаль. — Ты о чём, Сакура? — лицо было непроницаемым, он лишь приподнял брови. — Ты сказал, Тобирама, что я... ТЫ САМ ЗНАЕШЬ, ЧТО СКАЗАЛ! — А разве это плохая черта? — он вопросительно посмотрел на неё. Обстановка накалилась. — Ты сравнил меня с бараном! Это унизительно! Но парень никак не отреагировал, только стал подходить всё ближе и ближе, сокращая между ними дистанцию. — Ты чего? — спросила она уже без прежнего пыла в голосе. — Ничего. Он смотрел ей в глаза, а потом поцеловал. Этот поцелуй был наполнен любовью и чем-то ещё. Сакура ответила не сразу — она просто замерла, не в силах что-то сделать, но потом быстро таяла и отдала всю себя в этот поцелуй. Когда он первый отстранился, на губах у него играла лёгкая улыбка, он тяжело дышал, и кто знает, что было у него в голове в этот момент... Для него Сакура — его тишина, его храм, его стихия, его воздух и жизнь...