Часть 17

Детство Акико было, мягко говоря, незавидным: смерть сначала старшего брата, а потом и младшего — и всё от рук Учиха. Она точно не знала, кто именно смог убить её братьев, но предполагала, что кто-то, кто был приближён к главе этого мерзкого клана. Сама девушка не была шиноби, всё из-за шаткого здоровья. В детстве природа обделила её нежными чертами лица или шикарным телом. Она себя не любила. «Басу» часто летело ей в след, когда она шла по территории клана. Она смирилась, что жизнь к ней не справедлива. Она тайно ненавидела всех, кроме Тобирамы — красивого, сильного, молодого. Но девушка могла лишь бросать на него влюблённые взгляды, так как он не обращал на неё внимания. Обида и досада стали её спутниками в этом мире. Но ещё больнее стало, когда появилась незнакомая куноичи с дурацкими розовыми волосами, огромными глазищами. Она видела, как Тобирама менялся, когда рядом находилась эта девушка. Это бесило. Но финальный аккорд был поставлен в тот день, когда объявили мир с Учихами. Теперь, помимо всех тех чувств, что испытывала девушка, добавилась ещё и ненависть. Она желала мести всем, кто поддерживал этот мир, и, соответственно, Сакуре. Когда подвернулась такая возможность — стать прислугой в их доме вместо какой-то старушки, — она безоговорочно согласилась. Её цель — подставить и убить Сакуру. Она предполагала, что эта живучая тварь так просто убить себя не даст, но и Акико не из тех, кто быстро сдаётся. Ей нужно время, и она его получит. А ещё ей подвернулась возможность состоять в заговоре с людьми Усаги. Она вспоминала их разговор.

***

Девушка шла домой. На улице уже было темно, она старалась быстрее дойти: если опоздает, останется без ужина — отец не терпит опозданий. Акико была одета в лёгкую длинную юкату тёмно-синего цвета. Ночью, наверное, её было тяжело заметить. Кто-то схватил её за плечо и резко дёрнул назад. Она уже хотела закричать, но рот зажали рукой. Не в силах что-то сделать, она лишь смотрела на того, кто на неё напал. Это оказался мужчина средних лет с глубокими морщинами. Его лицо было через чур спокойным, словно эмоции давно покинули его жизнь, оставив в палитре только грусть и боль. — Бесполезно кричать, — холодно промолвил мужчина. В голове Акико всплыла одна лишь мысль: её убьют. — В твоих интересах соблюдать тишину и выслушать то, что я тебе скажу. Конечно, если хочешь жить. Последние слова мужчины были словно кинжал в спину, но мужчина продолжил: — Ты же очень хочешь отомстить Сенджу за тот мир, который они подписали? Так вот, у тебя есть такая возможность. Но при одном условии: ты должна убить одного человека, — в глазах девушки вспыхнул ужас. — Это розоволосая куноичи. Наверняка ты её знаешь. Её имя — Сакура Харуно. Твоя задача проста: ты должна просто убить её. Этот незнакомец так легко об этом говорил, что у Акико по спине поползли мурашки, а в глазах стоял читаемый ужас от происходящего. Убить ту, кто приближена к главе клана и его брату? Да это же безумие! Ей сразу снесут голову. И, кажется, мужчина словно прочитал её мысли: — Но чтобы тебя не раскрыли, нужно сначала подставить эту девушку. И господин Усаги-сама щедро отблагодарит тебя. Ну так что, ты согласна? Девушка лишь кивнула.

Когда Акико вынырнула из собственного воспоминания, то осознала: ноша, которую ей дали, совсем не терзала её душу, а даже наоборот — давала силы идти дальше. Она поправила свои волосы и пошла к покоям Хаширамы. Вроде как сначала нужно зайти к нему.

***

Хаширама сидел в своём кабинете, ожидал прихода новой работницы, чтобы пояснить её обязанности лично. Он пытался вспомнить эту девчонку. Кажется, её звали Акико, и если ему не изменяла память, то она не была шиноби. В клане ходил слух, что она слишком болезненная была в детстве. На первый взгляд — тихая и порядочная. В двери постучали. — Входите, — радушно пригласил войти Хаширама. В проходе сразу же появилась девушка. — Здравствуй. Хаширама встал и начал мило улыбаться, приветствуя гостью. — Здравствуйте, Хаширама-сама, — она поклонилась. — Я очень благодарна вам за то, что должность помощницы по дому досталась мне. Акико не поднимала взгляд на Хашираму, от чего второму было немного не комфортно. — Ну что ты, Акико, не стоит такой официальности! — Хаширама неловко почесал затылок, продолжая тепло улыбаться. — Пожалуйста, подними голову. Не нужно так сильно волноваться. Он жестом пригласил её пройти вглубь комнаты, стараясь разрядить обстановку своим дружелюбием. — Как ты знаешь, Акико, в твои обязанности входит лёгкая уборка, готовка, а также мелкие обязанности: позвать кого-то или сообщить гостям, что я задержусь. Оплата будет стабильной: десять тысяч рё плюс еда и проживание здесь. Надеюсь, тебя всё устраивает? Он бы платил ей больше, но его брат ещё тот скупердяй, решил, что для таких обязанностей такая оплата как раз. — Да, Хаширама-сама, — она наконец-то подняла голову, робко улыбаясь. Хаширама облегчённо вздохнул, словно тяжёлый груз упал с его плечей. — Тогда можешь позвать Сакуру и идти в свою комнату. Он смотрел на то, как девушка кивнула, поклонилась и ушла. Сейчас, вспоминая их встречу, что-то ему казалось не так. От девушки он не чувствовал опасности или чего-то странного. Просто что-то было не так. И ему ещё предстоит узнать, что именно.

***

Сакуре девушка с первого взгляда не понравилась, но, обдумав всё, она поняла, что судить только по первому взгляду нельзя, и поэтому она старалась хорошо относиться к помощнице. Сегодня она решила прогуляться. Тобирама куда-то ушёл, не сказав ей, и вот розоволосая куноичи идёт по лесу сама. Жизнь её ничему не учит, да и кто захочет убить её среди белого дня? На ней сегодня была лёгкая розовая юката из дорогого шёлка. На ней было вышито белой нитью цветы сакуры. Тоже самое было и на поясе, который тоже был розового цвета. Сакуре это кимоно сшила Тока — ей, как оказалось, очень нравилось шить самостоятельно. С волосами Сакура не хотела экспериментировать, поэтому она просто завязала их в низкий хвост. Идя по лесу, её окружали могучие деревья. Таких она, наверное, никогда не видела, или может, просто не помнит? Сакуре хотелось верить, что в её прошлом (или правильно сказать — будущем) всё было так же. На миг она остановилась, засмотревшись на бабочку, которая пролетела мимо, и... — Сакура, что ты тут делаешь одна? — голос прозвучал тихо, спокойно. Она знала, кому он принадлежит, но эффект неожиданности никто не отменял. — ААААААААААААА!!! — закричала куноичи, резко оборачиваясь. — Тише, Сакура, это же я, — за её спиной стоял Изуна. Он выглядел умиротворённо. — Изуна, так нельзя пугать! Сердце может остановиться! — Извини, извини, — он улыбнулся, наклоняя голову набок. Сакура была рада, что это Изуна, а не какой-то там левый мужик, поэтому быстро взяла себя в руки. Она рассказала обо всём, что происходило за последнее время, ещё поведала ему о новой служанке. — Я сперва подумала, что она нахалка, но судить по первому взгляду нельзя, — она уныло вздохнула. — Ты права, Сакура. Как бы сильно я не презирал Сенджу... твои рассуждения правильны, — он говорил это так, словно эти слова — кость поперёк горла. — Просто будь бдительней. Понаблюдай за ней. Раз этот белобрысый балбес сам не додумался до этого. Сакура лишь посмеялась с этого. С Изуной было легко. Он не требовал слишком много. Он был открыт в отличие от его старшего брата. Сакуре даже казалось, что Изуну к Мадаре подкинули когда-то в детстве — ведь не может же такой хороший человек родиться в одном доме с лохматым чудищем.

***

Акико идеально продумала свой план. Первое время она будет вести себя неприметно, спокойно, и когда доверие братьев и этой розоволосой куноичи будет завоёвано, она нанесёт свой удар — прямо в сонную артерию. Конечно, не братьям Сенджу, а этой девке. Тобираму же она трогать не собирается. После этого она постарается сделать так, чтобы про её договор с каким-то Усаги никто не узнал. Ей и так хватает хлопот и без него. К тому же это будет её первый гениально спланированный план. Девушка ликовала. Ещё никогда в жизни всё не шло так гладко, как сейчас. Это победа над самой собой. Как же тут не радоваться-то? Акико было тяжело признаться в том, что она завидовала всем, а особенно своим братьям. Она их любила, но зависть, подобно дурману, дурила ей голову. Она не стала шиноби — а они стали. Она не герой. Родители редко хвалили её. И даже её братья умерли. Она не могла избавиться от чувства зависти. Оно залезло ей под кожу, приросло к ней и, кажется, стало с ней одним целым. Она старалась стать лучше, но зависть шептала ей: «Они лучше тебя! Кто они, а кто ты? Жалкая! Мерзкая!» После появления Сакуры зависть зашептало громче: «Он выбрал её! Она красивее! Лучше! Сильнее!» Тогда она злилась на всех. А когда выпала возможность убрать Сакуру, без раздумий согласилась, веря в то, что ей это удастся. Впрочем, первый шаг она совсем скоро совершит...