Часть 19

Погода была пасмурной, она менялась почти каждый день: то солнце светит, то дождь льёт. Сегодня правда дождь был не большим, он немного моросил, но это не мешало Акико ничем. Бедная Сакура даже и не подозревала ничего плохого. Никто не подозревал... почти. Эта Тока словно назойливый комар появляется рядом с Сакурой именно в те моменты, когда Акико пытается втереться в доверие. Ну ничего, у неё есть время. Идя по лесу, чтобы нарвать цветов, которые росли в глуши, девушка оглядывала все красоты леса, которые в детстве могла только слышать из рассказов покойных братьев, которые после сражений так любезно делились с ней всем. Она им завидовала. Чуть-чуть. Шла девушка не спеша. На её плечи была накинута плащ тёмно-синего цвета с серебристой вышивкой различных узоров. На капюшоне плаща не было узоров или чего-то — ей и так нравилось. Дождь намочил её одеяние, но благо не сильно. Девушка остановилась, чтобы сорвать гортензию, но кто-то отдёрнул её назад. Она попыталась закричать, но было поздно — рот уже был зажат чужой рукой. Её тянули подальше от этого места. Грубо, больно. Ей было страшно, хотелось убежать. Она уже жалела, что пошла в лес. — Тише, глупая девчонка, — его голос, словно шипение змеи, раздался возле её шеи. — Не кричи... Спокойней. Неужели ты не узнала меня? Впрочем, это не важно. У тебя мало времени. Начни же действовать, не заставляй нас ждать... А если не начнёшь, я отрежу твой паршивый язычок. Мужчина хрипло посмеялся. — Пошла вон. Он швырнул её от себя, и как только Акико оказалась на свободе, то мигом ринула в поместье. Слёзы катились с её глаз. Она не понимала, почему она боится, а главное — кого?

***

Стоя на ветке дерева, подавив свою чакру, куноичи наблюдала за помощницей. Пока всё казалось обычным: она просто шла по лесу, потом остановилась, и её кто-то схватил. Тока уже хотела выскочить и атаковать, но решила понаблюдать. Её брови нахмурились, образуя складку. Она не понимала, что эти двое задумали и как это могло навредить им. Мужчина угрожал и унижал. Они задумали что-то нехорошее, и Тока обязательно выяснит что. «Хм... она боится его. И судя по тому, как она убежала, — очень. Ладно, понаблюдаю ещё». Она перепрыгнула с одной ветки на другую, пытаясь сравниться с помощницей, что, кажется, и забыла, как её зовут. А дождь всё продолжал падать. Тока подметила, что девушка не обладала базовыми навыками шиноби. Нет, она знала, что та всё детство болела, но чтобы её никто не научил банально контролю чакры — это куноичи показалось странным, неправильным. Но в их ситуации это только играло на руку. Она наблюдала за тем, как бедная шпионка несколько раз упала, споткнувшись о корни могучих деревьев, пачкая свою одежду, но при этом она не материлась, она рыдала — это было понятно по негромким всхлипам. У Токи хороший слух, поэтому ей было слышно. Придя в поместье, она убавила темп, попыталась успокоиться, гордо подняла голову и зашагала так, словно она хозяйка. Но её могло выдать напухшее лицо — уж с детства у неё такое после слёз. Поэтому она старалась меньше плакать, но это выходило плохо. Ну не могла она сдержать поток слёз. Если бы её встретил Хаширама, то точно бы заподозрил что-то неладное. Но Хаширама очень занят своими важными делами в отсутствии своего младшего брата, а Сакура, скорее всего, пошла на его поиск. То, как Тока тихо кралась за девушкой, ступая по дорогому дереву, и так словно она ничего не весила, напоминало игру кошки и мышки. Только вместо мышки — огромная крыса, которую так и хочется схватить и придушить. Тока ей не доверяла, хотя и знала её и её семью. Но это не меняло факта: она — предательница, которая как-то связана с тем мужчиной. А если это люди Усаги? Девушка зашла в свою комнату, закрыв за собой сёдзи. Куноичи поняла: дальше нет смысла следить. Она и так собрала достаточно доказательств против неё. Как же ей повезло, что Акико не шиноби и не чувствует её чакры от слова совсем.

***

После их разговора с Сакурой прошло два дня, и все эти два дня Изуна не спит нормально. Его и без того бледный лик стал почти белым, под глазами появились синяки от недосыпа. Он всё думал: что скрывает та девушка? Почему она резко начала вести себя дружелюбно по отношению к Сакуре? Неужели Изуна заразился паранойей от белобрысого? Его, кстати, он не замечал давно. Видимо, белобрысый не дома и, наверное, даже не подозревает ничего подозрительного. А может, ему уже всё рассказали, например, Тока. Он сидел у себя в комнате на полу возле маленького столика, на котором лежали свитки. Он пытался собрать картину воедино у себя в голове, но получалась каша. Мадара, видя состояние брата, осторожно подошёл, положив руку ему на плечо. — Тебя что-то тревожит? — его голос в присутствии младшего брата всегда был мягким. — Да, вот пытаюсь найти точки соприкосновения, — он повернулся к Мадаре. — Брат, у Сенджу появилась новая служанка, и Сакура ей доверилась, толком не зная. А мне почему-то кажется, что она не тот человек, которому стоит доверять. Я ей сказал о том, что нельзя доверять всем подряд, ну и она обиделась. Мадара приподнял брови. В его бездонных глазах цвета оникса проблеснул вопрос. — Не знал бы я тебя — подумал, ревнуешь. Но, знаешь, я с тобой согласен. И думаю, за этой куноичи стоит присмотреть. Хотя бы до возвращения брата Хаширамы, а дальше он сам разберётся. — Я просто боюсь, что Сакура может пострадать и я не успею помочь ей, — он опустил взгляд. — Брат, эта девушка не такая, как кажется. Она довольно сильна, и я не думаю, что её так просто убить, — он похлопал брата по плечу, чувствуя, как тот немного расслабляется. Мадара решил наведаться в пленника подземелья Сенджу. Этот визит никак не связан с девчонкой — ему просто хотелось посмотреть на глупого смертного идиота, что глупо полагал на свою силу в войне против Сенджу. А ещё ему было интересно, как проходит его заточение. Лохматый не стал бы церемониться с ним и без раздумий убил бы, но это же Сенджу — премиум-доброта у них в наборе три в одном.

***

Тёмная комната подземелья Сенджу. Света тут давно нет. Он потерял счёт времени. Рана, которую ему нанёс младший Сенджу, часто давала о себе знать, неприятно побаливая. Было очень странно видеть то, как Тобирама через небольшой промежуток времени словно ни в чём не бывало ходит, но Усаги точно помнил, что ранил Тобираму. А ещё он знал, что ему вырвут глаза за предательство. Из-за этого рядом с ним был человек клана Хьюга, который наблюдал за Усаги и чтобы тот не смог применить Бьякуган и навредить Сенджу. В целом его не любили тут и относились с открытой враждой, хотя, как он думал, не заслуженно. Усаги всё думал, как бы отомстить мальцу за предательство. Ведь тот помог шавке сбежать, предав его во время нападения Сенджу, освободив Сакуру. Он помнил, как кричал: «Паршивец! Предатель! Я придушу тебя!» Хьюга всегда думал, что у него вышло перевоспитать сына главы, думал, что сумел изменить его мировоззрение, и думал, что сможет использовать мальчика в своих целях. Но он ошибался. В последний момент в Хироши проснулась светлая сторона, которая переборола и осудила тёмную, дав понять: этого ребёнка нельзя перевоспитать, можно только ликвидировать, а точнее — убить. Но теперь действовать нужно осторожно, ведь к Сенджу после той неприятной стычки подключились Учиха, что делало убийство двух людей невозможным. Почему именно Сакура и Хироши? Всё просто: он думал, что те не настолько сильны, а Тобираму он ни морально, ни физически не потянет. А жить-то он ещё хотел. И очень сильно хотел. С ним никто толком не говорил, вне пыток. Что интересней, его питал не Хаширама, а Тобирама, точнее, его люди. Уж очень его это злило. Он понимал: его люди сейчас слабее Учиха, Сенджу и Хьюга. — Ну ничего... ничего... я выберусь отсюда и тогда! — раздался истерический смех, от которого по телу не мог не прокатиться холодок. Так смеялись те, кто давно сошёл с ума. И он сошёл. — Ваши дни сочтены... Думали со мной покончено? Глупцы... Идиоты! В темноте послышались шаги, тяжёлые. Атмосфера стала колючей, неудобной, словно сама смерть решила зайти в гости. Ему хотелось убежать, забиться в темноте, но следом за ним зашло ещё несколько людей. Они зажигали фанарики, которые один за одним освещали комнату, больно ослепляя мужчину. Усаги быстро оцепенел. Перед ним стоял молодой мужчина с шипастой гривой. Его волосы были цвета воронова крыла, а глаза — словно из оникса. Тонкие чёрные брови были нахмурены, аристократичная кожа бледная, почти фарфоровая. Но его взгляд был острее куная, делая присутствие Усаги жалким. Он словно букашка, которую вот-вот раздавят. Он понял: перед ним сам Мадара Учиха. Тот, с кем лучше не связываться. Глава клана Учиха. Тот, чьи глаза приносят ужас и боль, омрачая жизни врагов. Чьи глаза во время сражений опиление кровью врагов. Его губы плотно сжаты. Он немного прищурил взгляд, пытаясь всмотреться в лицо Хьюга, словно оценивая его способности. В его глазах было то, что нельзя прочитать, то, от чего становилось холодно даже в жару. Мерзкая, противная ненависть исходила от этого парня, словно у него не было души, а только сгусток ненависти, что поглащал его душу с каждым днём сильнее. Липкое ощущение опасности повисло в воздухе. Тишину нарушил сам Мадара: — Хьюга, — он загнул ему за спину. — Поверил в себя. Он чеканил слова, обдумывая их, пробовал их на вкус. — Ваш клан силён, но не ты. Отделён от стаи, и ты — беззащитная глупая овечка в окружении волков, — голос стальнее стали. — Был бы я на месте Сенджу, давно бы с тебя шкуру спустил. Он ходил вокруг него словно хищник, который вот-вот сожрёт свою добычу. Почему-то Усаги показалось, что про волков это было про Учих. Ведь только они нагоняли тот животный страх только своим видом. Им не нужно было применять силу Шарингана, чтобы напугать противника — им просто стоило перестать подавлять ту чудовищную тьму, что поселилась в их бездонных чёрных душах. — Ты пришёл за чем-то важным сюда? — наконец-то подал голос Усаги. — Нет. Я просто пришёл посмотреть, насколько ты жалок. И я увидел то, зачем пришёл. Тот мальчишка Хьюга оказался намного умнее тебя, — Мадара что-то крутил в руках, что-то, что опасно блеснуло сталью. Это был кунай. — Увидел? Так проваливай, — он пришипел. — Уйду, только сделаю тебе прощальный подарок, — он натянуто улыбнулся и вонзил в бедро. Мужчина кричал, завывая от боли. Этот кунай был чем-то пропитан. — Теперь у тебя и твоего дружка Исаги парные шрамы будут. Яд на лезвии не смертелен, но вызывает адские боли. Ты долго будешь помнить обо мне. Он не сказал, что за яд, ведь его просто не было. Лезвие было чистым и не тронутым ни одним ядом. Он знал, что человек может сам себе внушить боль или то, что он умирает. И видя то, как кончится этот человек, его знания были стопроцентными. Усаги же, в свою очередь, думал, что умирает и вот-вот встретится со своими врагами в аду. Он кричал так, как будто бы душа не могла покинуть тело. А Мадара спокойно наблюдал за этим. Но перед уходом бросил: — Лезвие было чистым, — он хмыкнул. — Ты... подонок... заплатишь... за это... — он был весь мокрый. Пот перемешался со слезами. Он выглядел очень и очень жалко. — Как скажешь. Буду очень ждать, — Мадара резко вытащил кунай из ноги, из-за чего кровь хлынула намного сильнее, пачкая без того грязную одежду ещё больше. После этих действий он как ни в чём не бывало направился к выходу, где его уже ждали двое приспешников. Они тихо о чём-то спросили, после чего покинули помещение. К самому же Хьюге подбежал один целитель, который осторожно и с каким-то отвращением обработал ему рану на ноге.

***

Во время ужина Хаширама отсутствовал. Была только Сакура и Тока, которые что-то обсуждали. Тока рассказывала ей, как проходили её миссии и когда возможно вернётся Тобирама-сама. Сакура с улыбкой слушала и дружелюбно отвечала. Но от Акико не скрылся свирепый взгляд куноичи клана Сенджу. Та смотрела с открытым презрением и чем-то ещё. — Тока-сан, я что-то делаю не так? — она виновато опустила взгляд (ну или ей так казалось, что у неё вышло). — Нет, — холодно ответила Тока. Сакура попыталась разредить обстановку: — Акико-сан, Тока в самом деле очень хорошая! Таких, как она, мало. Просто она не привыкла открываться тем, с кем мало общается, — Сакура тепло посмотрела на Току. От слов розоволосой Токе стало очень тепло, и взгляд её потеплел. Но стоило ей перевести взгляд на предательницу, как сталь появлялась в её глазах. Она не хотела опять ругаться с Сакурой или пугать её своими догадками и наблюдениями. Но и дружить, и подпускать её ближе к себе и Сакуре куноичи не хотела — уж слишком это было опасно для них двоих. Стоило подождать возвращения Тобирамы-сама и доложить всё, что она знает. — Сакура, ты нашла Хашираму-сама? — голос Токи снова потеплел. — Да, он сейчас... отдыхает. Куноичи поняла по заминке Сакуры, что Хаширама пьян и, скорее всего, опять играл в карты и выпивал. Акико к тому времени закончила работу, поклонилась двум девушкам и направилась в кладовку — ей нужно было посмотреть, хватает ли им запасов риса. По дороге девушка поняла: доверие Токи ей не заработать никак. И теперь у неё есть враг. А ещё она поняла: времени у неё в обрез.