Часть 21

Тобирама расхаживал по территории клана, руки были сомкнуты за спиной. Он выглядел спокойным, на лице ни одной эмоции, видя то, как после окончания войны шиноби наконец-то могли выдохнуть и начать свою спокойную жизнь. Были и те, кто не оставлял тренировок — таких младший Сенджу одобрял. Ведь не стоит расслабляться: если не Учихи, то кто-то другой захочет напасть. Война — это вирус, от которого так просто не избавиться, но если он затих, то нужно сделать всё, чтобы не случился рецидив, и его последствия будут ужасны. Никогда не стоит расслабляться. Погода по возвращении брата Хаширамы изменилась в лучшую сторону, хотя его прогнозы насчёт людей предателя Хьюга не утешительны: их много, и они не нашли даже половины. Он не мог быть уверен в том, что они переловят их всех. Те шиноби были из различных стран и кланов. Как он собрал их — казалось, уму не постижимо, но Хаширама предположил, что он пообещал этим людям что-то, ну или их идеалы схожи, хотя в это мало верится. Сами же поданные жили скудно, выглядели они не очень, хотя чему удивляться: они хоть и шиноби, но всё время жить в тех условиях было невозможно. Тока доложила ему странности девушки, что теперь работает у них, и он не понимал, почему Сакура ей доверяет. Разве не понятно, что она шпионка? Но он должен дать начать действовать предательнице, чтобы понять, кто их предал. А если это Усаги? То они выйдут на след его шавок. Что ждало эту девушку за предательство? То, что и других. Но нужно сначала понять, что же она задумала. Ведь она и её братья — Сенджу. Неужели смерти близких для неё людей ничего не значат? А может, она хочет отомстить? Он видел её взгляды и чувствовал, как она волнуется рядом с ним. Но вот он этого не чувствовал. Да и у него вкус на розоволосых, зеленоглазых девиц с характером, который не пожелаешь никому. На первый взгляд — хрупкая, нежная девушка, что нуждается в защите, но защищать нужно от неё. — Ой! — кто-то врезался в него. — Извините! Я... я случайно! Он даже не пошатнулся, чего нельзя сказать о... Акико, вот оно как. Она заметно покраснела и опустила взгляд, смотря на землю. Он проигнорировал её и направился дальше, но его окликнули: — Тобирама-сама! Он не обернулся на её зов, но просто остановился, ожидая, что она продолжит. — Сакура-сама ведёт себя странно... мне кажется, что она что-то задумала, — её голос дрожал, она заметно нервничала. Как же глупа эта девушка. Но он, скажем так, прислушался к ней, ибо он собрался играть по её правилам до тех пор, пока она не осознает, что провал случился ещё тогда, когда она переступила порог их дома. Тобирама не стал слушать её дальше и просто ушёл. Акико внутри души победно ликовала: ведь теперь Харуно точно будет конец, и никакой Хаширама и Тока ей не помогут, и даже этот Учиха, что заработал славу её друга. Хотя его брат знатно пугал её. Она не видела его, не была с ним рядом, но по рассказам он страшный человек: кровь — его любимый напиток, а плоть — закуска. Жуть...

***

Сакура ощущала некую нарастающую тревогу, но не понимала почему. Небо было светло-голубым, ни одной тучки, и не скажешь, что ночью был целый шторм. Но, как бы сказал белобрысый, маленькая гроза, что не понесла после себя последствий, кроме испуга Сакуры. Тобирама казался нежным, но его лёд никуда не исчез, и это хорошо — ведь кто-то должен сдержать её пыл. Она любила таких жадных на эмоции подонков. Её подонков. Полностью выгнать Саске из сердца у неё не выйдет, но он занимает ту часть сердца, что под замком. Он умер. Его здесь нет. Да какое умер? Он ещё не родился... Да и Сакура начала жизнь заново. В голове всплывали слова, что если цепляться за прошлое, а точнее за будущее, что для неё стало прошлым, то жизнь явно не станет сказкой. Хотя таковой она и не стала, ведь жизнь не может быть идеальной. И теперь она понимала Наруто: жизнь никогда не была для него сладкой, но он шёл дальше, обходя тьму и сомнения. Он — её стимул. Она вспоминала их последний разговор с сенсеем и то, как некрасиво поступила с Тен-Тен. Её сердце обливалось грустью и тоской за теми, кто остался там, в другой жизни, на другой странице её жизни. Их имена не будут забыты временем. — Сакура, ты чего такая? — голос Акико был ласковым, тёплым, почти нежным. — Да задумалась, — отмахнулась куноичи, натягивая улыбку по самые уши, стараясь казаться искренней. — А мне показалось, что ты грустишь, — она звучала наивно, что даже выглядело смешно. Мир не был мрачным, но он был жесток. В глазах Акико было что-то, что никто не мог прочитать. И даже Тобирама, который стоял на ветке дерева, подавив свою чакру полностью. — Нет, я не грущу. Я... просто вспоминала друзей. — Друзей? У тебя были друзья? — она сразу же ляпнула что-то, что могло выдать её. — Ну, то есть они живы? Сакуре этот вопрос показался глупым и почему-то неуместным, но она скинула это на то, что Акико не знает про неё много чего и в силу этого иногда не может угадать. Она наверняка хочет подружиться с ней. — Ну конечно были, но они... — она запнулась, ей не хотелось говорить это вслух. — Не важно, что с ними. Тобирама прекрасно помнил слова Сакуры о том, что её друзья мертвы, и так же прекрасно понимал, что Сакуре больно. Это то же самое, что спросить у Хаширамы или у него про их покойных братьев. Сакуре было больно не только из-за этого — она банально не знала, что с родителями. Скорее всего, они были мертвы, и от этого девушке было больнее. Но Акико не унималась: — Тебе станет проще, если ты расскажешь, — она давила на неё. — Но я не хочу об этом говорить. Я отпустила это и не хочу заново переживать то, — Сакура отшагнула. — Но мне ведь интересно! Сакура начала злиться на неё, хотя не скрывая этого. Тобирама это видел и тяжело вздохнул, уже представляя, как тяжело будет спать этой Акико от злющей девушки. — Не сказала! Я не хочу это рассказывать! — она подошла к ближайшему дереву и ударила по нему кулаком. Из-за этого Тобираме пришлось отскочить назад, чтобы избежать поцелуя с землёй. Когда дерево упало, Акико осознала, что с Сакурой ей будет тяжелее, чем она думала, и это злило её больше всего. Сакура не стала ничего пояснять, а просто кинула: — Твои рабочие дела ждут тебя. Не опаздывай, — голос был ледяной. Такой перепад не ожидал даже Тобирама, но поведение куноичи заставило его ухмыльнуться, хотя он понимал, что к добру это не приведёт. Поэтому последовал за ней. Когда двери за Сакурой закрылись в комнате, он услышал всхлипы. Она плакала. Зайдя в комнату, она даже не подняла голову на него. Девушка сидела возле стены, прижимая ноги к себе, обнимая их руками, раз за разом всхлипывая. Он молча подошёл к ней, присел рядом. — Сакура, посмотри на меня, пожалуйста, — он смотрел на неё. И только теперь она посмотрела на него. Из глаз текли слёзы. Он ничего не сказала, а просто взял и начал вытирать её слёзы, потом поцеловал её, после чего прижал к себе. Он ничего ей не говорил, давая выплакать все эмоции. Через час Сакура успокоилась. Её плечи ещё содрогались. Она отстранилась от него, и его взору предстал её заплаканный лик. Глаза были красными, как и она сама. Розоволосая куноичи наконец-то выпустила все свои эмоции, и теперь она выглядела намного свободней. — Я... я... поступила с ней грубо... — голос Сакуры всё ещё дрожал, она запиналась. — Ты поступила так, как считала нужным. К тому же, я всё видел. Ты сразу дала понять, что тебе разговор неприятен, — он был спокоен, в голосе была некая теплота и умиротворение. — Ты с..следил за мной...? Он покачал головой. — Не за тобой. Сакура посмотрела на свои руки. Они дрожали так, словно она старушка. Возможно, от выброса гормонов стресса или нервного перенапряжения. Но впервые за всё время ей было легко. Она словно мысленно попрощалась с той болью не полностью, но хотя бы на время. — Я разрушила дерево, — призналась Сакура. — Чуть не убив меня, — добавил белобрысый. Он провёл рукой по её горячей щеке. Куноичи не знала, что ей сказать и как реагировать на то, что на неё психологически давили, хотя она дала понять, что Акико делала это не со зла. — Будь аккуратней с ней, пожалуйста. Она может быть опасна, — хотя он точно знал, что это так и есть. — Даже не шиноби могут быть шпионами и предателями. — Но она же не такая, — за окном всё так же светило солнце, которое коварно пробиралось к ним в комнату. — Люди не всегда те, кем кажутся. Будь осторожней с ней, хорошо? Я не говорю, что она плохая. Просто не дай ей навредить тебе, когда меня нет рядом. Она не шиноби, но можно просто не успеть среагировать, и нож уже у тебя в спине или в шее. Будь просто осторожна. Она внимательно слушала его, кивая. — Хорошо, я буду бдительней, — она всё ещё злилась на Акико, ведь ей неприятны разговоры о прошлом и будущем, и она всё расскажет, когда сама захочет.

***

Хаширама был недоволен, узнав о том, что сделал Мадара с их пленником, и бушевал долго, но Учиха на это лишь закатывал глаза. — Ты ведёшь себя как истеричка, — небрежно бросил Мадара. — Но твой поступок не правилен! — отстаивал свою точку зрения старший Сенджу. — А будет правильнее, когда его люди убьют нас? Насколько мне известно, он не нашёл всех, и по его словам, их много, и они не нашли даже половины, — сузил глаза Мадара. — Но... — Хаширама попытался оправдаться. — Не нокай, — заткнул его голос Тобирамы, и в комнате воцарилась тишина такая, что никто, кроме альбиноса, не разорвал её. — Я пришёл поговорить серьёзно. Он перевёл взгляд на Учиха. — Я тоже, — огрызнулся Мадара. — Насчёт служанки, — альбинос звучал холодно. — О, не поверишь, тоже. Хаширама бросал взгляд то на одного, то на второго, мысленно ставил на Мадару... хотя, да. Мадара. Он уже понимал, что разговор предстоит не самый приятный... Ох, и где ему черпать силы? Одна Ками-сама знает ответ.