Часть 30

Сакура не долго злилась на Тобираму. Да и за что? Он объяснил ей, почему так сделал. Да, она разозлилась: почему ей не сказали сразу? Ну, впрочем, это уже ни к чему. Она сконцентрирована на лечении раненых — всех, кто пострадал, а таких немало. Завязала длинные волосы в низкий хвост, но ей пришлось купить простую форму шиноби, так как белого халата у неё не было. Но это ей не мешало. Шиноби, что называли себя лекарями, наблюдали за ней с нескрываемым удивлением. Конечно, они знали о «даре» девушки, но увидеть вживую и услышать это от кого-то — совсем другое. — Завтра придёшь на перевязку. Обязательно. Не перенапрягайся, рана может открыться в любую секунду, — командирским тоном чеканила Харуно. То, что он будет соблюдать эти правила, было маловероятно. — Если не хочешь умереть. Она видела, как на лице молодого шиноби смешивались эмоции: паника, пренебрежение, испуг. Он кивнул — видимо, серьёзный вид лица розоволосой говорил сам за себя. Но что больше удивляло Харуно: с течением времени ни одного раненого Учихи не было. Никого. Она обязательно спросит об этом у Изуны или Тобирамы. Сейчас главное — помочь тем, кто нуждается. К вечеру она управилась довольно быстро. От неё воняло бинтами, какими-то настойками и травами. Уставшая до невозможности, она решила, что самым лучшим решением будет немного отдохнуть на свежем воздухе. Под каким-то деревом, ничего не подозревая, она уставилась в небо. Рядом кто-то оказался — она сразу поняла, кто это. — Почему ты просто не позволила убить его? Зачем помогла его племяннице? Ты правда думаешь, что такие, как он, меняются? Сакура устало вздохнула. — Ты не знаешь его мотивов. Не знаешь, что заставило его это сделать, — её голос был уставшим. Спорить она не хотела, да и зачем это ей? Парень, что был рядом с ней, цокнул. — Мотивы? Заставило? Сакура, проснись наконец-то. Ты же шиноби. Как можешь не понимать, что он виткнул нож один раз — воткнёт и второй. На допросе он признался, что работал на Усаги, у которого, между прочем, ты была в плену. Сакура вспомнила тот период времени и устало улыбнулась. — Слушай, Изуна. Если так подумать, то и многих шиноби нужно убить. Пленники есть почти в каждом клане. К тому же на каждом шиноби есть хотя бы одно убийство. И если судить по твоему, то, знаешь, нужно срочно утилизировать планету от греха подальше, — она взглянула на него. Было понятно, что её слова его раздражали. Он сдерживал себя, чтобы не сорваться на неё. — Не сравнивай. Жестокий мир шиноби и то, что делает Усаги — это разное... — И все они пытаются выжить, верно? Знаешь, ты прав, действия Усаги ужасны. Но в них есть то, про что я сказала: всё, чтобы выжить и получить власть. — Мы сражались за разное. Он сражался за власть, а мы — за жизнь и мир, — он всматривался ей в глаза, ища там ответы на свои вопросы. — Сражаться за мир... — одно слово повисло в воздухе. «Сражаться». А ведь она тоже сражалась за мир. Вот только не в этом времени. И понимать это было больно. Сакура поднялась. Изуна не отвечал ей, но самой Харуно как-то не хотелось продолжать этот разговор. Ей не хотелось совсем. Ведь она понимала: друг не хочет воспринимать её слова за должное. Она шла домой, смотря вперёд. Ей меньше всего хотелось думать о словах Учихи. То, что друг обиделся, было неудивительно: Сакура только что открыто противостояла ему. Это бесило его. Когда она пришла домой, тёмный коридор встретил её своими объятиями. Это было неудивительно — кто бы захотел в такую пору устраивать чаепития? Проходя мимо комнаты Хаширамы, она мимолётно услышала разговор. — Мадара высказывает недовольство, брат, — голос Тобирамы был слышен приглушённо. — Поставь его на место. — Тоби, но ведь я не могу так. Он мой друг... Да и мир между кланами — это разве не то, чего мы хотели все эти годы? — Для кого этот мир? Брат, пойми, они этого не хотят. — Не все! — Ты прав, не все. Но большая часть Учих. Мороз пробежал по спине куноичи. Всё только начало налаживаться — и вот опять... Харуно быстро ушла в свою комнату. Уже в ней она открыла окно, нервно вдыхая воздух. Ей было плохо от осознания.

***

Тёмная комната. В ней нельзя было разглядеть ничего. В воздухе витал запах крепкого чёрного чая, слышалось чьё-то тяжёлое дыхание. В комнату зашёл Изуна. Он сразу понял, что именно не устроило брата. — Я ведь говорил тебе, Мадара. Но ты слепо верил им, — он подошёл к брату, который сидел на своём футоне, смотря куда-то в темноту. — Не начинай. Мы сначала посмотрим, что будет дальше, а уже потом решим, что делать, — его голос дрожал от злости. — Что ждать? Знаешь, ты ведь сам хотел этого мира. — Хм, — он поднял взгляд на брата. — А ты тоже не был против, когда увидел Харуно вживую. И что-то мне подсказывает, что эта девушка изменила тебя, братишка. Ты сдал другим. Изуна сглотнул. На миг комната показалась очень тесной. Мадара никогда не общался с Изуной вот так. Но Изуна тоже не пальцем деланный. — Да, она мне нравится, я это не скрываю. Возможно, она и вправду меня изменила. Но, знаешь, даже при таком раскладе Сакура — не часть Сенджу. Мадара рассмеялся — над наивностью и слепотой брата. — Изуна, неужели ты не видишь, как они смотрят друг на друга? — Брат, — голос Изуны прозвучал так, что Мадара изменился в лице. Он был жёсток в своих словах, но уж точно не хотел, чтобы это задело Изуну. Ведь брат — единственный, кто остался у него. И много лет назад он поклялся, что защитит его любой ценой, и кто бы это ни был — он убьёт любого, кто посмеет причинить боль его младшему брату. — Извини, я не хотел. Изуна был единственным, перед кем Мадара извинялся без стыда и гордости. И пусть кто-то скажет, что это слабость — пусть только попробует. Сейчас он понял, что в погоне за всем этим совсем забыл про то, для чего борется. Этот мир нужен был лишь для того, чтобы Изуна мог жить в мире. И деревня, которая нужна была для того, чтобы брат жил в ней. А сейчас это всё казалось чем-то нереальным. Хотя мир вот он — прямо перед ними, но он словно проходит сквозь их тело и разум. Когда брат ушёл, Мадара долго обдумывал всё, что сделал. Ход его мыслей пугал его, словно кто-то думал за него. В последнее время он видел какую-то чёрную тень, но скидывал всё на усталость и недосып. «Нужно будет завтра попросить у Харуно что-то, а то мне кажется, что я схожу с ума». В эту ночь он заснул только под утро, так как ощущение, что что-то не так и кто-то рядом, не покидало его. Он несколько раз обошёл территорию клана, но никого и ничего не нашёл. Паранойя шла с ним так близко, что он шёл, оборачиваясь. Конечно, ему не хотелось думать, что он что-то упускает из виду. Но разве такое возможно? Он же Мадара Учиха. Тогда он пошёл домой. Ночью он захотел пить. Проходя мимо комнаты брата, он увидел, что над братом какая-то тень. Он как можно тише зашёл в комнату брата — сёдзи, в которую были открыты, — но никого там не было. «Показалось». Несколько минут он постоял над братом и молча ушёл. Чувство опасности не покидало его даже утром. Он начал понимать, что, наверное, сходит с ума.