Часть 29

Томоэ с подозрением посмотрел Харуно прямо в глаза, но затем медленно кивнул — видимо, убедился в силе Харуно. Она должна была умереть от полученной травмы, но она жива. Конечно, в его представлении мира за всё платят деньгами, кровью и услугами, бесплатно ничего не дают. — И что ты хочешь взамен? — спросил он, не сводя с Сакуры глаз. — Ничего, — в её голосе не было лжи. — Я помогу бесплатно. Мадаре это не нравилось. Он считал, что угрозу нужно устранить. — Наивная. Тебя твоя так называемая щедрость и наивность когда-нибудь убьют. — Уж лучше я буду наивной, чем кровожадной. Изуна, наблюдавший за этой ситуацией, понимал: верить этому парню нельзя. Как же Сакура этого не понимала? Она же шиноби, должна понимать это. Неужели в детстве Харуно это не объяснили? — Веди, — бросил Тобирама. — Но если это ловушка... Томоэ хмыкнул. — Это мне не стоит вам доверять, — он окинул их всех взглядом. — Учиха не идут с нами. Изуна ожидал этого, поэтому сразу ответил: — Мы и не собирались идти с вами, — он шагнул. — Брат, некоторые Учиха пострадали, нужно помочь им. Мадара не стал спорить — и вообще, у него не было такого желания. Он лишь бросил взгляд на Акико. Хаширама остался там — ему тоже нужно помогать раненым.

***

Лес встретил их тишиной. Томоэ шёл быстро — он знал эти тропы. Он буквально вёл врагов... да, не совсем в свой дом, но он вёл их к тем, кем дорожил. Все молчали. — Долго идти? — спросила Сакура, поравнявшись с ним. — Нет, — ответил, не глядя на неё. Нужно поспешить к ней как можно быстрее. Сакуре защемило в сердце. Девочке всего шесть. Она не виновата, что родилась в такой семье и её дядя — убийца. Никто не выбирает семью. Но выбрать, кем стать, можно. Просто он сам этого не захотел. Когда они подходили к дому, Тока удивилась. — Вы не живёте в клане? — спросила Тока. — Мы живём здесь с того времени, как я взялся за эту миссию, — он открыл сёдзи. Внутрь дома пробежало солнце, освещая всё. К ним настороженно вышла женщина, встревоженная. У женщины были тёмные волосы, завязанные в густую косу, глаза... — Томоэ, что это за люди? — она подошла к брату. — Мио, не бойся, — он сразу смягчился. — Где Мей? Женщина испуганно смотрела на брата. — Томоэ, что ты задумал? Кто эти люди? Зачем они здесь!? — Мы не хотим навредить вашей дочери, — Сакура понимала реакцию женщины: в дом пришли совсем чужие люди. Она, видимо, не знала Тобираму и Току, что было странно. — Мы здесь для того, чтобы помочь ей. Я врач. Женщина окинула куноичи взглядом. Она не доверяла никому, кто сейчас здесь был. Да и как она могла доверять им? Ничего не зная о них. — Послушай, Мио, они помогут Мей. Поверь мне. Она не ответила брату ничего. Женщина отчаялась ещё тогда, когда им сказали, что их девочка больна и никто не знает, что это. Но видя в глазах брата что-то удивительное, она невольно согласилась. А через несколько минут она уже завела Сакуру в комнату дочери, что так же была во тьме. Сакура сразу сделала замечание: Девочка в ней прям светилась. — Ребёнку нужно солнце. Ясное дело, что она будет бледной. К тому же это маленький ребёнок — ей не то что нужно, ей необходимо солнце, — Сакура открыла шторы чёрного цвета — комната мигом озарилась светом. Девочка была тощей, лицо её было безэмоциональным, тёмные круги под глазами. Но несмотря на всё это, она была одета чисто, да и в комнате было довольно опрятно. Сакура присела возле футона. Девочка, как ей показалось, не спала — скорее всего, из-за резкого яркого света, который слепил глаза, да и сил держать глаза открытыми у ребёнка не было. — Как долго она в таком состоянии? — она повернулась к женщине. — Ровно два месяца, — печально заявила Мио. Мей начала кашлять, и женщина кинулась к столику, а потом уже к дочери. Сакура обратила внимание на странный флакон в руках женщины. — Доченька, — женщина приподняла его к губам девочки. — Выпей это, тебе полегчает. Сакура остановила её руку. — Что это? — её голос был серьёзен. Флакон был сделан из тёмного стекла. — Лекарство. Нам его прописал целитель. — Дайте мне это. Мать послушно отдала флакон Сакуре в руки. Куноичи поднесла его к носу — в нос ударил знакомый ей давно запах. Он пах кустарным опиумом — тяжёлым, приторно-горьким ароматом дурманящего мака, сквозь который проступал резкий, едкий и химический запах уксуса. Но было то, что казалось ей странным: хвойный запах. Кто-то смешал. Это был опиум. — Сколько вы даёте его ей? — в голове были разные мысли. Опиум давали не всем, а тут ребёнок. — Последние несколько дней. Но это лекарство совсем не помогает. Целитель сказал, оно подействует, просто не сразу. — Это опиум, — от слов Сакуры женщина замерла. — Он не лечит причину кашля, а только подавляет его. — Но как же такое может быть... я же давала его ей... Сакура закусила губы от злости на тех шарлатанов. Флакончик был наполовину полным — значит, девочка выпила не так много. — Вы сегодня ей это давали? Если да, то сколько? — ей правду было важно это знать. Сейчас, когда она смотрела на этого ребёнка, чья жизнь утекала словно вода сквозь пальцы, ей было искренне жаль её. Этот ребёнок ни в чём не виноват. — Нет, сегодня не давали. Но вчера на ночь давали — буквально примочить губы, — женщина говорила виновато. Она чувствовала вину за то, что в поисках исцеления велась на всё. — Больше не давайте его. Я сейчас осмотрю её, с вашего позволения. Женщина кивнула. Сакура осмотрела девочку. Её болезнь Сакуре не была известна, скорее всего, но она была очень похожа на запущенную пневмонию. К тому же, судя по тому, что девочка в таком состоянии, правильного лечения не было. — Я приготовлю ей лекарство, а вы соблюдайте все мои советы. Мио, которая только что стояла ошарашенная силой Сакуры, кивнула. Она уже не сомневалась в том, что эта девушка — врач. Тем более если бы ей сказали, что она упавшая с неба, то она бы бесомненно подтвердила это. — Как вас зовут? Кто вы? Сакура улыбнулась. — Я Сакура Харуно, ирьёнин, — она видела, с какой надеждой горели глаза матери. Её ребёнку дали шанс на жизнь. — Сакура-сан, я не могу так. Давайте я заплачу вам. Вы только назовите цену, — её голос был полон благодарности. — Не стоит. Это моя работа — помогать людям. Я не могу брать деньги за это, ведь тогда я попросту стану той, кем не хочу. Тобирама, стоявший сзади, молча слушал это. Он просто легонько улыбнулся, хотя видно этого и не было. Сакура была той, кто был рядом с ним всегда. Ближе к вечеру они собрались домой. Томоэ, Сакура и Мио умоляли не забирать его именно сейчас — ведь его сестрёнке сейчас как никогда нужна помощь. Тока такой подход Сакуры не оценила, хотя должна признать: ничего такой этот ваш Томоэ. Но промолчала. Как только они вернулись, все сразу разбежались по своим делам, кроме Тобирамы. Он легонько остановил Сакуру. — Прости. Это было всё, что он в тот тяжёлый день ей сказал.