Часть 32

Прошло несколько дней. Дожди закончились. Сакура выдохнула — наконец-то можно вернуться к привычным тренировкам. За это время она почти не видела Тобираму: у него были свои тренировки, иногда он проводил какие-то клановые встречи вместе с Хаширамой, иногда никто не знал, где он. Девушка не спрашивала, куда он уходит, да и он не рассказывал. Это молчание начинало тяготить. Девушка всё чаще стала навещать племянницу Томоэ. Девочка медленно, но уверенно шла на поправку: кашель, пусть и был, но уже намного слабее, на щеках появился румянец, а глаза наполнились жизнью. Мио не находила слов благодарности каждый раз, когда Харуно приходила на осмотр. Из-за этого Сакура возвращалась домой поздно. Однажды вечером, проходя мимо комнаты Хаширамы, она услышала два знакомых голоса. Сакура понимала, что однажды её поймают за её нечистым делом, но в прошлый раз её пронесло. — Брат, нельзя говорить так! Они наши союзники! — Союзники? Да они не хотят этого мира. Очнись, братец, не будь дураком. Сакура услышала, как кто-то из них ударил по столу. — Нужно дать им шанс найти компромисс... Ты понимаешь, что они не хотят войны, просто... — Хаширама замолчал. Он не знал, что ему сказать ещё, чтобы брат поверил. — Они поставили условия. Не думаю, что ты хотел бы, чтобы клан Сенджу оказался в рабстве у Учих. Сакура опешила, пытаясь переварить услышанное. Риск быть пойманной рос. Благо Тобирама не чувствовал её чакры — ну или просто игнорировал факт её присутствия. — Они не это имели в виду... они лишь хотели, чтобы наш клан согласовывал каждый союз с ними. — Это одно и то же. Приближается война, нужно готовиться к любому исходу. — Никакой войны не будет, Тобирама, о чём ты? Мы так долго шли к миру, не для того, чтобы в один день всё рухнуло, будто карточный домик. Сколько шиноби умерло и может умереть... поэтому я сделаю всё, чтобы не допустить такого. Сакура слышала стук собственного сердца, которое эхом отдавало каждый удар в её голове. «Война...» Она сорвалась с места. — Кажется, кто-то нас подслушивал, — на этот вывод Хаширамы Тобирама лишь кивнул.

***

Когда он вышел из комнаты Хаширамы, на улице была глубокая ночь. Спать совсем не хотелось, но осознание того, что Харуно всё знает, не покидало его. Как шиноби, она должна знать, что такое война. Но что, если война причинила ей боли не меньше, чем ему, а может, даже больше? Зайдя в комнату, сперва он не заметил её. Она сидела в углу, обхватив колени руками. Альбинос аккуратно подошёл к ней, присаживаясь рядом. — Ты всё слышала, — сказал он. — Знаешь, Харуно, подслушивать не хорошо. Но, может, даже к лучшему, что ты сама всё узнала, — спокойно говорил Тобирама. Харуно не отвечала ему. — Знаешь, я ведь тоже не хочу воевать против Учих. Но они не оставляют нам другого выбора. Условия, что они поставили, слишком ужимают права Сенджу. Сакура наконец-то ответила: — Но ведь мнение самих Учиха никто не учитывал, — голос Харуно был хриплым. — Так же, как и Сенджу, — Тобирама уставился в потолок. В комнате повисла тишина. Было слышно нервное дыхание Сакуры. Комната была единственным местом, где Сакура могла чувствовать себя в безопасности, но, кажется, это была всего лишь иллюзия. — Я же смогу увидеть Изуну? — в её голосе слышалась надежда, которую вмиг можно было разрушить, но он не стал. — Сможешь. Сакура не помнила, как, но она оказалась в его крепких объятиях. Ей стало на минуту спокойно. Почему-то в голове всплывали последние воспоминания о Саске и Наруто, и то, что, а вдруг Тобирама и Тока погибнут, и Изуна тоже... как ей это пережить? В голове всплыли страшные картинки. Она пыталась прогнать от себя мысли, которые навязчиво лезли в голову. С такими мыслями она и уснула.

***

Сакура очнулась на поляне. Солнце светило ей в глаза. Она неспешно приподнялась, опираясь на руки, начала вставать, оглядывая местность. Где-то раздался знакомый голос — звонкий, от которого в груди что-то ёкнуло. — Сакура-чан!!! Мы так давно не виделись... ты очень изменилась, похорошела очень. Парень глупо улыбался, смотря на неё. Сакура не могла поверить, что перед ней. — Н... Наруто, это ты? Да? Я умерла или я в гендзюцу? Что со мной... Улыбка на его лице сменилась искренним удивлением. Он подошёл к ней. — Сакура-чан, ты не умерла, и это не гендзюцу, даттебайо! Просто я хотел поговорить с тобой. Мы так давно с тобой не виделись... но, знаешь, встреча с тобой — это как глоток свежего воздуха, — он опять начал улыбаться и хихикать. Сакура чувствовала себя сумасшедшей. Ведь разве такое бывает? Наруто умер. Но сейчас этот парнишка стоит перед ней, говоря ей о том, что она жива. Ей не верилось, что такое возможно. — Наруто, но как ты... ты же погиб на войне... — Сакура чувствовала, как что-то мокрое скопилось по щеке. Настроение Наруто мигом изменилось на печальное. — А ты об этом? Знаешь, Сакура-чан, ты извини нас с Саске. Мы причинили тебе много боли и страданий. Но своей смертью мы дали другим мотивацию выжить. Хоть что-то хорошее в этом есть. «Он такой же, как и тогда», — подумала про себя Харуно. Печально было это осознавать, что теперь она не видит его каждый день. Наруто был одет в то же, что и тогда, — тот же костюм, характерный для Узумаки. — Сакура-чан, как ты поживаешь? — Я? Когда вы умерли, мне было невыносимо тяжело. Два года я еле справлялась с тем, что вас нет. Мир стал серым, я редко улыбалась. Но в один из дней я, наверное, умерла... нет, нет, это слишком глупо, давай так: я оказалась в более спокойном времени, как мне казалось, и там встретила одного парня. Он хороший, очень. Просто иногда строит из себя слишком важного, но не суть. Он спас меня. Потом я познакомилась с остальными. Меня терзало чувство вины и сейчас тоже терзает... Он внимательно слушал рассказ подруги. Ему было больно слышать о том, что её терзает чувство, которое когда-то терзало его. Он ведь дал ей обещание... «В каждом вздохе, шаге или слове я вижу вас». — Послушай, Сакура-чан, не вини себя. Ты заслужила на лучшую жизнь, пусть и без нас, но в этом есть свои плюсы, даттебайо! Не опускай носа. Было бы грустно, если бы у тебя не было рамена, а так всё зашибись! — его голос был радостным, он старался подбодрить её любимыми методами. Сакура видела, с какой скоростью меняется его настроение — всё как при жизни. — Наруто, там нет рамена. — Что, правда? — он изменился в тоне, стал сразу унылым. — Тогда дела плохи... Сакура не смогла сдержаться и рассмеялась сквозь слёзы. Смех был заразительным, поэтому они несколько минут с Наруто смеялись. А когда перестали, он подошёл к ней ближе, положив две руки ей на плечи. — Ну что же, Сакура-чан, мне пора. Ты это... не унывай. А это... знаешь, что не вырастет? Ладно, ладно, я шучу! Ну, ты это, береги себя и не давай смерти перетянуть тебя на сторону тьмы. И остерегайся пустоты в красных глазах — ведь в них таится вечный сон. Мы тебя ждём, но, пожалуйста, не спеши к нам пока! Сакура хотела обнять его, но он исчез. Как только руки замкнулись на его спине, она открыла глаза. Сейчас она лежала на кровати, сама же Тобирама что-то изучал, сидя на полу. Сакура подошла к нему. — Что это? — спросила девушка, вглядываясь в свиток, разглядывая печать и какой-то символ. — Это техника, которой не страшен Шаринган, — ответил он, поворачиваясь к ней. Сакура больше не стала спрашивать — он всё равно больше и не скажет. Разве что попросить обучить её. — Научишь? — с интересом спросила Сакура. Она правда хотела этого. Альбинос устало смотрел, но не в глаза Сакуре. Она наклонила голову, и лишь тогда его взгляд пополз к её глазам. — Научу, когда доработаю полностью. А теперь я, наверное, пойду спать. И тебе советую тоже. Тобирама встал с деревянного пола, устало идя на свою сторону. Сакура последовала его примеру, но заснуть она не смогла. Ей всё время в голове крутились слова: «Мы тебя ждём», «не спеши», «красные глаза». Если с тем, что он ждёт, всё было понятно, то вот про красные глаза как-то не очень. Она пыталась вспомнить что-то, и у неё это вышло. Она вспомнила о том, что боялась каких-то красных глаз. Но не глаз Тобирамы — нет, те глаза испепеляли не холодом, а ненавистью. Сакура обязательно узнает, что к чему. Но уже не в эту ночь.