Часть 33

Утром, когда солнце не успело подняться слишком высоко, а птицы только начинали петь свои серенады, Хаширама уже нервно ожидал, пока заговорит его друг. Но тот не спешил. Угрюмая атмосфера давила только на Хашираму, а источник этой атмосферы сидел напротив. Они оба молчали, но, видимо, Мадаре надоело всё это, и он медленно растягивал каждый слог. — Я полагаю, хватит играть в это. Я, как представитель и глава клана, жду ответа на наши условия. Хаширама немного напрягся, сжимая руки в кулаки. — Мадара, мы же всё-таки друзья. Неужели какие-то условия могут испортить нашу дружбу? А как же наша общая мечта? Мадара только рассмеялся. — Ты, видимо, не вырос. Это детская глупая мечта. Если честно, то это даже тогда звучало абсурдно. Ты ни капли не изменился, Хаширама. Твоя наивность тебя же погубит. Хаширама посуровел. Сейчас он начинал понимать: друг играет с огнём. — Значит, ты настроен серьёзно. Но хочу сказать сразу: клан Сенджу не намерен находиться под давлением Учих, тем более если те настроены агрессивно. Прошу пересмотреть условия, иначе мне придётся отказаться от них вовсе. К тому же с самого начала у вас не было никаких требований. Что же изменилось сейчас? — его настрой был серьёзен. Мадару это удивило — он никогда не видел друга таким серьёзным. Воздух между ними накалился. Стало понятно: никто из них не готов идти на уступки. — Изменить условия? Нет. Отказано, — со сталью в голосе ответил Учиха. — Изменилось многое. А именно: я наконец-то посмотрел на мир по-другому. Сейчас Хаширама ощущал себя младшим братом. Он и мир хотел спасти, но с другой стороны понимал, чем это закончится для всего клана. — Я так понимаю, ты не намерен сохранять мир? — Нет. Мадара вспоминал слова младшего брата и понял, что тот, наверное, был прав на счёт этого мира. Да и настрой Сенджу, которые не до конца и не все приняли Учих. — Мадара, подумай хорошо. Всё же это не те слова, которыми можно бросаться. Ты прекрасно помнишь последствия войны между нашими кланами. Хаширама встал, подходя к окну. Где-то там летали птицы, чья жизнь была так легка. Как же ему хотелось того же. Летать в небесах, не думая о том, а что будет завтра. — Не пытайся убедить меня в ином. Я всё решил. Моё мнение неизменно, — твёрдо ответил Мадара, смотря в спину «друга». — А как же мнение всего клана? Они хотят войны? Пение птиц будто становилось громче, раздражая Учиху всё больше и больше. Он считал вопрос глупым. Да и зачем ему знать, чего желает клан, который хочет крови и мести за родных? — А то ты не знаешь, чего они хотят? — улыбка Мадары была натянутой, злой. — Они хотят того же, что и я. Мы из разных миров. Я вижу то, как вы пытаетесь придавить Учиха. И какими бы мы друзьями ни были, я не позволю этому сбиться. Он тоже встал. Хаширама подошёл к нему. Они смотрели друг другу в глаза. Один искал там соглашение с требованиями, а другой — остаток того, что было раньше, остаток здравого рассудка. Глаза — это зеркало души. Но что, если они не видят в друг друге того, что ищут? Говорят, противоположности притягиваются. Врут. — Я объявляю войну, — холодно промолвил Мадара. — С этого дня клан Учиха не союзники Сенджу. Хаширама молча наблюдал, как друг вышел из комнаты. Их разговор был окончен. Как и мир. Он тяжело шёл по коридору в другую сторону — не к выходу, а к комнате брата. Он знал, что тот уже вернулся с тренировки. Открыв двери, он увидел не очень приличную картину. Судя по тому, что Сакура молча вышла из комнаты, завязывая кимоно, она всё поняла и без слов. Тобирама сидел уже одетый, на его лице не было смущения или чего-то подобного. Он молча слушал то, что говорил брат. — Значит, война, — монотонно говорил альбинос. — Нужно сообщить шиноби и начать подготовку. Солнце пробиралось в комнату подобно вору. В комнате пахло зелёным чаем и мятой. Здесь было так спокойно. — Брат, может, этого можно избежать? Тобирама видел, как новость о войне разбила брата. Ему было больно это видеть, но с другой стороны он понимал, что иного пути нет. И если так суждено, он будет защищать всё, что ему дорого, любой ценой. — Если анализировать всё, что ты сказал, то, знаешь, братец, он не настроен так же, как и ты. Но у вас есть общее: вы действуете в интересах клана, — альбинос смотрел на брата внимательно, разглядывая его. Сейчас он выглядел иначе: бледное лицо, синяки под глазами от недосыпа, волосы не расчёсаны, глаза излучали усталость и боль. Он явно понимал всё сам, просто искал отвержение своих слов. Ему хотелось услышать «войны не будет», а в итоге он слышит, что будет. — Брат, извини, что помешал. Не думал, что ты с самого утра с девушкой занимаешься, — по его лицу поползла улыбочка. Тобирама провёл рукой по лицу. — Ну и идиот. — Ты не отрицаешь моих слов, — он ехидно захихикал. Тобирама удивлялся, как после такого тяжёлого разговора он остаётся таким жизнерадостным. Страшно представить, что ж он такое пьёт. Неужели страх пропил и проиграл в карты? — Было бы что отрицать. Хаширама улыбнулся. В глазах пробежало пошлое «а я знаю, что было, но не могу доказать». Но и доказывать не нужно было, потому что через несколько минут влетела Сакура с Токой. Обе девушки были встревожены, говорили что-то о том, что патрульные шиноби доложили подозрительную активность в лесу. Это означало одно: они готовились к этому.

***

Через полчаса множество шиноби выстроились в несколько рядов. Они были готовы к любому исходу и даже смерти. Они внимательно слушали приказ Хаширамы: защищать территорию клана, но стараться не убивать без нужды. Ветер в тот день был сильным. Старики провожали мужей, дочерей, сыновей, на войну. Дети плакали. Сакура уже была одета. Она медик, и ей нужно быть наготове, если придётся кому-то помочь. Она боялась, что среди пострадавших найдётся Тока, Хаширама, Тобирама. Но страшнее стало, когда поняла: у той стороны нет медиков, которые помогут Изуне. Ей стало больно. Она надеялась, что лучший друг не пострадает и всё обойдётся. Ветер срывался очень сильный. На минуту ей показалось, что это техники врага — ведь не может быть такой сильный ветер в спокойную на первый взгляд погоду. Что-то явно было не так. Только что? «Мы обязательно выясним, что к чему», — внутренний голос был уверенным. Первые раненые поступили через несколько часов. У некоторых были ожоги разных степеней, другие — замученные гендзюцу, третьи — отравленные ложным оружием, что пропитано ядом. И это только начало кошмара, который устроил Мадара.