Часть 42

Утро Сакуры встретило её серым цветом. Голова болела, а тело будто достали из-под тяжёлого камня. То, что произошло, она скинула на длительный стресс и усталость — всякое бывает же. Возможно, временная разрядка обстановки и отдых выпустили всё это наружу. В любом случае это лучше, чем выброс адреналина, снял какую-то тяжесть с её плеч. Харуно не стала зацикливать внимание на этом, поэтому сразу же приступила к тому, что начала собираться: расчёсывать волосы, наносить масла на шею. Всё это было чем-то, что уже было привычно. Всё это давало чувство равновесия, которого иногда так не хватало. Отдых дал им толчок идти дальше уже бодрее обычного. Поэтому когда розоволосая пришла в госпиталь, она не стала подгонять всех. Это удивляло медсестёр и санитаров, которые привыкли к спешке. Пациентам же было всё равно — они приходят, уходят, госпиталь был местом, где их подлатали и отпустили. — Госпожа Харуно, — ей поклонились. — Отчёт за прошлый день в вашем кабинете. Тяжёлых случаев не было. Так же вам нужно заполнить список тех, кого уже выписали. Мы вчера сами этого не делали, так как боялись что-то перепутать. Извините, что с утра пораньше завалили вас... Сакура понимающе кивнула. Ей сейчас как раз нужно было чем-то себя занять. В кабинете было прохладно, от чего-то ей стало грустно, и прогнать это чувство у Харуно не вышло. Поэтому она занялась делом. Некоторых она видела за территорией госпиталя, а некоторых не видела. Конечно, она знала, что некоторые погибли в бою, где не было шансов на победу, защищая дорогих им людей. Число погибших детей пугало. У всех могла бы быть счастливая судьба, если бы не война... «Сосредоточься на работе», — голос в голове был тихим. Работа шла медленно. На каждом имени она останавливалась, всех она помнила, так как все они были с чем-то, что цепляло её изнутри. Стук в дверь заставил Сакуру посмотреть на дверь. — Извините, можно? — из-за двери послышался женский голос. — Да, конечно, входите. В кабинет вошла девушка — её ученица Манами. Девушка скромная, нежная, искренняя, стеснительная. Её имя означало «прекрасная любовь». Как же ей это имя подходило. Сама же ученица была красивой: карие глаза, светло-русые волосы были по плечи, аккуратно завязаны в хвост. — Я хотела спросить: там один пациент бредит. Что нам делать? — Что за пациент? Мне же говорили, что ничего серьёзного нет, — её голос стал суровей. — Его привели вчера, но всё было хорошо, ничего не предвещало этого. Мы обработали рану всё, как вы учили, ничего больше. Да и травма не серьёзная. Сакура нахмурилась. Рассказ ученицы был правдивым — она не из тех, кто врал бы ей. Ей нужно было осмотреть больного самой, чтобы убедиться, что они ничего не упустили. Харуно поднялась с рабочего места. — Мне нужно осмотреть его самой. Розоволосая куноичи не была удивлена яду, так как опытные шиноби часто использовали его. Её удивило то, насколько сильно он напоминал тот, что использовали на Канкуро. Возможно, этот яд стал основой того, но утверждать этого она не могла. Ясно одно: противоядие похоже по составу, а это значит, ей не составит труда его приготовить. Трудность была лишь в том, что Харуно не могла понять, где же Учиха его взяли? Приготовили сами? Или всё же кто-то им предоставил его? Ломая голову над этим, она вдруг подумала: а что, если это был не Учиха? Сомнительно...

***

Вечером она решила поговорить на эту тему с Тобирамой. У него уже было занятие поинтересней, раз он её игнорировал. Альбинос работал над какой-то печатью, видимо, создание техник приходилось ему по душе. Сакура решила просто постоять рядом — вдруг этот индюк соизволит хоть чуть-чуть отвлечься от работы и наконец-то ответит ей. Но чуда не произошло, ей пришлось стоять до тех пор, пока он не закончит. Затем же белобрысый наконец-то повернулся в её сторону. — Чего тебе? Сакуру такой вопрос совсем чуть-чуть выбил из равновесия. Была бы она в настроении, то погладила бы его лицо кулаком, но увы, сейчас её настрой иной. — Вчера в госпиталь доставили раненого парня, и вчера он не бредил. Но сегодня утром он резко начал. Я выявила, что это яд, похожий на тот, что когда-то давно в прошлом я уже встречала. Так вот, я задалась вопросом: где Учиха его взяли? Сами приготовили? Кто-то им дал? Или же это были не они? Тобирама обдумывал её слова. — Всё возможно. Определённо могу сказать, что все кланы во время войн заключали союзы, объединяли силы, так что удивляться тут не стоит. Есть то, что волнует меня так же, как и тебя: кто или что их союзник? Ведь изменений на поле боя не было — нет. А значит, всё не так просто, как кажется. В любом случае нам всем стоит быть наготове. Поэтому проводи тренировки со своими учениками чаще. Ведь раненых может стать больше в несколько раз, поэтому тебе будут нужны помощники. — Я тоже думала об этом, но за всем этим не нахожу времени, — она перебрала несколько вариантов того, как можно сжать свой график, когда можно перенести планы и на когда. — Мы давно не тренировались вместе. Хочешь? — спросил он. Харуно удивлено посмотрела на него. — Тренировка? Когда? Где? За всем этим она стала чуть меньше времени уделять физической подготовке, поэтому тренировка с ним была бы чем-то на подобии добровольного избиения. Ведь изменения в Тобираме были хорошо заметны: его скорость из без того немаленькой по ощущениям стала ещё больше. Была бы она Учихой, то, наверное, при упоминании «Тобирама Сенджу» катилась бы как можно дальше. Он же в свою очередь считал, что Харуно в хорошей физической форме, которую нужно просто подтянуть ещё чуть-чуть. — Я сообщу тебе это сам. В крайнем случае Тока скажет время и место.

***

Хаширама сидел на обрыве. С него было хорошо видно то место, где он планировал строить свою деревню. Воспоминания невольно возвращали в детство, где они с Мадарой весело проводили время. Тогда война казалась страшнее, он был ни в чём не повинным ребёнком, как и Учиха. Лёгкий вечерний ветер ласково развивал его волосы. Сенджу помнил все их совместные тренировки, помнил и то, как их братья впервые столкнулись в бою. Благо никто не пострадал тогда. Мадара пробудил Шаринган. Кровавые глаза Учих, возвращаясь туда... он смеялся с того, что не замечал Тобираму за шпионажем не только потому, что тот хороший шпион, но и затем, что тот был худеньким, как глиста. Это сравнение заставило старшего Сенджу улыбнуться. Ведь сейчас про брата он не мог такого сказать. Тобирама возмужал, стал выше. Он по-прежнему был недоверчив и так же всем недоволен. Тобирама, как и раньше, старался защитить свою семью и всех, кто ему дорог. Наверное, это чувство вины за смерть двух других братьев тянулось за ним на протяжении всех этих годов. — Я обещаю, скоро всё изменится, — это обещание не столько себе, сколько брату, ради которого он когда-то отказался от друга. Но, смотря на территорию будущей деревни, он понимал: это всё не зря. Скоро начнётся новая эпоха без войн и смертей. Хаширама направился домой, не замечая, что всё это время за ним наблюдали любопытные глаза. Тёмная тень скрывала себя. Сейчас внимание ему ни к чему. — Ещё подождём... совсем чуть-чуть... Он растворился во тьме. Сейчас слишком рано проявлять себя.