Часть 41

С самого начала в комнате никто не проронил ни слова. Альбинос и Харуно ожидали Хашираму, который опаздывал. Видимо, в его понимании выходной — это день, когда можно не соблюдать этикет. День был ясным. В госпитале, как и ожидалось, было пусто — временное затишье дало возможность разгрузить госпиталь: тяжело раненых вывели в стабильное состояние, других поотправляли по домам. Сакура планировала сделать расписание дежурств более точным и удобным для других. Так же она планировала подтянуть некоторых медсестёр до уровня врачей, чтобы она могла хоть чуть-чуть расслабиться. Тобирама же топил за то, что нужно открыть место, где детям расскажут, что такое «путь шиноби» и все прилегающие правила. В понимании Харуно это была «академия», но с более строгим наклоном. Хаширама пришёл. На его лице сияла улыбка, в руках был поднос. Он шёл не спеша, видимо боялся уронить его. Сакуру умилил тот факт, что, несмотря на войну, он старался подбодрить их, хотя самому на душе было тяжело. Сакура уже хотела встать, чтобы помочь ему, но старший Сенджу остановил её. — Не нужно, я сам! — голос его был бодрым, на лице ни капли усталости. На самом подносе были рисовые шарики, онигири, данго, таяки. На этом Сенджу не остановился. Он вылетел из комнаты, а когда вернулся, было понятно: чаепития не избежать. Запах чая разносился по всей комнате. — Очень вкусно! Кто это готовил? — вопрос Сакуры заставил Хашираму засмущаться. — Всё это я готовил сам. Я надеюсь, что тебе правда нравится. — Я ничего вкуснее в жизни не ела! Ты готовишь лучше, чем я! Альбинос решил прервать молчание: — Ты разве умеешь готовить? Вспышка злости, которую Харуно подавила, была разрушительна. Но скрыть то, что это задело её, она никак не могла. Её выдала злая улыбка, направленная на Тобираму. — Я ещё хорошо умею пересчитывать косточки на суп... Хаширама переводил взгляд то на девушку, то на брата. В мыслях он ставил именно на Харуно, которая без сомнения могла и умела пересчитывать не только кости, но и зубы своим волшебным кулаком. — А сил хватит? — Ты во мне сомневаешься? — Нет, конечно. Но, видимо, ты сомневаешься во мне. Не забывайте, что я воин. — Но не бессмертный же. К тому же ты не можешь знать всех моих способностей. — Аналогично, Сакура. Старший Сенджу понимал, что всё так просто не закончится, нужно остановить это сейчас. — Ну всё-всё, это повод для разногласий. Сакура, ты без сомнения сильная куноичи, и ты, Тобирама, тоже сильный шиноби. И не нужно недооценивать друг друга. Всё же в бою есть разные нюансы и преимущества. Так что давайте не будем мериться силой. Оба замолкли. Первым кивнул Тобирама — он не был настроен на длительный спор с упёртой Харуно. Затем кивнула и сама девушка. — Давайте лучше что-нибудь обсудим. Тобирама, у тебя же были какие-то идеи для деревни, да? — Хаширама помнил, о чём говорил брат, но он не всё слушал внимательно — уж слишком скучно был его рассказ, ведь он рассказывал всё в мельчайших подробностях, от правил до так называемой системы. У самого старшего Сенджу были свои хлопоты помимо войны и клана: ему нужно было создать план домов и улиц, всё это перенести на бумагу, что не всегда выходило так, как хотелось ему. Если была малейшая ошибка и её не обнаружить вовремя, то нужно было переделывать весь чертёж сначала. — Да, я думаю про создание неких организаций. Что-то вроде группы шиноби-разведчиков, которые будут специализироваться на убийствах. — Это всё хорошо, но мне кажется, лучше было бы делать всё, чтобы убийств стало меньше или они вовсе исчезли. Моя цель — деревня без войны, полностью мирная, — Хаширама верил в то, что говорил. Для Сакуры это было чем-то нереальным, но если за это возьмётся сам Хаширама, то у того обязательно что-то выйдет. Она искренне в это верила. — Я в первую очередь думаю, что вам нужны медики в вашу деревню. Если вы, конечно, не хотите, чтобы жители загнулись от инфекции или сопутствующих болячек. Так же нужны те, кто будет поставлять лекарства и травы, желательно, чтобы всё было проверено. Выстроить чёткую структуру госпиталя в конце концов, — закончила Харуно. Хаширама слушал, кивая, соглашаясь с каждым словом. — Всем этим я хочу заняться тебе, так как ты понимаешь в этом как никто лучше. Думаю, что ты не будешь против? Но если что-то не так — я не настаиваю, — Сенджу прекрасно понимал: молодая Харуно, возможно, совсем это не интересует. Но это же госпиталь, за который она горло могла перегрызть, если что-то было не так. Вот он и подумал о том, что было бы хорошо, если бы она лично всё контролировала. — Конечно, не против. Но мне нужна будет помощь, ведь это дело непростое. Хаширама кивнул. — Хаширама, а что насчёт наших обсуждений? Ты придумал, где будет располагаться наш клан? — Тобирама предложил расположить их недалеко от центра. Пока в их задумках это выглядело компактно, даже если деревня начнёт расти. — Это зависит от того, кто будет лидером. Я не уверен, что буду хорошим... — Что ещё за сомнения!? — вмешалась розоволосая. — Ты обязательно будешь хорошим, и это не обсуждается. Кроме тебя, я не представляю никого другого в роли главы. — Здесь я на сто процентов согласен с Сакурой. — Ой, да ладно вам, муж и жена всегда соглашаются друг с другом... — захихикал Хаширама. У Харуно дёрнулся глаз. — С чего это ты взял, что мы муж и жена!? Он мне даже предложение не сделал! — завопила Сакура. — Ну, я же не слепой вроде... и кое-что помню, — он хитро заулыбался. Сакура увидела, как теряет контроль Тобирама, видела и то, как вскочил Хаширама, то, как сорвался на него альбинос. А затем и сама Харуно. Свой выходной они провели хорошо. Ближе к вечеру Хаширама рассказывал разные истории из их детства: то, как маленький Тобирама неоднократно падал в реку во время их рыбалки, когда его улов был большой, а детской силы не хватало, чтобы вытащить гигантскую рыбу. Конечно же, он поведал и то, как упал с дерева и больно ударился задницей. Сакура же не рассказывала всё в подробностях, так как некоторых деталей не помнила. Вечером, когда Хашираму срочно позвали старейшины, а Тобирама и Сакура пошли в свою комнату, что-то чёрное пробежало по коридору. Сакура почувствовала тот страх, который часто испытывала в детстве, когда ночью в полной темноте шла пить или в туалет — страх чего-то неизвестного, тёмного. — Ты что-то видел? — она обернулась в темноту. Альбинос сделал вперёд два шага и остановился, тоже оборачиваясь. — Нет, — кратко ответил он. — Ты что, боишься темноты? — Нет, конечно, — замотала головой Харуно. — Мне просто показалось, что там кто-то есть. — Я никого не чувствую. Идём, — он протянул ей руку. Странное ощущение не отпускало. Она взяла его руку и они направились в комнату. — А я думал, ты у нас в такое не веришь. — Я не говорила, что верю. Просто мне показалось... — Сакура, ты просто устала. К тому же мне кажется, это привычка из госпиталя. Не стоит накручивать себя. Попробуй расслабиться, — Сенджу был прав: она устала, и всё это ей показалось. — Ты прав, я чертовски устала. Спасибо, что не осуждаешь меня. — Было бы за что. Тем более у тебя тяжёлая работа, ты тратишь много сил и энергии, — он сделал паузу. — Ты мне дорога, поэтому береги себя чуточку больше. Дальше они шли молча. Сакуре опять что-то показалось. «Соберись, тряпка! Ты же взрослая, а как сопливая боишься темноты! Что решила детство вспомнить!?» — вопил голос в её голове. Она была согласна с ним: бояться того, чего нет, глупо. Но а что, если это правда, кто-то? Ведь она не может знать, что скрывается там, во тьме. Благо у её избранника была привычка спать именно с закрытыми дверями — так он чувствовал себя комфортней. Для Харуно же это была иллюзия безопасности, которая работала на ура. На ночном небе было хорошо видно каждую звёздочку. Луна сегодня была особенно красива. Всё это было завораживающим, но даже сейчас Сакура чувствовала кого-то или что-то — это чувство портило всё. Поэтому она легла на спину, повернув голову на Тобираму, рассматривала его красивое лицо, а вскоре уснула. Рано утром девушка проснулась с головной болью — будто вместо чаепития она пила весь день и пол ночи. Самочувствие оставляло желать лучшего. Она хотела спать. Взглянув в окно, она заметила, что ещё темно, а это значило, что можно спать дальше. Стоило прикрыть ей глаза, как кто-то коснулся её стопы. Касание было холодным, словно это труп трогал её ногу. Она одёрнула ногу под одеяло, списывая на то, что это Тобирама проснулся. Но вскоре она поняла: Тобирама спит рядом. Тогда кто коснулся её ноги? Неужели в комнате кто-то есть? У девушки было два выбора: закричать, и тогда её бы услышали все, кто только можно, или промолчать и остаться с хорошей репутацией. Выбор был очевиден. Она подавила желание разбудить всех. Она списала всё на то, что ей показалось. Всё же ей давно не пять и даже не двенадцать, она взрослая самостоятельная женщина, а самовнушение — штука опасная. Поэтому она легла спать дальше. Усталость взяла верх, и она уснула.