Round two

После того, скажем так, происшествия в его кабинете он отпустил меня, намекая на скорую встречу. Я прикинулась дурочкой: нервно теребя пальцами разорванное платье, очень внимательно запоминала каждое его слово, каждую букву и цифру в адресе отеля, где он обещал трахнуть меня на следующий день. Я не позволила ему поцеловать себя на прощание — лишь короткое прикосновение к пальцам. Всё это было ради того, чтобы он жаждал нашей встречи. Чтобы возжелал меня до хрипоты в надорванном от крика голосе. Чтобы, после долгих часов ожидания в пустом номере, Ксандр понял, что я так и не собиралась бездумно ложиться под него. Я знала, что времени почти нет. Первым делом собрала небольшую сумку с вещами и попросила Адриану укрыть меня у себя до тех пор, пока Зейн Карвер не сообщит о месте нахождения базы разведки; поменяла номер. Затем связалась с Марией и договорилась участвовать в программе «Золотое руно» под общим присмотром докторов базы — ампулы с сывороткой она передавала вместе с лекарствами в небольших контейнерах с чипом доступа. А вот что касается Ксандра… Поначалу он искал меня. Мартин как-то рассказал, что ван Хейс к чертям разгромил мою квартиру и пригрозил сломать ему не только нос, но и все конечности, если тот продолжит умалчивать о моём укрытии. Я знала, что он не тронет Мартина. И нет, я не верила в его святость, просто была уверена, что тот мелочный ублюдок не станет марать руки прямо перед повышением. Так и случилось. Я оказалась в службе разведки Ковчега. Ксандр — генерал, военный префект Центрального округа и всё та же сволочь. Стоя под струями обжигающе холодной воды, я пытаясь стереть с себя все невидимые отметины, оставленные ван Хейсом год назад. Он проскользнул в мою голову ловко, и вынуть его оттуда оказалось не так просто, как я думала сперва. Запустив пальцы в мокрые волосы, я закрыла глаза и провела рукой от шеи к груди. Тусклые воспоминания заполнили ванную. Передо мной вдруг возник чёткий образ Ксандра с дерзкой ухмылкой на губах. Вместо воды, стекающей по разогретому телу, я представила его властные руки и томный шёпот у уха. Задумалась о том, что могло произойти, если бы не все обстоятельства и его ужасный характер. Могли бы мы… В какой-то момент я остановилась, отвесила себе отрезвляющую пощёчину и задала единственный логичный вопрос: ты идиотка, Райна? Всё складывалось так, как я и планировала, я должна была рыдать от счастья, что наконец смогла вырваться из этой ловушки. Но я злилась. Так чертовски злилась на то, что ван Хейс смирился с фактом моего отсутствия в его жизни. И вместо того, чтобы вечно страдать по мне, он преспокойно развлекался с элитными шлюхами Ковчега. Раздражённо выключив воду, наспех обмоталась полотенцем и вышла из ванной. Оказавшись в комнате, начала яростно выбрасывать на пол содержимое шкафа. Адриана, сидевшая в кресле, оторвала взгляд от журнала и удивлённо подняла бровь. — Эй, что с тобой? — Ничего, — ответила я. Она смерила меня долгим взглядом, в котором было куда больше понимания, чем я готова была выдержать. — Ничего? — переспросила она. — То есть ты рвёшь шкаф на части, потому что тебе просто скучно? Я стиснула зубы, не отвечая. Адриана, конечно же, не поверила мне ни в этот раз, ни тогда, когда я изначально отказывалась идти с Зейном на праздник Дня Розы, ссылаясь на сильную загруженность на работе. — Райна… — она произнесла моё имя слишком мягко, чтобы я могла проигнорировать. — Дело в празднике, да? — Я не пойду, — отрезала я, выдёргивая из шкафа платье и швыряя его на кровать. — Скажи Зейну, что я занята. Пусть веселится сам. Адриана вздохнула, закатила глаза и снова вернулась к журналу. — Ты прекрасно знаешь, что отказ не примут. Ни Канцлер, ни Карвер. — Пусть не принимают, — я резко обернулась, чувствуя, как злость захлёстывает меня с новой силой. — Я не собираюсь стоять там, как разряженная кукла, пока какой-то ублюдок будет часами разглядывать каждый неприкрытый участок моей кожи. Она внимательно посмотрела на меня, прищурившись: — Так вот в чём дело. Не в работе, не в усталости. В нём. Я замолчала, но мои пальцы предательски дрожали, когда я снова схватила платье, словно собиралась его придушить. — Вы как всегда поразительно проницательны, мисс Кейворд, — прохрипела я, стараясь вернуть голосу прежнюю ровность. — У тебя врождённый талант находить во мне слабые места. Адриана улыбнулась без злобы — так, по-сестрински, будто знала: лучше столкнуть меня с правдой, чем гладить по голове. — Это не про слабость, — сказала она. — А про то, что ты неплохо прячешься. Но сколько это будет продолжаться? Ещё год? Два? Три? — Сколько потребуется, — ответила я. — Генерал, как и Канцлер, обожает спектакли. А ты — не та, кто любит быть чьей-то картиной. Так почему же играешь? — Он не просто «обожает спектакли», — выдохнула я. — Он выбирает куклу и делает из неё приз. Свет, улыбки, камера — и люди начинают думать, что ты согласна быть выставленной, согласна подчиняться. А я не хочу, чтобы кто-то думал, будто у меня есть ниточки, за которые они могут дёргать, когда им вздумается. Адриана, внимательно выслушав меня, кивнула. — Значит, делаем не шоу, а операцию. Ты пойдёшь, потому что отказаться нельзя. Но идёшь по правилам: никаких длительных разговоров, никаких «случайных» приглашений уйти с ним в удалённую комнату, никаких фотографий в уголке сцены. Ты стараешься держаться с теми, кто может прикрыть. И никаких импровизаций. Поняла? Я уже чётко видела весь маршрут её плана: рядом — Зейн, рядом — охрана, рядом — Мария, которая всегда знает, что делать. Это больше походило на боевой расчёт, чем на вечеринку. Мне с трудом верилось, что этот план сработает. Если Ксандр захочет не просто поглазеть со стороны, а поставить жирную точку в наших с ним отношениях, то ему уж точно никто не помешает.

***

Хрустальный свет люстр резал глаза. Казалось, весь зал утонул в блеске золота и алого шёлка: розы в высоких вазах, тяжёлые ткани на стенах, десятки зеркал, умножающих толпу до бесконечности. Музыка текла ровная, сладкая — слишком приторная, чтобы раствориться в ней без остатка. Наш план пошёл наперекосяк с первых секунд: Мария не пришла. Я не отпускала Зейна ни на шаг, водила его то к шведскому столу, то за бокалом шампанского к другому концу зала. Несколько раз он заводил разговор с бывшими военачальниками, сравнивая нынешнюю армию с той, что была в их время. Меня это мало занимало. Главной проблемой оставался Ксандр. Я с куда большим удовольствием оказалась бы в своей мягкой постели, пережёвывая провал с Максом, а не гадала, в какой момент Ксандр появится, чтобы прострелить мне колени у всех на глазах. Я всё время чувствовала себя как зверь в клетке. Люди смеялись, цокали бокалами, перекидывались дежурными комплиментами — всё это сливалось в сплошной гул, где каждый новый звук бил по мне, как по оголённому нерву. Зейн пытался держаться спокойно, даже улыбался кому-то через плечо. Я ловила его полный усталости взгляд — ему тоже было тесно здесь, хоть он и умел скрывать это лучше. — Ты вообще дышишь? — обеспокоенно спросил он, когда я сжала бокал и молча уставилась в толпу. — Расслабься, никто не набросится на тебя прямо сейчас. «Легко сказать». Я усмехнулась, хоть сердце колотилось где-то в горле, и кивнула для вида. Всё равно чувствовала, как напряжение свивается клубком в животе. Каждый раз, когда дверь зала открывалась, я вздрагивала. Ожидание Ксандра давило сильнее, чем сама встреча. Вскоре музыка сменилась на более быструю, в зал выплыла пара танцующих — и я впервые за вечер заметила, как Канцлер спустился по лестнице. Его появление разрезало шум зала, словно кто-то резко выдернул скрипку из оркестра: разговоры стихли, музыка стала тише, все взгляды обернулись к нему. Я же застыла. Ксандр ван Хейс спускался следом за ним. Шёл медленно, уверенно, будто не ступал, а вбивал каждый шаг в пол. Моя ненависть к нему была бесконечной, но я не могла не отметить, как чертовски привлекательно он выглядел сегодня. Чёрный мундир сидел на нём, как отлитый в бронзе: строгий, приталенный, с прямой линией золотых лампасов. На губах играла фирменная усмешка. Всё вокруг потускнело: розы, люстры, пёстрые платья. Даже Канцлер на его фоне казался серым пятном. Мир съёжился до одной узкой линии взгляда, и она вела к нему. Я не слышала музыки, не чувствовала пальцев, вцепившихся в бокал. Внутри всё сжалось, как перед ударом. Он заметил меня сразу. Даже не пытался скрыть. Я надеялась затеряться в толпе: заранее выбрала чёрное платье, собрала волосы в низкий пучок, потому что знала — такие наряды внимания не привлекают. Но его взгляд лёг прямо на меня, будто он заранее знал, где я стою. Тяжёлый, прожигающий насквозь, такой же, каким я видела его в последний раз. Костяшки пальцев хрустнули. Я боялась, что стекло бокала треснет, шампанское брызнет прямо на пол — и тогда вся эта толпа увидит мою дрожь. Ксандр улыбнулся. Чуть-чуть. Одним краем губ. Как будто мы здесь только вдвоём, и весь этот праздник — лишь декорация, выстроенная ради того, чтобы он мог спокойно наслаждаться тем, как я задыхаюсь. Прямо как в его кабинете. — Обними меня, — сказала я Зейну, беря его под локоть. — Что? Я не стала повторять дважды. Просто не могла. Под звуки возобновившейся музыки положила его руку себе на талию и натянуто улыбнулась. Ксандр двигался неспешно, рассекая зал на две ровные части — шаг за шагом, будто все дороги в мире в итоге вели его ко мне. Люди вокруг приветственно кивали ему, делали шаг назад, словно автоматически расчищали путь. Моё горло пересохло. Рука дрогнула, и я почувствовала, как струйка шампанского предательски побежала по ладони. Зейн заметил моё напряжение, стал ещё ближе, прижимаясь плечом. Я видела, как в его глазах меняется выражение: от вежливой спокойности к чему-то холодному, отстранённому. Он понизил голос, чтобы никто нас не услышал: — Ван Хейс, видимо, решил поздороваться. — Можно подумать, ему здесь рады, — процедила я сквозь зубы. Я начала искать Адриану. Она устроилась возле сцены, очевидно дожидаясь приглашённую на праздник звезду. Мельком встретилась со мной взглядом — кивнула, будто говоря: «Я здесь. Я вижу тебя».        Ксандр стоял в метре от нас. Его улыбка была тоньше лезвия — она не обещала ничего хорошего. Свет приглушили, готовясь к речи Канцлера. Толпа зашевелилась в предвкушении: кто-то невольно переступал с ноги на ногу, кто-то отодвинулся, оставив между нами линию. Ван Хейс протянул руку. Я затаила дыхание, покрепче впилась ногтями в рукав Зейна и застыла, как перед выстрелом. Но рука была предназначена не для меня — он пожал руку какому-то начальнику в костюме. Его пальцы скользнули по ткани моего платья в коротком, деликатном прикосновении, и я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Это был даже не поцелуй, не горячая пощёчина и не угроза вслух — это была пометка. Знак того, что он меня заметил и отметил. Знак того, что я не смею двигаться с места, пока он сам мне этого не позволит. — Рад видеть всех собравшихся, — прозвучал ровный голос Канцлера, который можно было услышать на другом конце зала. Камера улыбнулась, аплодисменты снова захлопали. Он уверенно вёл свою вежливую речь, не менявшуюся по смыслу из года в год, а я почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Боковым зрением я уловила, как Ксандр сделал два шага в сторону. Увидев, что я напряглась, он наклонился к одному из офицеров и прошептал что-то, что я не смогла разобрать. В ответ тот молча кивнул и растворился в толпе. Я потеряла офицера из виду. Сделала болезненный вдох. Ксандр сделал ещё один шаг, приблизился так, будто пытался рассмотреть в складках кружева не только нити, но и всё моё естество. Он коснулся моего запястья и, пользуясь секундным замешательством, оставил едва ощутимый поцелуй на костяшках пальцев. Я не дрогнула. Вместо того чтобы шарахнуться, позволила улыбке лечь ровной линией. «Не такой реакции ожидал, да?» Ксандр выпрямился. С вызовом взглянул на меня, а затем слегка поджал губы, видя, с какой силой я прижималась к Зейну. — Карвер, — кивнул он в знак приветствия. — Надумался жениться? — Как видишь. Я казалась готовой не только убить Зейна, но и разорвать себе рот: настолько натянута была моя улыбка. Провоцировать ван Хейса было очень, очень и очень плохой идеей. Я прикусила язык, боясь выдать какую-то глупость, и отпила немного шампанского. — Отлично смотритесь вместе. А невеста как хороша, — он забрал мой бокал и полностью осушил его. — Что вы себе позволяете? — вырвалось у меня. Ладони мигом вспотели. Я никак не могла отделаться от чувства надвигающейся угрозы и даже в таком простом замечании ожидала увидеть злорадство с его стороны. Ксандр прекрасно знал: именно он контролирует ситуацию — ни я, ни Зейн не знали его дальнейшего шага. Он наигранно удивился и чуть наклонил голову. — Я вас расстроил, мисс Рейн? Мне совсем не хотелось разговаривать с ним. Я сделала вид, будто не услышала вопроса — увлеклась Канцлером, что лёгкой поступью направлялся к нам. Ксандр обернулся. Заметив его приближение, хищно ухмыльнулся, и во взгляде промелькнуло нечто странное: раздражение, смешанное с восторгом. — А вот это уже интересно, — сказал он и тут же обратился к Канцлеру, разведя руки в стороны: — Прекрасная речь! Гости останутся под впечатлением от сегодняшнего вечера. — Очень надеюсь, — коротко ответил он. Канцлер галантно поклонился, и я, не смея возразить, протянула ему руку для поцелуя. Зейн напрягся: ситуация начинала набирать обороты. — Мисс Рейн, вы прекрасно выглядите, — хоть его лицо и скрывала маска, я знала, что он наверняка был довольным. — Ван Хейс, вижу, ты времени зря не теряешь. — Лишь приветствую гостей, — без тени смущения ответил Ксандр и вновь позволил себе слишком долгий взгляд в мою сторону. — Надеюсь, без эксцессов? — Разумеется, — он медленно перевёл взгляд с меня на Зейна. — Но вы же знаете… некоторые гости сами лезут на рожон. Зейн выдержал паузу. Его лицо оставалось каменным, но я слишком отчётливо ощущала его хватку на талии. — В отличие от некоторых, я умею держать себя в руках, — спокойно ответил он. — Тебе бы поучиться. Зал оживал: люди начали шептаться, с интересом поглядывая в нашу сторону. Музыка с новой волной прокатилась по пространству. Канцлер прищурился, переводя взгляд между ними. — Оставьте своё вечное соперничество в рамках приличия, — его голос звучал спокойно, но холод пробрал меня до костей. — Сегодня праздник. Карвер, на пару слов. Слова Канцлера отдавались в моей голове глухим эхом. Я сглотнула. Нехотя отстранилась от Зейна, понимая: удерживать его возле себя больше не получится. Он виновато взглянул на меня. Его тёплая ладонь коснулась моей щеки, и я невольно прикрыла глаза — всего на миг позволив себе утонуть в этой короткой неге, моём лишённом смысла островке безопасности. Когда Канцлер и Зейн отошли в сторону, Ксандр спросил: — Значит, Карвер? — Тебя это не должно волновать. Находиться рядом с ним было мучительно. Внутри жгло что-то непонятное — смесь обиды и ярости. Я вновь выцепила среди толпы светлую макушку Андрианы и решила укрыться за её спиной, но не успела сделать и шага: ван Хейс перехватил меня за предплечье. — Мы не закончили. К тому же, что подумает твой благоверный, если не найдёт тебя рядом? — Пусти, — зло выдернула руку. — Нас больше ничего не связывает. — Ты забываешься, Райна. Я видела, как заиграли желваки на его прекрасном лице; как он дёрнулся в провальной попытке схватить меня за шею и впечатать в колонну позади. Саморучно запустив бомбу замедленного действия, я только ждала, когда же та взорвётся. — Ты мне жизнь испоганил. И после всего хочешь, чтобы я радостно прыгала вокруг тебя? — я кивнула в сторону кучки разодетых женщин. — Выбирай любую — каждая без вопросов даст. — Только не говори, что будешь предъявлять мне что-то из-за того, что я пялился на местных красоток… — Ага, размечтался. Смотри на кого угодно. А лучше сразу домой вези — прямо в койку. Мне плевать. Я дёрнула плечом, закатила глаза и при этом почувствовала совсем не напускное раздражение: меня и правда это задело. Я давно решила, что подобные мысли нужно давить в зародыше, ведь мне действительно не было дела, с кем он собирался спать. Но иногда странное притяжение выигрывало — царапало обманчивыми «а что, если?..». Я нахмурилась ещё сильнее, а Ксандр в ответ на это насмешливо хмыкнул: — Ну-ну. Верю-верю. Пойду принесу нам чего-нибудь выпить, а то ты, кажется, перенервничала. Вон как раскраснелась. Я не могла не воспользоваться такой прекрасной возможностью — как только Ксандр смешался с толпой, я тут же двинулась в сторону уборной. Оказавшись в тёмном узком коридоре, сняла туфли. Одна мысль о том, что даже так я могу себя выдать, сводила меня с ума. Уборная встретила меня прохладой плитки и приглушённым светом. Внутри было абсолютно пусто. Я закрыла дверь и, надев обратно туфли, глубоко вдохнула, стараясь вернуть себе хотя бы часть контроля. Прижала уши руками и зажмурила глаза. Сквозь шум вентиляции доносились отрывки музыки и разговоров, но теперь они казались далёкими, чужими. Мысли кричали на перебой: Ксандр где-то в зале, и он всё ещё преследовал меня. Я была более чем на сто процентов уверена, что так просто с праздника он меня не отпустит. Я открыла глаза. Упёрлась руками в серую столешницу с вмонтированной в неё раковиной и только сейчас позволила плечам устало опуститься. У меня всегда был талант к гиперболизации проблем. Чем больше я себя накручивала, чем дольше проживала в голове все возможные отвратительные сценарии, тем проще мне было их пережить. Я делала это изо дня в день: миллион раз прокручивала сцену нашей встречи, надеясь на существование хотя бы одного процента вероятности, что ван Хейс наконец смирится с завершением нашей истории. Мерцающая лампочка выдернула меня из размышлений — я в страхе подняла голову. Надежда на счастливый финал с каждой секундой ускользала сквозь пальцы. Почему? Потому что он уже был здесь. Рядом со мной. Я даже не успела отступить назад и прислониться к холодной плитке, как почувствовала его дыхание на затылке. Прежде чем успела обернуться, его руки сомкнулись вокруг меня. Ксандр прижал меня к себе так, что моё сердце почти выпрыгнуло из груди. — Райна… — зарываясь носом в мою шею, шептал он. — Детка, я так соскучился. Горло сдавил предательский ком. Мне действительно хотелось разрыдаться в его руках — не от счастья или облегчения, а от страха. От того, с каким благоговением моё имя слетало с его уст; как жадно он вдыхал мой запах, сжимая меня, словно ребёнок любимую куклу. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка его была стальной. Ладони прилипли к моей талии, пальцы почти впивались в кожу. — Отпусти! Он молчал. Губы его коснулись нежной кожи за ухом — теплом и знаком опасной близости. — Я думал о тебе, — прошептал Ксандр, почти играючи. — Денно и нощно. Каждую секунду представлял, как буду прижиматься к тебе… как буду целовать. Я билась, перекатывалась на носках, надеясь найти опору, и даже потеряла одну туфлю. В какой-то момент Ксандр, устав от подобных игр, схватил меня за волосы и оттянул в сторону. И я поддалась. Мне было тошно от самой себя. Одна часть меня безуспешно боролась с другой, которая так упрямо тянулась к ван Хейсу. Все эти чувства терзали меня день ото дня, как бы я ни пыталась их скрыть. И если бы могла, я выдрала бы себе глаза, лишь бы не видеть собственное ничтожное отражение. Искалеченное и отвратительное. Совершенно неправильное. — Даже не представляешь, как сильно я сдерживал себя, — он оставил лёгкий поцелуй на шее, посылая по телу волну мурашек. — Так хотелось заехать твоему женишку. — Он не мой жених. Я распахнула веки, в который раз убеждаясь, какой же дурой я была. Вся история, выстроенная Зейном, рухнула в одночасье, стоило Ксандру оказаться рядом ближе, чем на пять сантиметров. Разум плавился, ноги подкосились, и я уже не была уверена в нужности этой войны с ван Хейсом. — Даже так? — он едва слышно усмехнулся и плавно переместил руки на мою грудь, с силой сжимая её. — И что же мне сделать с тобой? Я натужно выдохнула, подавляя рвущийся наружу стон. Ван Хейс развернул меня лицом к себе, вдавил в столешницу и заглянул в глаза, аккуратно касаясь моего дрожащего подбородка. Я затаила дыхание и отодвинулась настолько, насколько позволяли возможности, почти упираясь затылком в зеркало позади. — Обязательно быть такой сволочью? — прошептала я. — Я ведь должен проучить тебя, — ответил он и бесцеремонно задрал моё платье, уделяя особенное внимание ягодицам. — За что? — Наверное, как минимум за поведение. Ксандр приподнял бровь, удивляясь тому, как спокойно я разрешила ему усадить меня на столешницу. Я больше не искала спасения: позволила ему раздвинуть мои ноги и, поддавшись, ответила на его поцелуй. — Не совсем понимаю, что тебя в нём не устроило, — нагло соврала я, пока его пальцы неторопливо поднимались вверх от моего колена к внутренней стороне бедра. Он сдавленно рассмеялся и слегка надавил на клитор. — Ты сбежала, Райна. Бросила меня. — У меня не было выбора, — выпалила я, поддаваясь навстречу. — Ты слишком жестоко со мной обращался. Подставил Брона… Из-за вас меня чуть не убили. Ван Хейс неотрывно смотрел мне в глаза, будто искал в них ответы на все не озвученные нами вопросы. Запах его неизменного одеколона и алкоголя кружил голову. Я больше не могла выносить этой пытки — того, как невыносимо близко находились наши лица. Выждав всего пару секунд, я сама поцеловала Ксандра, грубо вторгаясь языком в его рот. Он ответил таким же пылким поцелуем. Я едва не задохнулась, почувствовав, как он, отодвинув мои трусики, проник внутрь средним и указательным пальцами. Голова кружилась от его горячего языка и быстрых движений внутри. С каждым новым толчком я рассыпалась на мелкие кусочки, в очередной раз готовая пасть к его ногам, подобно послушной суке. Все эмоции уже не вмещались во мне. Я выгнулась, вытянула ноги в сладкой судороге и прижалась к нему как можно ближе, предвкушая ярчайший оргазм. Но он неожиданно отстранился и вынул пальцы. — Какого хрена? — раздражённо спросила я. Он подцепил резинку моих трусиков и, дождавшись, пока я приподнимусь, медленно стянул их. Я была слишком раздосадована сорванным оргазмом, чтобы обратить внимание на шум за дверью. Из коридора доносились обрывки фраз: какой-то мужчина спорил с женщиной. — Не бойся, — Ксандр подмигнул, пряча бельё в карман брюк. — Я бы всё равно не позволил им прервать такой чуткий момент нашего воссоединения. — Очень мило с твоей стороны. Я застыла в изумлении, когда Ксандр опустился передо мной на колени. Он закинул мою левую ногу себе на плечо и по-мальчишески чмокнул в голень. Огладил рукой бедро и без стеснения потёрся кончиком носа о внутреннюю сторону, будто умоляя, прося разрешения двигаться дальше. Мне всё ещё хотелось причинить ему боль — подобно той, что я испытывала каждый раз, оказываясь в его кабинете. — Я ужасный подонок, — на выдохе произнёс он. — Это ещё мягко сказано. Все звуки и ощущения этого мира померкли на фоне влажного языка ван Хейса у меня на клиторе. Я вздрогнула от неожиданности. Одной рукой зажала рот, пряча в ладони бесстыдный стон, а второй потянулась к нему — схватила за волосы и поддалась бёдрами вперёд. — Боже… ох, Ксандр, — бессвязно шептала я, выгибаясь навстречу. Мне снесло крышу. Я больше не заботилась о том, услышат ли нас стоящие за дверью люди — громко простонала, когда Ксандр ввёл в меня один палец, не прекращая ласкать языком. Он то сбавлял темп, то снова наращивал его, с каждым новым движением всё ближе подводя меня к исступлению. Я довольно улыбнулась, откидывая голову, и растворилась в этих ощущениях. Придерживая меня за бедро, Ксандр лишь наслаждался тем, как отчаянно отзывалось моё тело на каждое его прикосновение. Теперь это было скрыть куда сложнее. Ещё пара движений — и я, борясь с желанием зажать его голову между ног, с силой вцепилась пальцами в его волосы, наслаждаясь яркой вспышкой оргазма. Ксандр отпрянул и довольно усмехнулся. Я не могла оторвать затуманенного взгляда от того, как он медленно погружал палец в рот, слизывая мою влагу. Да что уж там — я была готова повторно кончить от одного лишь этого вида. Он поднялся и притянул меня к себе, целуя вновь. — Это чертовски заводит. — Правда? — спросила я и ещё шире развела ноги. Я жаждала большего, и мне было абсолютно плевать на то, что ван Хейс мог подумать обо мне. — Жадная сука, тебе всё мало, да? Он сжал рукой мою челюсть, а затем отвесил тяжёлую пощёчину. Возбуждение стянулось внизу живота тугим узлом. Я поджала пальцы на ногах и, закусив губу, потянулась к его брюкам. Ксандр не препятствовал моим неуклюжим попыткам расстегнуть ремень — с нетерпением следил за тем, как я обхватила его член и начала неторопливо водить рукой вверх-вниз. Ван Хейс шумно вдохнул и, приспустив декольте платья, оголил мою грудь, сжимая её. Не знаю, откуда во мне взялось такое дикое желание ощутить его член у меня во рту. Я слезла. Легонько толкнула Ксандра в плечо, чтобы он дал больше пространства для осуществления моего спонтанно возникшего плана. Но он остановил меня — провёл большим пальцем по моей нижней губе и толкнулся внутрь. Я с жадностью обхватила его палец губами и начала лениво посасывать, слегка постанывая. Ван Хейс был просто обязан поддаться моим провокациям. — Я хочу отсосать тебе. Пожалуйста, — я выпустила его палец изо рта и, прикрыв глаза, прильнула к его ладони. — Сначала отказываешься даже смотреть в мою сторону, а теперь умоляешь взять в рот. — Ксандр. Пожалуйста… Большего я и просить не смею… — я неосознанно потянулась к нему за поцелуем, но он отстранился. — Ты была очень плохой девочкой, Райна. А разве таких, как ты, награждают? — он приблизился ко мне, облизал мочку уха, а затем опалил шею горячим дыханием. — М-м-м? — Нет. — Не-е-ет, — протянул он, так сладко-мучительно растягивая мой ответ. — Тебя стоит наказать, детка. А чтобы ты усвоила урок, нужно лишить тебя права выбора. Разве я не прав? Я растерянно забегала глазами по его самодовольной роже и вцепилась ногтями в его плечи, готовая в ту же секунду впечатать Ксандра в стену. Он рывком развернул меня спиной к себе и вжался возбуждённым членом в мои ягодицы. — Посмотри на себя, — Ксандр схватил меня за волосы, напрочь растрёпывая причёску. — Как же низко ты пала. Потрясающий вид, не правда ли? Тушь расплылась, лицо залилось пунцовой краской, в глазах плескалось вожделение. Я потеряла самообладание. Сейчас я больше походила на очередную шлюху лучшего борделя в самом сердце Ковчега. Зажмурилась, отказываясь смотреть на такую себя. Ксандр наотмашь ударил меня по ягодице. Я зашипела от боли и до побелевших костяшек сжала края раковины. — Рейн, открой глаза. Я задал вопрос. Я замотала головой, отказываясь потакать его грязным фантазиям. Ксандр хмыкнул, — знал ведь, что я буду сопротивляться до конца — а затем резко притянул меня за бёдра и быстро вошёл в меня. Я едва не влетела лбом в зеркало, покрепче хватаясь за гладкую поверхность раковины. Он совсем не рассыпался в нежностях — входил в меня грубо, выбивая с головы всю дурь, накопившуюся за год нашей «разлуки». Каждый его новый толчок сопровождался моим тихим вскриком. — Как ощущения, детка? — Иди к чёрту, — простонала я, двигаясь ему на встречу. — Отлично. С каждым новым движением Ксандр входил в меня всё резче. Он намотал мои волосы на кулак и потянул на себя. Прорычал что-то невразумительное перед тем, как укусить меня в плечо и притянуть к себе ещё ближе для развязного поцелуя. Ксандр замедлился. Несколько раз вошёл в меня во всю длину и потянулся рукой ко мне между ног. Он зажал мой клитор между пальцами и продолжил неистово вбиваться в меня. Я вскрикнула и отстранилась от Ксандра. С глаз посыпались искры, тело затрясло в новой судороге. И я, подобно кошке, прогнулась в спине, незамедлительно кончая. Ксандр кончил следом спустя несколько секунд. Он хрипло рассмеялся и, шлёпнув меня по бедру, поправил платье. Подождав, пока я приду в себя и отдышусь, помог надеть туфли. — Прости, — поочерёдно поцеловав каждое моё колено, сказал он. — Уж очень соскучился по тебе, паршивка. — Когда мы снова увидимся? Ксандр хитро прищурился, явно довольный моим вопросом. — Моя маленькая ненасытная шлюшка хочет повторить?