Пролог

      — Уходи! — прорычал Дэрил, бросая злой взгляд на Кэрол.       — Нет, — твердо ответила она, сжимая крепче в руке поводья лошади, которая плелась сзади, подергивая траву.       — Твоя лошадь устанет, — огрызнулся снова он.       — Я смогу остановиться, — поджала губы Кэрол, продолжая идти по траве на обочине.       Ей нельзя было выходить на дорогу, ни за что. Даже шаг в сторону означал бы нарушение, а здесь нарушение всегда имело цену.       Дэрил шел по дороге, по старому растрескавшемуся давным-давно асфальту, неспеша преодолевая милю за милей. Солнце пекло в голову, и неизвестно как этот человек согласился надеть почти что белую кепку. Если не считать того, что белой она была ещё лет пятнадцать назад, а сейчас больше походила на цвет кожи слона, а не его кости.       Арбалет Дэрила висел на лошади, ведь ему нельзя было иметь никакого оружия при себе, кроме ножа. Кэрол же несла спокойно на спине лук, который ей так любезно («они ещё все пожалеют») выдали люди в черной, похожей на военную, форме. Чёрные силуэты на обочинах казались чужими, нереальными, как будто шагнули из чужого сна. Весь мир сегодня утром стал каким-то ещё более неправильным и нереальным.       Кэрол не могла поверить в то, что такое с ними могло произойти здесь, в Англии, что их могли встретить вот так. Законы бывшего мира перемешались, а шанс на жизнь теперь нужно было заслужить. И только мужчинам, ведь их здесь было слишком много.       «Женщин мы принимаем без испытаний», — вспомнился голос Майора, который это произнёс им при встрече. Дэрил… Дэрил решил бороться за неё, да и за свою жизнь тоже, конечно. Они могли его отпустить, такой вариант был.       Но только его.       «Женщин мы не отпускаем».       Кэрол крепче сжала поводья, а затем посмотрела на механические часы на руке. Прошло лишь два часа с небольшим «хвостиком», и она обратила внимание на друга, который тоже верялся с часами на своих руках. Часы тикали, как отсчёт, и каждое движение стрелки звучало громче собственного сердца. Дэрил поднял голову в ту же секунду, встречаясь с ней глазами. Сейчас они были полны решительности и какой-то странной злости. Она точно добавляла сил.       — Уходи! — вновь произнёс он, взмахивая рукой.       — Нет, — ещё раз повторила Кэрол, сглатывая ком в горле. — Не останавливайся, просто иди.       Она смогла выдавить из себя улыбку, а затем медленно протянула руку к Дэрилу. Он, не сбавляя скорости, приблизился к обочине и тоже выставил ладонь в её сторону. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, мир словно весь замер. Кэрол прикасалась к его огрубевшей коже, поглаживая осторожно подушечки пальцев, ведь остальная ладонь была спрятана под перчаткой.       Это было дозволено — любые прикосновения, но нельзя было останавливаться, нельзя было ничего принимать из её рук, нельзя было сбавлять скорость, нельзя было сидеть.       Можно лишь идти. Идти вперед. Вперед по дороге без финиша, без конца и края, по прямой, среди таких же мужчин и парней, среди долбанных добровольцев, которые мечтали об этом всю жизнь, среди солдат на лошадях по обе стороны дороги.       Победитель один — тот, кто сможет пережить других.       Прошло лишь два часа, каких-то мизерных два часа, а затем Кэрол услышала скрип громкоговорителя, после него раздался отвратительный голос Майора:       — Андерсон, первое предупреждение!       Она обернулась, чтобы посмотреть, и увидела молодого, худощавого парня, который тащил тяжёлый наплечник. Кэрол поняла сразу в чём дело — Андерсон замедлился, слишком сильно, нарушая правило. Он начал ускоряться, чтобы не получить ещё два предупреждения, ведь… Ведь четвертого не будет.       Четвёртым предупреждением станет выстрел.