Том 1: Правила, Преступление и Наказание?

Примечание переводчика: у автора, конечно, свой стиль, но я убрал "『" и "』" для реплик Кумагавы, сочтя их неестественными для русского стиля написания. Оставил их только для переходов. Надеюсь, это будет лучше читаться. 『』『』『』『』『』 Нет ни одного ученика во всем мире, которому нравилась бы речь на вступительной церемонии, и Кумагава не был исключением. Он даже не хотел здесь находиться. Как вольнолюбивая личность, движущаяся подобно ветру, он не любил быть связанным или принуждаемым к формальностям. Но вот он стоит в спортзале, слушая, как какой-то директор или заведующий нудно вещает об истории и ценностях школы. — Сколько это еще продлится? Как и в любой другой школе, хотя эта была особенной, вступительная церемония была такой же, как и везде. После речи благодарности от директора и нескольких других управляющих церемония, наконец, закончилась. К тому времени было уже полдень. Ученикам дали краткое объяснение всех зданий и объектов на территории кампуса, после чего отпустили на исследование. По мере того, как группа распадалась, ученики начали формировать свои круги. Некоторые направились в свои общежития, в то время как другие, уже создавая небольшие группы друзей, начали исследовать школу. Кумагава, однако, стоял в одиночестве на территории школы, засунув руки в карманы и с привычной улыбкой. — Хммм... Кажется, я начинаю понимать, как чувствует себя Наруто. Он тихонько усмехнулся, хотя рядом никого не было, чтобы услышать его. В его мире Кумагава всегда был изгоем, но там все было по-другому. Он был Минусом, существом, процветающим на негативе и хаосе. Люди избегали его не только потому, что он был странным, но и потому, что он был опасен. Здесь же его подвергали остракизму по совершенно другой причине. — Думаю, быть неудачником универсально, независимо от того, в каком ты мире. Он оглядел других учеников, их смех и болтовня наполняли воздух, пока они вместе исследовали кампус. На мгновение он почувствовал странный укол чего-то — возможно, одиночества? Но он быстро отмахнулся от этого. — Ну, не то чтобы я ожидал чего-то другого. Пожав плечами, он решил отправиться в магазинчик. Помимо покупки предметов первой необходимости, ему нужно было забрать последний выпуск Weekly Shonen Jump. В конце концов, независимо от того, в каком он мире, две вещи оставались универсальными: его судьба неудачника и вечная привлекательность Shonen Jump. Магазинчик был недалеко, и вскоре Кумагава обнаружил себя, просматривающим журнальный ряд. Он взял последний выпуск Shonen Jump, пролистывая страницы с легкой улыбкой. Почитав некоторое время, Кумагава закрыл журнал и подобрал еще несколько выпусков Shonen Jump и другой манги, чтобы добавить к покупкам. Довольный своим выбором, он направился к секции лапши быстрого приготовления в стаканчиках, чтобы взять еще несколько. Как только он подошел, он столкнулся с Аянокоджи и девушкой, которая сидела рядом с ним в классе. — Смотри, Аянокоджи-кун, твой странный друг здесь. Прежде чем он успел что-либо сказать, девушка уже смотрела на него свысока. — Э? Мне здесь не рады? — Это просто жестоко, Хорикита, — сказал Аянокоджи. Кумагаву на самом деле не особо задело ее замечание. Для него это было ежедневным явлением. Было время, когда он получил апперкот в подбородок только потому, что случайно коснулся девушки. Ну, это было за ее зад, но это все равно считается случайностью. — Я Кумагава Мисоги. Приятно познакомиться, Хорикита-тян. — «Тян»? Я не давала тебе разрешения называть меня так. И я не спрашивала твое имя. — Конечно, не спрашивала. Поэтому я представился. Хорикита сузила глаза, явно не впечатленная. — Ты раздражающий человек. — Это частый отзыв! Но если тебе от этого станет лучше, я не против, чтобы меня игнорировали. Она издала тихий вздох и отвернулась, явно не заинтересованная в продолжении разговора. Аянокоджи, напротив, наблюдал с легким любопытством, но ничего не сказал. Кумагава взял несколько стаканчиков лапши быстрого приготовления и бросил их в свою тележку. Он взглянул на их корзины — корзина Аянокоджи была наполнена основными продуктами, в то время как у Хорикиты были простые, здоровые продукты. — А, Хорикита-тян, ты, кажется, из тех, кто ест скучную еду. — А ты, кажется, из тех, кто ест только нездоровую пищу, — Она бросила на него острый взгляд. — Почти! Я ем дешевую еду, а не нездоровую. Есть разница. Хорикита цокнула языком и ушла, явно покончив с ним. Аянокоджи взглянул на него, затем последовал за ней. Хорикита отвлеклась от продуктовой секции и начала смотреть в отдел товаров первой необходимости. Кумагава, естественно, последовал за ними. — Ты смелый человек, Кумагава, — заметил Аянокоджи. Кумагава слегка наклонил голову, словно смущенный этим заявлением. — Смелый? Интересный способ выразиться. Большинство людей просто называют меня раздражающим. Аянокоджи взглянул на него. — Тебя, кажется, не волнует, как другие тебя воспринимают. — Конечно, нет! Почему должно? Не то чтобы я стремился быть популярным. Хорикита, которая просматривала полки, искоса взглянула на него. — Значит, ты по крайней мере осознаешь это. — Самосознание — моя величайшая сила! Сразу после моей способности проигрывать во всем, конечно же. Хорикита издала усталый вздох, снова решив игнорировать его. В отличие от Кумагавы, Аянокоджи остро осознавал, как другие его воспринимают. Это было необходимостью — если кто-то хотел вписаться и завести друзей, самосознание было ключом. Понимая, как его видят другие, он мог соответствующим образом корректировать свое поведение. Но Кумагава вообще этого не делал. Он просто действовал так, как ему хотелось, будь что будет. С Хорикитой было трудно общаться, особенно тому, кто неопытен в социализации. С ее резкими словами и холодным поведением, разговор с ней ощущался как встреча с финальным боссом в видеоигре. Ее защита была слишком сильна. Тем не менее, Кумагава общался с ней так легко — пусть и в одностороннем порядке. Аянокоджи поймал себя на том, что уважает это. Мне нужно стараться изо всех сил. Пока что ему нужно было растопить холодную атмосферу вокруг Хорикиты, чтобы пробиться сквозь ее защиту. — Вау, эта бритва с пятью лезвиями! Должно быть, бреет суперчисто, — сказал Аянокоджи, держа в руке бритву с полки. — Зачем, скажи на милость, мне бриться этим? Аянокоджи самодовольно усмехнулся и сделал вид, что бреет воображаемую бороду. К этому моменту Хорикита уже смотрела на него как на какой-то мусор. Затем заговорил Кумагава, усугубляя ситуацию. — Разве это не то, что люди используют для бритья волос там? Тишина. Выражение лица Хорикиты помрачнело, ее острые глаза сузились, когда она повернулась к Кумагаве. Если раньше она смотрела на Аянокоджи как на мусор, то теперь она смотрела на них обоих как на грязь. Или что-то еще хуже грязи — что-то настолько никчемное, что даже назвать их мусором было бы оскорблением для мусора. — Посмотри на меня, — сказала она. — Мне нечего брить. Ни на подбородке, ни подмышками, и уж точно не там. Попытка Аянокоджи разрядить обстановку с треском провалилась. Он взглянул на Кумагаву, который стоял рядом, казалось, погруженный в свой собственный мир. Хотя выражение лица Аянокоджи не сильно изменилось, в его глазах мелькнул слабый проблеск ненависти. Он не был уверен, был ли Кумагава на самом деле идиотом или просто притворялся им. Парень был загадкой — все, что он говорил, казалось одновременно и правдой, и ложью, а это невозможно. Кумагава, однако, казалось, был совершенно невозмутим. Он был слишком занят, осматривая товары в магазинчике. — Бесплатно? Пока Кумагава просматривал полки, его глаз заметил что-то необычное. В углу магазина стоял контейнер с надписью «Бесплатно». Внутри были отдельные порции еды и предметы первой необходимости, такие как зубные щетки и бинты. На контейнере также было написано «3 предмета в месяц», что ясно давало понять, что они отличаются от других товаров. Хотя бесплатные товары не были такого высокого качества, как платные, они были по крайней мере пригодны для использования. — Хм. Думаю, даже у этой школы есть сердце. Хорикита, которая молча наблюдала за сценой, также выглядела заинтригованной. Она подняла один из предметов из контейнера, внимательно осматривая его. — Похоже, школа предоставляет предметы первой необходимости ученикам, которые могут в них нуждаться. Какая на удивление снисходительная школа. — Эй, Хорикита-тян. Как думаешь, я могу взять все три предмета сразу? — На табличке ясно сказано «3 предмета в месяц». Я сомневаюсь, что они позволят тебе взять больше. И прекрати называть меня «тян». Голос Хорикиты был резким, ее терпение явно иссякало, когда она обращалась к Кумагаве. — Эх, это не весело. Прежде чем Хорикита успела ответить, громкий голос прервал мирную фоновую музыку магазина. — Эй, подожди немного! Я сейчас ищу! — Поторопись! Все ждут! — О, правда?! Скажи им, чтобы жаловались прямо мне! Шум доносился из центра магазина, где два парня сверлили друг друга взглядами, их голоса повышались, когда они начинали ссориться. Один из них, рыжеволосый парень с недовольным выражением лица, сжимал в руке пачку лапши быстрого приготовления. — Это разве не рыжеволосый парень из нашего класса? Кумагава наклонил голову, наблюдая за сценой. Аянокоджи и Хорикита оглянулись и быстро узнали парня. Это был их одноклассник, который ушел с представления в классе ранее этим утром. — Верно, — сказал Аянокоджи. — Может, нам стоит с ним поговорить. — Ты настолько отчаянно нуждаешься в друге? Как неудачник, Кумагава мог узнать другого неудачника. Язык тела Аянокоджи практически кричал: «Пожалуйста, будь моим другом». — Что ты имеешь в виду? — спросил Аянокоджи, явно смущенный заявлением Кумагавы. — Ничего... В любом случае, я продолжу свои покупки. Кажется, где-то здесь есть новый вид журнала Jump. Пока. Не теряя времени, Кумагава оставил Аянокоджи и Хорикиту в одиночестве, бродя по проходам магазинчика. Он напевал себе под нос, просматривая полки. Завернув за угол в отдел закусок, он заметил что-то необычное. Девушка с короткими темными волосами небрежно засовывала банку пива в свою сумку, ее выражение лица было спокойным и невозмутимым, как будто она делала это уже сотню раз. — Эй, ты же знаешь, что воровство в магазинах — это плохо, да? Девушка на мгновение замерла, затем повернулась, чтобы посмотреть на него. Ее острые глаза сузились, когда она оценила его. — А тебе-то что? — Я просто говорю, что если уж собираешься воровать, то хотя бы выбирай что-нибудь стоящее. Девушка подняла бровь, явно не ожидая такого ответа. Обычно люди говорили, чтобы прекратили воровать, или просто игнорировали это. Но парень перед ней? Он не только поймал ее с поличным, но и предложил целиться выше. — Ты не собираешься меня выдать? — Я сам не то чтобы образцовый ученик. Ну, если вы меня извините. Он повернулся, чтобы уйти, но прежде чем он успел сделать шаг... — Стой! — Хмм? Что такое? Ты хотела признаться мне в любви, потому что я остановил тебя от совершения чего-то непоправимого? О, значит, у тебя то самое? «Любовь с первого взгляда»? Тон Кумагавы постепенно становился все более взволнованным. Девушка, напротив, выглядела так, будто смотрела на что-то абсолютно омерзительное. — ...Ты слишком много болтаешь. Девушка скрестила руки, изучая его со скучающим выражением лица. В отличие от того, что было раньше, она больше не казалась напряженной из-за того, что ее поймали. — Ну, я люблю поговорить. Что еще более важно, как тебя зовут? Ты же уже спросила мое, верно? Это справедливо. — Камуро. Масуми Камуро. — Камуро-тян, значит? Я Кумагава Мисоги, приятно познакомиться. — ...Ты не можешь добавлять «тян». — Э? Почему нет? — Потому что мы не близки. — Тогда, давай сблизимся. Это решит проблему, верно? Камуро резко выдохнула, словно не могла поверить в разговор, который она вела. — Ты действительно не мыслишь, как нормальный человек, не так ли? — Я это часто слышу! Несмотря на свое пренебрежительное отношение, Камуро не ушла. Во всяком случае, она казалась слегка заинтригованной, как будто наткнулась на странное животное, которое не знала, стоит ли тыкать палкой. Они продолжили болтать, хотя в основном это говорил Кумагава, а Камуро отвечала короткими, незаинтересованными репликами. В какой-то момент, по причинам, в которых Кумагава не был до конца уверен, Камуро оказалась стоящей необычно близко к нему. Их руки почти соприкасались, когда она слегка наклонилась, вглядываясь в что-то на полке. — О? Камуро-тян, если ты так будешь продолжать, люди могут подумать, что мы встречаемся. Камуро не особо отреагировала. Она лишь взглянула на него, прежде чем поднять случайный предмет. — Тебе не стыдно? Старшеклассница так близко подходит к парню? — Ты не считаешься парнем. — Ой. Это немного больно. Камуро едва заметно усмехнулась, прежде чем отступить, снова увеличивая расстояние между ними. — Ну, я закончила. — Уже уходишь? — Да. Постарайся не попасться за ту глупость, которую ты сделаешь следующей. С этими словами Камуро ушла, не оглядываясь. Кумагава проводил ее взглядом, прежде чем пожать плечами и направиться к кассе. Удобство системы идентификационных карт в этой школе было, честно говоря, впечатляющим. Нет необходимости в наличных или беспокойстве о сдаче — простое сканирование, и оплата произведена. Все было привязано к их школьному счету, что делало покупки легкими. Это была роскошь, которую Кумагава находил забавной, учитывая, что он привык бороться за самые простые вещи в жизни. Когда он положил свои товары на прилавок, готовясь заплатить, по магазину внезапно раздался громкий звон. Тревога. Все обратили внимание на Кумагаву. Сотрудники службы безопасности немедленно подошли к нему. — Сэр, нам нужно проверить вашу форму. Кумагава моргнул в замешательстве, но поднял руки без сопротивления. Охранник обыскал его, и затем... Дзиньк! Банка пива выпала из его кармана. — О? По магазину поползли шепотки среди учеников. — Какого черта? Он пытался украсть алкоголь? — Подождите, это разве не парень из нашего класса? — Какой идиот... Кумагава не был особенно удивлен, но он слегка наклонил голову. Он не помнил, чтобы брал это. Затем, краем глаза, он заметил Камуро. Она уходила, проскальзывая мимо толпы. В тот момент, когда их взгляды встретились, она подняла обе руки и один раз хлопнула в ладоши — молчаливое, небрежное извинение — прежде чем исчезнуть через выход. — Ахаха. Значит, вот как это. Кумагава просто улыбнулся. 『』『』『』『』『』 — Кумагава. — Да, это я. — Не хочешь объяснить, почему тебя поймали с этим в кармане? Кумагава наклонился вперед, осматривая банку с легким любопытством, словно видя ее впервые. Сама банка не была проблемой — проблема заключалась в том, что ученика поймали на ее краже. В первый же день, не меньше. Магазинчик внутри школы разрешал продажу алкоголя, но только потому, что там отоваривались не только ученики. Учителя, сотрудники и другие взрослые, работающие на кампусе, также нуждались в доступе к нему. Вот почему это строго регулировалось. И вот, в самый первый день, несовершеннолетний ученик — Кумагава Мисоги — был пойман с ним. Не то чтобы воровство в целом было редкостью; случаи бывали и раньше. Но кража алкоголя, среди всего прочего? Это было другое дело. — Послушай, я не знаю, какую выходку ты пытался провернуть, но владение алкоголем учеником строго запрещено. Тебе повезло, что мы разбираемся с этим внутри школы, а не отправляем тебя сразу в дисциплинарный комитет. — Ахаха, понятно, понятно. Но, знаете, Чабашира-сенсей... Он слегка наклонился, понижая голос, как будто собирался поделиться великим откровением. — Что, если я скажу вам... что это все было частью сложного социального эксперимента? — Что? — Она уставилась на него. — Подумайте! Новый ученик, ложно обвиненный в краже алкоголя — что может быть лучше для наблюдения и оценки того, как реагирует школа? Как ведут себя ученики? Как система определяет нашу ценность и выставляет нам оценки соответствующим образом? Чабашира моргнула. Она не ожидала такого ответа. — ...То есть ты говоришь, что сделал это нарочно? — О, нет, конечно, нет! Это было бы безумием. Я просто приспосабливаюсь к ситуации и делаю вид, что я так и задумал. Звучит намного круче, чем просто сказать, что меня подставили, вам не кажется? Она сузила глаза. — Значит, ты говоришь, что тебя подставили. — Сенсей, пожалуйста. Разве я похож на человека, который будет винить других в своем собственном несчастье? — Да. — Ой. Это больно, знаете ли. Чабашира тихо смотрела на Кумагаву. Обычно любой другой начал бы нервничать под таким продолжительным взглядом. Но не Кумагава. Во всяком случае, он смотрел прямо в ответ, все еще улыбаясь этой невыносимой, беззаботной ухмылкой. Она сделала глубокий вдох, прежде чем снова заговорить. — Как много ты знаешь? — О чем? — Еще раз притворишься дураком, и я прикажу исключить тебя прямо здесь и сейчас, — Она сузила глаза. — Э-э~~ как грубо. Знаете, женщины с плохим характером не популярны у парней. Но не волнуйтесь! Если вы когда-нибудь состаритесь без партнера, я с радостью приму вас. Чабашира не отреагировала на его нелепость, но он понял, что она внимательно его оценивает. — ...Ты все понял, не так ли? — Понял что? Я всего лишь безобидный неудачник, который хотел купить немного Shonen Jump. Чабашира скрестила руки, явно не убежденная. Ее острый взгляд приковал Кумагаву к месту, такой взгляд говорил, что она не отпустит его, пока не получит ответы, которые хотела. Не имея особого выбора, Кумагава сдался. — Хорошо, хорошо. Если вы действительно хотите услышать это от меня. S-система, так? Чабашира молчала. — Продолжай. — Знаете, я всегда задавался вопросом. Почему по всей школе так чрезмерно много камер? Конечно, можно сказать, что это в целях безопасности, и поскольку это правительственный проект, это оправдание имеет смысл. Но даже для правительственного проекта это кажется немного чрезмерным. Камеры почти на каждом углу острова — за исключением нескольких мест, которые, кажется, намеренно оставлены без присмотра. Почти так, как будто кто-то хочет наблюдать за нами, но при этом давать нам достаточно пространства для дыхания, чтобы мы думали, что нас не контролируют полностью. Он откинулся на стуле, постукивая пальцами по столу. — Даже то, как устроена школа... это странно, не так ли? Вы утверждаете, что это элитная академия, которая воспитывает будущих лидеров, но в первый же день вы вручаете каждому ученику цифровой банковский счет с огромной суммой денег и говорите: «Действуйте без ограничений». Ни с какой стороны это не похоже на образование, это эксперимент. Чабашира продолжала молчать. — Продолжай. Он ухмыльнулся. — Например, тот факт, что очки, которые мы получили, на самом деле не наши. Это вызвало реакцию. Всего на долю секунды, легкое сужение ее глаз, малейшее мелькание удивления. Но для Кумагавы этого было более чем достаточно. — О? Это был вздрагивание? Боже мой, Сенсей. Я начинаю думать, что вы не умеете хранить секреты. Чабашира выдохнула через нос, восстанавливая самообладание. — Продолжай. — Ну, у меня уже осталось не так много информации. Пока что, по крайней мере. Как я уже сказал, я все еще просто предполагаю. Нооо... если бы мне пришлось делать ставку, я бы сказал, что в этой школе существует не один вид очков. «Личные очки» предполагают владение. Это означает, что, вероятно, в игре также присутствует какая-то общая система очков. Что-то, что контролирует, сколько личных очков мы получаем в первую очередь. Например, классные очки? Чабашира ничего не сказала. — Эта школа — меритократия, не так ли? Или, по крайней мере, она хочет, чтобы мы так думали. Наши личные очки не фиксированы, они колеблются в зависимости от чего-то. И поскольку я сильно сомневаюсь, что они раздаются бесплатно... это должно быть связано с успеваемостью. Вероятно, в масштабе всего класса. Чабашира ничего не сказала. — ...Как ты так много узнал? — Ну, я, может быть, неудачник, но я не глуп. Чабашира недоверчиво посмотрела на Кумагаву. Дело было не в том, глуп он или нет. Менее чем за день ему удалось раскрыть S-систему. Как это мог сделать нормальный человек? Любому другому дедукция Кумагавы могла показаться результатом какого-то гениального интеллекта или сверхъестественной интуиции. Но правда была намного проще. Кумагава Мисоги был неудачником. Не просто каким-то неудачником, а прирожденным неудачником. Тем, кто провел всю свою жизнь, терпя неудачи во всем, что делал. И в этой неудаче он усвоил один важный урок: мир никогда не был таким простым, как казалось. Люди любили верить в справедливость, в системы, которые вознаграждают упорный труд и талант. Но Кумагава знал лучше. Он сам видел, как системы могут быть манипулированы, как правила могут быть искажены, чтобы служить интересам той самой элиты у власти. Поэтому, когда он прибыл в Старшую школу продвинутого воспитания, он не принимал ничего за чистую монету. Чрезмерное количество камер, роскошные удобства, кажущаяся щедрой система очков — все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. И если Кумагава чему-то научился, так это тому, что все, что кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно таковым и является. Ему не нужно было быть гением, чтобы понять S-систему. Ему просто нужно было думать, как неудачник. Камеры были явной уликой. Если бы школа действительно хотела защитить своих учеников, ей не нужно было бы следить за каждым уголком острова. Нет, камеры были там для наблюдения, для сбора данных. И если школа собирала данные, это означало, что они что-то тестировали. Очки были еще одной подсказкой. Раздать огромную сумму денег подросткам в первый день? Это было не образование; это был социальный эксперимент. И если очки не были фиксированными, если они могли колебаться в зависимости от успеваемости, тогда логично, что школа использовала их для измерения чего-то. Классные очки были логическим завершением. Если школа хотела поощрять соревнование, что может быть лучше, чем настроить классы друг против друга? Это была классическая стратегия «разделяй и властвуй», которую Кумагава видел и раньше. — Тогда, что ты собираешься делать с этой информацией? Она задавалась вопросом, какой хаос Кумагава вызовет, зная это. У такого непредсказуемого человека, вероятно, есть один или два козыря в рукаве. Но ответ, который она получила, заставил ее дважды подумать. — Э? Ничего, по-честному. — Что? — Я не хочу ничего делать с этой информацией? — Разве ты не хочешь рассказать об этом своим одноклассникам? Например, Хирате или Хорикита. — Э~ зачем мне это делать? Я думаю, вы кое-что не понимаете здесь, Саэ-тян-сенсей. Я поступил в эту школу не потому, что меня интересует 100-процентная гарантия трудоустройства после выпуска. Я просто хочу выпуститься, вот и все. Кроме того, вы действительно думаете, что кто-то из моих одноклассников поверит хоть слову, исходящему из уст магазинного вора? Будьте реалисткой. Чабашира выслушала его совершенно обоснованный аргумент, но почему-то то, как Кумагава это сформулировал, заставило ее почувствовать, что он смотрит на нее свысока. — А я-то думала, что Аянокоджи будет моей самой большой головной болью, — Чабашира вздохнула, потирая виски. — Можешь идти. — С удовольствием. Ах, кстати, а как насчет наказания? — Ну, ты сам знаешь, каким оно будет. — Вот как.... Кумагава повернулся к двери, но остановился. — О, и Сенсей? Будьте осторожны с выражением лица. Если вы будете продолжать так реагировать, даже самый глупый ученик может начать все понимать. — ...Убирайся. Кумагава усмехнулся, наконец выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь. 『』『』『』『』『』 Около часу дня Кумагава направился обратно в общежитие. Он не торопился, прогуливаясь неспешно, осматривая окрестности. Кампус был оживленным, наполненным учениками, болтающими и смеющимися, пока они исследовали свою новую среду. Но что-то было не так. В тот момент, когда он проходил мимо группы учеников, их разговоры, казалось, менялись. Шепот. Быстрые взгляды. Некоторые тонкие, другие не очень. Сначала он проигнорировал это, но это продолжало происходить. Все больше и больше учеников либо поворачивались, чтобы посмотреть на него, либо шептали что-то, когда он проходил мимо. — А? Я теперь популярен? К тому времени, как он добрался до входа в общежитие, картина продолжалась. Люди смотрели на него, некоторые с весельем, некоторые с раздражением, а некоторые с откровенным беспокойством. Так или иначе, Кумагава уже стал печально известным. Когда он подошел к стойке регистрации, даже дама за прилавком, казалось, узнала его. — Вы... вы тот ученик-воришка, не так ли? — О? Я оставил такое сильное впечатление? Она снова вздохнула и протянула ему ключ-карту вместе со справочником. — Вот. Здесь содержатся правила общежития. Прочитайте как следует и постарайтесь больше не создавать проблем. — Ничего не обещаю! Но я постараюсь. Администратор вручила Кумагаве справочник общежития, ее выражение лица было смесью осторожности и легкого беспокойства, как будто она только что дала спичку кому-то, стоящему рядом с кучей фейерверков. Кумагава, конечно, казалось, не заметил — или ему было все равно. Он взял справочник и направился к лифту. Войдя внутрь, он быстро пролистал страницы, просматривая правила. Справочник подробно описывал самые основные рекомендации для повседневной жизни в общежитиях. Неудивительно, что общежития были разделены по половому признаку: первые семь этажей над землей были для учеников мужского пола, в то время как верхние семь этажей были зарезервированы для учениц женского пола. Было даже правило, прямо указывающее, что мальчикам не разрешается входить в жилую зону для девочек после 8 вечера. — Какой позор. Следующий раздел привлек его внимание. В нем подробно описывались коммунальные услуги: электричество, газ и вода. Согласно справочнику, ученики имели неограниченный доступ ко всем трем. Никаких лимитов, никаких ограничений — просто полная свобода использовать столько, сколько они хотят. — О? Неограниченный доступ к использованию электричества и газа? Японское правительство действительно выкладывается по полной в этом эксперименте. Он на мгновение остановился, его разум мчался с расчетами. Кумагава попытался подсчитать, сколько правительство тратит на эту школу. — Посмотрим... 40 учеников в классе, четыре класса в год и три года... Это 12 классов по 40 учеников в каждом. Значит, 12 умножить на 40 — это 480 учеников. И если каждый ученик получает 100 000 иен... Он тихонько присвистнул, впечатленный масштабом операции. — Это 48 миллионов иен в месяц. И это только на карманные расходы учеников. Добавьте сюда стоимость эксплуатации школы, оплату персонала и содержание объектов... Вау, как и ожидалось от элиты. Правительство, должно быть, очень верит в этот эксперимент. Лифт пискнул, сигнализируя о его прибытии на его этаж. Кумагава вышел, все еще пролистывая справочник, пока шел к своей комнате. — Неограниченные коммунальные услуги, да? Интересно, сколько времени потребуется, чтобы кто-то этим злоупотребил. По пути он наткнулся на Аянокоджи, который собирался войти в свою комнату. — Какое удачное совпадение, Аянокоджи-кун. — Скорее, неудачное. Кумагава усмехнулся. — Ты сейчас говоришь прямо как Хорикита. Услышав это, выражение лица Аянокоджи слегка изменилось, по нему пробежал слабый проблеск удивления. Прошел всего день, а он уже заразился «синдромом Хорикиты». Как это произошло? — А ты? Я слышал, ты устроил проблемы в первый же день в школе. — Проблемы? Я? Никогда. Я просто безобидный неудачник, знаешь ли. — Безобидный, да? Я слышал другое. — Ну, ты же знаешь, как это с слухами. Они имеют свойство преувеличивать. Но эй, если ты так заинтересован во мне, мы должны как-нибудь потусоваться. Я даже научу тебя проигрывать изящно. — Я пас. Кумагава пожал плечами и продолжил идти, в конце концов, оказавшись перед своей комнатой. Он взглянул на номер двери и наклонил голову. Он слышал, что произошел какой-то несчастный случай, который сломал оригинальную дверь, и в спешке заменить ее была допущена ошибка с нумерацией. — Но это не слишком ли? Номер на его двери был 4-2-1 вместо запланированного 4-1-2. — Все, что им нужно было сделать, это добавить девятку, и они практически говорят мне, чтобы я шел и умирал. Кумагава, будучи тем, кто он есть, естественно, увидел иронию в этой ошибке и пошутил о ней. Тихонько усмехнувшись над неудачным подтекстом, он провел ключ-картой и вошел внутрь. — О? Это довольно мило. Его комната была простой — даже минималистичной. Кровать, небольшая кухня, душ и стол. Ничего экстравагантного, но и ничего недостающего. — Итак, вот где я проведу следующие три года своей жизни в другом мире. Кумагава позволил этой мысли осесть, пока он осматривался. Не то чтобы у него был выбор — Аншин'ин-сан об этом позаботилась. Если бы она не отправила его сюда, что бы он делал прямо сейчас? Бесцельно бродил? Вероятно. Стал бы мудрецом? Маловероятно. Кумагава был здоровым молодым человеком, в конце концов. Он не мог оставаться девственником вечно. Эта школа отличалась от тех, которые он посещал раньше. Хотя она не была такой хаотичной или завораживающей, как Академия Хаконива, у нее было свое очарование. Особенно S-система. Правила, которыми руководствовалась эта школа, были уникальными — целая система, построенная вокруг соревнования, очков и меритократии. Это было очень далеко от Хаконивы. Здесь все было структурировано, контролировалось, почти искусственно в том, как они определяли ценность ученика. — Что ж, если я здесь, я могу с тем же успехом использовать S-систему, чтобы жить как можно более комфортно. А это, конечно, требовало денег. Но, зная его удачу, это не будет легко. Независимо от того, какой подход он выберет, результат, скорее всего, будет тем же. Он может добиться успеха, но провалиться на полпути, добиться успеха, но провалиться в самом конце, или — что наиболее вероятно — провалиться, даже не начав. Независимо от того, как он на это посмотрит, все пути вели к неудаче. — Ну, я ничего не могу с этим поделать. Но такова была природа Минуса. Независимо от того, насколько тяжелыми были обстоятельства, насколько невероятными шансы, или даже если не было абсолютно никакого шанса на победу — Минусы всегда смеялись. 『КОНЕЦ』 『』『』『』『』『』 Еще одна глава готова! Что вы думаете об этой? Я все еще не уверен насчет характера Кумагавы, но я постараюсь сделать его достаточно близким к оригиналу. Не стесняйтесь оставлять свои мысли о сюжете. В любом случае, на этом глава закончена. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]