Том 1 : Пытаться — бесплатно

『』『』『』『』『』 Во второй учебный день — точнее, в их первый настоящий день занятий — все выглядело, как в обычной старшей школе. Когда звонил звонок, должен был начинаться урок. Учитель читал бы лекцию, ученики делали бы записи, а самые усердные поднимали бы руки, чтобы ответить на вопросы. Или так думал Кумагава. В действительности, классная комната была совсем не такой. — Чувак, эта школа довольно расслабляющая. Мы можем просто делать что угодно, да? — Ага, я думал, они будут строже, но это как-то приятно, Некоторые ученики свободно болтали, полностью игнорируя учителя. Другие бездельничали, уставившись в телефоны. Несколько даже откровенно спали, как тот рыжеволосый парень — Судо, если Кумагава правильно помнил, — который храпел прямо посреди урока. Даже сам Кумагава не обращал внимания. Вообще-то, с начала урока он уже девять раз сходил в туалет. Учителю, однако, казалось, было все равно. Он просто продолжал свою лекцию, как будто ничего не происходило, не предпринимая никаких попыток контролировать класс. — Это так они нас оценивают? Пробормотал Кумагава, но его голос был достаточно громким, чтобы услышала Хорикита, сидевшая рядом. — Что? — Ничего. Прежде чем Кумагава успел что-либо сказать, снова прозвенел звонок, возвещая об обеденном перерыве. Почти сразу же ученики вскочили со своих мест, возбужденно болтая и группами покидая класс. Друзья приглашали друг друга в столовую, желая провести время вместе, словно знаменуя начало своей школьной жизни, полной юношеского задора. И, как и ожидалось, Кумагава, у которого не было друзей, остался сидеть. Из-за вчерашних осложнений ему не с кем было общаться. Не прошло и недели, а у него уже была худшая репутация в школе. — Как жалко. Вы оба. Единственным человеком, который мог такое сказать, была Хорикита. Ее острый взгляд остановился на Кумагаве и Аянокоджи, двух оставшихся позади, пока весь остальной класс общался. — Что? Что жалко? — спросил Аянокоджи. — Я хочу, чтобы меня кто-нибудь пригласил. Я хочу поесть с кем-нибудь. Твои мысли были как открытая книга. — Но ты ведь тоже одна, не так ли? Разве ты не думала провести время с другими? Или ты планируешь провести здесь следующие три года, не заведя ни единого друга? — Не волнуйся, Хорикита-тян. Даже если у тебя не будет друзей, я с радостью стану твоим. — А ты, Кумагава-кун, постарайся, пожалуйста, закрыть рот. Каждое слово, исходящее из него, звучит, как уродливый пеликан. — ... Аянокоджи выглядел пораженным той изобретательностью, с которой Хорикита только что оскорбила Кумагаву. У него было предчувствие, что она не скоро заведет друзей. Впрочем, сам он не мог судить. Но этот обмен мнениями принес только больше проблем в его школьную жизнь. Не то чтобы он заявлял о своей антисоциальности, но, честно говоря, такими темпами у него никогда не будет друзей в течение следующих трех лет здесь. И это могло сделать его мишенью для травли. Его будущее выглядело мрачным. Затем, внезапно, Аянокоджи почувствовал, как кто-то дернул его за плечо. Аянокоджи повернулся, чтобы посмотреть на Кумагаву, который улыбался так, что это не внушало доверия. — Не волнуйся, Аянокоджи-кун. Тебя никогда не будут травить, пока я здесь. — Это значит, ты меня защитишь? — Нет, они, скорее всего, будут травить меня вместо тебя. В этот момент Аянокоджи осознал нечто печальное: Кумагава был самым близким к понятию "друг" из всех людей. Прежде чем он успел погрузиться в эту удручающую мысль, раздался голос. — Ну, я собирался в столовую. Кто-нибудь хочет пойти со мной? — объявил Хирата, вставая со своей обычной дружелюбной улыбкой. Аянокоджи повернулся к нему, глаза сияли вновь обретенной надеждой. Спаситель. Бесполезно было спрашивать Хорикиту — она бы просто фыркнула и ушла одна. И, честно говоря, чем больше он общался с Кумагавой, тем больше чувствовал, что его спокойная школьная жизнь ускользает. Это был его шанс. Медленно Аянокоджи поднял руку. — А, Аянокоджи-кун? — Хирата заметил его и дружелюбно кивнул. — Ты хочешь пойти тоже... — Я тоже пойду! — Я тоже! Я тоже! Поднятая рука Аянокоджи замерла на месте. Рой девушек немедленно окружил Хирату, возбужденно присоединяясь к нему. Его голос был полностью заглушен внезапным потоком энтузиазма. Его поднятая рука осталась незамеченной. Его надежда, рухнула. — О? Аянокоджи-кун, ты только что поднимал руку? По его спине пробежал холодный озноб. Медленно он повернул голову и увидел Кумагаву, который улыбался ему. Аянокоджи попытался проигнорировать его и незаметно опустить руку... — Ах, не стесняйся! Хирата-кууун! Аянокоджи-кун и я тоже хотим с тобой поесть! Голос Кумагавы был громким. Слишком громким. На короткий миг Хирата повернулся к ним. Но прежде чем он успел что-либо сказать, модного вида девушка прицепилась к Хирате. — Пойдем, Хирата-кун, пошли! — Ага, ага, я умираю с голоду! — Давай не будем терять время, хорошо? И вот так Хирату утащила толпа, его взгляд на долю секунды метнулся к ним, прежде чем он исчез за дверью. Аянокоджи уставился на теперь уже пустое место, где только что испарился его последний шанс на нормальный школьный обед. — Ахх, как жаль. Мы были так близки. Аянокоджи вздохнул. — ...Я буду есть один. — О? Тогда я пойду с тобой! — ...Это противоположно тому, что я только что сказал. — Не стесняйся~ Я очень внимателен, когда дело доходит до таких социальных изгоев, как мы. Аянокоджи уставился на него. — ...Это самое худшее. С другой стороны, Хорикита посмотрела на Аянокоджи с чем-то, что напоминало жалость. Неохотно он решил направиться в столовую. Хотя, с Кумагавой рядом... он внезапно почувствовал, что есть в одиночестве следующие три года будет не такой уж плохой идеей. Когда они вышли из класса, их окликнул яркий и веселый голос. — Вы Аянокоджи-кун и Кумагава-кун, верно? Они обернулись и увидели Кушиду Кикё, одну из их одноклассниц, приближающуюся к ним с дружелюбной улыбкой. Аянокоджи моргнул. Редко кто-то шел на такой шаг, чтобы заговорить с ним. И учитывая присутствие Кумагавы, он наполовину ожидал, что люди начнут полностью его избегать. Это мой шанс. Аянокоджи не собирался упускать эту возможность. Он надеялся завести друзей с первого дня, как приехал сюда. Но с Кумагавой рядом это было легче сказать, чем сделать. В конце концов, как можно испортить такое простое приветствие? Это было просто дружеское «привет», ничего больше. Но Кумагаве каким-то образом удалось превзойти ожидания Аянокоджи. — !? Внезапно по лицу Кумагавы потекли слезы, его плечи тряслись, когда он громко шмыгал носом. Столь резкое проявление эмоций было настолько неожиданным, что даже Аянокоджи, который гордился своей способностью сохранять спокойствие, был застигнут врасплох. Кушида замерла, ее веселая улыбка померкла, когда она в замешательстве уставилась на Кумагаву. — Эм... К-Кумагава-кун? Кумагава вытер слезы тыльной стороной ладони, его улыбка ничуть не пошатнулась, несмотря на внезапный эмоциональный взрыв. — Прости, что вдруг заплакал. Я просто так счастлив. Потому что ты начала со мной разговор. Я бывал во многих школах, но это первый раз, когда девушка по собственной воле подошла ко мне, чтобы начать беседу. Так же внезапно, как появились слезы, его выражение лица вернулось в норму, как будто плач был не более чем иллюзией. — И, хотя я думаю, что это только потому, что ты проиграла в "камень-ножницы-бумага"... Что такое? Как он это делает? Аянокоджи уставился на Кумагаву, как на какое-то инопланетное существо. Он понятия не имел, как возможно так быстро переключать эмоции. Это не соответствовало никакой известной ему научной логике. Кушида, с другой стороны, нервно рассмеялась, явно не зная, как реагировать. — Э-э... нет, я не проигрывала в "камень-ножницы-бумага"...... — О, ну, это даже лучше. Спасибо за беседу, Кушида-тян. Аянокоджи потерял дар речи. Он не знал, как, но Кумагаве каким-то образом удалось полностью разрушить нормальное приветствие, инициированное Кушидой. То, что должно было быть простым, дружеским общением, превратилось в причудливое зрелище, оставив всех участников в неловкости и замешательстве. Почувствовав необходимость вмешаться, прежде чем ситуация станет еще хуже, Аянокоджи попытался спасти разговор. — Эм... Кушида? Тебе что-то нужно от нас? Как и ожидалось от школьной «бабочки», Кушида быстро восстановила самообладание, ее обычное дружелюбное выражение вернулось, как будто ничего не произошло. — О-ой, точно, по правде говоря, я хотела кое-что спросить у вас. Это всего один маленький, быстрый вопрос. Аянокоджи-кун, Кумагава-кун, вы в хороших отношениях с Хорикита-сан? — Я бы не сказал, что мы в хороших отношениях, просто случайные знакомые, я полагаю. — Я не знаю? Мы близки или нет? Кумагава, по какой-то причине, ответил на ее вопрос другим вопросом. Кушида моргнула в ответ на реплику Кумагавы, ее выражение лица на мгновение напряглось, прежде чем она быстро восстановила приятную улыбку. — Что ты имеешь в виду, Кумагава-кун? — Я имею в виду, что у меня нет инструмента для измерения отношений. Если я с ней разговариваю, это делает нас близкими? Если она не пытается меня немедленно убить, значит ли это, что у нас дружеские отношения? Если она полностью игнорирует мое существование, значит ли это, что мы враги? Отношения — сложная штука, Кушида-тян. — Ну, я полагаю, на это можно посмотреть и так, — сказала она. — Но если бы вам пришлось сказать, какое у вас впечатление о Хорикита-сан? Кумагава внезапно хлопнул в ладоши, как будто у него было великое откровение. — Ах, теперь я понял! Ты ведь влюблена в нее, Кушида-тян? Кушида замерла всего на долю секунды, прежде чем снова рассмеяться, на этот раз чуть более натянуто. Аянокоджи заметил это, но, честно говоря, кто бы не нервничал, когда его вот так внезапно спрашивают? — Э-э? Почему ты так решил? — Ну, ты спрашиваешь о ней из ниоткуда, поэтому я подумал, что у тебя, возможно, есть какая-то глубокая эмоциональная привязанность. Может, ты восхищаешься ею? Может, завидуешь? Может, хочешь стать ее лучшей подругой? Нехорошо. Чем больше говорил Кумагава, тем более нервной и обеспокоенной становилась Кушида. Она все еще улыбалась, но ее выражение лица было слишком идеальным — как будто она заставляла себя сохранять свой обычный веселый образ. Аянокоджи решил вмешаться, прежде чем Кумагава смог надавить еще сильнее. Будет плохо, если самая популярная девушка в классе вдруг станет их врагом. Это означало бы гибель всей его школьной жизни здесь. — Кушида, есть причина, по которой ты спрашиваешь о Хорикита? — спросил он прямо, возвращая разговор в нужное русло. Кушида, которая сохранила свой жизнерадостный образ, кивнула. — Мне просто было интересно, как она общается с другими. Она всегда такая отстраненная, поэтому я хотела узнать, открылась ли она хотя бы нескольким людям. — Я не думаю, что она очень хорошо общается с другими. Почему ты вообще спрашиваешь о Хорикита? — Ну, во время нашего представления Хорикита-сан вышла из класса, верно? Кажется, она еще ни с кем не разговаривала, поэтому я немного беспокоюсь о ней. — Беспокоишься? — Это довольно благородно с твоей стороны, Кушида-тян. Но тебе не кажется, что Хорикита-тян — это тот тип человека, который предпочитает, чтобы его оставили в покое? Если ты будешь навязываться ей слишком сильно, она может просто разозриться и еще больше оттолкнуть тебя. — Это правда, но я все равно хотела бы попробовать. В конце концов, важно ладить со всеми. — Кстати, откуда ты знаешь наши имена? — спросил Аянокоджи. — Как? Разве Аянокоджи-кун не представлялся вчера? Я запомнила. Кушида слушала его безнадежно нелепое самопредставление. И это заставило Аянокоджи почувствовать себя... действительно счастливым. Это было чувство, к которому он не привык, но тот факт, что кто-то нашел время, чтобы вспомнить его, был, в некотором смысле, удивительным. — Что касается Кумагавы-куна... Он, по сути, самый известный человек во всей школе на данный момент. — Я? — Да, ты же украл банку пива на днях? Слух распространился до такой степени, что о нем знает вся школа. Кушида игриво улыбнулась, как будто обсуждала какие-то пустячные сплетни, а не серьезное обвинение. Но прежде чем Кумагава успел ответить, она добавила: — Но не волнуйся, Кумагава-кун. Я верю, что ты не стал бы делать ничего подобного. Аянокоджи взглянул на нее. Как и ожидалось от классной бабочки, она проявила достаточно доброты, чтобы люди почувствовали себя комфортно, даже посреди разговора, который должен был быть неловким. — Что ж, приятно познакомиться, Аянокоджи-кун, Кумагава-кун. — Да, да, всегда приятно знакомиться с людьми! ...Или, ну, думаю, это зависит от человека. Но ты кажешься милой, так что я прощу это. — Да, мне тоже приятно познакомиться, — просто сказал Аянокоджи. Он не был уверен, должен ли сегодняшний день быть его счастливым или несчастливым. Даже несмотря на Кумагаву, кое-что пошло хорошо. Встреча с Кушидой была шансом. С ней в качестве ступеньки он мог медленно налаживать дружеские отношения с другими в классе. — Рад за тебя, Аянокоджи-кун. У тебя появился новый друг, кроме меня. Да... Ему просто нужно было быть осторожным и действовать шаг за шагом. 『』『』『』『』『』 Быстро заглянув в столовую, Аянокоджи хотел убедить Кумагаву пойти вместо этого в магазин, купить хлеба и вернуться в класс. Он использовал все возможные причины и все возможные отговорки, чтобы убедить его, но это не сработало. — Что ты говоришь, Аянокоджи-кун? Это время, чтобы наслаждаться молодостью! Что ты боишься? Если тебе не удается наладить общение, просто попробуй снова. Даже если ты потерпишь неудачу, ты не сможешь провалиться сильнее, чем я. Аянокоджи не был уверен, комплимент это или нет. Не имея другого выбора, он последовал за Кумагавой внутрь. Столовая была уже переполнена, ученики собирались группами, болтали и смеялись. Аянокоджи осмотрел комнату в поисках свободного места. К счастью, в более тихих местах было много свободных столиков, так что им не пришлось торопиться. Они направились к прилавку, чтобы заказать еду. Меню было разделено на шесть комплексных обедов: от A до D, специальный и бесплатный вариант. После краткого обзора и Аянокоджи, и Кумагава решили заказать Комплексный обед Б. — Кумагава! Но прежде чем они успели сделать заказ, их окликнул голос — точнее, Кумагаву. Аянокоджи наблюдал, как Кумагава обернулся, только чтобы увидеть девушку, которая восторженно махала ему. У нее были длинные фиолетовые волосы, собранные в хвост на правой стороне. Она была, бесспорно, красива. Невозможно! Как Кумагава, из всех людей, мог иметь друга? С его точки зрения, это было то, что просто не могло произойти. Даже он, человек, который изо всех сил пытался завести хотя бы одного друга, испытывал трудности. Так как же Кумагаве, ходячему бедствию, удалось привлечь чье-то внимание? Так как? — О, боже! Это ли не Масуми-тян, та, которая делает мою школьную жизнь невыносимой. — Мне жаль за вчерашнее. Взамен я угощу тебя обедом сегодня. — Хорошо. Аянокоджи моргнул. И это все? Масуми тоже, казалось, была удивлена, как легко он согласился. — Погоди, правда? — Конечно. Почему бы мне не воспользоваться тем, что кто-то предлагает мне бесплатную еду? Отказываться было бы невежливо, а я очень вежливый человек, знаешь ли? Масуми вздохнула, но не стала спорить. Они втроем подошли к прилавку, взяли свои обеды и нашли свободный столик. Когда Аянокоджи сел, он не мог не задаться вопросом — почему он вообще здесь? Его первоначальный план состоял в том, чтобы быстро перекусить и вернуться в класс, но каким-то образом он попал в ритм Кумагавы и в итоге обедал с девушкой, которую едва знал. Но, возможно, это был шанс. Шанс завести друзей. Его школьная жизнь только началась, и если он хотел сохранить тихую, обычную жизнь, то налаживание отношений было необходимым шагом. Масуми вздохнула, подперев подбородок рукой, и уставилась на Кумагаву. — Тебе совсем не стыдно, да? — Стыдно? Почему должно быть? Если кто-то достаточно глуп, чтобы предложить мне бесплатную еду, я буду еще глупее, если не возьму ее. К тому же, Масуми-тян, ты ведь не из тех, кто делает что-то из доброты душевной. — ...Верно. — Она ткнула палочками в свою еду. — Мне просто было немного неловко за вчерашнее, вот и все. — Немного неловко? Не полностью неловко? — Да, всего лишь немного. — Вау, как щедро! Я тронут. Аянокоджи, который молча ел, наблюдал за их обменом репликами. Какие отношения у этих двоих? — В любом случае, что ты думаешь об этой школе? — Весело. — Весело? Это не то, чего я ожидала. — Не так весело, как в моей прошлой школе. Но у нее есть свое очарование, я полагаю. — Твоя прошлая школа? — Масуми, кажется, заинтересована. Уши Аянокоджи навострились. Он не знал, каким был Кумагава. Для него он был загадкой. Возможно, это прольет свет на то, кем Кумагава был на самом деле. — Да, моя старая школа была... скажем так, единственной в своем роде. Ученики там были чем-то особенным. — Ну, для начала, там был парень, который должен был стать убийцей, но так никого и не убил. Девушка, которая могла съесть больше, чем целая армия, но не набирала ни фунта. Протагонист, который был так идеально написан, что мог бы быть ходячим клише. Девушка, которая говорила только загадками. Мальчик, который мог превратить что угодно в свою личную сцену, как будто сама жизнь была его выступлением. И еще был я, самый большо... И тут через динамики заиграла музыка, прервав его. — Сегодня в пять вечера по японскому стандартному времени в Спортивном зале № 1 состоится ярмарка студенческих клубов. Учеников, заинтересованных во вступлении в клуб, просим собраться в Спортивном зале № 1. Повторяю... Девушка со сладким голосом продолжила объявление. Он никогда раньше не вступал в клуб и не видел в этом особой необходимости. Но все же, он не мог отрицать легкое любопытство. Будут ли клубы в этой школе функционировать как обычные? Поскольку это школа для элиты, должно быть какое-то преимущество во вступлении в один из них. Масуми взглянула на динамики, пока звучало объявление, затем снова повернула свое внимание к Кумагаве, которого прервали на полуслове. — И это все? Ты просто перестал говорить? — Ну, меня грубо прервали, так что я потерял интерес. Кроме того, я уже рассказал тебе все, что стоило знать. Все остальное — просто детали. — Ты никогда не говоришь ничего по существу, да? — Я иногда говорю, а иногда нет. Я довольно переменчив в своих чувствах. Она издала раздраженный вздох, отодвинула стул и встала, хватая свой поднос. — Неважно. Я закончила здесь. — Спасибо, Масуми-тян. Не каждый день такая красивая девушка приглашает кого-то вроде меня. Ты так добра. Ты поистине образец для подражания. — Заткнись. Не сказав больше ни слова, она повернулась и ушла, оставив двух парней одних за столом. Кумагава откинулся на стуле, выглядя довольным. — Что ж, было весело. — ...... Аянокоджи, с другой стороны, не был уверен, что только что произошло. Весело? От начала до конца девушка по имени Масуми ни разу не признала его присутствия. Она разговаривала только с Кумагавой все это время. Если бы он там не сидел, разговор прошел бы точно так же. — Что думаешь, Аянокоджи-кун? Хочешь пойти проверить? — ...Тебя интересуют клубы? — Не особо. Но мне больше нечего делать. Это, вероятно, была лучшая причина, которую он когда-либо слышал от Кумагавы. 『』『』『』『』『』 — Здесь гораздо больше людей, чем я ожидал. Когда Аянокоджи и Кумагава пришли, спортзал уже был переполнен. Здесь было не меньше сотни человек, все ждали начала ярмарки клубов. Пока они ждали, они листали брошюры, которые им вручили у входа. Каждая содержала подробности о различных клубах, а также карту того, где располагались их стенды. — Интересно, есть ли здесь клуб голой кухни. Аянокоджи тихо вздохнул и решил притвориться, что не слышал этого. Вместо этого он сосредоточился на брошюре в своих руках, незаметно отходя от Кумагавы. — Какое неприятное совпадение. Голос был резким, знакомым и — к сожалению — адресованным ему. Аянокоджи обернулся и увидел стоящую там Хорикиту, скрестившую руки и выглядевшую как всегда неодобрительно. Он не был уверен, было ли ее раздражение направлено на него или на Кумагаву. Хотя, учитывая его нынешнюю компанию, у него было довольно хорошее предположение. — Ах! Если это не Хорикита-тян. Какой чудесный сюрприз. — Я бы едва назвала это чудесным. Тот факт, что я наткнулась на вас обоих одновременно, делает это еще хуже. — Ой, мое хрупкое сердце. Аянокоджи-кун, утешь меня. — Я отказываюсь. Хорикита выдохнула через нос, явно не заинтересованная в том, какую чушь Кумагава собирался выдать дальше. Вместо этого она взглянула на брошюру в руке Аянокоджи. — Ты действительно планируешь вступить в клуб? — ...Не особо. — Тогда почему ты здесь? — Просто осматриваюсь. Хорикита не выглядела убежденной, но не стала настаивать. Вместо этого она обратила свое внимание на Кумагаву, который листал свою брошюру с преувеличенным интересом. — Ты всегда так мало обо мне думаешь, Хорикита-тян? — Да. — Как некрасиво, но... мне не противна эта некрасивость. — .... Аянокоджи не знал, говорил ли Кумагава серьезно или нет, но пытался ли он сейчас быть крутым? Потому что, если да, это определенно не сработало. Хорикита смотрела на него так, как будто смотрела на насекомое, забредшее на ее стол. Аянокоджи продолжал листать свою брошюру и притворяться, что его не существует. Он не хотел, чтобы его втянули в их разговор. Затем внезапно громкий голос раздался через динамики спортзала, сигнализируя о начале ярмарки клубов. Девушка среднего роста с фиолетовыми волосами, собранными в два пучка, вышла на сцену. Она излучала уверенность. — Спасибо всем, что ждали, первокурсники. Мы начинаем ярмарку клубов. Представитель каждого клуба объяснит их деятельность. Меня зовут Тачибана Акане, секретарь студенческого совета и организатор ярмарки клубов. Приятно со всеми познакомиться. Спортзал наполнился вежливыми хлопками, когда ученики поприветствовали ее речь. После небольшой паузы Тачибана уже собиралась отойти назад, чтобы позволить представителям клубов выстроиться в ряд, когда... — Тачибана-семпай! Громкий, восторженный голос эхом разнесся по спортзалу, прорезая вежливую атмосферу, как нож. Аянокоджи даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто это. Кумагава, стоявший прямо рядом с ним, дико махал секретарю студсовета, улыбаясь во весь рот. На мгновение воцарилась полная тишина. Затем, в одно мгновение, сотни глаз повернулись к ним. — !!! Аянокоджи напрягся. Это было плохо. Расстояние между ним и Кумагавой было слишком маленьким — слишком маленьким. В глазах всего студенческого коллектива его теперь будут воспринимать как его сообщника. Тачибана, которую застали врасплох, моргнула от удивления. Но как старшеклассница и секретарь студсовета, она должна была поддерживать свой имидж достойной старшей ученицы. — Кхм. Ученик, сейчас не время для... — Хорошо! Кумагава немедленно перебил ее веселым ответом, как будто она только что попросила его вести себя прилично. Уголки губ Тачибаны слегка дрогнули, но она заставила себя улыбнуться. — ...Давайте продолжим мероприятие. Она быстро жестом пригласила представителей клубов выйти вперед, стремясь сместить фокус с этого странного взаимодействия. Аянокоджи тем временем хотелось провалиться сквозь землю. Но ущерб уже был нанесен. Он чувствовал затяжные взгляды на них. Его тщательно спланированная, мирная школьная жизнь медленно превращалась в не более чем мечту. Представители клубов начали по очереди представлять свои клубы. Это был разнообразный набор: стрельба из лука, баскетбол, сёги, шахматы и даже верховая езда. Однако Аянокоджи не слышал ни единого слова. Его разум все еще не оправился от нежелательного внимания, которое привлек к нему Кумагава. Затем он кое-что заметил. Он повернулся в сторону и увидел Хорикиту, стоявшую на безопасном расстоянии от них. В какой-то момент во время выходок Кумагавы ей удалось незаметно отойти, успешно отделившись от хаоса. Их глаза встретились. — ...Я вижу, ты, наконец, осознал что-то важное, — сказала Хорикита, скрестив руки. — Что Кумагава — это черная дыра, которая засасывает несчастья? — Что тебе следует держаться от него подальше, — поправила его Хорикита. Аянокоджи взглянул на Кумагаву, который радостно листал брошюру клуба, как ни в чем не бывало. Даже без того, чтобы Хорикита указала на это, он бы уже отдалился — если бы мог. Но Кумагава каким-то образом прилип к нему, как пиявка, с улыбкой высасывая все его везение. — Это может быть сложно, — пробормотал он. Когда старшеклассники закончили свои представления, они сошли со сцены и направились в зону, где их клубы установили стенды, вероятно, чтобы приветствовать новых членов. Энергия в спортзале изменилась, когда ученики начали перешептываться между собой, готовясь ознакомиться с клубами. Однако один человек остался стоять на сцене. Постепенно шум стих. Взгляд Аянокоджи остановился на одинокой фигуре, и он сразу заметил что-то необычное. Воздух вокруг него казался тяжелее — он источал мощное присутствие, которое естественным образом привлекало внимание. Даже Кумагава, который рассеянно листал брошюру, остановился, чтобы посмотреть. — О? Аянокоджи тоже было любопытно, но его внимание быстро переключилось на нечто другое. Он слегка повернулся и увидел Хорикиту, чей взгляд был прикован к мужчине на сцене с необычной для нее интенсивностью. — ...Хорикита? В чем дело? — спросил он. Было бы ложью сказать, что его интерес не был задет. Мужчина на сцене окинул взглядом толпу, его глаза сканировали первокурсников, словно оценивая их. Затем его взгляд остановился прямо на Кумагаве. Кумагава ухмыльнулся и восторженно помахал. — Старайся! — Ты забыл свою карточку с записями? — Ха-ха-ха-ха! Ученики бросали ему комментарии, их смех наполнял спортзал. Однако мужчина, стоявший на сцене, оставался спокоен. Смех и комментарии первокурсников, казалось, его не беспокоили. Даже когда шум стих, он ничего не сказал, просто стоял с апатичным выражением лица. Расслабленная атмосфера постепенно изменилась, и события приняли неожиданный оборот. Несмотря на то, что он еще не произнес ни единого слова, одно его молчаливое присутствие создавало атмосферу дискомфорта. Это было похоже на то, как будто произошла какая-то химическая реакция. Невероятно тихая атмосфера наполнила спортзал. Ни один ученик не проронил ни слова. — Он довольно крут, не так ли? Как завидно. За исключением Кумагавы. Его веселая реплика прорезала тишину, как бельмо на глазу, совершенно не затронутая давлением, исходящим от человека на сцене. Примерно через тридцать секунд жуткой тишины мужчина наконец заговорил. — Я президент студенческого совета. Меня зовут Хорикита Манабу. — Хорикита? И Аянокоджи, и Кумагава повернулись, чтобы посмотреть на Хорикиту. Она молчала, но Аянокоджи заметил едва уловимую напряженность в ее позе. Хорикита Манабу продолжил. — Студенческий совет также ищет первокурсников, чтобы заменить выпускающихся третьекурсников. Нет строгих требований для подачи заявления на эту должность, но те, кто заинтересован, не должны быть аффилированы с какими-либо другими клубами. Как правило, мы не принимаем кандидатов, участвующих в других клубах. Кумагава наблюдал за Хорикитой Манабу, пока тот говорил. Обычному ученику этот парень показался бы невероятно впечатляющим. Одно его присутствие требовало внимания, а его харизма была неоспорима. Он не мог не сравнить его с Медакой-тян. Оба были президентами студенческого совета. Оба источали харизму, но на двух совершенно разных уровнях. Медака-тян источала не харизму — она источала совершенство. Присутствие настолько подавляющее, что казалось божественным. Хорикита Манабу, с другой стороны, был гораздо более человечным. — Более того, мы, студенческий совет, не ищем никого с наивным образом мышления. Такой человек не только не будет избран, но и неизбежно станет пятном на репутации этой школы. Студенческий совет отвечает за регулирование деятельности учеников, но школа ожидает гораздо большего. Мы с радостью приветствуем тех из вас, кто это понимает. Он ни разу не запнулся во время речи. И как только он закончил, он немедленно ушел, оставив трибуну пустой. Аянокоджи огляделся. Никто из первокурсников не приблизился к нему, когда он уходил. Этого следовало ожидать. Хорикита Манабу не просто говорил с ними — он говорил свысока. Его слова провели четкую грань между теми, кто достоин, и теми, кто нет. — Президент Студенческого Совета-сан. Кумагава окликнул и приблизился к человеку, известному как Хорикита Манабу. Аянокоджи не должен был удивляться этому, и все же каким-то образом он удивился. Он тихо ушел, не желая быть частью того, какую бы чушь ни собирался вытворить Кумагава. Хорикита Манабу повернулся к нему лицом. — Ты... Кумагава? Что такое? — Я хочу вступить в студенческий совет, пожалуйста. — О? Что за внезапность? Разве я уже не сказал, что студенческий совет принимает не всех подряд? — Да, я слышал вас громко и ясно. Но, видите ли, я подумал: «Эй, что плохого в попытке?». Манабу молчал, его острые глаза были прикованы к глазам Кумагавы, ища любой признак искренности или решимости. После короткой паузы он наконец заговорил. — ......Я не вижу никакой ценности в твоих словах. Приходи ко мне, когда тебе будет чем похвастаться. С этими словами он резко развернулся и ушел, не взглянув больше. — ............... Кумагава стоял, все еще улыбаясь, даже после того, как ему отказали перед всем студенческим коллективом. Подобный отказ его нисколько не смутил. Во всяком случае, это только сделало все более забавным. Но все же... он хотел вступить в студенческий совет. Как только он собирался повернуться, он внезапно почувствовал сильный рывок за воротник. Кто-то тащил его из спортзала. — О боже, как редко. Кумагава позволил себя тащить без сопротивления. А затем, внезапно, он оказался лицом к лицу с младшей Хорикитой. — Кумагава-кун! — О боже, Хорикита-тян, ты сегодня такая страстная. — Не веди себя глупо, — огрызнулась она. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Хммм? Что ты имеешь в виду? Кумагава наклонил голову, с его неизменно присутствующей улыбкой. Хорикита не могла понять, действительно ли он не понял ее вопроса, или просто притворялся, что не понимает. Его выражение лица было нечитаемым, что делало невозможным получить о нем четкое представление. Он мог лгать, а мог говорить правду — невозможно было знать наверняка. — Почему ты пытался вступить в студенческий совет? Ты думаешь, это какая-то шутка? Он мог лгать, а мог и не лгать. — Шутка? Ну-ну, Хорикита-сан, давай не будем такими жестокими. Я был абсолютно серьезен. Он положил руку на сердце, как будто был глубоко ранен. — Я думаю, что стану отличным дополнением к студенческому совету. В конце концов, у меня большой опыт общения с президентами. — Опыт? — Угу! Я сам когда-то был президентом студенческого совета, знаешь ли. И вице-президентом тоже однажды. — Я очень в этом сомневаюсь. — Это несправедливо, Хорикита-сан. Судить кого-то только потому, что ты ничего о нем не знаешь? Что сказал бы твой дорогой брат, если бы услышал это? Он был бы глубоко разочарован, если бы его сестра была из тех, кто судит о книге по обложке. Ее кулаки сжались. Он играл с ней. Нет — он даже не пытался это скрыть. Хорикита глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. — Я не знаю, что ты затеял, но держись подальше от моего брата. Она резко выдохнула через нос и развернулась на каблуке, уходя без единого слова. Кумагава наблюдал за ней, все еще улыбаясь. Он не погнался за ней. Он не окликнул ее. Не было необходимости. Кумагава был минусом насквозь. Он не сражался с людьми. Он не противостоял им. Он просто существовал — и, делая это, ему удавалось выявлять худшее во всех. Кто-то, где-то, всегда находил причину ненавидеть и презирать его. Даже если он не делал абсолютно ничего. И он не возражал. Кумагава улыбнулся себе, поправляя воротник, морщины на котором все еще оставались от того места, где Хорикита схватила его. — Фух... Трудно быть популярным. 『 КОНЕЦ』 『』『』『』『』『』 Отлично, еще одна глава готова! Кстати, я хотел спросить: вы хотите увидеть более худшую версию Кумагавы, или ту, которая стала мягче (в основном та же самая), как в ЭПС (End of Story)? Не стесняйтесь оставлять свои мысли об истории. На этом глава заканчивается. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]