Том 1: Двое за раз

『』『』『』『』『』 Был четверг. Завтра предстоял промежуточный экзамен. Занятия на день закончились. После того как Чабашира-сенсей завершила классный час и покинула класс, Кушида немедленно принялась за дело. — Все, прежде чем вы вернетесь в общежитие, не могли бы вы меня выслушать на минутку? Ученики прекратили собирать сумки и повернулись к ней. — Я знаю, что вы все много готовились к завтрашнему тесту. У меня есть кое-что, что вам поможет. Я собираюсь раздать несколько бумаг. Она начала раздавать листы, передавая их ученикам в первом ряду, которые затем передавали их назад. Кумагава мельком взглянул на бумагу, когда она достигла его. — А? Содержание было слишком знакомым. Это был точно такой же тест, который он получил от Манабу. — Что не так, Кумагава? Аянокоджи, который сидел рядом, заметил его реакцию. Кумагава повернулся к нему, затем обратно к бумаге. — О, ничего. Просто интересно, провалились ли мы уже до того, как тест даже начался. — Вопросы к тесту? Ты их сделала, Кушида-сан? — Хорикита была заметно удивлена таким внезапным поворотом событий. — На самом деле, это старые тестовые задания. Я получила их от студента третьего курса прошлой ночью. — Старые тестовые задания? А? Подожди, эти вопросы будут на завтрашнем тесте? — Да. По правде говоря, я слышала, что промежуточный тест позапрошлого года был почти точно таким же, как этот. Так что, если мы изучим то, что есть в этом тесте, это наверняка пригодится. — Ого! Серьезно? Спасибо, Кушида-тян! — Обрадованный, Ике обнял свой тестовый лист. Никто из других студентов также не мог сдержать своего восторга. — Ну, похоже, я тогда делаю что-то бесполезное. Кумагава говорил ни к кому конкретно. Казалось, что, даже если бы он ничего не делал, Класс D все равно получил бы правильный тестовый материал. Будь то удача или тщательное планирование, Кушиде удалось заполучить именно то, на что он потратил баллы. Впрочем, это было нормально. Он все равно не испытывал особой привязанности к этим баллам. Но во всем этом было что-то, что заставило его задумчиво напевать. Студент третьего курса, да? Это была та часть, которая привлекла его внимание больше всего. Он точно знал, что у Манабу были старые тесты, но Кушида сказала, что получила их от кого-то другого. Что означало, что был еще один третьекурсник, желающий продать тестовые материалы. Кумагава взглянул на Кушиду, которая купалась в похвале своих одноклассников, с яркой улыбкой на лице. — Хммм. Интересно. Он постучал бумагой о ладонь, дал мысли осесть, прежде чем отмахнуться от нее. В конце концов, важным было то, что его не исключат. Все остальное может прийти позже. 『』『』『』『』『』 — Сегодня нет пропускающих. Кажется, все присутствуют. Чабашира прошествовала по классу с смелой улыбкой на лице. — Это первое препятствие для вас, остатков. Есть ли какие-либо вопросы? — Мы усердно учились в течение последних нескольких недель. Я не думаю, что кто-то провалится. — Сколько стоит откупиться от этого? — Кумагава поднял руку. — О боже. Ты выглядишь довольно уверенным, Хирата. Чабашира даже не обратила на него внимания. Она просто продолжила, как будто он вообще не говорил. Это было не просто игнорирование — она активно делала вид, что его не существует. Кумагава моргнул. — Ха. Я думаю, это первый раз, когда меня игнорирует учитель. Чабашира тут же взяла тестовые листы и раздала их. Тест первого урока был по обществознанию. — Если кто-то споткнется здесь, остальные тесты будут, откровенно говоря, битвой в гору. Вы сдадите этот промежуточный экзамен и выпускной экзамен в июле. Если никто не провалит ни один из тестов, вы будете вознаграждены отпуском во время летних каникул. — Отпуском? — Верно. Отпуском мечты на острове, окруженном ярко-синим морем. В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, среди мальчиков произошел заметный сдвиг. Солнце. Песок. Купальники. Их воображение заработало на полную мощность, и среди них распространился немедленный всплеск мотивации. — Ахх, сила подростковых гормонов. Поистине вдохновляет. Кумагава откинулся на стуле, лениво переворачивая свой тестовый лист. Были ли они мотивированы академическим успехом или просто мыслью о девушках в бикини, это не меняло того факта, что у них не было выбора, кроме как сдать этот тест. Экзамены второго и третьего урока были по японскому языку и химии, соответственно. Ни один из них не был особенно сложным, учитывая, что вопросы уже были видены раньше. То же самое относилось и к математике на четвертом уроке. Хотя он был наполнен теми же аномально сложными задачами, которые появлялись в пробном тесте, они все равно были идентичны прошлым экзаменам. Для любого, у кого был старый тест в качестве эталона, этот промежуточный экзамен был не просто управляемым — это были практически бесплатные баллы. Затем наступил последний урок. Английский. В отличие от других предметов, английский язык было сложнее одолеть чистым заучиванием. Структуры предложений могли быть немного изменены, словарный запас мог быть переставлен, и небольшие корректировки могли сбить с толку тех, кто полагался только на распознавание образов. Но даже в этом случае, с «шпаргалками», было бы честно впечатляюще, если бы кто-то умудрился набрать меньше 50 баллов. И вот так промежуточные экзамены первого курса подошли к концу. 『』『』『』『』『』 Чабашира-сенсей вошла в класс, оглядывая учеников с удивлением. Все явно нервничали, затаив дыхание в ожидании результатов теста. — Сенсей. Нам сказали, что результаты будут объявлены сегодня, но когда? — Вам не нужно так волноваться, Хирата. Вы должны были пройти довольно легко. — Итак, когда будут опубликованы результаты? — Что ж, если хотите, сейчас самое подходящее время. Если бы мы ждали, чтобы сделать это после урока, у нас не хватило бы времени на другие процедуры. Некоторые из учеников заметно отреагировали на слова «другие процедуры». — Что... вы имеете в виду? — Не волнуйтесь. Я вам сейчас скажу. Как обычно, она раскрыла детали одновременно и коллективно. Она прикрепила большой, белый лист бумаги с именами и оценками всех на доску. У большинства учеников их имена были указаны ближе к вершине, что было явным признаком того, насколько помогли шпаргалки. Даже те, кто обычно был безнадежен в учебе, каким-то образом сумели ответить на вопросы с более высоким баллом. — Мы показали вам, сенсей! Когда мы действительно стараемся, мы можем сделать все, что угодно! — Ике выглядел самодовольно, уверенно. — Да, я признаю это. Вы все очень хорошо постарались. Однако— Чабашира-сенсей держала в руке красную ручку. Она провела красную линию прямо над именем Судо и еще одного студента. — Судо и Сакура, вы провалились. — А? Тихий, дрожащий голос. — А? Вы лжете, верно? Не несите мне эту чушь! Почему я провалился? — закричал Судо. В ответ на провал Судо и Сакуры весь класс полностью изменился на сто восемьдесят градусов. Восторженные возгласы резко прекратились, сменившись шепотом недоумения. — Судо, ты провалил экзамен по английскому языку. А Сакура, ты провалила естествознание. Вот и все. — Не шутите со мной! Я набрал тридцать два балла! Я прошел! Судо протестовал первым, в то время как Сакура только тихо сидела, дрожа на своем месте. — Когда кто-то говорил, что тридцать два балла — это проходной балл? Вы должны были набрать как минимум сорок, чтобы пройти промежуточный экзамен. Другими словами, тебе не хватило всего одного балла. Ты был так близко. Затем она повернулась к Сакуре. — Что касается тебя, Сакура, тебе не хватило одного балла по естествознанию. Жаль. Тяжелая тишина повисла в комнате. — С-сенсей, — нерешительно заговорил Хирата. — Судо-кун и Сакура-сан действительно исключаются? Нет ли способа их спасти? — Они исключаются. Они получили неудовлетворительную оценку. — Можем ли мы посмотреть листы ответов Судо-куна и Сакуры-сан? — Даже если вы посмотрите, вы не найдете никаких ошибок в оценивании. Я ожидала, что вы будете протестовать. Она вынула лист ответов Судо по английскому языку и лист ответов Сакуры по естествознанию и передала их Хирате, который немедленно просканировал их. Его выражение лица потемнело, когда он достиг конца. — Ошибок... нет. — Вау, не хватило одного балла. Это так жестоко. Если бы это был я, я бы хотя бы провалился с треском. — Кумагава, — Хирата бросил на него резкий взгляд. — Эй, эй, не смотри на меня так. — Достаточно, — прервала Чабашира. — Если вы все согласны, классный час окончен. Чабашира-сенсей бессердечно объявила об исключении Судо и Сакуры, не предложив им второго шанса или малейшего сочувствия. — Судо и Сакура, подойдите в учительскую после урока. Это все. С этими словами Кумагава встал со своего места и направился к двери, сунув руки в карманы. — Чабашира-сенсей. Могу я уделить вам минуту? Голос Хорикиты. Но Кумагава уже ушел, исчезнув в коридоре. Он прошел мимо других классов, небрежно заглядывая внутрь. В отличие от Класса D, другие классные руководители не сообщали мрачных новостей. Вместо этого они выглядели... почти торжествующими. Ни одного отсева. От Класса А до Класса С ни один студент не провалился. Кумагава напевал про себя, ухмылка тронула его губы, когда он поднимался по лестнице. В конце концов, он достиг крыши и направился к сараю для технического обслуживания — тихому, незаметному месту, где он обычно бездельничал. Вскоре после того, как он устроился, он услышал скрип двери. Каким-то образом это было похоже на дежавю. Он наклонил голову и выглянул. Чабашира-сенсей была там, закуривая сигарету. Она сделала долгую затяжку, выдыхая облако дыма в открытый воздух. Кумагава молча наблюдал за ней мгновение, прежде чем заговорить. — Сенсей, курить на территории школы? Это немного скандально, не думаете? Чабашира едва отреагировала. Она взглянула на него уголком глаза, выглядя совершенно не впечатленной. — У тебя действительно есть привычка появляться в местах, где тебе не следует быть. — Что я могу сказать? Меня тянет к несчастным людям. И прямо сейчас, Сенсей, вы выглядите совершенно жалко. Она фыркнула, сделав еще одну затяжку. — Я могла бы сказать то же самое о тебе. На мгновение наступила тишина — Чабашира сделала еще одну затяжку сигареты, и Кумагава продолжил листать свою мангу, выглядя совершенно непринужденно. — Кстати, Саэ-тян-сенсей. О чем вы говорили с Хорикитой ранее? Чабашира цокнула языком. — Ты все еще называешь меня этим прозвищем? — Разве это не ваше имя? Ее бровь слегка дернулась, прежде чем она тихо вздохнула. — ...Неважно. Она просто спрашивала о требованиях к проходному баллу. Кажется, она не согласна с тем, что Судо и Сакура провалились всего на один балл. — Вот как... Кумагава не выглядел особенно заинтересованным. — Ты не выглядишь удивленным. — Ах... Ты имеешь в виду, что проходной балл — это просто средний балл класса, разделенный на два? — Он лениво перевернул еще одну страницу. — Это довольно очевидно, если посмотреть. На короткое мгновение рука Чабаширы остановилась в середине движения, ее сигарета зависла всего в нескольких дюймах от ее губ. Но так же быстро она оправилась. Она сделала медленную, обдуманную затяжку, как будто чтобы стереть любой след реакции. Затем, так же внезапно, еще один скрип двери. — Аянокоджи, хмм? Урок начнется с минуты на минуту, знаешь ли, — сказала Чабашира, глядя на новичка. Кумагава почувствовал странное чувство дежавю. Знакомая сцена, только с другим игроком. — Сенсей. Будет ли все в порядке, если я задам вам один вопрос? — Один вопрос? Ты ради этого потрудился гнаться за мной? — Мне любопытно кое-что. — Сначала была Хорикита, теперь ты. Что же это такое? — Считаете ли вы, что сегодняшнее японское общество справедливо? — Какая невероятная смена темы. Так внезапно, к тому же. Есть ли какой-то особый смысл в этом вопросе? — Это очень важно. Я хотел бы узнать ваше мнение. Чабашира оперлась о перила, сигарета свободно висела между ее пальцами. Она сделала медленную затяжку, прежде чем выдохнуть, ее взгляд уплыл к горизонту. — Мое мнение, да... Затем, без предупреждения, она перевела взгляд на Кумагаву. — А ты как думаешь, Кумагава? Аянокоджи моргнул. Это было тонко, но впервые намек на удивление мелькнул на его обычно безэмоциональном лице. Он даже не заметил присутствия Кумагавы. Он слегка повернул голову, и вот он — Кумагава Мисоги, лениво лежащий на стене сарая для технического обслуживания, манга в руке, листающий страницы, как будто все это его не касалось. Аянокоджи стоял всего в нескольких футах, но он его совсем не заметил. — Ахх... Я понимаю, Саэ-тян-сенсей. Ты просто не хочешь отвечать на вопрос, поэтому бросаешь его мне. Чабашира слегка усмехнулась, сделав еще одну затяжку. — Подыграй мне, — сказала она. Кумагава напевал, закрывая свою мангу с тихим хлопком. Он перекинул ноги через край сарая и позволил им болтаться. — Справедливо ли японское общество? Ну, это легко. Конечно, нет. Аянокоджи молчал, ожидая, что он продолжит. — В реальном мире слабые обычно являются теми, кого эксплуатируют — слабых просто постоянно обманывают сильные. Это наша реальность, наш мир, наша история и наша человечность. — Это только если слабые позволяют себя эксплуатировать. Сила — это не всегда власть — это может быть интеллект, влияние или даже удача. — Слабые слабы, потому что они слабы. Сильные сильны, потому что они сильны. И логика не может это преодолеть. — Ты говоришь, что это предопределено? — Скорее... неизбежно. Можно сказать, это что-то вроде того, как все ручьи текут с гор к морю, но ты понял. Чабашира фыркнула, стряхивая пепел с сигареты. — Тц. Какое извращенное мышление. Но я согласна с его мнением. Мир несправедлив, ни в малейшей степени. — Понятно. Я чувствую то же самое. Я думаю, что равенство — это фикция. — Итак, ты гнался за мной только для того, чтобы задать этот вопрос? Если это все, то я пойду. — Неделю назад, когда вы сказали нам, что материал теста изменился, вы также сказали что-то вроде: «Я забыла вас проинформировать». Из-за этой забывчивости мы были уведомлены об изменении через неделю после того, как другие классы уже были проинформированы. — Да, я так и сказала в учительской. И что? — То, что он говорит, это то, что он хочет спасти Судо и Сакуру от исключения. Аянокоджи не отреагировал на небрежное замечание Кумагавы. Вместо этого он молча достал свой телефон. Чабашира подняла бровь. — Что ты планируешь? — Пожалуйста, продайте мне один балл, который я могу применить к тесту Судо по английскому языку и тесту Сакуры по естествознанию. Наступила пауза. Глаза Чабаширы слегка расширились, прежде чем она внезапно громко, насмешливо рассмеялась. — Ха-ха-ха-ха-ха! Какая интересная идея. Ты действительно особенный ученик. Я никогда не представляла, что ты попытаешься купить баллы. — Вы сами так сказали в день нашего поступления, не так ли, сенсей? Вы сказали, что мы можем купить что угодно за наши баллы. Промежуточный тест — это всего лишь еще одна «вещь» в этой школе, в конце концов. — Понятно. Понятно. Подумать только, что в Классе D есть еще один студент, который осознает этот факт. Аянокоджи моргнул. — Еще один студент? Чабашира усмехнулась и указала пальцем на Кумагаву, который все еще лениво прислонялся к сараю для технического обслуживания. — Этот идиот там пытался купить свое право носить другую форму. Он сказал, что она уродливая. Взгляд Аянокоджи переместился на Кумагаву, который даже не потрудился оторваться от своей манги. — Я настаиваю на своих словах. Дизайн формы совершенно не вдохновляет. Неужели они не могли добавить немного изюминки? — ...И что? Что произошло? — спросил Аянокоджи Чабаширу. — Очевидно, я ему отказала. — Что, кстати, полная дискриминация. Если я могу купить еду, книги и даже влияние за свои баллы, почему бы не мое право на моду? Аянокоджи проигнорировал перепалку и вернулся к основной теме. — Ну и что? Могу я купить эти баллы или нет? — Ну, это довольно сложный вопрос, не так ли? Меня никогда раньше не просили продать тестовые баллы. Посмотрим... Учитывая, что это особый случай, я продам один тестовый балл по исключительной цене 100 000 баллов. — Вы жестоки, сенсей. — Я тоже заплачу. Голос прервал их с входа на крышу. Хорикита. Она шагнула вперед, скрестив руки, глядя на Аянокоджи острыми глазами. — Хорошо. Я принимаю ваше предложение, — ровно сказала Чабашира. — Я продам вам один балл для теста Судо и один балл для теста Сакуры, забрав в общей сложности 200 000 баллов от вас обоих. Что касается вопроса исключения Судо, вы можете сообщить классу, что это больше не проблема. Она сделала последнюю затяжку сигареты, прежде чем раздавить ее под каблуком. — Но теперь возникает настоящая проблема. Как вы собираетесь собрать 300 000 баллов? Даже если вы соберете половину оставшихся личных баллов всего класса, это, конечно, не составит этой суммы. Тишина. Выражение лица Хорикиты напряглось. Аянокоджи, как всегда, оставался нечитаемым, но было ясно, что у них нет немедленного решения. Из-за того, что у Класса D было ноль классных баллов, студенты уже испытывали финансовые трудности. Забрать их баллы было бы жестоко — многие из них едва сводили концы с концами. — В этом-то и проблема, не так ли? — ухмыльнулась Чабашира. — Почему бы тебе не спросить Кумагаву? — О? Ты втягиваешь меня в это? — Я не знаю, почему и как, но я знаю о твоей маленькой транзакции с председателем студсовета. Кумагава наконец оторвался от своей манги, лениво потягиваясь. Аянокоджи повернулся к нему. — У тебя есть решение? — Транзакция с председателем студсовета? Хорикита напряглась. Она всегда была чувствительна, когда дело касалось ее брата. Кумагаве, однако, казалось, было все равно. Он лениво повернулся к Чабашире, которая молча наблюдала со стороны. — Саэ-тян-сенсей, быстро ли распространяются новости, когда студента исключают? — Зависит. Но в большинстве случаев да — особенно среди первокурсников, — сказала она, скрестив руки. — А теперь вопрос. Как кто-то из Класса D может умудриться предотвратить два исключения одновременно? Хорошо известно, что у нас ноль классных баллов с первого месяца. Так как же они это сделали? Он медленно шагнул вперед, остановившись прямо между Хорикитой и Аянокоджи. — Естественно, люди будут копать. Копать... копать... копать... копать... копать... и... копать в поисках информации. И в конце концов, они найдут кое-что... касающееся председателя студсовета. Глаза Хорикиты заострились. Она оставалась неподвижной, тщательно подбирая слова. — И что? — Ну, школа, вероятно, закрывает на это глаза, так как мы уже заключили сделку— — Хватит нести чушь, Кумагава. Никто, кроме нас, не знает о той ночи. — Ну, наверное. Но у меня, видишь ли, болтливый язык. Я могу просто проговориться и сказать что-то, что не должен. Например, о, я не знаю... как некий председатель студсовета напал на студента посреди ночи. Пальцы Хорикиты слегка дернулись. Она не знала, блефует он или нет. Это было худшее в общении с Кумагавой — он никогда ничего не выдавал. Если он лгал, невозможно было сказать. Если он говорил правду, невозможно было подтвердить. И что хуже всего, она не доверяла ему, что он будет молчать. Аянокоджи, стоявший рядом с ней, анализировал ситуацию. Кумагава Мисоги был непредсказуем. В отличие от других в Классе D, он не был связан обычным чувством морали или ответственности. У него не было стыда, колебаний или чувства самосохранения. Если он решит распространять слухи, он не будет колебаться. Если он решит молчать, это будет не из доброты — это будет потому, что ему просто так захотелось. Аянокоджи обдумал их варианты. Цель состояла в том, чтобы спасти Судо и Сакуру от исключения. Но Кумагава добавил еще один слой в уравнение. Рискнет ли Хорикита разоблачить своего брата... или она поставит в приоритет свой класс? Кумагава наклонил голову, его обычная беззаботная улыбка все еще была на месте. — Я предложу тебе сделку. Ты можешь спасти Сакуру или нет. Или ты можешь бросить своего брата или нет. — Э-это... Дыхание Хорикиты слегка прервалось. Ее пальцы сжались в тугой кулак, ногти впивались в ладонь. Она была готова к переговорам. Но это — это было по-другому. Кумагава не просто давал ей выбор. Он загонял ее в угол. Если она выберет спасти Сакуру, это будет означать, что она позволит разоблачить причастность своего брата. Если она поставит в приоритет секрет своего брата, это будет означать, что она позволит исключить Сакуру. — Итак, что ты выберешь? Если ты примешь мою сделку, ты будешь бесполезным лидером, который бросил одного из своих. Если ты откажешься, ты будешь бесполезной сестрой, которая продала своего собственного брата. Его голос был легким, почти игривым, но вес его слов был удушающим. Кумагава создал идеальный сценарий безвыигрышной ситуации. — В любом случае, ты в конце концов будешь бесполезным человеком. — ...... Аянокоджи и Чабашира, которые молча наблюдали, не могли не подумать: Кумагава Мисоги, возможно, самый худший человек, которого они когда-либо встречали. Последовало долгое молчание. Хорикита стояла неподвижно, ее взгляд был прикован к Кумагаве. Ее поза оставалась собранной, но легкое дрожание в ее пальцах выдавало смятение внутри нее. Такой выбор был худшим возможным сценарием для кого-то вроде нее. Кумагава просто улыбнулся, ожидая. Аянокоджи внимательно наблюдал за ней. Хорикита была не из тех, кто колеблется. Она всегда искала самое логичное решение, каким бы холодным оно ни казалось. Но на этот раз ответ был не так прост. Затем, с тихим вдохом, она заговорила. — ...Я не сделаю этого. Она отвернулась, избегая зрительного контакта. — Я не позволю, чтобы имя моего брата было втянуто в это. Это был явный отказ. Выражение лица Аянокоджи не изменилось. Чабашира только выдохнула, как будто ожидала такого исхода. Кумагава, с другой стороны, только усмехнулся. — Ахх, значит, это твой выбор, да? Хорикита не ответила. Судьба Сакуры была решена. Она была брошена. Такова была цена того, что она поставила своего брата в приоритет. И все же, несмотря на тяжесть своего решения, несмотря на знание того, что она позволила исключить одну из своих — Хорикита не оглянулась назад. 『』『』『』『』『』 Было почти время для следующего урока, но в Классе D все еще царил хаос. Особенно Хирата. Он все еще отчаянно искал способ спасти Судо и Сакуру от исключения. Судо сидел за своей партой, сжав кулаки, гнев и разочарование исходили от него волнами. Через комнату Сакура тихо плакала, Хасебе потирала ей спину в попытке утешить. Но ни у кого не было ответа. Затем дверь класса открылась. Вошла Чабашира, за ней Аянокоджи, Хорикита и Кумагава. — Все, сядьте. У меня есть объявление. — Ее серьезный тон заставил комнату замолчать. Хирата немедленно поднял руку. — Сенсей! Неужели нет способа предотвратить исключение Судо и Сакуры? — Успокойся. Я все сейчас объясню. Она оглядела комнату, прежде чем продолжить. — У меня есть хорошие новости и плохие новости. Напряжение в воздухе сгустилось. — Хорошая новость в том, что Судо не будет исключен. На мгновение тишина. Затем класс взорвался. — Ого! Правда, сенсей!? Волна облегчения нахлынула на друзей Судо. Ике и Ямаучи громко ликовали, хлопая Судо по спине. Даже Хирата выдохнул с облегчением. Но прежде чем волнение успело утихнуть, Чабашира продолжила. — Плохая новость... в том, что спасен только Судо. Комната замерла. — Сакура Айри все равно будет исключена. Настроение мгновенно упало. Сакура тихо ахнула, слезы снова угрожали пролиться. Хасебе стиснула зубы, крепко держа свою подругу. Чабашира повернулась к Сакуре. — Ты будешь официально исключена к концу дня. Собирай свои вещи. Лицо Хираты исказилось от разочарования. — Почему...? — Его голос был напряжен, едва сдерживая эмоции. — Почему только Судо...? Почему не Сакура тоже? Затем Чабашира вздохнула. — Позвольте мне объяснить. И Судо, и Сакуре не хватило всего одного балла на их тестах. Чтобы спасти их обоих полностью, вам понадобилось бы как минимум двадцать миллионов личных баллов. Класс погрузился в ошеломленную тишину. Двадцать миллионов. У большинства из них не было достаточно баллов, чтобы даже купить хлеб, не говоря уже о том, чтобы внести вклад в такую сумму. — Но, — продолжила Чабашира, — Хорикита и Аянокоджи разработали план — купить тестовые баллы, используя свои личные баллы. Ровно столько, чтобы их не исключили. Она скрестила руки, осматривая класс. — И, к сожалению, Судо оказался счастливчиком. Хирата ударил руками по парте, вставая. Его обычное собранное поведение исчезло. — Это не имеет никакого смысла! Мы класс! Как вы можете просто решить, что кто-то из нас не стоит спасения?! — Я не решала. Это был результат сделанного выбора. Хирата сжал кулаки. — Мы должны что-то сделать! Я сам заплачу баллы— — У тебя недостаточно, — прервала его Чабашира. — Даже если бы вы собрали все личные баллы в Классе D, этого все равно не хватило бы, чтобы спасти ее. Хирата стиснул зубы, оглядывая комнату. Но никто не заговорил. Затем встала Кушида. — Сенсей... сколько стоит оставшийся один балл? — 100 000 баллов. Кушида повернулась к своим одноклассникам, отчаянно хлопая в ладоши. — Пожалуйста, все! Если мы все немного скинемся, мы сможем ее спасти! Нам нужно всего 100 000! Но никто не пошевелился. Они отводили глаза, делая вид, что не слышат ее. Некоторые студенты сжимали кулаки, некоторые отводили взгляд с чувством вины, но в конце концов... Никто не заговорил. Дыхание Хираты стало тяжелым. — Вы просто позволите этому случиться...? — Его голос дрогнул. — Мы должны быть классом! Как вы можете просто бросить ее вот так?! По-прежнему никто не ответил. Затем тишину нарушил голос. — Хмф. Какое скучное зрелище. Это был Коенджи. Он откинулся на стуле, скрестив руки, наблюдая за разворачивающейся сценой с забавной ухмылкой. — Умолять о крохах, как простолюдины... как неприглядно. Хирата резко повернул голову к нему. — Коенджи! Ты—! Терпение Хираты, наконец, лопнуло. Он схватил Коенджи за воротник, слегка приподняв его. На мгновение весь класс затаил дыхание. Коенджи, однако, казалось, не испугался. Напротив, он выглядел довольным всей ситуацией. — О боже, как жестоко. Хирата стиснул зубы. Все его тело дрожало от гнева. Но в конце концов— Он отпустил. — ...Черт возьми...! Хирата медленно опустился обратно на свое место, понурив голову. Его руки крепко сжались на коленях, разочарование кипело внутри него — но он ничего не мог поделать. В классе воцарилась тяжелая тишина. Некоторые ученики опустили головы, не в силах смотреть прямо на Сакуру. Другие пытались полностью игнорировать ситуацию, делая вид, что этого не происходит. Удушливое рыдание нарушило тишину. Сакура, дрожа, крепко сжимала свои рукава, ее лицо было скрыто за челкой. Хасебе сжала ее плечо в безмолвной поддержке, кусая губу от разочарования. Кушида снова повернулась к классу. — Вы все действительно согласны с этим? Никто не ответил. Сакура сделала еще один прерывистый вдох. — Я... я понимаю... Судо, который все это время молчал, стиснул зубы и ударил кулаком по парте. — Тц...! Она выдавила из себя улыбку, ее голос был едва слышен. — Все в порядке... Я понимаю... Но никто не чувствовал, что все в порядке. Судо сжал кулаки, его лицо потемнело от вины. — Черт возьми... Хирата провел рукой по лицу, выглядя совершенно обессиленным. Теперь все поняли, что это за школа. Школа, где выживают только сильнейшие. Класс D потерял сегодня одноклассника. Сакура Айри будет исключена к концу дня. Ее существование будет стерто из этой школы. Ее имя исчезнет из списка класса. Ее место завтра будет пустовать. И жизнь будет продолжаться. Вот так просто. Некоторые ученики дрожали, понимая, что они могут быть следующими. Некоторые отводили взгляд, не желая смотреть правде в лицо. Другие, как Аянокоджи, просто приняли это. И посреди всего этого Кумагава сидел за своей партой, листая страницы своей манги, как будто все это его не касалось. Его глаза оставались прикованы к страницам. Кумагава Мисоги просто продолжал читать. — КОНЕЦ 『』『』『』『』『』 Двойная глава на сегодня. Да... Я решил исключить Сакуру. Не спрашивайте, почему. В любом случае, не стесняйтесь оставлять свои мысли об истории. На этом глава заканчивается. Надеюсь, вам понравилось! [Спасибо за чтение!]