Том 3: Свобода (с некоторыми ограничениями)

『』『』『』『』『』 Круизный лайнер назывался Сперанца. Это судно, зафрахтованное старшей школой Кодо Икусей, имело в общей сложности десять этажей: пять надводных, четыре подземных и один уровень на крыше. Первый надводный этаж занимали холл и банкетный зал. Второй этаж служил палубой корабля. Третий, четвертый и пятый этажи были отведены под гостевые каюты. Среди них третий этаж предназначался для парней, а четвертый — для девушек и учителей. Хотя юноши и девушки были четко разделены, строгих ограничений на общение не было — за исключением времени после полуночи, когда вход или пребывание на этаже противоположного пола запрещались. Другие зоны, такие как этажи с первого по третий, вмещали развлекательные заведения, включая кинотеатр и сцену. Самый нижний уровень, четвертый цокольный этаж, содержал технические помещения, вроде щитовой. Тем временем крыша была популярным местом сбора: там располагались бассейн, кафе и другие удобства, поддерживавшие оживленную атмосферу. Для учеников — особенно из Класса D, которые ежедневно страдали от нехватки очков, — этот круизный лайнер был практически воплощением мечты. Поскольку школа Кодо Икусей покрывала все расходы, не нужно было беспокоиться об оплате обучения или других сопутствующих тратах, включая это роскошное путешествие. Корабль не скупился на расходы, предлагая максимально возможное качество во всем. Проще говоря, это был рай. Кумагава шел в сторону ресторана, где проходил завтрак, одетый в свою черную форму академии Суйсо. Прошло немало времени с тех пор, как он надевал её в последний раз. И, честно говоря, он даже немного по ней скучал. Обеденный зал уже кишел студентами. Казалось, большинство из них горели желанием насладиться завтраком. Никто не заметил его появления. Вернее, они подсознательно избегали смотреть на него, словно их мозг инстинктивно отфильтровывал этот образ. — Хмм~ пахнет приятно. Трапеза в начале дня — ритуал подтверждения собственного существования. Он пробормотал это себе под нос, взял тарелку и направился к рядам с едой, расставленной по принципу шведского стола. Набрав еды, он уселся за ближайший пустой стол и принялся за еду. — Кумагава-кун! Услышав свое имя, Кумагава повернул голову на голос и увидел приближающуюся Кушиду с тарелкой в руке. Без колебаний и даже не спросив, свободно ли место, она села напротив него так, будто это было самым естественным делом в мире. — ...Кушида-тян, а что если бы это место было занято? — спросил Кумагава, наклонив голову. — Тогда это место занято? — Ну, нет, но— — Значит, всё в порядке, так? У тебя ведь всё равно нет никаких чертовых друзей. Это было резкое, почти ядовитое замечание, но голос Кушиды сохранял привычную жизнерадостность, а ее яркая улыбка ни на миг не померкла. Она ткнула вилкой в свой завтрак; ее тон был непринужденным, словно она только что не выплюнула нечто жестокое. — Ого, Кушида-тян, ты реально не сдерживаешься, да? Ты говоришь так, будто я какой-то жалкий неудачник. — Ну... разве это не так? — сладко пропела Кушида, подпирая подбородок ладонью. В ее словах не было ни тени сомнения. Она произнесла это как неоспоримый факт — вроде того, что небо синее, а океан мокрый. — Справедливо. Кушида покрутила вилку между пальцами, наблюдая за ним мгновение, прежде чем заговорить снова. — Ты совсем не злишься, да? Если бы кто-то сказал такое Ике-куну или Ямаучи-куну, они бы, наверное, взорвались. — О, но я злюсь, знаешь ли? Я очень эмоциональный человек, Кушида-тян. Он отправил в рот еще один кусок еды, лениво пережевывая. — Ни капельки в это не верю. Улыбка Кушиды не дрогнула, но глаза были острыми, пристально следящими за ним. Она слегка наклонилась вперед, немного понизив голос. — Тебе ведь на самом деле плевать, что о тебе думают люди, верно? Кумагава замер на полуслове, затем проглотил еду. — Хмм, кто знает? Может, плевать, а может, и нет. Может, мне настолько не всё равно, что я решил — проще будет просто забить на всё окончательно. — ......Я тебя совсем не понимаю. Это было искреннее мнение Кушиды. Для человека, построившего всё свое существование на контроле того, как ее воспринимают другие, Кумагава был подобен дефектному животному с отмершим мозгом. Он был кем-то совершенно и фундаментально отличным от неё. И она это ненавидела. Она ненавидела его отсутствие стыда. Ненавидела то, как он мог говорить что угодно без последствий. Ненавидела, что какие бы оскорбления или колкости она ни бросала, он никогда не реагировал так, как она ожидала. Ненавидела то, как он улыбался. Ненавидела его открытость. Ненавидела само его присутствие. Больше, чем Аянокоджи. И, вероятно, больше, чем Хорикиту. Она хотела, чтобы он исчез. Он знал слишком много. Он видел слишком много. Но в то же время... Ей было страшно. Кушида прикусила губу, но лишь на мгновение. Она быстро взяла себя в руки, вернув на лицо ту самую идеальную улыбку. — Боже, Кумагава-кун. Ты правда говоришь страннейшие вещи. — Вот как? А мне кажется, я вполне нормальный. Это все остальные странные. Он говорил так, будто это было самой очевидной вещью в мире, непринужденно загребая еду в рот. Это выводило из себя. — Эй, Кумагава-кун. — Хммм? — Ты думал о том, чем хочешь заняться после выпуска? Кумагава замер, а затем рассмеялся. — Аха-ха, Кушида-тян, ну ты выдала! Ты спрашиваешь меня, именно меня, о будущем? Его слова были легкими, шутливыми. Но что-то в его тоне давало понять — он абсолютно не ждал никакого будущего. Прежде чем она успела ответить, по всему кораблю эхом разнеслось объявление. — Вниманию учеников. Пожалуйста, соберитесь на палубе. Скоро вы увидите остров. Сейчас подходящее время, чтобы оценить довольно значимый пейзаж. Кушида повернулась к ближайшему окну. Вдалеке вырисовывался огромный остров. С того места, где они находились в ресторане, были слышны радостные крики, доносившиеся с нижней палубы. Студенты уже толпились у перил, разглядывая открывшийся вид. — Какой красивый остров, не правда ли, Кумагава-кун? Кушида вернулась к своему привычному жизнерадостному образу. Может быть, потому что у окна собрались другие ученики, а может — просто может быть — это было ее честное мнение. — ...Что за значимый пейзаж. Корабль медленно описывал круг вокруг острова, давая всем возможность рассмотреть его целиком. Остров был покрыт густыми деревьями, образующими лес, который занимал более восьмидесяти процентов территории, оставляя лишь узкую кромку пляжа. Кумагава подпер подбородок ладонью, наблюдая за учениками внизу. Среди них наметился явный раскол: одни пребывали в диком восторге, оживленно обсуждая, что сделают в первую очередь, в то время как другие были более сдержанны. Сверху он видел Рьюэна, стоявшего со своими прихвостнями, Кацураги, раздававшего тихие указания своей группе, и Ичиносе, болтавшую с подругами. Кушида снова повернулась к нему. — Кумагава-кун, как думаешь, нам разрешат свободно его исследовать? — О, определенно. Бьюсь об заклад, нам даже позволят строить домики на деревьях и искать зарытые сокровища. — ...Ты ведь издеваешься надо мной, да? — Я бы никогда так не поступил, Кушида-тян. Я слишком сильно тебя уважаю. Кушида слегка прищурилась, но не стала давить дальше. Вместо этого она тихо вздохнула и откинулась на спинку стула. Они продолжали болтать вдвоем, пока примерно через тридцать минут не раздалось новое объявление. — Высадка начнется через тридцать минут. Пожалуйста, соберитесь на палубе. Все ученики должны переодеться в свои спортивные костюмы. Обязательно проверьте свою назначенную сумку и багаж, и не забудьте мобильный телефон. Пожалуйста, оставьте все остальные личные вещи в своих каютах. Есть вероятность, что вы не сможете посетить туалет в течение некоторого времени, поэтому сделайте это сейчас. Кушида слегка потянулась и встала. — Ну что ж, увидимся позже, Кумагава-кун. Она слегка помахала рукой и направилась к себе. Кумагава проводил ее взглядом и вздохнул про себя. — М-да, ну и морока. Тем не менее, приказы есть приказы. Жаль, что пришлось снять форму Суйсо, но что поделать. Переодевшись, он вышел на палубу, где уже собирались ученики. — Начинаем высадку, начиная с учеников Класса А. Мобильные телефоны на острове запрещены. Пожалуйста, сдайте телефоны своим классным руководителям при выходе. Следуя команде из громкоговорителя, студенты организованно спускались по трапу. Было подготовлено четыре катера — по одному на каждый класс. Короткая поездка до острова заняла всего несколько минут. Когда Класс D сошел на берег, воздух наполнился их гомоном. Но как только они ступили на песок, Чабашира уже была там, чтобы встретить их — своим привычным суровым тоном. — Сейчас я начну перекличку Класса D. Услышав свое имя, отвечайте громко и четко. Чабашира держала планшет, отмечая имена по мере ответов учеников. Как и они, она была одета в спортивный костюм, из-за чего вся сцена больше напоминала тренировочный лагерь, чем летние каникулы. Не то чтобы большинство студентов это смущало. — Да ладно вам! Я уже хочу свободное время! Море прямо передо мной! — простонал Ике откуда-то из-за спины Аянокоджи. Естественно, всё внимание переключилось на Ике. И в результате Аянокоджи не мог не почувствовать на себе тяжесть чужих взглядов. Включая взгляд Кумагавы. Кумагава пристально смотрел на него. Аянокоджи вздохнул. — Что такое? Никогда не сулило ничего хорошего, когда Кумагава так пялился. Осознаешь ты это или нет, но по телу начинает ползти неприятный холодок. — Что с тобой случилось? — ...О чем ты? — Ты выглядишь как человек, которого держат под прицелом. Аянокоджи одарил его пустым взглядом. — ...Откуда тебе знать, как выглядит человек, которого держат под прицелом? — Потому что я там бывал. Хотя не всегда это было огнестрельное оружие. Иногда ножи. Иногда мечи. Один раз это был бумеранг. О, и еще тот случай с ракетной установкой— Аянокоджи решил не продолжать этот разговор. Вскоре на подготовленную белую платформу поднялся высокий учитель. Это был Машима-сенсей, классный руководитель Класса А. Обычно он преподавал английский и был известен своим упрямым нравом. С первого взгляда его легко можно было принять за бодибилдера. — Прежде всего, я хотел бы сказать, что рад вашему благополучному прибытию. Однако прискорбно, что один из вас не смог принять участие из-за болезни. Взрослые в униформе начали устанавливать большой тент, расставляя на длинном столе компьютеры и другое оборудование. Студенты быстро это заметили. Резкий контраст между природной красотой острова и стерильной, деловой обстановкой создавал тревожную атмосферу. Затем, когда напряжение достигло предела, Машима-сенсей бросил следующие слова с почти жестокой прямолинейностью. — Итак. Мы приступаем к первому специальному экзамену текущего учебного года. — ...... На мгновение воцарилась тишина. А затем — хаос. — А? Специальный экзамен? О чем вы!? В один миг студенты взорвались протестами. Это же должны быть летние каникулы! Тест? На острове? Что это вообще должно значить? Почти 156 учеников зашлись в негодовании и замешательстве. Тест — это последнее, чего они ожидали после обещаний о роскошном круизе. Идея "специального экзамена", внезапно брошенного им, была не чем иным, как внезапной атакой. Но Машима-сенсей проигнорировал шум и продолжил. — Тест начинается сейчас и продлится одну неделю, завершившись 7 августа. Этот экзамен определит, сможете ли вы жить на необитаемом острове вместе, как группа. Кроме того, я должен предупредить, что этот специальный тест одновременно практический и реалистичный, разработанный на основе корпоративных тренингов реального мира. Ропот перерос в открытые жалобы. Мало того что это специальный тест, так им еще и велят выживать в джунглях целую неделю. Кумагава вздохнул. — Мне реально стоило сломать себе ноги еще в школе. Может, тогда я бы сейчас играл в "дочки-матери" с Сакаянаги-тян. Из-за общего шума никто, казалось, не услышал его пугающего замечания, кроме Аянокоджи. — ........ Один из студентов поднял руку, его голос дрожал от разочарования. — Но, сенсей, разве это не должны быть наши летние каникулы? Нас привезли сюда под предлогом расслабляющей поездки. Вам не кажется, что этот тест несправедлив? Машима-сенсей коротко кивнул. — Понимаю. Ты не ошибся. Я понимаю, почему вы можете быть недовольны. Его тон не был пренебрежительным. Напротив, он признал, что у студентов есть веские аргументы. — Однако, пожалуйста, не волнуйтесь. Было бы логично жаловаться, если бы вас насильно втягивали в суровую ситуацию. Но, несмотря на то что мы называем это специальным тестом, нет нужды воспринимать его в столь мрачных красках. Тема этого специального экзамена, в конце концов, — свобода. — Свобода, значит? — пробормотал Кумагава, словно пробуя слово на вкус. — Да. Вы свободны делать что угодно. Вам разрешено заниматься чем угодно. — Значит ли это, что я могу подарить кому-нибудь фартук на голое тело? Тишина. Все студенты повернулись и уставились на него с недоумением на лицах. Некоторые вообще не поняли, о чем он несет. — ...Ты ведь Кумагава, верно? — Да, я Кумагава Мисоги. Добрый день и рад знакомству, Машима-сенсей. Машима-сенсей бросил взгляд на Чабаширу, которая молча стояла в стороне. Она встретилась с ним глазами, пожала плечами и изобразила на лице нечто вроде: Меня не спрашивай. Машима глубоко вздохнул. — ...Позволь мне перефразировать. Хотя тема этого теста — "свобода", она находится в рамках здравого смысла. Если бы у вас был такой уровень свободы, это даже не было бы тестом. Машима-сенсей продолжил: — В качестве основной части этого специального экзамена мы решили распределить по 300 очков на каждый класс. Грамотно используя свои очки, вы сможете насладиться этим недельным тестом так же, как и обычной поездкой. Специально для этой цели мы подготовили руководство. Машима-сенсей принял от другого учителя брошюру толщиной в несколько десятков страниц. — В этом руководстве перечислены все способы, которыми вы можете получить очки. В нем также объясняется, где взять питьевую воду и еду, а также предметы первой необходимости. Если вы захотите устроить барбекю, там объяснено, как подготовить оборудование и ингредиенты. У нас также есть множество инструментов, чтобы вы могли в полной мере насладиться играми в океане. — И это даже не окажет никакого негативного влияния на ваш второй семестр. Гарантирую. Постепенно мрачные выражения лиц студентов начали смягчаться. Машима-сенсей выдержал паузу. — Но— — Когда период этого специального теста закончится, оставшиеся очки каждого класса будут добавлены к их общему количеству классных очков. Ваши итоговые баллы отразят это изменение, как только летние каникулы завершатся. Порыв ветра пронесся над пляжем, подняв облако пыли. Эти слова стали самым большим потрясением дня. В каком-то смысле это означало, что если класс не потратит свои 300 очков, то по сути каждый ученик будет ежемесячно получать дополнительные 30 000 личных очков. Для Класса D, чьи классные очки едва достигали трехзначных чисел, это была возможность, ниспосланная небесами. Но для одного человека этот экзамен был не просто способом заработать очки. Это был способ компенсировать потери, вызванные определенным инцидентом. Кумагава внезапно ухмыльнулся и повысил голос. — Кацураги-кун, Рьюэн-тян, разве это не здорово...? Его голос разнесся по пляжу, привлекая внимание множества учеников. — Этот тест может стать вашим шансом заменить одноклассников, которых вы потеряли. Может, это даже будет уже не в форме человека. Но эй, замена — это ведь лучше, чем ничего, верно? На мгновение над студентами повисла странная тишина. Кумагава не просто нес чепуху. Он говорил о Яджиме Марико из Класса С. Наоки Шимизу и Ясуми Саваде из Класса А. Тех, кого исключили из-за него. Разумеется, не все восприняли это легко. В отличие от Рьюэна, которого исключение подчиненных никогда особо не волновало, у тех, кого выкинули, были друзья. Друзья, которые до сих пор затаили обиду. И виновник? Худший человек в школе. Несколько студентов бросили на него гневные взгляды, кто-то зашептался, но Кумагава просто улыбался, будто это всё не имело к нему никакого отношения. Машима-сенсей, то ли привыкший к подобным выходкам, то ли просто не желавший тратить время на разборки, проигнорировал шум и продолжил говорить. — Как я и сказал, детали этого теста объяснят ваши классные руководители. С этими словами он отступил назад, и каждый учитель вышел вперед, чтобы обратиться к своему классу. Чабашира-сенсей встала перед Классом D и сразу перешла к делу. — Сейчас я раздам каждому из вас наручные часы. Вы не должны снимать их до конца теста. Если вы снимите часы без разрешения, вы будете наказаны. Рядом с ней сотрудник аккуратно сложил часы в стопки. Один за другим студенты подходили, брали назначенные им часы и застегивали их на запястьях. Часы были нужны не только для того, чтобы узнавать время. Они отслеживали температуру тела, пульс и движения, а также были оснащены GPS-трекером — вероятно, чтобы студенты не терялись или не делали того, чего не следует. А на случай экстренной ситуации имелась кнопка вызова помощи. — Если вы окажетесь в чрезвычайной ситуации, пожалуйста, не раздумывая нажимайте эту кнопку, — объяснила Чабашира. И тут— Пронзительный звон эхом отозвался из ближайшей палатки. — ...... Чабашира на мгновение закрыла глаза. Затем, даже не оборачиваясь— — ......Я имела в виду не сейчас, Кумагава. Ее тон был ровным, как и всегда, но под ним скрывалось едва сдерживаемое раздражение. Кумагава, словно совершенно не понимая, в чем дело, наклонил голову. — Но у меня чрезвычайная ситуация. Мне нужна немедленная помощь. Как я должен прожить без Shonen Jump целую неделю? Кумагава вздохнул, качая головой, будто ему только что вынесли смертный приговор. Хирата, который изо всех сил старался поддерживать порядок, повернулся к нему с натянутой улыбкой. — Кумагава-кун... я не думаю, что это считается чрезвычайной ситуацией. — Это вопрос жизни и смерти, Хирата-кун. Как ты ожидаешь от меня выживания без моей еженедельной дозы дружбы, усилий и побед? — ...Мне кажется, ты упускаешь суть всех этих трех понятий. Рядом с ним Хорикита скрестила руки на груди, явно не желая вступать в диалог. — Если у тебя есть время на бессмысленные замечания, тебе стоит сосредоточиться на правилах. Или ты планируешь растратить очки класса на бессмысленные нарушения? Чабашира прижала пальцы к виску, тихо вздохнув, прежде чем напрямую обратиться к Кумагаве. — ...Не трать мое время. С этими словами звон из палатки наконец прекратился. Чабашира продолжила, как ни в чем не бывало. — Теперь я объясню правила. Хирата, открой руководство. Хирата, всё еще сохраняя самообладание, выполнил указание и пролистал страницы. — Сначала я хочу, чтобы вы прочитали последнюю страницу, где перечислены штрафы. Это очень важная информация, которая вкратце описывает трудности этого специального теста. От этого будет зависеть ваша жизнь. Хирата напрягся, пробегая глазами по странице. Штрафы были суровыми. Если студент будет признан неспособным продолжать из-за серьезной травмы или значительного ухудшения здоровья, его класс потеряет 30 очков, а сам он будет вынужден выбыть. Любое загрязнение окружающей среды каралось штрафом в 20 очков. Если студент отсутствовал на перекличке в 8 утра или 8 вечера, класс терял по 5 очков за каждого человека. И самое серьезное— — Если студент будет признан виновным в акте насилия по отношению к другому классу, грабеже другого класса или нанесении ущерба имуществу другого класса и так далее, класс нарушителя будет немедленно дисквалифицирован, а сам человек лишится всех своих личных очков. Четвертое правило было вполне разумным, написанным для предотвращения вредоносного поведения, в то время как остальные три явно служили тому, чтобы отдельные студенты не вели себя беспечно. Любой, у кого было хоть немного мозгов, мог это усвоить... И тут— — Разве это не немного странно? Вновь голос Кумагавы прорезал воздух. Все повернулись к Кумагаве, который стоял там со своей привычной беззаботной улыбкой. Чабашира уже выглядела изможденной. — Ну, давайте взглянем на эти штрафы. Если студент получает травму или заболевает, класс теряет 30 очков. Если загрязняет среду — 20 очков. Если пропускает перекличку — 5 очков с человека. Всё вполне логично, верно? — ......Да. И к чему ты клонишь? — Ну, я просто подумал... Разве это не значит, что самый умный способ победить — сделать так, чтобы другие классы заболели, загрязнили среду и пропустили перекличку? Ну, сами подумайте. Если бы кто-то, скажем, "случайно" просыпал еду рядом с их лагерем и приманил насекомых, или оставил пару сомнительного вида грибов на виду, или незаметно подкрутил их часы, пока они спят... разве это не привело бы естественным образом к вычету очков? И это даже не против правил. В конце концов, если не уточнить, почему именно что-то считается запрещенным, как я могу соблюдать столь тираническое ограничение? — ...... Чабашира и остальные молчали. Для Чабаширы это молчание было вызвано не затруднением, а скорее тем, насколько он ее раздражал. Это было так, будто он только что выучил правила бейсбола и начал ставить под сомнение механику аута — нет, более близкий пример: он пытался доказать, что правило офсайда в футболе необоснованно. Что такое офсайд? Почему нельзя пасовать туда, где нет никого из команды противника? Разве пас туда не создает явный шанс для удара? Что-то в этом роде. Чабашира медленно выдохнула, пытаясь найти в себе терпение, которого у нее уже не осталось. — ...Пока это не касается напрямую кражи или насилия, мы не будем вмешиваться. Однако, если мы определим, что студент намеренно пытается саботировать другой класс бесчестными методами, мы оставляем за собой право налагать штрафы по нашему усмотрению. — А, понятно. Значит, всё в порядке, пока меня не поймают? — ...Не трать мое время. — Понял! Кумагава весело показал большой палец, словно только что получил крайне удовлетворительный ответ. Лицо Чабаширы так и кричало, что она хочет закончить это как можно скорее, но оставалось еще несколько правил, которые нужно было разъяснить. Согласно путеводителю, по всему острову были расставлены многочисленные точки или специально отведенные места. Для занятия этих мест требовалась специальная ключ-карта, и пользоваться ею мог только назначенный лидер каждого класса. Сменить лидера без веских оснований было невозможно. Успешное занятие локации приносило классу один бонусный балл, и еще по одному баллу начислялось каждые восемь часов за удержание. Однако использование занятой другим классом точки без разрешения каралось строгим штрафом в 50 очков. На первый взгляд казалось, что всё просто: нужно захватить как можно больше точек. Если класс сможет постоянно удерживать локации, он будет стабильно копить очки. Но это было наивное предположение. Последнее правило гарантировало, что всё будет не так просто. На седьмой, финальный день теста, каждый класс имел право угадать личность лидера другого класса во время переклички. Если догадка оказывалась верной, угадывающий класс получал 50 очков, в то время как класс, чей лидер был раскрыт, терял 50 очков в качестве штрафа. Мало того, они также лишались всех бонусных очков, накопленных за время теста. Впрочем, бездумно угадывать тоже было нельзя. Если класс ошибался, он получал штраф в 50 очков. Это правило гарантировало, что безрассудная агрессия не сработает — здесь был баланс между стратегией, выносливостью и обманом. Если бы не эта механика, экзамен превратился бы в обычный тест на то, какой класс сможет прожить неделю с наименьшими затратами. — Чабашира-сенсей, можно спросить? В случае если кто-то выбыл бы после того, как мы уже потратили все 300 очков, что произойдет? — спросила Хорикита, подняв руку. — В таком случае увеличится лишь число выбывших людей. Ваши очки больше не могут измениться после достижения нуля. — Значит, иными словами, мы не можем уйти в минус во время теста? Чабашира-сенсей ответила утвердительно. — Один человек должен быть выбран лидером, без исключений. Однако участие добровольное. Пожалуйста, сообщите мне, когда примете решение. В этот момент я выдам вам ключ-карту с именем лидера. У вас есть время до сегодняшней переклички. Если не решите до этого момента, мы выберем кого-то за вас. На этом всё. Это была система, которая истинно отражала идеологию школы Кодо Икусей. — Сдавай свой телефон, а также отдай мне всё, что припрятал в карманах. Взгляд Чабаширы мгновенно пригвоздил Кумагаву, который небрежно выудил несколько журналов Shonen Jump и белоснежный фартук. Аянокоджи, единственный, кто понимал, что Кумагава намеревался делать с этим фартуком, на мгновение остолбенел. "Он серьезно..." И на этом первый специальный экзамен школы Кодо Икусей официально начался.