Том 3: Лидерство? Никогда о таком не слышал

— Больше всего на свете я ненавижу таких варваров, как вы, боже! — Какого черта? К тому моменту, когда Кумагава и Аянокоджи вернулись в лагерь, они сразу столкнулись с двумя спорящими людьми. — Что тут произошло? — спросил Кумагава. Кумагава быстро вошел в свою самопровозглашенную роль лидера. Как только он увидел потасовку, то с самодовольным видом шагнул вперед и обратился к Хирате. — Ну, понимаешь... — Хирата вздохнул и объяснил ситуацию. Когда вопрос с туалетом был решен, возникла следующая проблема — питьевая вода. Несмотря на наличие реки, класс разделился во мнениях, безопасно ли из нее пить. Ике, как и ожидалось, не видел в этом проблемы. — Все нормально! Раз течет, значит чистая. В шоу про выживание постоянно так делают! С другой стороны, девушки во главе с Шинохарой наотрез отвергли эту идею. — Ты тупой? А если там бактерии?! А если в нее животное помочилось? Ты серьезно предлагаешь нам это пить?! В итоге дискуссия переросла в полноценную ссору, Шинохара и Ике сверлили друг друга взглядами такой силы, что можно было разжечь лесной пожар. — Я слышал, что от ненависти до любви один шаг. Может, это про них? — пробормотал Аянокоджи. — Это... явно не тот случай, — Хирата устало улыбнулся. Кумагава издал долгий, театральный вздох, привлекая внимание Аянокоджи и Хираты. — И чего я ожидал от кучки элитных современных деток? Стоит отобрать у них бутилированную воду, как они начинают вести себя так, будто их забросили в антиутопическую пустошь. Его слова мгновенно разозлили обе стороны. — Ха?! Ты над нами издеваешься?! — рявкнула Шинохара. — О, безусловно. Но не волнуйтесь. Как ваш замечательный лидер, я решу эту нелепую проблему за вас, — заявил Кумагава. У Аянокоджи возникло предчувствие, что дальше будет только хуже. — Просто вскипятите воду, — предложил Кумагава. Спор внезапно прекратился. — ...А? — Шинохара моргнула. — Вскипятите ее. Так все бактерии, если они там есть, погибнут, и вам не придется переживать из-за речной воды. Просто, правда? — Кипятить? Это тебе не химический опыт. Перестань выдавать такие неожиданно дельные советы! Голос Шинохары звучал скорее раздраженно, чем облегченно. Похоже, на данном этапе она просто искала повод для спора. Аянокоджи, наблюдая со стороны, подумал, что Шинохара ведет себя излишне капризно. Впрочем, это не удивляло. Их без предупреждения бросили на тест по выживанию, и эмоции зашкаливали. Стресс, неопределенность, дискомфорт — все это быстро накапливалось. Как там назывался этот термин? Тот, что описывает легкую раздражительность женщин из-за гормональных колебаний? Он решил не произносить это вслух. Это был бы билет в один конец до гарантированного ухудшения ситуации. Хирата, миротворец, снова попытался сгладить углы, как и во время инцидента с туалетом. — Давайте попробуем разойтись на время. У нас еще есть время. Нет нужды принимать решения в панике. Успокоенная его словами, Шинохара вздохнула и отступила, хотя ее разочарование не исчезло полностью. — Ну, как лидер, я хотя бы попытался, — Кумагава просто пожал плечами, совершенно не задетый происходящим. Хотя, честно говоря, от него изначально никто особо ничего и не ждал. — Черт возьми! Что не так с этой Шинохарой? Она как будто даже не пытается. Расстроенный Ике поднял маленький камень и пустил блинчик по реке. Камень подпрыгнул пять или шесть раз, прежде чем достичь другого берега — впечатляющая случайность. Кумагава понаблюдал за ним мгновение, затем перевел взгляд на более тихую фигуру. Хорикита сидела одна в углу, отстраненная от продолжающейся суеты. Кумагава направился к ней. — Хорикита-тян. Как жизнь молодая? — Чего тебе? — И никакого теплого приема? — Кумагава драматично схватился за сердце, будто безразличие Хорикиты нанесло ему физическую рану. Разумеется, она никак не отреагировала. Она просто смотрела на него, ожидая, когда он перейдет к делу. — Если тебе нечего сказать по существу, не трать мое время. — Холодна как всегда, Хорикита-тян. Но это ничего. На самом деле у меня есть кое-что важное для обсуждения. Хорикита покосилась на него. — ...Продолжай. — Можешь сказать Аянокоджи, чтобы он успокоил Ике? — А? Почему? — Потому что я так сказал? Хорикита раздраженно сузила глаза. Она ни за что не стала бы выполнять приказ Кумагавы. Она с самого начала отказалась признавать его лидером. Даже если у него и был титул, вел он себя неподобающе, и у нее не было причин слушать его бред. — ...Если хочешь, чтобы Аянокоджи что-то сделал, попроси его сам. — Ого, не знал, что ты такая лентяйка, — Кумагава издал театральный вздох. — Полагаю, очень расслабляет быть такой ненадежной и никчемной. Не так ли, Хорикита-тян? Она одарила его резким взглядом, но он не остановился. — Посмотри на Ике — он занимается вопросом водоснабжения. Аянокоджи? Разведывает остров и приносит пользу. Хирата? Занимается группой. Кушида? Выступает мостом между парнями и девушками. Даже Судо, при всей его безнадежности, все еще пригоден для физического труда. И все же, вот она ты. Сидишь. Ничего не делаешь. — Должно быть, приятно, а? Просто существовать, пока остальные тащат на себе весь груз. Пальцы Хорикиты слегка дернулись. — Ну, думаю, это нормально. Если хочешь продолжать играть роль бесполезной одиночки, воля твоя. Не то чтобы от тебя изначально многого ждали. — ...Хорошо. Она выплюнула это слово словно яд, сверкнув на него глазами, прежде чем направиться к Аянокоджи. Аянокоджи в этот момент занимался чем-то совершенно бессмысленным — строил башенку из мелких камней на берегу реки. Не потому, что ему этого очень хотелось, а потому, что Ике делал это раньше, и ему стало любопытно, как высоко они смогут подняться, прежде чем рухнуть. — Аянокоджи-кун, — голос Хорикиты прервал его бесполезное занятие. Он поднял глаза и увидел ее, идущую к нему с резким и раздраженным выражением лица. Для нее это не было чем-то необычным, но в этот раз было что-то, что заставило его насторожиться. Не прибегнет ли она внезапно к физическому насилию? Учитывая ее привычку колоть людей циркулем, такая вероятность не была нулевой. — Аянокоджи-кун, ты не мог бы успокоить Ике? — ??? Аянокоджи моргнул, переваривая внезапную просьбу. Хорикита была не из тех, кто заботится о других, если только это не приносило ей какой-то выгоды. А значит, причин могло быть только две. Либо это связано с классом, либо... Он слегка повернул голову и посмотрел на кое-кого. Кумагава помахал ему рукой. Ясно... — Ладно. Что Кумагава велел тебе сделать? — При чем здесь Кумагава? — голос Хорикиты прозвучал вызывающе. Она отказывалась признавать, что выполняет распоряжение Кумагавы. Но Аянокоджи это не убедило. Он медленно поднял палец и указал на юго-запад, в сторону палаток. Хорикита инстинктивно проследила за его жестом — и вот он. Кумагава Мисоги, ухмыляется и машет им так, будто он в жизни не был счастливее. — Тч. — Она раздраженно цокнула языком. Аянокоджи наблюдал за ее реакцией. Не было ничего удивительного в том, что Кумагава действовал кому-то на нервы; скорее было бы странно, если бы он этого не делал. Но с тех пор как он начал играть роль их так называемого лидера, он стал еще невыносимее. Даже Аянокоджи, которого трудно было вывести из себя, чувствовал, как растет его утомление. — Он велел мне передать тебе, чтобы ты успокоил Ике. — ...Он что? — Ты меня слышал. — Но зачем? Аянокоджи слегка нахмурился. Последовательность событий не имела смысла. Зачем Кумагаве говорить Хориките, чтобы она сказала ему, чтобы он сказал Ике успокоиться? Зачем использовать такой окольный путь, когда он мог сказать об этом напрямую? Каким бы непостижимым ни был Кумагава, он, похоже, на удивление хорошо понимал человеческую динамику. Он был проницателен в той манере, которая делала общение с ним крайне трудным. Он знал, что Хорикита сама не сможет успокоить Ике. Навыки межличностного общения у Хорикиты были значительно ниже среднего. Просить ее выступить посредником между людьми — все равно что просить рыбу залезть на дерево. Но это все равно не объясняло, зачем он это сделал. — Не спрашивай меня. Разве ты сама не говорила мне не задумываться слишком сильно о поступках Кумагавы, иначе голова закружится? — ...... — На это ей нечего было возразить. Попытка проанализировать что-то непостижимое была сродни попытке измерить глубину океана линейкой. Хорикита отвернулась и ушла, решив, что этот разговор не стоит продолжения. Этот экзамен действительно выявлял в каждом худшее, заставляя адаптироваться, нравится им это или нет. Аянокоджи гадал, покажет ли эта неделя Хориките, как трудно жить затворницей. В одиночку она была исключительной. Но только в одиночку. В академической среде она могла спокойно продолжать свою гонку к вершине, ни на кого не полагаясь. Но этот тест доказал, что есть вещи, которые нельзя сделать самому. А уж с Кумагавой поблизости... У него было предчувствие, что эта неделя окажется гораздо длиннее, чем ожидалось. 『』『』『』『』『』 Короче говоря, Ике успокоился. Не то чтобы он злился, скорее... сник. Жесткая критика со стороны девчонок сбила с него спесь. Для кого-то вроде Ике, который обычно заботился только о том, чтобы произвести впечатление на девушек, это должно было быть болезненно. Аянокоджи каким-то образом удалось поднять ему настроение, хотя он и сам не был до конца уверен, как именно. Возможно, Ике просто нужно было, чтобы кто-то признал его заслуги после столь резкого отпора. Теперь Аянокоджи сидел под деревом, присматривая за территорией палаток. Каруизава и остальные девушки приняли решение — обе палатки они забирают себе. Без компромиссов. А значит, парням придется спать под открытым небом. Для кого-то это не было большой проблемой, но другие — особенно Ике, который был твердо намерен экономить очки — уже пытались придумать временные решения. Несколько парней собирали сорванную траву, чтобы использовать ее в качестве подстилки, другие обсуждали, можно ли срубить деревья для материалов. По крайней мере, радует, что они пытались решать проблемы. — Что думаешь? — спросил Аянокоджи. Кумагава, который устроился на ветке дерева прямо над ним, ответил в своем репертуаре. — Хм... Я думаю, что ты абсолютно жалкий подчиненный, который ничего не умеет? О, но не волнуйся, Аянокоджи-кун, я ведь изначально от тебя ничего и не ждал. Но знаешь... если даже ты сдашься, тогда у меня не останется выбора, кроме как признать и себя неудачником как лидера. И это было бы очень, очень грустно, не находишь? Не было никого — вообще никого — кому удавалось бы быть настолько основательно раздражающим. Даже инструкторы из его прошлого не были столь невыносимы. Но устраивать сцену означало лишь привлечь ненужное внимание. Поэтому он просто проигнорировал его. Поскольку делать было больше нечего, Аянокоджи прислонился спиной к стволу дерева. Свою часть работы он выполнил. Теперь можно было расслабиться. В этот момент подошел Хирата, вытирая пот со лба. Он был занят помощью девушкам во всем, что им требовалось. Без него они были бы совершенно беспомощны. — Прости, Аянокоджи-кун? Можно тебя на минутку? Я хотел кое-что спросить. — Хирата выглядел немного смущенным, словно ему было неловко прерывать его. — Сегодня ночью с одним фонариком будет жутковато. Тратим мы очки или нет, нам необходимо обеспечить какое-то освещение. Однако я не могу заставить тебя согласиться, Аянокоджи-кун. Это был окольный способ сказать, что им нужен еще один источник света, не тратя при этом очки. Он был прав — проводить ночь в полной темноте было бы мучительно, особенно если кому-то понадобится в туалет. В отличие от одного небезызвестного персонажа, Хирата высказывал свои просьбы с теплотой и тактом, никогда не командуя в открытую. Его лидерство основывалось не на власти или силе, а на доверии. Таким он был человеком. — Аянокоджи-кун, — раздался знакомый голос. Аянокоджи тихо выдохнул и поднял взгляд. Кумагава ухмылялся до ушей. — Сходи набери веток. Нам нужен костер. Аянокоджи тупо уставился на него. — ...Разве ты уже не сдался как лидер? — Только если всё пойдет не так. А пока я раздаю приказы — я всё еще лидер, очевидно же. — ...... — Это было довольно тираническое правило. Он не был уверен, откуда у Кумагавы такая уверенность в том, что быть лидером — значит заставлять людей слушать себя, но самое худшее заключалось в том, что... его приказы странным образом совпадали с нуждами класса. Это создавало странную ситуацию, в которой отказать было практически невозможно. К тому же Кумагава был официально назначенным лидером. Никогда не знаешь, что случится, если ты откажешься выполнять его вполне разумные указания. Учитывая его непредсказуемость, он мог бы запросто продать свою карту лидера за жалкий номер Weekly Shounen Jump. Даже те, кто не хотел подчиняться, делали это скрепя сердце, так как подстройка под экстремальные перепады настроения Кумагавы была единственным способом выжить. Они и так были в самом низу рейтинга первых классов. Если они провалят этот экзамен, разрыв между классами станет еще больше. Аянокоджи взглянул на Хирату, который лишь виновато улыбнулся. Похоже, он уже смирился с этим абсурдом. Аянокоджи вздохнул и снова посмотрел на Кумагаву. — ...Ты пойдешь со мной? — О? Какая дерзость. Подчиненный смеет просить своего великого лидера о помощи? Аянокоджи вздохнул еще раз и встал. Не говоря больше ни слова, он ушел один. Когда Аянокоджи скрылся из виду, Хирата переключил внимание на Кумагаву, который все еще лениво развалился на ветке, выглядя так, будто в его распоряжении была вечность. — ...Кумагава-кун, могу я кое-что спросить? — Конечно! Но отвечу я или нет — зависит от настроения. Хирата криво улыбнулся. Он уже привык к подобным ответам. — Речь идет о трате очков на еду и воду. Сейчас мы стараемся экономить как можно больше, но это может оказаться не лучшей стратегией. Если мы не потратим хотя бы немного, это может отразиться на здоровье и успехах каждого. Кумагава наклонил голову, делая вид, что обдумывает это. — Хм... Тратить очки, значит? Ну, это вариант. Но знаешь, Хирата-кун, мне вот любопытно... Раз ты спрашиваешь меня об этом, не значит ли это, что ты уже сам знаешь ответ? Кумагава был странным человеком, но не глупым. Напротив, он был удивительно проницателен. Он разобрал всю систему специального экзамена еще в первый день, понимая его недостатки и лазейки лучше, чем кто-либо другой. Каким бы странным ни был его характер, его прозорливость была неоспорима. — ...Ты прав, — признал Хирата. — Я просто хотел услышать твое мнение. — ............. — Хорошо, хорошо! Тогда давай вместе наслаждаться этой чудесной жизнью выживальщиков! 『』『』『』『』『』 — Аянокоджи-кун, — позвал Кумагава. — Что такое? — Я же велел тебе собрать веток, верно? — Верно. — Тогда что это такое? — Ну... Кумагава уставился на Аянокоджи, который вернулся не только с дровами, но и с девушкой с короткими синими волосами. Но вместо ее присутствия взгляд Кумагавы приковало кое-что другое — единственная прядь волос, торчащая у нее на макушке. — Ахогэ? — Чего?! — Судя по всему, девушка его услышала. Прежде чем что-либо произошло, подошли обеспокоенные Хирата и Кушида. — Аянокоджи-кун, что случилось? — спросил Хирата. — Да! Кто это? — добавила Кушида, переводя взгляд на незнакомку. Аянокоджи решил, что это вполне логичная реакция. Если в вашем лагере внезапно появляется девушка с красным кровоподтеком на щеке, вам захочется объяснений. Это Кумагава был странным. Аянокоджи кратко изложил суть дела. Девушку звали Мио Ибуки, она была из Класса С. У нее возникли разногласия с Рюэном, она бросила ему вызов и проиграла. В результате ее выгнали из собственного лагеря. Учитывая тираническое правление Рюэна, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Хирата и Кушида выглядели потрясенными. Даже Ике и Ямаучи, которые только что подошли, казались озадаченными ситуацией. Кумагава, однако, хранил молчание. Его привычная беззаботная ухмылка исчезла, и он медленно приблизился к Ибуки с серьезным выражением лица. — Кумагава-кун? — нерешительно позвала Кушида. — Кумагава-кун, что ты делаешь? — спросил Хирата. — Чувак, остынь. Ты ее напугаешь, — добавил Ямаучи, вероятно, пытаясь выглядеть крутым перед новой девушкой. Затем — медленно — Кумагава протянул руку. И... Дерг. — Ого, настоящая. — Кумагава дернул за ту самую прядь волос, торчащую на голове Ибуки. У Ибуки дернулся глаз. — Ты что творишь, придурок? — рявкнула она, отбивая его руку. — Ах, прости-прости. Мне просто нужно было проверить, настоящая ли она. — Кумагава улыбнулся, потирая руку, ничуть не смущенный ее реакцией. — Проверить что?! — Было ли это биологическим феноменом или неестественной мутацией. Оказывается, это часть тебя. Потрясающе. Ибуки выглядела так, будто была готова пустить в ход кулаки. Аянокоджи мог ее понять. — Что более важно, — вмешался Хирата, вставая между ними, пока ситуация не стала еще хуже, — что нам делать? Если Ибуки-сан действительно изгнали из ее класса, тогда... — Мы явно не можем оставить ее здесь одну, — сказала Кушида. — Это было бы слишком жестоко. — Ну да, но... — пробормотал Ике, почесывая затылок. Аянокоджи взглянул на Ибуки. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в сторону, явно раздраженная, но не отрицающая своего положения. Было правдой, что если ее действительно выгнали, оставлять ее бродить по лесу в одиночку — не вариант. В этот момент Кумагава хлопнул в ладоши. — Решено! Я всё придумал! Все повернулись к нему. — Ибуки-тян теперь официально член Класса D! — Что?! — Ибуки резко повернула к нему голову. — С сегодняшнего дня ты будешь работать под моим началом как мой самый доверенный подчиненный! — Ага, прям щас, разбежалась! — А? Но тебя же изгнали, верно? Если тебе некуда идти, разве это не отличная сделка? Мы накормим тебя, дадим кров, а взамен ты станешь моей личной слугой. Я даже дам тебе крутое кодовое имя. — Я думал назвать тебя «Агент Ахогэ». Ибуки выглядела так, будто сейчас начнется драка. — ...Что более важно, — заговорил Аянокоджи, прежде чем всё окончательно вышло из-под контроля, — можем ли мы вообще позволить постороннему оставаться в нашем лагере? — Хороший вопрос. Если она останется здесь, не сочтут ли это нарушением правил? — спросил Хирата с обеспокоенным видом. Он определенно хотел дать ей приют — таким уж Хирата был человеком — но, учитывая, что это экзамен, это несло в себе определенный риск. Даже не самые сообразительные ученики понимали эту дилемму. Они разрывались между логикой и моралью. Ибуки оглядела всех присутствующих и цокнула языком. — Тч. Не нужна мне ваша жалость. Сама как-нибудь разберусь. Она развернулась, чтобы уйти. — А, постой-постой. Кумагава внезапно схватил ее за запястье. Аянокоджи заметил это сразу. Его хватка была совсем не сильной — Ибуки могла бы легко вырваться, если бы захотела. Но по какой-то причине... она остановилась. — Подчиненный не должен себя так вести. Тогда она снова цокнула языком и вырвала руку. — Заткнись. С этими словами она стремительно ушла в лес. Все провожали взглядом Ибуки, пока та не исчезла среди деревьев. Хотя ее еще можно было разглядеть вдали, удаляющуюся размеренным шагом, было ясно, что возвращаться она не собирается. — Кстати... эта девушка, Ибуки-сан из Класса С? Кажется, я видела ее раньше. — Сато, которая только сейчас переварила ситуацию, наконец подала голос. Она смотрела вслед Ибуки с подозрением. — Может, она шпионка? В смысле, вдруг она вычисляет лидера... — спросил Ямаучи, театрально обхватив голову руками от напускного беспокойства. Это была самая серьезная опасность. Если она здесь, чтобы собирать разведданные, позволять ей свободно бродить вокруг было опасно. Однако... Все, включая Аянокоджи, медленно повернулись к Кумагаве. Он сидел на дереве, беспечно болтая ногами и глядя в ту сторону, куда ушла Ибуки, словно наблюдая за новой игрушкой, которая его заинтересовала. Они оказались на перепутье между логикой и моралью. Логически, Ибуки нельзя было доверять. Она была чужаком, врагом, и если она здесь по приказу Рюэна, она могла поставить под удар всё. Разумнее всего было бы прогнать ее или установить за ней тщательную слежку. Морально же бросать ее казалось неправильным. Независимо от причин, она была изгнана из своего класса, и ей некуда было идти. Оставлять ее на произвол судьбы было жестоко, тем более когда у Класса D была возможность помочь. Кумагава, как их лидер, казалось, не беспокоился ни о том, ни о другом. Наоборот, он выглядел развлеченным. — Полагаю, это возможно, — сказал Хирата, тщательно обдумывая слова. — Я прослежу за этим. Вы не против, Ямаучи-кун? Аянокоджи-кун? Они переглянулись и кивнули. Кумагава оставался сидеть на ветке, лениво болтая ногами и наблюдая за разговором внизу. Хирата, Кушида и остальные всё еще обсуждали, стоит ли доверять Ибуки. Пока он продолжал лениво болтать ногами, его улыбка стала еще шире. — Эй, Аянокоджи-кун. Аянокоджи, прислушивавшийся к разговору Хираты и Ямаучи, посмотрел на него с изнуренным видом. — Что на этот раз? — Думаю, пойду поболтаю с ней немного. Глаза Аянокоджи слегка сузились. — И что ты планируешь ей сказать? — Не знаю. Разберусь, когда буду на месте. Кумагава отпустил ветку и без усилий спрыгнул вниз. Он легко приземлился на ноги и потянулся, словно только что проснулся после долгого сна. — Ну серьезно, ребята, не слишком ли вы все усложняете? Она одна. Она проиграла. Ее вышвырнули. Что она мне сделает? Укусит? — Дело не в этом, — возразил Аянокоджи. — О? А в чем тогда? В том, что она может быть шпионкой? Если так, то разве не лучше, чтобы с ней поговорил именно я? Я ведь лидер, помнишь? Если меня обведут вокруг пальца, это будет лишь доказательством моей некомпетентности. Разве не заманчиво звучит? Было правдой, что приказы Кумагавы, какими бы нелепыми они ни казались, всегда странным образом отвечали интересам класса. Его причудливый стиль руководства работал — хотя бы потому, что отказ выполнять его прихоти грозил обернуться еще большими проблемами. Хирата тихо вздохнул. — Тогда будь осторожен, Кумагава-кун. — Отлично! Тогда я пошел~ Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал в чащу леса. Когда Кумагава скрылся за деревьями, Хирата повернулся к Аянокоджи с обеспокоенным лицом. — Аянокоджи-кун, могу я попросить тебя об одолжении? — О чем именно? — Не мог бы ты пойти с ним? Аянокоджи удивленно приподнял бровь. — Почему я? — Ну... ты ведь ближе всех к Кумагаве-куну в нашем классе, верно? Вы всегда так непринужденно общаетесь, так что я подумал, что ты — лучший кандидат для этого. Аянокоджи перевел взгляд на остальных одноклассников. На их лицах читалась гамма чувств: от неловкости до откровенной настороженности. Никто не горел желанием иметь дело с Кумагавой. — ...... Непринужденно... Аянокоджи внутренне вздохнул. Значит, именно так это выглядело со стороны. Похоже, от ярлыка «друга Кумагавы» ему уже не избавиться. Хирата виновато улыбнулся. — Прости, но я правда считаю, что тебе лучше пойти. Понимая, что выбора нет, Аянокоджи издал короткий вздох и последовал за Кумагавой. Тот успел отойти лишь на несколько шагов, прежде чем заметил преследователя. — О? С чего бы такая внезапная смена настроения? — Я бы предпочел об этом не говорить. — Теперь мне ужасно любопытно. Что случилось? Кто-то признался тебе в любви? Или, может, ты проиграл спор? Аянокоджи снова вздохнул, игнорируя этот бред. Размышлять о столь удручающих вещах было выше его сил. Кумагаве не потребовалось много времени, чтобы догнать Ибуки. Она шла бодро, но не настолько быстро, чтобы это было похоже на бегство. Скорее... она просто хотела, чтобы ее оставили в покое. Ей не повезло. — Йо, Ибуки-тян. Она замерла лишь на мгновение, после чего раздраженно цокнула языком. — ...Опять ты. — Ты должна быть польщена тем, что я лично пришел тебя навестить. Она слегка повернула голову, ровно настолько, чтобы одарить его свирепым взглядом. — Хватит паясничать. — Это ранит, знаешь ли. Мы едва знакомы, а ты уже меня отвергаешь. Я ведь могу и расплакаться. Аянокоджи заметил, как ее пальцы дернулись, медленно сжимаясь в кулак. Было бы неудивительно, если бы она ударила его в любую секунду. — М-м-м, ну, давай посмотрим... Мне просто было интересно. Зачем ты бросила вызов Рюэну? Ты не кажешься человеком, склонным к таким безрассудным поступкам. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — Ах, я понял. Ты думала, что у тебя есть шанс, да? Ты поверила, хотя бы на миг, что сможешь его свалить. — Заткнись. — Но ты проиграла. И в наказание он выставил тебя из лагеря. Как жестоко~ Впервые за время их разговора Ибуки выглядела по-настоящему взбешенной. Но она ничего не ответила. — Ладно, ладно, хорошо~ Хоть тебя и выгнали, мы будем достаточно милосердны, чтобы позволить тебе остаться у нас. Не нужно благодарностей, Ибуки-тян. Кумагава не выставлял это так, будто делает ей одолжение. Нет, это звучало так, словно она сама умоляла о помощи. Лицо Ибуки исказилось. — Я об этом не просила. — Но ты ведь этого хочешь, верно? Иначе ты бы не сидела здесь с таким кислым видом. Всё в порядке, я понимаю. Быть одной — страшно. Ибуки цокнула языком, но спорить не стала. — Отлично! Значит, решено. Добро пожаловать в Класс D, Ибуки-тян~ С этими словами Кумагава развернулся на каблуках и зашагал прочь, лениво махнув рукой через плечо. Аянокоджи, наблюдавший за всей этой сценой, тяжело вздохнул. Значит, он просто перебросил эту проблему на меня? Он не знал, во что играет Кумагава, но, похоже, тот не собирался возиться с Ибуки дальше простых издевок ради забавы. А это значило, что разгребать последствия придется Аянокоджи. Затем — ПАК! Резкий звук эхом разнесся по лесу. Аянокоджи обернулся и увидел, как Ибуки ударила дерево, прижав костяшки пальцев к коре. — Он реально раздражающий тип, не так ли? — пробормотала она. Аянокоджи не был склонен к сочувствию, но в данном случае понимал ее на все сто. Даже он не был уверен, что смог бы сдержать эмоции после порции кумагавского бреда. — Он довольно... уникален, — произнес он после паузы. — Разве в твоем классе нет таких людей? Ибуки посмотрела на него как на идиота. — Ха? Конечно нет. — ...Прости. Зря я спросил. И в самом деле — зря. Сама мысль о существовании второго человека, подобного Кумагаве, была настолько невозможной, что граничила с абсурдом. Если бы в мире их было двое, общество, вероятно, рухнуло бы за неделю. Ибуки села, подтянув колени к груди и опустив голову. Аянокоджи расценил это как знак, что ему пора уходить. Когда он вернулся к группе, то обнаружил, что Кумагава уже вовсю объясняет ситуацию Хирате в манере, которая была... скажем так, далека от правды. Аянокоджи слушал молча, подмечая в его речи одну ложь за другой. Но комментировать не стал. — Я понимаю... Это ужасно. Мы не можем просто бросить ее там одну. Благодаря дару убеждения Кумагавы, Класс D в конце концов согласился приютить Ибуки. Некоторые ученики были против, но когда они поняли, что Класс С будет терять очки при каждой перекличке, то стали рассматривать это как стратегический ход. В итоге их убедила не мораль, а потенциальная выгода. Намерения Хираты могли быть чисты, но остальные увидели в этом возможность. Кумагава, разумеется, лишь улыбался. Однако сохранение тайны этого места было крайне деликатным вопросом. Они объяснили Ибуки ситуацию, и та пообещала не приближаться к устройству. Если бы кто-то понял, что именно Кумагава является лидером, ущерб был бы колоссальным. После этого Хирата решил закупить необходимые наборы еды и воды на сегодняшний вечер. Разумеется, не обошлось без возражений. — Стойте-стойте, придержите коней! Зачем мы уже тратим очки? Мы должны экономить как можно больше! — протестовал Ике. К нему присоединилась обычная толпа желающих копить очки. Еда и питьевая вода по отдельности стоили шесть очков, но в наборе — всего десять. Десять очков за прием пищи, дважды в день — это потеря двадцати очков ежедневно. Если они закажут один рацион сегодня и один в последний день теста, получится двенадцать приемов пищи, что составит 120 очков. Если пропустить последний прием, вычет составит 110 очков. Тон и подача Хираты были безупречны. Сначала он объяснил минимально возможные затраты, а затем подчеркнул шанс закончить экзамен, имея почти 200 очков. Он преподнес это как вызов — если они постараются, то смогут максимизировать результат. — Это ведь круто, да, Хирата? Мы можем заработать как минимум 200 очков. А если поднажмем, то получим еще больше, так? Тогда мы обязаны попробовать! Ике, который пару минут назад был самым ярым противником, теперь был обеими руками «за». Судо и Ямаучи переглянулись и вздохнули, неохотно соглашаясь. Других идей у них всё равно не было. Когда вопрос с едой был решен, Хирата перешел к другой насущной теме — укрытию. Так как обе палатки заняли девушки, Хирата предложил купить палатку для парней. Предложение, что неудивительно, встретило горячую поддержку. Никто не горел желанием спать под небом. Кое-кто даже зааплодировал, когда решение было принято. Благодаря стараниям Хираты и Ике палатки установили без проблем. Прямо перед закатом все приготовления были закончены, и ученики наконец приступили к трапезе. Незаметно наступило восемь вечера. Началась первая перекличка. Как и ожидалось, Чабашира явилась минута в минуту. Она достала планшет и начала отмечать имена. Но тут — — Кстати говоря, а где Коэнджи-кун? Все собрались, но Коэнджи нигде не было видно. Кумагава ответил первым. — Ах, он сошел с дистанции. — Ха? — Он сказал, что плохо себя чувствует. А мне, как хорошему однокласснику, видеть его страдания... ну, для моего сердца это просто невыносимо. Так что тут ничего не поделаешь. — ЧТО-О-О-О?! Раздались крики недоверия. — О нет, ты издеваешься! Коэнджи, ты кусок дерьма! О чем ты только думал?! — Даже Юкимура, обычно спокойный, был в ярости. Он в сердцах пнул землю. Остальные набросились на Кумагаву с требованиями объясниться. — В смысле «ничего не поделаешь»?! — Почему ты его не остановил?! Но у Кумагавы, как всегда, был готов ответ. — Остановить его? Мне? Неужели Коэнджи станет меня слушать? Давайте будем реалистами, это всё равно что просить меня вести себя нормально. — ........... Более правдивых слов мир еще не слышал. И поскольку спорить с этим никто не мог, вся вина мгновенно переложилась обратно на Коэнжи. — Проклятье! Мы потеряли тридцать очков! Это отстой! И парни, и девушки были в бешенстве от поступка Коэнжи, но поделать ничего не могли. Так завершился первый день экзамена.