Глава 3: Истина, ради которой стоит лгать

『』『』『』『』『』 — Аянокоджи-кун. Жестокий экзамен на необитаемом острове наконец подошел к концу. Теперь, когда все напряжение и хаос остались позади, Аянокоджи не желал ничего, кроме как мирно наслаждаться оставшимися днями отпуска. Однако вместо заслуженного отдыха к нему приближалась богиня смерти. Он обернулся, чтобы поприветствовать ее. — Что такое, Хорикита? Хорикита стояла перед ним со своим обычным холодным выражением лица, скрестив руки на груди. Но Аянокоджи видел: ее что-то беспокоит. Вопрос, на который мог ответить только он. — Я не понимаю. Как мы победили? — Ну... Аянокоджи мог бы ей все объяснить, но, честно говоря, это казалось слишком хлопотным делом. Впрочем, зная характер Хорикиты, он понимал — она не отпустит его без ответа. В каком-то смысле она была даже упрямее Кумагавы. Но прежде чем он успел что-либо сказать... — Хорикита-сан! Аянокоджи и Хорикита обернулись на голос. К ним приближалась Каруизава вместе с остальными одноклассниками, их лица сияли от восторга. — Я сначала узнала об этом от Хираты-куна! Он сказал, что это ты вычислила лидеров классов А и В. Вот почему мы получили столько очков! Благодаря тебе мы заняли первое место! Спасибо тебе большое! — Э-э? Подождите минуту, я не... — Не нужно скромничать, Хорикита-сан. Мы победили, потому что твои ответы были абсолютно верными! — Погоди. Аянокоджи-кун, что ты... Хорикита повернулась к нему, ее глаза были полны подозрения. Но не успела она потребовать объяснений, как ее внезапно окружили. — Хорикита-сан, ты была невероятна! Серьезно, ты просто гений! И парни, и девушки засыпали ее похвалами. Аянокоджи сложил ладони в безмолвной молитве за ее выживание. Пока она была занята ими, он тихо воспользовался возможностью и ускользнул. Класс D занял первое место, а Хорикита обрела популярность. Лучшего исхода и не придумаешь. Учитывая ее обычное самообладание, она наверняка с этим справится. Он же, напротив, не испытывал ни малейшего интереса к празднованию, а потому направился прямиком к своей каюте. Однако — Как раз тогда, когда он подумал, что свободен, еще одна Богиня Смерти преградила ему путь. — Можно тебя на пару слов? Аянокоджи вздохнул. — ...Я сейчас не в том настроении, чтобы общаться. Ничего, если я откажусь, Чабашира-сенсей? — ...... Он на мгновение встретился с ней взглядом, после чего издал тихий вздох смирения. Было ясно, что она не позволит ему просто так уйти. Ему стало интересно: было ли правдой то, что она сказала тогда, в самом начале экзамена? 『』『』『』『』『』 『— Флешбэк —』 Аянокоджи направлялся к театральной сцене в кормовой части корабля. Случай был необычный, так что он определенно был... взволнован. Нет, это не совсем подходящее слово. Пожалуй, «заинтригован» подходило лучше. В любом случае, ему верилось с трудом, что из этой затеи выйдет что-то по-настоящему интересное. Придя на место, он увидел человека, который его вызвал. — Ты опоздал. Аянокоджи встретил взгляд Чабаширы-сенсей и сухо ответил: — Вы вызвали меня ни с того ни с сего. — Возможно, ты ожидал чего-то приятного, когда твоя красавица-учительница попросила тебя прийти в это уединенное место, но вопреки твоим ожиданиям... — Пожалуйста, не сравнивайте меня с Кумагавой. Аянокоджи огляделся. Хотя здесь больше никого не было, называть это место «уединенным» казалось странным, ведь они находились на открытом пространстве. — Так о чем вы хотели поговорить? Я занят — наслаждаюсь летними каникулами. — Как забавно. А я думала, у тебя нет друзей? — У меня есть друзья. Он выдал ответ незамедлительно. Тот факт, что Чабашира-сенсей видела в нем какого-то одиночку, слегка раздражал. — О? Тогда скажи мне — как зовут твоего друга? — Его зовут... Его фраза оборвалась на полуслове. Тот факт, что первым на ум пришло имя Кумагавы, внушал... опасения. Конечно, он мог поговорить с несколькими другими людьми. Но называть их «друзьями» было сложно. В лучшем случае они просто знали его имя. — Я так и думала. — ...... Аянокоджи нечего было возразить. — Я вызвала тебя сегодня, потому что хотела рассказать тебе свою личную историю. «Историю?» Разговор принял совсем не то направление, которого он ожидал. Он не понимал, зачем она позвала его только для того, чтобы поговорить о себе. — Это то, о чем я ни с кем не говорила с тех пор, как стала классным руководителем. Это глупо, но, пожалуйста, выслушай. — Каким классным руководителем класса D я тебе кажусь? — ...Ничего, если я скажу, что считаю вас красавицей? Она даже бровью не повела на эту шутку. Похоже, она уже привыкла к постоянным сексуальным домогательствам в комментариях Кумагавы. Тем не менее, по сравнению с другими классными руководителями, она не была такой дружелюбной, как Хошиномия-сенсей из класса B, и не была такой поддерживающей, как Сакагами-сенсей из класса C. Чабашира-сенсей замолчала, глядя в потолок, словно воскрешая в памяти далекое воспоминание. — Когда-то я и сама была ученицей этой школы. Я училась в классе D, как и ты. — Должен сказать, это неожиданно. Я думал, вы более... способная, Чабашира-сенсей. — Хм... Ну, в мое время разница между классами не была такой экстремальной. Можно сказать, что у нас была битва на четырех фронтах, а не на трех. Вплоть до самого выпуска в третьем семестре третьего года разница между классами А и D не составляла даже 100 очков. Это была равная борьба, где даже одна тривиальная ошибка могла выбить тебя из колеи. — Полагаю, кто-то совершил тривиальную ошибку, верно? — Да. Это случилось довольно неожиданно. Мой класс пошел ко дну из-за моей ошибки. В конце концов, моя цель достичь класса А и мои мечты были разбиты вдребезги. — Вот как...? Аянокоджи не чувствовал, что она хвастается. Скорее, ее рассказ был полон сожаления. Но то, что она впутала сюда свое прошлое, было действительно обременительно. Это вызывало лишь дискомфорт. — Я не улавливаю сути. Какое отношение это имеет ко мне? — Я чувствую, что твое присутствие станет решающим для достижения класса А. — И что я должен на это сказать? Вы ведь шутите, правда? Он почувствовал смутное удовлетворение от неожиданной похвалы, но не знал, как реагировать. — Несколько дней назад некий человек связался со школой напрямую. Он сказал: «Исключите Аянокоджи Киётаку». — ...Он сказал исключить меня? Выражение лица Аянокоджи не изменилось, но внутри он почувствовал легкое раздражение. — Ну, это чепуха. Я не знаю, кто это был, но вы проигнорировали его просьбу и не станете меня исключать. Верно? — Разумеется. Мы не можем исключить кого-то просто по прихоти третьей стороны. Пока ты являешься учеником этой школы, ты защищен правилами. Однако... если ты создашь проблемы, это уже совсем другая история. Курение, издевательства, кражи, мошенничество... Если ты окажешься в центре скандала, исключение неизбежно. — Простите, но я не намерен ничего такого делать. — Твои намерения не имеют значения. Если я решу, что что-то выглядит как проблема, это станет реальностью. — ...Вы мне угрожаете? Аянокоджи нашел ее формулировки подозрительными. — Уговор такой, Аянокоджи. Ты будешь стремиться к классу А ради меня. Я буду оказывать тебе всю возможную поддержку, чтобы защитить тебя. Не думаешь, что это выгодное предложение? — Это весьма заманчиво, но... — он сделал паузу. — Не лучше ли попросить об этом Кумагаву? Лицо Чабаширы дрогнуло, но она быстро вернула себе самообладание. — Ты шутишь. — Я серьезно. — От него невозможно чего-то ожидать, — отрезала она. — Почему же? — ..... Чабашира промолчала. Что касается Аянокоджи, он видел у Кумагавы свои плюсы. Но что за ними скрывалось — оставалось только гадать. Вытянет ли он класс вверх или утянет на дно, не было заботой Аянокоджи. — Я могу идти? Номер Кумагавы я дам вам позже. С этими словами Аянокоджи повернулся, чтобы покинуть театр. Он думал, что Чабашира-сенсей сильно изменилась с их первой встречи, но и представить не мог, что она зайдет так далеко — до шантажа ученика. — Очень жаль, Аянокоджи. Ты будешь исключен. Его шаги замерли. Он обернулся к ней. Ее слова не были просто угрозой — она всерьез намерена была от него избавиться. — Позволь мне спросить еще раз. Будешь ли ты стремиться к классу А? Или будешь исключен? Выбирай. Аянокоджи выдохнул через нос. Затем левой рукой он потянулся и схватил Чабаширу за воротник. Здесь не было свидетелей. Это было хорошо. Лишние глаза только мешали бы. — Сначала я думала, что ты возглавишь класс D добровольно, но у нас нет времени на пустые траты. Ты должен решить здесь и сейчас. Поможешь ты мне или нет? — Вы наверняка пожалеете о том, что попытались меня использовать. — Расслабься. Моя жизнь и так полна сожалений. Ее слова звучали пусто, но Аянокоджи понимал, что не может позволить себе рисковать школьной жизнью. Терять свободу ради того, чтобы ее защитить... Как нелепо. 『— Конец флешбэка —』 『』『』『』『』『』 — Можно ли сказать, что на данный момент вы удовлетворены? — спросил Аянокоджи. — ...... Аянокоджи был сбит с толку отсутствием ответа. Чабашира-сенсей обычно говорила без колебаний, но сейчас она, казалось, тщательно подбирала слова. Было ли это из-за того, что ей пришлось признать победу класса D? Или дело было в чем-то другом? После недолгого молчания она заговорила снова. — Этот результат... Имеет ли он какое-то отношение к Кумагаве? Вопрос был резонным. Учитывая то, насколько абсурдными были действия Кумагавы на протяжении всего экзамена, не было бы ничего удивительного, если бы он сделал что-то, что склонило чашу весов. У Аянокоджи, однако, не было однозначного ответа. — Я не знаю, — сказал он. — Кстати, о Кумагаве, как его состояние? — Это самая странная часть, — призналась она. — По всей логике, он все еще должен быть в критическом состоянии. Количество травм, которые он получил во время экзамена, должно было приковать его к постели как минимум на несколько месяцев. И все же, несмотря на это, он расхаживает вокруг, как будто ничего не случилось. Аянокоджи понимал, почему ей это кажется странным. Кумагава получил повреждения, которые вывели бы из строя обычного человека на долгий срок, но вел себя так, будто все в полном порядке. — Даже медицинский персонал был в замешательстве. Чабашира продолжала идти к палубе. Аянокоджи молча следовал за ней чуть позади. Подойдя к перилам, Чабашира достала из кармана сигарету и сделала быструю затяжку. — Ладно, хватит о Кумагаве. Скажи мне кое-что, это действительно правда? Тот человек потребовал моего исключения из школы? Чабашира-сенсей облокотилась на поручни и посмотрела в небо. — У тебя есть какие-то основания полагать, что эта история правдива? — Я знаю о вас довольно много. Не это ли причина прежде всего? Другие учителя не знают о твоих истинных способностях. Но у меня нет сомнений. У Аянокоджи определенно были сомнения. Да, он выделился на вступительных экзаменах, но одного этого не должно было хватить, чтобы учителя обратили на него внимание, не говоря уже о том, чтобы выделить его лично. Последовательность событий была странной. — Тот человек — нет, твой отец — сказал следующее: «Рано или поздно Киётака с радостью сам найдет способ исключиться из школы». Аянокоджи промолчал, но услышать это напрямую от Чабаширы было все же неприятно. — Вот как..... С этими словами Аянокоджи повернулся к ней спиной и ушел. Несмотря ни на что, он сделает все, чтобы защитить свою свободу. Даже если для этого придется принести ее в жертву. 『』『』『』『』『』 После встречи с Чабаширой Аянокоджи вернулся в свою каюту. Почему-то сегодняшний день показался ему изнурительным. Первым делом он принял душ и переоделся в чистую одежду. Ощущение свежей ткани на коже было на удивление приятным — возможно, потому, что последние семь дней он не вылезал из школьного спортивного костюма. Бзззт. Бзззт. Бзззт. — ....... Последние пять минут его телефон не переставал вибрировать. Был только один человек, достаточно упрямый, чтобы звонить без остановки. Аянокоджи мысленно отдал честь ее самоотверженности. Он проверил историю вызовов, и — вот оно — она была забита исключительно входящими от Хорикиты. Жуть. Он полагал, что она успокоится, если он будет игнорировать ее достаточно долго, но, похоже, эта стратегия провалилась. Не имея особого выбора, он отправил ей короткое письмо, после чего направился в зону отдыха, чтобы расслабиться. Школа действительно не поскупилась на круизный лайнер. Ковер под ногами был густым и мягким, поглощая каждый шаг. Стены сияли в мягком свете дорогих люстр. Все, от аккуратно расставленной мебели до спокойного, хорошо одетого персонала, излучало атмосферу роскоши. Было легко забыть, что это школьная поездка, а не первоклассный отпуск. Вскоре ко мне подошла весьма сердитая Хорикита, излучающая молчаливое давление. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти его. Даже не говоря ни слова, она создавала почти удушающую атмосферу. — Что означают эти результаты теста? Что, черт возьми, произошло? Сразу к делу, как и всегда. — Похоже, у тебя нет ни малейшей догадки. — Я просто не могу этого представить. Я совсем этого не понимаю. У меня гора вопросов. Она заказала напиток у стюарда. Было ясно, что она не отпустит его без ответа. Если бы он хотел сбежать, ему, вероятно, пришлось бы сделать что-то радикальное — например, спрыгнуть с корабля. Но, к счастью, Аянокоджи не был Кумагавой, который прибегнул бы к такому абсурдному действию не раздумывая. — Я расскажу тебе всё. Однако моё единственное условие — ты будешь помалкивать об этом деле. В этом вопросе я на компромисс не пойду. Хорикита прищурилась, но в конце концов кивнула. — Что ты хочешь спросить? — Что ты делал во время теста? Рассказывай. Куда лучший вопрос, чем он ожидал. Она хотела услышать всё и сразу. — Когда объявили о специальном тесте, я сосредоточился только на дополнительных правилах. Я примерно понимал, как распорядиться 300 очками, но в одиночку ими манипулировать было нельзя. — Но дополнительные правила было очень сложно понять. Если бы ты действовал обычным образом, ты бы не смог вычислить лидеров. Верно? — Да. Прежде всего, я вызвался присоединиться к поиску базового лагеря. Имея возможность свободно передвигаться, я планировал разведать ключевые точки раньше всех остальных. — Ты говоришь так просто, но никто не должен был знать расположение этих точек. — Это не так. Школа уже давала нам подсказки об их местонахождении, пока мы огибали остров на корабле. Несколько человек заметили это, когда судно шло вдоль берега на необычно высокой скорости. Коэнджи и Кацураги были среди тех, кто обратил внимание. Возможно, и Кумагава, но Аянокоджи не знал, смотрел ли тот вообще на остров. Тем не менее, он был уверен, что заметил это, когда школа использовала странные выражения вроде «значимый пейзаж». — Затем мы с Кумагавой добрались до пещеры. Я решил, что это самая важная база. Хорикиту сбило с толку упоминание Кумагавы, но Аянокоджи продолжал. — Там я раскрыл личность лидера. Аянокоджи объяснил, почему и как он пришел к таким выводам. В тот момент он заметил, что Кацураги открыто держит карту лидера — то, чего настоящий лидер никогда бы не сделал. Вместо него пещеру занял Яхико, вероятно, из-за недальновидной жадности. Кацураги, будучи осторожным, сам бы на такой риск не пошел, но у него не было выбора, кроме как прикрывать ошибку Яхико. Это привело Аянокоджи к выводу, что истинным лидером был Яхико, а не Кацураги. — Я все еще не убеждена. Если он вычислил расположение точки на столь раннем этапе и если он действовал вместе с множеством других людей, разве он не должен был избегать неприятностей? Даже если бы он просто оставил кого-то дежурить у пещеры, этого было бы достаточно для заявления прав собственности. Зачем им было ее занимать? — В этом, вероятно, и заключалась слабость класса А. Их класс кажется идеальным на первый взгляд, но на самом деле в нем огромный раскол. Вот почему его методы так легко раскрыли класс А. Хорикита замолчала, глубоко задумавшись. Вероятно, она была удивлена, но с ее острым умом она должна была сложить все части воедино без особого труда. Затем она сменила тему. — Тогда насчет финального счета... Это не имеет смысла. — Я тоже так подумал, — согласился Аянокоджи. — Но прежде чем мы перейдем к этому, нам стоит сначала поговорить о классе С. — О классе С? — Скорее всего, класс С знал личности всех лидеров классов. — П-погоди, он узнал личности всех лидеров... То есть не только класса D, но и лидеров классов B и A? Но это странно. Если бы это было так, то класс C должен был набрать более 100 очков... Однако у них оказалось всего 71. Это всего лишь разница в одно очко с классом B. Ее рассуждения были верны. Если бы класс С правильно идентифицировал каждого лидера, их итоговый балл был бы значительно выше. Тем не менее, они финишировали на втором месте с подозрительно конкретными 71 очками. — Это немного сложно объяснить, но именно по этой причине Кумагава выбыл. — А? Аянокоджи вытащил из кармана карту и протянул ее Хориките. В тот момент, когда она прочитала выгравированное на ней имя, ее глаза расширились от шока. — Погоди... почему здесь написано...? На карте значилось имя: «Аянокоджи Киётака». — Тест должен был быть честным. Правила изначально создавались так, чтобы быть справедливыми. Это было очевидно — любой бы заметил это, если бы внимательно прочитал дополнительные правила. Лидером мог быть выбран только один человек. Лидера нельзя было сменить. Только лидер обладал правами исключительного владения. — Как ты думаешь, что произойдет, если лидер выбудет из-за несчастного случая? — Это... Лидер будет отсутствовать. Значит, права исключительного владения исчезнут... — Неверно. В руководстве сказано: «Смена лидера невозможна без надлежащего обоснования». Разве несчастный случай — не подходящее обоснование? Это была лазейка, разработанная на случай непредвиденных ситуаций, таких как болезнь или травма. Правило было создано для того, чтобы его нарушали при определенных обстоятельствах. — Так значит ли это, что Кумагава...? Лицо Хорикиты окаменело. Мысль о том, что Кумагава намеренно обнаружил такое правило и воспользовался им, приводила ее в замешательство. Аянокоджи заметил ее дискомфорт. — Я знаю, о чем ты думаешь, но это не обязательно означает, что Кумагава знал об этом правиле. Вполне вероятно, что с ним случилось несчастье в нужное время и в нужный момент. — Верно... Хорикита медленно выдохнула, возвращая себе самообладание. Такое объяснение звучало более логично. Первоначально Аянокоджи намеревался сделать лидером Хорикину, когда понял, что она больна. Это был простой и прямой подход к прохождению экзамена. Он планировал использовать её для победы. Но самовыдвижение Кумагавы стало неожиданностью. В то время Аянокоджи не предполагал, что тот проявит инициативу. Он пытался склонить класс к кандидатуре Хорикиты, но Кумагава настоял на своем. Если бы Аянокоджи настаивал дальше, это привлекло бы слишком много внимания. Поэтому ему пришлось адаптироваться. И теперь, глядя на финальные результаты, он осознал — Если бы все пошло по его плану, исход этого экзамена был бы совсем иным. Затем Аянокоджи перевел разговор в другое русло. — Есть также дело Ибуки. Выражение лица Хорикиты стало серьезным. — Ибуки? — Она была шпионом из класса С, — сухо констатировал Аянокоджи. Хорикита нахмурилась. — Откуда такая уверенность? — Когда мы посетили лагерь класса С на пляже, я заметил трансивер, лежащий на столе поблизости. Вероятно, он предназначался для связи с Ибуки. А потом в ее сумке я нашел цифровой фотоаппарат, — объяснил он. Брови Хорикиты сошлись на переносице. — Камера? Для чего она была нужна? — Сейчас ее назначение не так важно, важно то, что она пропала, — ответил Аянокоджи. — Пропала? — Именно так, — продолжил он. — Во время суматохи с инцидентом Каруизавы, когда ты затолкнула меня в палатку девочек, я снова проверил ее сумку. Камеры там уже не было. — Ты уверен, что она ее просто не спрятала? Если бы она знала, что ты шпионил, было бы логично переложить ее в более безопасное место. — Резонное замечание, но оно не сходится. Подумай о времени инцидента с нижним бельем Каруизавы. Аянокоджи изложил свои доводы. Момент для инцидента был выбран слишком удачно. Это не было случайным проявлением извращенности — всё было спланировано. Никто не будет настолько глуп, чтобы украсть белье девушки и подбросить его в свою собственную сумку. Это и было ключом. Именно Ибуки должна была всё это подстроить. Аянокоджи также указал на то, что обвинили Ике. Ике мог быть простаком, но он не был настолько идиотом, чтобы подставлять самого себя. Тот факт, что улику так удобно обнаружили в его сумке, означал участие третьей стороны. Хорикита внимательно слушала, ее хмурый взгляд становился всё тяжелее, пока она обдумывала объяснение. — ...Я вижу. Это действительно имеет смысл, — признала она. — ...Но это всё еще не дает ответа на один вопрос, — Хорикита посмотрела ему прямо в глаза. — Если Ибуки подстроила всё это только ради того, чтобы заполучить камеру... тогда кто украл её в первый раз? — Этого я не знаю. Но у него были сильные подозрения. Основываясь на временных рамках, был только один человек, которого он упустил из виду во время экзамена. Особенно в ночь накануне. — Кстати о пропавших вещах: есть еще карта лидера Кумагавы, — продолжил Аянокоджи. — Верно. Я так понимаю, Ибуки тоже имела к этому отношение? — Я полагаю, Ибуки камера понадобилась по какой-то причине, и это наиболее вероятное объяснение. Но подумай — зачем ей вообще нужна была камера? Если ей просто нужно было найти карту лидера, ей не пришлось бы ее красть. Достаточно было бы одного взгляда. — Рьюен-кун не доверял Ибуки? — Дело не в этом. Подумай еще раз. Хорикита прищурилась. Она чувствовала себя так, словно ее экзаменуют, как ученицу на уроке, и это ее раздражало. Но Аянокоджи было все равно — на этот раз он хотел, чтобы она додумалась сама. Тем не менее, она была умна. Ей не потребовалось много времени, чтобы сложить мозаику. — Она хотела удостовериться на все сто процентов...? Был замешан кто-то, кто не доверял Ибуки и требовал доказательств!? — Верно. С этого момента у меня нет конкретных улик. Считай это моей интуицией — класс А и класс С были связаны, работая сообща за кулисами. Ибуки нужно было добыть доказательство и передать его кому-то из класса А. — Классу А? — Хорикина была сбита с толку внезапным упоминанием класса А. Аянокоджи подумал, что всё это становится утомительным, но поскольку Хорикита не отпустила бы его, не дослушав объяснения, она бы донимала его 24 часа в сутки 7 дней в неделю на протяжении всех трех лет. — Помнишь, как класс А закончил экзамен с 20 очками? — Да. — Такой результат был бы невозможен, если бы у них не было союза с другим классом. Если бы его не было, они бы закончили с нулем. Хорикита все еще выглядела озадаченной. Аянокоджи продолжил. — Учитывая их первоначальные 270 очков, чтобы в конце экзамена осталось 20, им пришлось бы не потратить ни единого очка из своего стартового запаса. Глаза Хорикиты слегка расширились, когда до нее дошло. Класс А начал экзамен с 270 очками. Если они закончили ровно с 20, это означало, что они потеряли 250 очков — но ничего при этом не покупая. То есть никаких закупок припасов. Никаких платных преимуществ. Никаких удобств. Что было странно. Естественно предположить, что класс с таким огромным преимуществом будет использовать свои очки на еду, инструменты или хотя бы небольшие удобства. Однако, если анализ Аянокоджи был верен, они намеренно избегали траты собственных очков. Этому было только одно объяснение. — ...Они использовали ресурсы других классов, — пробормотала Хорикита серьезным тоном. Аянокоджи кивнул. — Именно. Вот почему я сказал, что их финальный счет не имеет смысла, если у них не было сделки с другим классом. — Класс С? — Весьма вероятно. Рьюен, должно быть, заключил сделку с Кацураги — класс С тратит свои экзаменационные очки, в то время как класс А копит свои. Взамен класс А позже компенсирует им это личными очками. Аянокоджи не мог придумать никакой другой причины, по которой Кацураги добровольно позволил бы своему классу пойти на такой риск. — Но почему класс А? Почему бы не работать с классом В? Разве Рюэн не должен пытаться сокрушить класс А, а не помогать им увеличивать очки? — Ты действительно думаешь, что Ичиносе опустилась бы до таких закулисных махинаций? Хорикита нахмурилась, но спорить не стала. Характер Ичиносе был полной противоположностью Рьюену. Такой добросердечный человек, как она, не стал бы добровольно работать с кем-то вроде него — особенно если это означало эксплуатацию других ради выгоды. — ...Я понимаю, — пробормотала Хорикита. — Но тогда... как в итоге получились такие баллы? Аянокоджи на мгновение задумался. — Скорее всего, это связано с Кумагавой. — Кумагавой? — В отличие от меня, Кумагава придерживался совершенно иной стратегии. — Что ты имеешь в виду? Аянокоджи слегка пожал плечами. — Думаю, тебе стоит спросить его саму. Он кивнул подбородком, побуждая Хорикину проследить за его взглядом. Там, непринужденно стоя на палубе, несмотря на теплую погоду, был Кумагава — одетый в свою фирменную черную форму, с бинтами, обернутыми вокруг тела. Заметив их внимание, он поднял руку и помахал с беззаботной улыбкой.