Том 3: Плюс плюс плюс равно минус

『』『』『』『』『』 — Я счастлив. Похоже, все идет точь-в-точь по твоему плану, не так ли? — Какому плану? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Аянокоджи притворился дурачком, и его лицо по-прежнему не выражало ни единой эмоции. Он не собирался потакать догадкам Кумагавы. Кумагава, впрочем, не выглядел убежденным. — Ой, да брось. Ты никого не одурачишь. Но не волнуйся, я тебя ни капли не виню. Хотя это как-то несправедливо. Я тут, понимаешь ли, изо всех сил старался изображать приличного лидера, и посмотри на меня теперь. Его улыбка стала еще шире, и он ничуть не смутился из-за крови, все еще сочившейся из раны на лбу. — Разве я не имею права хотя бы выплеснуть на кого-нибудь другого всю эту несправедливость, злосчастье, трагедию, невзгоды, бедствия, катастрофы и прочую жуть? Но чтобы не доставлять лишних хлопот знакомым, я просто выцеплю какого-нибудь безымянного лоха, которому не повезло со мной встретиться, и сотворю с ним что-нибудь гадкое — чисто чтобы выпустить пар за всю эту боль. Недолго думая, Кумагава рванулся вперед и нанес прямой удар в сторону Аянокоджи. Хотя Аянокоджи был слегка удивлен внезапной атакой, этого оказалось недостаточно, чтобы выбить его из колеи. Он двинулся непринужденно, с минимальным усилием заблокировал кулак Кумагавы, после чего ответил мощным ударом ноги в живот. Хрясь! От удара Кумагава отлетел назад и с силой врезался в дерево, сплевывая кровь. — Больно. Ого, правая рука не шевелится. И дышать почему-то стало мучительно. Ты занимался боевыми искусствами, Аянокоджи-кун? «Угх...» Аянокоджи поморщился. Кумагава поднялся на ноги самым омерзительным способом, какой только можно представить. Его тело неестественно изгибалось, кости скрипели, пока он заставлял себя выпрямиться. У обычного человека при виде такого зрелища сердце бы замерло от одного только созерцания. — Ахаха, посмотри на тебя, Аянокоджи-кун. Это лицо... тебе противно? Или, может, стало чуточку любопытно? — ...Нет, мне просто интересно, почему ты до сих пор стоишь. — Жестоко, Аянокоджи-кун. Я бы предпочел, чтобы ты сказал что-то вроде: «Ух ты, Кумагава-кун, ну ты и крепыш!» Это бы меня порадовало. Кумагава сделал шаткий шаг вперед, затем еще один. Кровь капала из его рта, дыхание было рваным, но улыбка оставалась неизменной. — Ты действительно не сдерживаешься, да? Тот удар ногой... Будь я обычным человеком, мои ребра разлетелись бы в щепки. Ах, постой, может, они уже разлетелись? Я не особо чувствую. — ...Тогда сядь, пока не свалился. — Не могу. В конце концов, мне все еще нужно выплеснуть все мое разочарование. Иначе разве это не будет несправедливо? Аянокоджи прищурился. Он видел: Кумагава не блефует. Несмотря на ранения, он не собирался останавливаться. На этот раз, однако, скорость Кумагавы заметно возросла. Возможно, дело было в адреналине, или же он сдерживался раньше, но его движения стали резче и отточеннее. Тем не менее, Аянокоджи поспевал за ним без труда. Он сделал финт, быстрый джеб, призванный вызвать реакцию. Кумагава уклонился без малейших усилий. «Как и ожидалось, он сумел увернуться, но...» Без тени сомнения Аянокоджи вскинул ногу вверх. В долю секунды его стопа достигла пика, после чего резко обрушилась на голень Кумагавы. Полностью потеряв равновесие, Кумагава рухнул на землю. Аянокоджи метил в конкретную точку с высокой чувствительностью нервных окончаний. Такой удар нарушал координацию, заставляя тело временно «отключиться». В сочетании с уже ослабленным состоянием Кумагавы и потерей крови, этого должно было хватить, чтобы отправить его в нокаут, пусть даже ненадолго. И все же — — Угх... Агх!!! Как грубо. Интересно, моя ключица сломалась и вонзилась в легкие? — !!! Кумагава снова встал. Лицо Аянокоджи осталось неподвижным, но на этот раз он был искренне поражен. Подобный удар должен был парализовать нервную систему на несколько мгновений, сделав его неспособным двигаться. Аянокоджи отступил на шаг и заговорил спокойным, но твердым тоном. — Кумагава, прекрати. Если продолжишь так дергаться, потеря крови станет критической. Он не блефовал. Рана на голове Кумагавы все еще кровоточила, и каждым движением он лишь ускорял этот процесс. Если они продолжат в том же духе, худшим сценарием станет не просто проигрыш — Кумагава мог действительно умереть от кровопотери прежде, чем подоспеет помощь. Если так пойдет и дальше... ситуация может дойти до точки невозврата. — Такой поверхностный образ мыслей уже устарел, Аянокоджи-кун. Его тело было истерзано. В обычных условиях оставаться в сознании с такими ранами было бы невозможно, не говоря уже о том, чтобы стоять. Но Кумагава был иным. В любых обстоятельствах он всегда поднимался. — Никто не думает, что умрет. Даже если все понимают, что жизнь когда-нибудь кончится, они просто думают, что это случится не сегодня и не завтра. Но в итоге ты все равно умрешь. Кумагава застегнул рубашку, словно приводя себя в порядок. — Сегодня ты умрешь. Завтра ты умрешь. На следующей неделе ты умрешь. — Несчастные случаи, катастрофы, болезни, совпадения, безрассудство, предательства, глупость, отчаяние, жестокость, неизбежность, бессилие, судьба и неудача. В конце концов, умирают все. Это была жуткая улыбка. Улыбка, от которой любого бы бросило в дрожь. — Так давай прекратим эти разговоры, ладно? Затем, не колеблясь, Кумагава снова бросился вперед. На этот раз Аянокоджи принял решение. Ему нужно было сделать что-то более радикальное — что-то, что заставит Кумагаву потерять сознание. Физиология Кумагавы была аномальной. Его живучесть была нечеловеческой. Даже сам Аянокоджи не был уверен, что смог бы двигаться в таком состоянии. Но при всей этой монструозной выносливости Кумагаве не хватало отточенного стиля боя. Он пер напролом, бросая свое тело вперед и совершенно не заботясь о последствиях. Аянокоджи увидел просвет. Он действовал с хирургической точностью, нанося удар именно в тот момент, когда Кумагава, по его прогнозу, должен был открыться. Его уверенность была абсолютной — этот удар точно отправит противника в отключку. — !!! Но — В последнюю секунду Кумагава среагировал. Он неестественно изогнул тело, проскользнул мимо атаки Аянокоджи и нанес мощный удар прямо ему по ребрам. От этого удара Аянокоджи пошатнулся и отступил на несколько шагов, пытаясь восстановить равновесие. — ......... — Что? Ты удивлен? Ну, я и сам удивлен. Обычно я не прибегаю к насилию, раз уж у меня нет моего «All Fiction», но теперь я наконец понял, что ты за человек, Аянокоджи-кун... и какая у тебя зияющая уязвимость. «All Fiction?» Аянокоджи не понял этот бред, сорвавшийся с губ Кумагавы, но часть про уязвимость зацепила его интерес. — Но я тебе не скажу. Чисто из вредности. Кумагава оскалился. — Если хочешь узнать, сначала одержи вверх надо мной. Так ведь это работает? Прямо как в журнале Jump. Герой не узнает последнюю тайну своего врага, пока не одолеет его в бою. Хруст. Кумагава потянулся всем телом, будто только что проснулся после дневного сна. Его движения были пугающе естественными — но звуки, которые их сопровождали, были какими угодно, только не нормальными. Тошнотворная серия щелчков и хруста эхом разнеслась по лесу, пока его сломанные кости неестественно вставали на места. Даже Аянокоджи почувствовал редкий укол дискомфорта, наблюдая за ним. С точки зрения реальности, Кумагава к этому моменту уже не должен был шевелиться. Его тело получило слишком много урона. Мышцы должны были отказать. Болевые рецепторы — кричать. И все же... — Давай еще разок. Кумагава рванулся вперед. На этот раз что-то изменилось. Его грубые движения, которые прежде были бесцельными и безрассудными, теперь постепенно подстраивались под ритм боя. Яростная схватка продолжилась. Аянокоджи сохранял хладнокровие, анализируя каждое движение. Он бил с идеальным таймингом, но Кумагава принимал каждый удар с искаженной улыбкой, отказываясь падать. Он контратаковал непредсказуемо, заставляя Аянокоджи постоянно корректировать тактику. Но в конечном итоге... Кулак Аянокоджи чисто впечатался в лицо Кумагавы. От этого удара того отбросило назад, и его тело с глухим стуком упало на землю. Впервые с начала боя Кумагава замер. Аянокоджи посмотрел на неподвижное тело, распростертое на влажной лесной почве. Грудь Кумагавы все еще вздымалась, хоть и слабо. Он был жив. — ...Не вставай. Это не было приказом или мольбой. Просто тихая мысль, сорвавшаяся вслух. Вся эта ситуация была абсурдной. С того момента, как Кумагава сорвался с обрыва, и до того, как он поднялся с травмами, которые должны были лишить его сознания — ничто в этом не имело смысла. Его стойкость, его адаптивность, его чистое нежелание сдаваться — ничто не вписывалось в логические модели, с которыми Аянокоджи сталкивался раньше. — ...Просто не вставай, Кумагава. — ......... Тихий стон нарушил тишину. Затем, медленно, Кумагава начал подниматься. — !!! — Да, я проиграл! Это мое поражение. Ты действительно силен, Аянокоджи-кун. — ........ Несмотря на бодрый тон, его тело говорило о другом. Кровь капала со лба, изо рта и даже из ушей. Правая рука безвольно висела вдоль туловища, явно сломанная. Дыхание было поверхностным, и даже само пребывание в вертикальном положении казалось подвигом. — То есть, похоже, этот Кумагава Мисоги в последнее время совсем раскис. «Раскис?» Это слово казалось здесь совершенно неуместным. Кумагаву шатало, но он ухитрился удержать равновесие. Его движения были вялыми, как у марионетки на перетертых нитках. И все же, даже сейчас, он улыбался. — Пойдем поговорим с Саэ-чан-сенсеем. Как ни посмотри, не похоже, что я смогу оставаться лидером намного дольше. Не дожидаясь ответа, Кумагава зашагал прочь. Аянокоджи не стал его останавливать. Он просто смотрел, как избитый и окровавленный Кумагава бредет к пляжу, где находился персонал. Он победил. Но... почему-то этого не чувствовалось. 『』『』『』『』『』 Кумагава и Аянокоджи шли по размокшей дороге к пляжу, но из-за дождя видимость была скверной. Ливень превратил землю в скользкое месиво. Аянокоджи мельком взглянул на Кумагаву, который шел без особых проблем, несмотря на тяжелые раны, покрывавшие его тело. Его лицо было в крови, рука висела под неестественным углом, а дыхание было неровным. Судя по всему, он едва должен был передвигать ноги. Аянокоджи все еще не понимал. Даже после их боя, даже увидев все своими глазами, он не мог рационально объяснить, как Кумагава остается в сознании, не говоря уже о ходьбе. — ...Ты не хочешь ничего спросить? — наконец заговорил Аянокоджи. Кумагава не замедлил шаг. — Спросить? О чем? — О том, что сейчас произошло. — А, это. Нет, не особо. Если ты не хочешь ничего говорить, то я и не буду спрашивать. Если хочешь лгать — дело твое. Аянокоджи молча наблюдал за ним. — К тому же, меня не особо волнуют всякие «почему» и «как». — Кумагава слегка повернул голову, бросив на Аянокоджи взгляд искоса. — Это не отменяет того факта, что я проиграл. А неудачники не имеют права задавать вопросы. Аянокоджи счел эту логику ущербной. Но в то же время Кумагава говорил так, будто искренне в это верил. Наконец они добрались до пляжа. Корабль покачивался на волнах, на нем горели огни. Они направились по песку. Обычно палатка персонала стояла неподалеку, но ее убрали, чтобы не унесло ветром. Шторм был беспощадным, и суровые условия не позволяли сохранить лагерь в целости. Они поднялись по трапу на палубу корабля. Почти сразу один из учителей заметил их и поспешил навстречу. — Вам запрещено сюда входить. Вы будете дисквалифи... Учитель замолчал на полуслове. Его взгляд упал на Кумагаву. И в то же мгновение выражение его лица сменилось с сурового на шокированное, а затем — на тревожное. Ожидаемая реакция: любой, кто увидел бы Кумагаву в таком состоянии, отреагировал бы так же. Его тело представляло собой жуткое зрелище. Несмотря на вид человека, только что выбравшегося из мясорубки, поза Кумагавы была совершенно расслабленной. Он не шатался, не стонал и не выказывал никаких признаков боли. Он просто стоял и улыбался, будто ничего не случилось. Внезапно появилась Чабашира, и ее лицо исказилось от глубокой тревоги в ту же секунду, как она его увидела. — Кумагава! Какого черта с тобой произошло?! Она инстинктивно потянулась к нему, словно желая поддержать, но Кумагава лишь беспечно наклонил голову, сделав небольшой шаг назад, чтобы избежать ее прикосновения. — Что такое, Саэ-чан-сенсей? У вас такое лицо, будто я сейчас копыта отброшу. — Все твое тело в крови! Ты вообще осознаешь, в каком ты состоянии?! — Хмм... Не знаю? Наверное? Честно говоря, я не считал. Но если вы так говорите, то, полагаю, мне изрядно досталось. Чабашира сжала кулаки. Она была не в том настроении, чтобы выслушивать его привычный бред. Тем не менее, Аянокоджи был впечатлен тем, что Кумагава все еще умудряется кривляться. — Ах, постойте, постойте, Саэ-чан-сенсей! — окликнул ее Кумагава. Чабашира остановилась, оглянувшись. — Прежде чем мы продолжим, я должен сказать вам кое-что важное. — Я ухожу. На мгновение ее мозг отказался воспринимать эти слова. — ...Что? — С поста лидера. Я имею в виду, давайте будем реалистами: я никак не смогу продолжать в таком виде, верно? — Кумагава указал на себя, словно только сейчас признав свое плачевное состояние. — Так что я официально подаю в отставку. Оставляю остальное на Аянокоджи-куна. — ...Об этом мы поговорим позже. А сейчас живо внутрь, пока не рухнул. — Ээээ, как же лень. — Кумагава. На этот раз в ее голосе не было ни капли насмешки. Ни сарказма, ни привычного раздражения. Только искренняя тревога. Видеть, как их бесстрастная учительница беспокоится о ком-то, было странно, но это означало, что в ее сердце все еще живет человеческая эмпатия. Заметив это, Кумагава тихо хмыкнул. — Ладно, ладно. Буду паинькой. С этими словами он наконец позволил увести себя внутрь. С этим уходом класс D терял еще тридцать очков из-за снятия Кумагавы с экзамена. 『』『』『』『』『』 7 августа. Наконец пришло время нашему короткому пребыванию на необитаемом острове подойти к концу. — Сейчас мы подводим итоги теста. Пожалуйста, подождите немного. Можете воспользоваться зоной отдыха или взять напитки. После этого объявления студенты потянулись к зоне отдыха. Под временными тентами были расставлены столы и стулья, обеспечивая хоть какой-то комфорт перед оглашением финальных результатов. Похоже, школа проявила хоть каплю заботы о своих учениках. Каждый класс собрался отдельно. В классах А и B царила спокойная, почти оживленная атмосфера, в то время как в классе D воздух был пропитан тяжелым напряжением. Класса С и вовсе нигде не было видно — они были стерты с лица земли массовыми отказами еще на третий или четвертый день. Таким образом, за лидерство боролись лишь три класса. Но среди них класс D находился в худшем положении. Их боевой дух был на нуле из-за продолжающейся войны между парнями и девушками. Вдобавок к этому, трое учеников выбыли, что стоило им в общей сложности 90 очков. И, как и ожидалось, ученики все еще злились на Коэнджи. Ике тоже выбыл из-за чистого разочарования, но его никто особо не винил. Девушки, в частности, старались не упоминать его, будто все еще чувствовали вину за случившееся. А еще был Кумагава. Когда Аянокоджи объяснил его ситуацию, первой реакцией было негодование. Еще один выбывший участник означал очередной вычет очков. Но как только они услышали подробности, их настрой изменился. — Кумагава свалился с обрыва?! — почти выкрикнул Судо. — Серьезно? — Ямаучи поначалу выглядел скептично, но тон Аянокоджи давал понять, что тот не шутит. Даже Хорикита, которая обычно была безразлична к Кумагаве, издала тихий вздох — трудно было сказать, было ли это сочувствие или раздражение. Самая странная реакция, однако, последовала от Хираты. Казалось, на него это повлияло сильнее всех. Он нахмурился и выглядел по-настоящему встревоженным. Учитывая характер Хираты, его беспокойство не было сюрпризом, но в этот раз в нем чувствовалось что-то иное. Прежде чем кто-то успел развить эту мысль, из динамиков раздалось объявление. — Итак, начнем. Машима и другие учителя вышли вперед. Результаты экзамена вот-вот должны были быть объявлены. Первокурсники поспешно попытались выстроиться в линию, но Машима-сенсей замахал руками, останавливая их. — Все в порядке. Мы не против, если вы продолжите отдыхать. Тест уже завершен. Теперь началась летняя часть поездки, так что можете расслабиться. Несмотря на его слова, напряжение среди студентов зашкаливало. Все разговоры мгновенно стихли. — В течение этой недели мы, ваши учителя, внимательно следили за вашими усилиями в этом специальном тесте. Были ученики, которые приняли вызов честно и прямо. Были те, кто разрабатывал хитроумные схемы. Многое произошло, но в целом результаты теста великолепны. Отличная работа. Студенты выглядели облегченными, услышав такую прямую похвалу от Машимы-сенсея. Похоже, все наконец начали верить, что недельный кошмар действительно закончился. — Что ж, перейдем сразу к делу. Я хотел бы объявить результаты специального теста. — Мы не принимаем никаких вопросов по результатам, без исключений. Мы хотим, чтобы вы приняли полученные результаты, проанализировали их и использовали для подготовки к следующему тесту. Что есть, то есть. Не распускайте нюни из-за этих итогов. Вы должны принимать реальность, понимаете? После этого резкого заявления настроение в классе D упало ниже плинтуса. Никто и так не питал особых надежд, но это лишь подтвердило их страхи. В лучшем случае они наберут меньше 100 очков. А учитывая, что Кумагава выбыл с поста лидера — и его ключ-карта была потеряна — был велик шанс, что их финальный счет окажется еще хуже. Тем временем Кацураги из класса А стоял со своим обычным невозмутимым видом. Однако внутри он был более чем уверен в победе. Он вел свой класс, принимая четкие решения, гарантирующие им высший балл. Этот тест должен был еще сильнее увеличить разрыв между классом А и остальными. В классе B, напротив, сохранялась привычная расслабленная атмосфера. Некоторые студенты выглядели напряженными, но в целом их настрой не был таким тяжелым, как в классе D. Они все еще верили в Ичиносэ и в то, как функционирует их класс. Как раз в тот момент, когда учителя приготовились объявить итоговые места — — Эй. Не заканчивайте это без меня. Весь пляж погрузился в тишину. Десятки студентов повернули головы на неожиданный голос. Выходя из густого леса, покрытый грязью и ссадинами, в растерзанной форме и с абсолютным хаосом на голове — показался Рьюен Какеру. Рюэн вышел из лесу в грязной одежде и весь в ранах. Его волосы были совершенно нечесаными. — Рьюен!?! Среди студентов пополз шепот. — Что? Разве весь класс С не выбыл? — Кушида озвучила общее недоумение. Даже Судо, обычно соображающий туго, нахмурился. — То есть этот ублюдок все это время оставался на острове? Насколько всем было известно, класс С был полностью уничтожен к третьему или четвертому дню. Не было ни единой причины для Рьюена находиться здесь. И все же он пришел. Кацураги сделал шаг вперед с самодовольным видом, скрестив руки на груди. — Отличная работа, Рьюен. Мы в классе А получим более 500 S-очков. Позволь мне выразить благодарность за твой тяжкий труд, — сказал он так, будто уже праздновал собственную победу. — Эй, полегче. Сейчас вы увидите кое-что интересное. — Что ты имеешь в виду? Шорох. Звук донесся из кустов позади Рюьена. Ибуки Мио вышла на свет. Кацураги был поражен, увидев ее здесь именно сейчас. Он точно знал, что Ибуки уже снялась с экзамена. Ей незачем было оставаться на острове. Но прежде чем он успел что-то возразить, Машима-сенсей без паузы продолжил объявление. — Теперь мы объявим ранги. На последнем месте класс А с двадцатью очками. — Двадцатью? Глаза Кацураги расширились. Он не понимал. Нет — он не мог этого понять. Его класс действовал безупречно. Их стратегия была дотошной. Не было никакой возможности, чтобы они получили двадцать очков. Однако Машима-сенсей продолжал, не обращая внимания на замешательство. — На третьем месте класс B с 70 очками. На втором месте класс C с 71 очком. Поднялся шум. — Какого черта?! Класс С?! — Как они смогли?.. Распределение мест не поддавалось никакой логике. Особенно для класса D. — И, наконец, на первом месте — класс D со 111 очками. На этом объявление результатов окончено. Тишина. Поначалу никто не проронил ни звука. Ученики класса D застыли в оцепенении, не веря своим ушам. Они озирались по сторонам, будто пытаясь подтвердить, не послышалось ли им. — ...А? Первым тишину нарушил Судо. Затем до него дошло. — ДА-А-А! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! Его голос прогремел над пляжем, выводя остальных из ступора. — Мы реально победили?! — Как... Смущенный ропот постепенно перерос в крики восторга, когда ученики класса D разразились аплодисментами. Тем временем — — Кацураги, что это значит?! Класс А ополчился на своего лидера. Кацураги сжал кулаки, все еще пытаясь переварить случившееся. — Что-то здесь не так... Что все это значит? — пробормотал он себе под нос. Ичиносе и Рьюен тоже хранили молчание, и у обоих на лицах застыло одинаково озадаченное выражение. Никто из лидеров не понимал, как итоговая таблица приняла такой вид. — Йо-хо, народ! Как ваш экзамен? Громкий голос донесся со стороны круизного лайнера. Студенты инстинктивно повернули головы к источнику звука. На палубе — замотанный в бинты с головы до пят, ухмыляясь до ушей — стоял Кумагава Мисоги. Кацураги, Ичиносе и Рьюен уставились на него. На их лицах читалась смесь шока, недоумения и неверия. Даже Аянокоджи, который редко на что-то реагировал, почувствовал странную смесь эмоций, глядя на него. Он ожидал чего-то подобного — но видеть это воочию было за гранью абсурда. Кумагава улыбнулся. Это была самая раздражающая, самая бесящая улыбка, которую только можно вообразить. И на этом экзамен на необитаемом острове подошел к концу. 『』『』『』『』『』 Обновление рейтинга классов Класс A: 824 ▲ (+20) Класс B: 733 ▲ (+70) Класс C: 463 ▲ (+71) Класс D: 198 ▲ (+111)