Пролог

      Медленно ступая по заснеженной улице, вымеряя каждый шаг, девушка смотрела куда угодно, но только не перед собой. Зеленые хвойные макушки, покрытые белым одеялом, слегка покачивались из-за едва уловимого ветра. Радостные семьи сновали туда-сюда в суете и ожидании светлого праздника. Двое ребят кое-как тащили на себе елку, задорно при этом смеясь. Девушку не радовало ничего, даже ее наступивший день рождения.       Сжимая в левой руке конверт, она мечтала только побыстрее добраться до дома, то и дело ускоряя шаг. Ее там не ждали, она это знала. Серая мрачная комната, которая раньше таковой не казалась, уже не наполнена беззаботным смехом сестры. Еле освещаемая солнцем кухня не манила запахом ароматных маминых пирогов. А провести время с папой за чашечкой чая уже казалось несбыточной мечтой.       Сейчас она даже пожалела, что в Военной полиции их отпускают на праздники. Какая глупость, в Разведкорпусе об этом могли бы только мечтать!       На душе тоска. Ничего уже не могло хоть на долю исправить ее состояние. Как повернулась бы ее жизнь, сделав она выбор по своему желанию, а не по желанию отца? Семья итак от нее отвернулась, как бы она не пыталась быть примерной дочерью.       — Мерилин!— зеленоглазый шатен вывел девушку из своих мыслей, та немного пошатнулась.       — Марк...— облегченно выдохнула она, изрядно напугавшись, из-за чего только сильнее сжала письмо.       — Я хотел тебя поздравить с днем рождения...— смущенно почесал затылок он,— я не знал, что тебе подарить. В общем, с двадцатипятилетием тебя!— парень протянул подруге аккуратно завернутый свиток.       — Спасибо,— мило улыбнулась Мерилин. Она уверена, это был ее первый и единственный нормальный подарок в этом году.       Марк простоял ещё с минуту, переминаясь с ноги на ногу. От холода они совсем окоченели. Солнце уже успело зайти за горизонт, перестав греть даже своими отнюдь не яркими лучами, еле пробивающимися сквозь облака.       — Ты это...— замялся он, а девушка взглянула на него не без интереса. Парню до сих пор было непонятно, как вся присущая ему уверенность исчезает как только он с ней заговорит,— не хочешь отметить Рождество со мной? Если нет, я, конечно же, тебя пойму...       Мерилин проследила за его выражением лица. Взвесив все за и против, поняла, что отмечать Рождество одной она точно не хотела.       — Думаю, что хочу,— во взгляде Мерилин сложно было что-то прочесть, но внутри стало немного теплее.       — Жду тогда тебя завтра в 7!— парень немного замешкался.       Девушка лишь по-доброму усмехнулась и побрела к дому. Хотя бы этот праздник она отметит не одна.       Желая побыстрее распаковать подарок, Мерилин побежала в пекарню, чтобы купить хотя бы круассан. Благодаря связям с Марли, у жителей Парадиза появилась возможность изредка радовать себя такого рода угощениями. Раньше они даже не думали о том, что есть что-то вкуснее шоколада, который девушка пробовала лишь два раза в жизни, когда отец смог ухватить пару кусочков за стеной Сина. Тогда они долго болтали, вспоминая детство Мерилин и обсуждая учебу в Военной полиции.       Купив выпечку, девушка, через заснеженные дороги, подошла к дому, находившемуся совсем рядом с пекарней. В этой части города было плохое финансирование, поэтому улицы убирались редко. А в такую погоду уж точно никто не выходил на работу.       Небольшая квартирка досталась ей от родителей, которые решили по достижению совершеннолетия (21 год) полностью переписать ее на Мерилин. Сейчас там редко кто-то бывал. Если только она, и то, по праздникам. Тем не менее, хорошие воспоминания о теплом детстве пропитывали каждый ее уголочек. Именно поэтому Мерилин не спешила ее продавать.       Конечно, куда лучше купить домик на побережье, в каком-нибудь городке в Марли. Но после войны для обычного лейтинанта из военной полиции шансы на такое счастье сводились практически к нулю. О чем речь, если даже шоколад все равно был в трудной доступности.       Накрыв на стол, она зажгла лишь одну свечу, завалявшуюся где-то в старой дубовой столешнице. Уж не думала она, что будет отмечать свой день рождения совсем одна в такой тусклой обстановке.       — Хочу, чтобы все встало на свои места,— прошептала Мерилин и задула свечку. Проследив за тем, как тухнет огонь, не зажигавшийся в ее душе давно, с переезда семьи за Сину, она откусила немного круассана с заварным кремом. На шоколад не хватило.       Отпив немного чая, девушка решила оставить трапезу на потом, потянувшись к свитку, завернутому в лиловую обертку. Аккуратно распаковав ее, Мерилин заметила книгу по эзотерике, которой посвящала все свое свободное время. Об этом увлечении Марк вряд ли мог что-то знать, хотя, возможно, она это несильно скрывала, или он очень внимательный. Скорее, второе, ведь такие вещи на Парадизе запрещены, а купить ее можно только в специально отведенном магазине в Марли. И то, их было там только два. Девушка сама посетила один, но, заметив цены, она поняла, что на какое-нибудь тонкое собрание ей нужно копить месяца три. А тут целый том.       Обрадовавшись и отметив про себя, что день был прожит не зря, Мерилин аккуратно открыла первую страницу. К ней была прикреплена записка, исписанная каллиграфическим почерком Марка: "используй с умом". Девушка хмыкнула, как будто она сама не знает, что с такими вещами надо быть осторожной. Без какой-либо обиды на друга, Мерилин принялась читать оглавление. Остановившись на одном понравившемся обряде и не сумев себя более сдерживать, она вошла в свою комнату и стала искать все нужные предметы.       — Итак, свеча на месте,— она использовала ту, которую задула несколько минут назад,— зеркало напротив, можно читать.       Непонятные слова на марлийском языке лились из ее уст неприрывным потоком. Она стала учить его где-то около полугода назад, но ей очень повезло, ведь в обряде использовались только те слова, которые ей уже известны.       Как только Мерилин закончила, свеча потухла, а окно немного приоткрылось, загоняя в комнату танцующие снежинки. Это означало лишь то, что обряд, нацеленный на искупление грехов, проведен правильно. Это интересно, ведь теперь у нее появился новый грех по меркам церкви.       Поежившись от холода, она прикрыла окно и отправилась продолжать трапезу, надеясь на скорейшее успокоение своей души. Осматривая кухню, Мерилин вспомнила про письмо, одиноко лежащее на краю стола, и махом раскрыла его. На нее вывалились две купюры, равные по ценности тысяче золотых монет. Грустно усмехнувшись, она развернула записку, выполненную родным отцовским почерком: "Любимая моя Мерилин Купер, не злись, пожалуйста, что так вышло. У меня сегодня было важное совещание, а мама осталась с Циссой, ей нездоровится. В следующем году обязательно навестим тебя. Надеюсь, ты провела этот день весело, в компании друзей. С днем рождения! Нортан Купер"       Мерилин лишь хмыкнула, откинув письмо подальше, чтобы случайно не зацепиться за него взглядом. И как он посмел прислать ей просто какую-то тупую записку, не удосужившись нормально поздравить хотя бы по телефону. От этого становилось еще тоскливее, а потухшая свеча в ее комнате только напомнила об одиночестве.       Подумав о том, что завтра же она отдаст деньги на благотворительность, Мерилин уснула.                                           * * *       Разомкнуть глаза рано утром было тяжело, но еще сложнее это делать, когда спал только три часа. Яркие солнечные лучи, не присущие холодной декабрьской погоде, пробивались сквозь веки. Завтра Рождество, а это значит, что надо навестить Габи и Фалько, которые по окончании войны стали жить вместе.       Не без помощи рук, Леви, все-таки, распахнул глаза и смог наконец-то осмотреться. Странностью ему показалось то, что на правой руке присутствуют два пальца, которых буквально вчера не было. Титаны исчезли, но... Может, есть такая возможность, что не до конца? Как же тогда объяснить восстановившуюся вдруг ногу. Хотя Аккерманы и в те времена не имели возможности стать титанами.       Подумав о том, что, вероятно, это какой-то странный сон, Леви закрыл глаза и откинулся на подушку. Полежав так минут пять, он решил, что времени было достаточно и пора вставать. Снова распахнув глаза, он уставился в стену. Место было не похоже на его привычную серую мрачную спальню. На дубовых досках бликом отражался солнечный луч, а на двух полках аккуратно стояли фотографии Изабель и Фарлана. Часы над ними твердили, что уже десять утра.       Весь в холодном поту, не удосужившись от испуга даже принять душ, парень отправился на первый этаж. Леви уже понял, что проснулся в комнате штаба Разведкорпуса, но... но какого хрена? Война закончилась полгода назад, и Разведкорпус был уже совсем никому не нужен. Вот парадокс, он и раньше был никому не нужен.       Быстро преодолев три лестничных пролета, Аккерман забежал на кухню в надежде хоть кого-то там встретить.       — Капитан, Вы сегодня задержались. Я могу подать Вам завтрак, только, боюсь, он немного остыл...— по-доброму улыбнулась Петра.       Тут уже глаза парня оказались не на лбу, а на макушке. Испугавшись, Рал поспешила удалиться.       Отыскав свою жертву пыток, Леви направился к Эрду. Взяв того за воротник, он поднял Джина над землей, несмотря на его достаточно крупную, по сравнению с самим Аккерманом, комплекцию.       — Какой сейчас год?— с напором спросил Леви. Он не пытался сделать свой взгляд более строгим, нервы все решили за него.       — К-капитан... Вы чего?— под натиском серых глаз промямлил Эрд. Он давно не видел Аккермана таким.       — Я спрашиваю!       — 850 год, капитан,— ответил Джин, поежившись от испуга.       Вырвавшись из мертвой хватки Леви, точнее, парень сам ее ослабил, Эрд с шумом плюхнулся на скамейку, на которой сидел ранее.       — Капитан, а как же завтрак?— кинула в ответ удаляющемуся Аккерману Петра, но тот лишь отмахнулся.       Снова прибежав на четвертый этаж, Леви заметил, что одышка его больше не мучает. Он преодолел три лестничных пролета так же легко, как делал только два шага на инвалидной коляске вчера. Или уже не вчера. И какой абсурд, ему снова двадцать семь.       Не в силах больше ждать, Аккерман поспешил к кабинету командора, чтобы выяснить, что за цирк происходит. Ворвавшись туда без стука, парень плюхнулся на рядом стоящий диван. Голова гудела, а ноги становились ватными.       — Эрвин, скажи мне, что за чертовщина здесь происходит?— спросил Леви, аккуратно массируя пальцами виски. Теперь он может это делать двумя руками, какое счастье.       Смит, не взглянув на вошедшего, продолжил возиться с бумагами. Стоп. Смит живой? Почему не Арлерт на его месте? От новых вопросов голова стала невыносимо тяжелой ношей, поэтому Аккерман скрыл лицо руками и оперся локтями на колени.       — И тебе доброе утро,— по-доброму усмехнулся Эрвин, откладывая очередной отчет на край стола,— ты уже готов к принятию новобранцев?       — Смит, ты мне скажи, если это тупой цирк, который вы устроили. Почему Петра и Эрд живы? Почему я не в Марли? И почему, блять, мои пальцы и нога на месте?— Леви с мольбой уставился на командора.       — Какая Марли?— Эрвин оторвался от бумаг и заглянул в глаза парня,— почему Рал и Джин должны быть мертвы? Леви, ты переутомился, я говорил тебе, что надо больше спать.       — Нет, Эрвин. Я скажу тебе больше: ты тоже мертв,— без присущего ему безразличия отчеканил Аккерман.       Смит лишь вздохнул. Он устал от суматохи. С прошлой вылазки итак вернулось меньше людей, чем обычно, а тут Аккерман сидит и пересказывает свои небылицы. Подумать только, Марли. Хотя он слышал от отца, что, скорее всего, они не единственные люди на Земле, но это же только догадки.       — Леви, пожалуйста, иди отдохни,— устало произнес Эрвин, надеясь, что парень его не ослушается.       Так и произошло, Аккерман рывком встал с дивана и, не забыв громко хлопнуть дверью, покинул кабинет.       Да, что-то явно произошло. Либо все это время он наблюдал сон, длиною в четыре с половиной года, либо он сходит с ума. Проанализировав, Аккерман склонился к тому, что отложит этот вопрос, ведь, по словам Эрвина, с минуты на минуту прибудут новенькие солдаты.       Распахнув дверь, теперь уже, своего кабинета, Леви бросил взгляд на календарь. Действительно, 850 год. Да и погода на улице далеко не рождественская.                                           * * *       — Мери,— пытался вывести девушку из дремы нежный, чуть басистый, голос парня.       — Марк, ты так рано пришел, мы же на семь договаривались,— сонно промычала Купер и повернулась на другой бок.       — Сегодня нас распределят по отрядам в Военной полиции! Разве это не то, чего ты так ждала все это время?       Мерилин от шока вскочила с кровати, сильно ударившись о деревянный каркас второго яруса. Какое нахер распределение и почему она в комнате штаба Кадетского корпуса, а не в своей уютной спальне.       — Марк, несмешно,— угрюмо сказала Купер, по привычке взяв свое карманное зеркальце. Заметив то злополучное рыжее каре, а не длинные блестящие волосы, девушка откинула вещицу. Зеркало треснуло, а Мерилин закрыла лицо руками, не веря своим глазам.       — Эх, Мери, ты такая неаккуратная,— по-доброму усмехнулся Марк, собирая осколки в вафельное белое полотенце. Он всегда был таким. С ней.       — Что происходит?— не поняла девушка. Купер наблюдала за действиями своего друга, снова и снова закатывая глаза.       За окном солнце уже успело осветить тренировочную площадку, легкий ветерок едва приподнимал ее волосы. Погода походила, скорее, на конец мая - начало июня, но явно не на декабрь. Взглянув на календарь, висевший над окном, она убедилась: двадцать четвертое мая, 850 года.       И тут ее осенило. Мерилин совсем забыла про вчерашний обряд, искупление грехов и так далее. Неужели он сработал? Это ее не могло не радовать, но как быть с тем, что она вернулась на четыре года назад.       "Никак,"— сказал внутренний голос. Ну раз уж ничего не поделать, нужно не повторять ошибки прошлого.       — Марк, я давно хотела тебе сказать,— парень отвлекся от осколков и выжидающе взглянул на подругу,— я решила пойти в Разведкорпус. Мне не импонирует нахождение в Военной полиции.       Мерилин отвела взгляд, боясь встретиться с его осуждающим. Не зря боялась.       — Мери, ты ебнулась? Это же опасно, хоть иногда можешь подумать своей безмозглой рыжей макушкой?— с яростью, но не без дрожи в голосе, проорал Марк, потерев ее по той самой безмозглой макушке.       — А гнить за стенами, пока другие сражаются — великое дело?— Купер лишь усмехнулась, но толика надежды на его рассудительность осталась.       — Да лучше уж за стенами, чем быть сожранным!— хмыкнул он и выронил вафельное полотенце из рук,— я не хочу тебя потерять, дура.       — Ну если не хочешь потерять, то вступай со мной в Разведкорпус,— Мерилин усмехнулась, оскалив зубы,— ах, да, ты же трус. Каково быть таковым? Ты ведь не этого хочешь, Марк. Ты боишься осуждения. Знаешь, а ведь поэтому все это время меня от тебя тошнило! Как и от самой себя,— она скривилась,— Да хоть убей, я больше ни за какие бабки не соглашусь пойти в Военную полицию! Уж лучше меня сожрет титан, чем гнить в одиночестве.       Марк лишь подавился своими же слюнями. Он не мог поверить в услышанное, а девушка, в которую ранее парень был по уши влюблен, растоптала его хрупкое сердце. Да что уж там сердце, его эго было полностью разбито. И сейчас она вальяжно растянулась на кровати, глядя в деревянное дно второго яруса.       — Я... я... правда буду скучать... и о каком одиночестве ты говоришь?       — Ну Марк, не обижайся,— она встала со спального места и потянулась к его воротнику, чтобы поправить,— ты же в силах сам справиться, найдёшь друзей. Не держись за меня, я не тот человек...— Мерилин перевела взгляд в сторону, одновременно пытаясь успокоить свои нервы и своего друга,— за которым стоит идти. И, возможно, скоро ты это поймешь.       Вопрос она намеренно проигнорировала. Не говорить же ему, что, проведя все эти четыре года в Военной полиции рядом с ним, она чувствовала себя безмерно одинокой. Уж лучше разбить его сердце посмертной запиской от какого-нибудь главнокомандующего, чем снова вести этот отшельнический образ жизни.       — Да я уже понял,— он грубо откинул руки девушки и, громко хлопнув дверью, ушел, забыв кинуть даже пустое "пока".                                           * * *       Эрвин с Леви, Ханджи и остальными капитанами отрядов уже направлялся к ритуальной площади, где стояли волнующиеся новобранцы. Остальные члены Разведкорпуса тоже там находились, но их взгляды были более опытными и спокойными.       Оглядев толпу бойцов, Леви нашел зеленые глаза, в которые так давно хотел плюнуть. Вот уж не думал он, что ему снова придется повидать на своем веку этого ублюдка Йегера.       Эрен тоже не отводил своего взгляда от капитана. Было заметно, что парень что-то знает, но тщательно пытается это скрыть. Раньше у него не было такого осмысленного взгляда, каким Леви его видел сейчас. Изумрудные глаза выражали холод, рассудительность и в какой-то степени ехидство.       — Ну-с, начнем,— Эрвин прошелся взглядом по списку новобранцев,— Аккерман Микаса, Арлерт Армин, Браус Саша, Кирштейн Жан, Купер Мерилин, Ленц Криста, Спрингер Конни. Поздравляю, вы зачислены в Элитный отряд капитана Леви!...       Дальше Аккерман уже не слушал. Насколько он понял, история повторяется, но фамилии Купер никогда не было в списках его отряда точно. Да и четыре года назад к нему присоединился только Йегер, за которым ему поручено было следить. Сейчас же — семь новых бойцов, которых отобрал даже не он лично. Собственно, Леви несильно возражал, ведь уже работал с ними ранее и знал, что это не так уж и сложно. К каким-то испытаниям его точно жизнь готовила снова. Но на этот вопрос не было ответов ни у него, ни у всезнающей Прародительницы.       Церемония закончилась. Гул сменялся эхом, а семенящие подростки разбирали форму. Черт бы их побрал и эту рыжеволосую девку.       Он следил за ней. Пристально и не отводя взгляд. Вот она радостно приняла зеленую форму с крыльями свободы, обменялась парочкой фраз с Петрой. Леви интересовало, какие мотивы двигали этой девчонкой, но он точно был уверен, что темная лошадка здесь именно она.       — Купер, со мной,— скомандовал он, а остальные ошарашенно уставились на капитана,— Джин,— со стальным взглядом он осмотрел каждое знакомое ему лицо,— проследи за тем, чтобы новобранцы ничего не натворили.       Подхватив Мерилин под локоть, он отправился в свои покои. Хватка Леви ощущалась сильнее, чем казалась на первый взгляд. Купер поморщилась, но говорить ничего не стала, заметив настрой своего новоиспеченного капитана.       Отпустив девушку и пропустив ее вперед, Леви уселся за рабочий стол, а Мерилин плюхнулась на диван, стоящий напротив него.       — Странно, я не видел твоей фамилии раньше,— с безразличием в голосе протянул Аккерман, осматривая подчиненную.       Под взглядом холодных серых глаз Купер поежилась, но свой отводить не стала. Похоже на то, что своим обрядом она впутала в эту историю и капитана.       — Тебе что-нибудь известно?— со сталью в голосе отчеканил Леви, надеясь на положительный ответ. Нет, этой девчонке точно должно быть что-то известно, раз она решила поменять ход истории. Однако Мерилин лишь помотала головой.       — Я не понимаю...— девушка затрясла головой, пытаясь откинуть ненужные мысли. Ей даже стало казаться, что это просто сон, но самоощущение твердило об обратном. Она несколько раз сильно ущипнула себя за локоть. К сожалению, девушка почувствовала только боль, ни в какую реальность она не вернулась.       Леви провел по лицу ладонью и встал напротив окна, ведущего на ритуальную площадь. Мероприятие уже закончилось, новобранцы разбежались по своим комнатам, а старички, боясь наткнуться на гнев капитана, принялись за уборку территории.       — Значит, нас уже трое,— озвучил свои мысли Аккерман.       — Как это трое?— не поняла Купер, но парень лишь окинул ее безразличным взглядом, даже не думая что-то ей отвечать.       Леви был уверен, что идиот Йегер тоже попал в прошлое. Только надо бы понять, по какому принципу жизнь выбирает участников этого театра.       — Скажи мне, где ты была при прошлом распределении Кадетского корпуса?— не без интереса спросил Аккерман, не отворачиваясь от окна. Солнце уже было в зените, но темные тучи свидетельствовали о надвигающейся грозе.       — Я пошла в Военную полицию,— улыбнулась Мерилин, радуясь, что капитан интересуется моментами из ее жизни.       Аккерман вмиг оказался рядом со своей подчиненной. Грубо схватив ту за подбородок, он всмотрелся в ее зеленые глаза, наполненные испугом.       — А такая кукла не боится быть сожранной титаном?— отчеканил Леви.       — А кто не боится?— ехидно усмехнулась она, заглядывая в его ледяные глаза и не до конца понимая вопроса капрала,— вы думаете, те, кто пришел сюда, до ужаса хотят такой глупой смерти?       — Свободна,— Аккерман грубо прервал повествование Купер. Ему нужно было немало времени на обработку поступившей информации. Однако, на удивление, этот ответ его устроил. И правда, кто не боится.       Не попрощавшись, Мерилин поспешила удалиться. Пытаясь отдышаться, она облокотилась спиной об стену. Слишком много случилось за этот день, ей нужно срочно в душ, чтобы смыть напряжение.       Преодолев два лестничных пролета, девушка мигом оказалась на втором этаже, где находились спальни солдатов. Недолго думая, она открыла первую попавшуюся дверь, из-за которой на нее выглянуло две пары заинтересованных глаз.       — Ты, похоже, заблудилась,— усмехнулся светловолосый парень, а Мерилин лишь смущенно закрыла ладонью глаза. Выше пояса на нем ничего не было.       — Тише, Жан, это же Купер из Кадетского корпуса,— из спальни вышел уже закомый Мерилин парень, Конни, кажется,— по-моему, вы с Сашей живете вместе, а она в той комнате.       Спрингер указал на дверь, находящуюся на этаж ниже. Купер поблагодарила парня и отправилась в свою спальню.       — О, Мери,— лучезарно улыбнулась Браус, открывая Купер вид на тридцать два зуба,— мы с тобой в Кадетском корпусе не общались, но тут, я уверена, мы поладим. Располагайся,— она радостно пропустила новоиспеченную соседку внутрь.