Глава 2

В коридоре ждала < Предыдущая 2. Название главы по умолчанию Далее > мадам Татули. «Держу пари, вся школа почувствовала этот спор, Альбус», сказала она с раздражением в голосе. «Хуан, ты знаешь, он должен это сделать». Мадам Татули сердито посмотрела на Дамблдора и холодно кивнула. «Вы почему-то думаете, что я этого не знаю, Дамблдор?» потребовала она. «Но я не буду его шантажировать, чтобы он сделал это, понимаете? Я не могу без чувства вины и без терзания сердца сказать ему, что уволю его за то, что он должен сделать. И я не буду его заставлять, хотя и разум мой, и сердце говорят мне, что я должна это сделать, но я не буду и не буду». Дамблдор вздохнул и опустил взгляд. «Конечно, нет, но, Хуан, поверь мне, он станет ещё более замкнутым и злобным, если этого не сделать, и тогда...» Он дал понять мадам Татули. «Тогда вам придётся его уволить», Мадам Татули на мгновение закрыла глаза, а затем кивнула. «Да, я знаю, Альбус. А что, если...» Дамблдор вздохнул и покачал головой. «Не знаю. С ним обоими столько всего случилось, что я даже не уверен, что из этого что-то получится. Но чтобы сюда? Он запрётся и никогда не выйдет. Ему нужно место, где он не сможет запереться». «Дай ему немного времени, Альбус. Ради них обоих». "Хорошо, но если пройдет слишком много времени..." «Да», резко сказала мадам Татули, снова пристально глядя на него. «Хорошо». Профессор Дамблдор оставил её в коридоре и вышел через парадную дверь, безучастно улыбаясь ученикам и преподавателям, которые провожали его взглядами. Он вернулся в Хогвартс, но не рассказал даже профессору МакГонагалл об обстоятельствах. Мадам Татули заглянула сквозь решётку в двери кабинета профессора Эрвина. Он сидел, закрыв лицо руками. На следующий день профессор Эрвин собрался с силами и пошёл на занятия, хотя и довольно осторожно, так как колени всё ещё дрожали. Была середина первого урока, поэтому коридоры были пусты, и вокруг бродили лишь призраки да Арана Филч. Но, в отличие от всех остальных, профессор знал, как держаться от неё подальше, и даже от её собаки, Корнелии, которая обнюхивала коридоры, заставая студентов на месте преступления, почти как брат Араны, Аргус, и его кот, за исключением того, что все четверо ненавидели друг друга. Профессор Эрвин вошёл в класс, и класс затих. Мадам Татули уронила книгу, и она с грохотом приземлилась на пол. «П-профессор Эрвин?» спросила она, удивлённо моргая. «Мадам», сказал профессор, слегка кивнув ей и посмотрев на неё так, словно хотел, чтобы она ушла. Она сразу поняла это и, бросив на него взгляд, который, как он знал, означал увидимся позже», вышла из комнаты. Взгляды студентов переместились с неё на профессора Эрвина, который подошёл к началу и поднял книгу, обронённую мадам. Он взглянул на страницу на столе ближайшего студента и взмахнул палочкой, заставив книгу зависнуть в воздухе, перелистывая страницы, пока не оказалась на нужной. «Я думал, мадам «Правда?» — усмехнулся он, снова взглянув на номер страницы. поможет тебе добиться большего». Он раздражённо вздохнул. «Попомни мои слова, ты забудешь всё, чему она тебя учила. Когда тебя учуя, ты никогда ничего не забываешь». Класс смотрел на него с изумлением и замешательством, когда он сел за парту с еще одним раздраженным вздохом. Профессор Эрвин взглянул на них. «Что такое? У меня что, шерсть оборотня растет? Один из множества слухов, которые я слышал, а я слышал их гораздо больше. Смит!» рявкнул он. «Порадуй меня новым». Мальчик, Джексон Смит, дрожал, когда говорил. «Сэр, я... я...» «Вы ничего не слышали? Что ж, моё отсутствие, должно быть, вас всех утомило?» усмехнулся профессор Эрвин, прищурившись. «Итак, поскольку это почти начало года, есть ли что-то, что я должен знать, что знают все остальные, а я нет?» Класс обменялись взглядами, затем маленький мальчик в среднем ряду поднял дрожащую руку. Класс уставился на него, словно точно зная, что он собирается сказать. Профессор Эрвин поднял бровь, услышав это. «Маккаллин, да?» "Д-да, сэр." «Какие у вас новости?» спросил профессор угрожающим голосом. "Э-э, сэр, я не уверен..." «Что бы это ни было, расскажи мне», резко бросил профессор Эрвин, отчего подвешенная книга с грохотом закрылась и упала на пол. «Гарри Поттер отправился в Азкабан», быстро и пронзительно произнес мальчик, закрыв лицо руками, словно готовясь удержаться от того, чтобы профессор не откусил ему голову и не исключил его. 4-что?» пробормотал профессор, чуть не упав со стула и побледнев как полотно уже в десятый раз за последние несколько дней. Руки у него задрожали, и он ухватился за край стола, чтобы не дать им распрямиться. «Он... э-э... спас Сириуса Блэка, сэр», тихо сказал кто-то. Класс затих, и профессор Эрвин вскочил на ноги. «Я, э-э, этого не слышал. С-спасибо вам, Маккалин, и вам, мисс Джоргансон, но, как я всегда говорил, это не наше дело, и нам нужно жить дальше». Он нервно прочистил горло, погладив его. «Теперь, когда мы обсудили новости дня, кашлянул профессор, продолжай свою работу. Гончая! Расскажи мне точно, чему тебя учила мадам Татули. Надеюсь, это не богохульство, иначе мне придётся преподать тебе урок заново...» После окончания дня профессор Эрвин поспешил в свою комнату, захлопнул за собой дверь и заперся на замок. Он сел на кровать и положил руки на голову. Азкабан? Сириус Блэк? Мальчик что, с ума сошёл? В дверь резко постучали, и он поднял голову. У решётки сидела сова, громко хлопая крыльями и проталкивая большой конверт. Зелёными буквами там было написано: • Профессор Томас Патрик Эрвин • Школа колдовства Шарадин • Облачный замок на вершине горы • Подземелья • Один Профессор Эрвин с ненавистью смотрел на конверт. «Чёрт тебя побери, Дамблдор!» сердито крикнул он, сжимая кулаки и стиснув зубы. Он не встал с кровати и, прищурившись, посмотрел на письмо. В ту ночь письмо осталось лежать на полу; профессор Эрвин не потрудился встретиться с мадам Татули, она, вероятно, прочла бы ему нотацию, а он, по его мнению, не хотел и не нуждался в нотации. За завтраком профессор Эрвин нацарапал Дамблдору записку: «Глупо с вашей стороны продолжать писать мне письма, профессор Дамблдор. Было бы благоразумно и мудро с вашей стороны не делать этого. Оставьте меня в покое». Подпись: профессор Томас П. Эрвин. Он сложил письмо и отдал его сове, которая улетела, и вся школа проводила её взглядом, пока она не скрылась из виду. Затем, бросив быстрый взгляд на профессора Эрвина, они вернулись к более-менее нормальному разговору. Через несколько дней всё вернулось на круги своя. Студенты потеряли всякую жалость, которую они могли испытывать к профессору Эрвину во время его болезни, и снова возненавидели его. Профессор Эрвин действительно вёл себя как обычно, или так казалось всем остальным: огрызался на всех, кричал и рычал, смотрел на студентов и угрожал. Однако, оставаясь один, профессор часами смотрел в стену, не обращая внимания на письмо, которое он недавно подобрал и положил на стол в своей комнате. Примерно через пять дней после возвращения на работу он тихо и скромно завтракал за главным столом, когда пришла утренняя почта. Казалось, сов было гораздо больше, чем обычно, но это часто случалось, особенно в день чьего-то дня рождения или в подобное время; профессор Эрвин редко заботился о подобных формальностях. Но вдруг профессор понял, что совы направляются к нему. << HET!>> сердито крикнул он птицам, вскочил на ноги и погрозил совам кулаком. «ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!» Профессор Эрвин оттолкнул стул, и тот с грохотом ударился о стену за кулисами. Он выбежал из комнаты, чуть не скатившись по ступенькам сцены, прикрывая голову руками, так как эти мерзкие создания роняли ему на голову письма, разлетавшиеся по всему Большому залу. Ученики смотрели ему вслед в недоумении. Учителя и весь персонал смотрели на него так же, за исключением мадам Татули, которая тихо выругалась и дала отпор школе. Никому не двигаться. Не трогать письма. Не разговаривать. Профессор Гудинг, не могли бы вы...?" Профессор Гудинг вскочила со своего места и начала собирать письма, выхватывая их из рук растерянных студентов. "Всем, продолжила мадам Татули, не говорить об этом профессору Эрвину, как и ни о чём другом, кроме трансфигурации. И не распространять слухи о профессоре. Он находится под большим давлением, и ему это больше не нужно. Попомните мои слова: если вы сделаете хоть что-то из этого, я отстраню вас от занятий, и когда я закончу, вы будете считать это королевскими драгоценностями." Студенты смутно кивнули, обмениваясь взглядами, полными страха и шока. После завтрака Анна Уинтерборн оказалась в центре внимания, хотя она отчаянно пыталась убежать от своих обвинителей: «Что ты ему сказала?» «Что ты с ним сделала?» «Ты знаешь, что происходит. Расскажи нам, или мы отправимся на Татули!» «Расскажи нам, Анна!» Кто-то на самом деле указал на нее пальцем и назвал ее Сами-Знаете-Кем, отчего Анна взорвалась, напугав людей до полусмерти: «Если ты еще раз посмеешь назвать меня Волан-де-Мортом, я прослежу, чтобы ты сгорел...» «Все вы!» рявкнул профессор Уильямс, выглядя очень сердитым и серьёзным, появляясь перед ними. «Сейчас же покиньте этот коридор. Идите в класс. И заткнитесь. За то, что я услышал, вас отстранят от занятий. Идите, пока я не рассказал мадам Татули!» Ученики разбежались по своим классам, но четверокурсники двигались медленнее, разглядывая друг друга и Анну, которая шла далеко позади всех, опустив голову в противоречивых мыслях. Профессор Эрвин уже был в классе, письма были разбросаны по всему столу. Класс уставился на них, но не осмеливался издать ни звука. Профессор внезапно вскочил на ноги, сгреб все письма, бросил их в мусорную корзину и, взмахнув палочкой, поджёг их с грохотом, к всеобщему удивлению. «Преображение не использует огонь, но я почувствовал, что сейчас самое время сменить... атмосферу», холодно сказал профессор Эрвин своим ученикам, глядя на них со злобой, пылающей в его тёмных глазах. «Достаньте свои книги и начните читать тринадцатую главу. Меня особенно возмущает ваше бездействие». Он плюнул в мусорное ведро, отчего пламя с резким треском поднялось в воздух не менее чем на шесть футов. В конце дня по школе раздался голос мадам Татули: «Совещание для всех учителей. Пожалуйста, пройдите в учительскую для обсуждения». В школе воцарилась тишина. «На это совещание уроки заканчиваются раньше времени». Профессор Эрвин вышел вслед за студентами и поспешил в учительскую, однако оказался там последним. Преподаватели смотрели на него с гневом, страхом и замешательством. «О, нет, Хуан», пронзительно и сердито сказал профессор Эрвин. «Нет». «Не смей уходить отсюда, Томас», холодно сказал профессор Уильямс. «И что ты собираешься с этим делать, Орлофф?» усмехнулся профессор Эрвин. «Ты не такой, как некоторые учителя, Томас», медленно произнес профессор Гудинг, игнорируя последнее замечание профессора Эрвина. «Ты один из лучших, мы это знаем, и один из лучших волшебников в мире, но просто...» «В чём дело?» сердито рявкнул профессор Эрвин. «В том, что я злой? В том, что Я резкий? В том, что я строгий? В том, что я выпускаю одних из лучших учеников на свете ?» Он прищурился. «Или в том, что я это я?» «Ты – не ты!» сердито закричал профессор Гудинг, вскакивая с отвращением и гневом. «Посмотри на себя! Сравните себя с собой пятнадцать лет назад! Ты выглядишь на тридцать лет старше! Ты никогда не ешь, ты вечно злишься и запрещаешь, понятия не имею, почему и...» «Это не твоё дело! Мне всё равно, обеспокоены ли ты или злишься! Ты что, совсем не понимаешь, что ничего не попадает? Отскакивает, как воздушный шар!» Яростно крикнул профессор Эрвин. Ларр. когда-нибудь падают, Томас!» крикнул в ответ профессор "Заткнись, Аллан!" «Не велите ему заткнуться! Заткнитесь сами!» закричал профессор Гудинг, гневно указывая пальцем на профессора Эрвина. «Ты дурак и сумасшедший, слышишь меня, Томас? Ты с ума сошел!» Профессор Эрвин выхватил палочку и направил её на коллег, которые откинулись на спинки стульев и замерли в стойке, с ужасом и удивлением глядя на них. «Я больше этого терпеть не собираюсь». Он сердито посмотрел на мадам Татули, которая держалась в стороне от драки, сидя в углу, в глубине комнаты, на старом шатком стуле. «И если вы чувствуете необходимость уволить меня, мадам, конечно, сделайте это, но учтите, это ничего не изменит ». Остальные учителя переглядывались между мадам Татули и профессором Эрвином, ища какую-нибудь зацепку в этом вопросе. Мадам Татули отвернулась и обхватила себя руками, не смея даже взглянуть в сторону профессора Эрвина, который сердито плюнул на пол. «Вы думаете, что сможете вытянуть из меня это, но вам это не удастся. Вы знаете это. Это невозможно. Вы дура, мадам Татули, что бы ни говорили Саманта или кто-либо из них», мягко и холодно сказал профессор Эрвин. «Прекратите это немедленно, мадам. Я не изменю своего решения, и вы это знаете», «Дело уже не в студентах и не в нас», прошептал профессор Уильямс. Профессор Эрвин взглянул на него. «Сомневаюсь, что это когда-либо было так, Орлофф». «Тогда в чём же дело?» вдруг взвизгнула мадам Татули, вскакивая на ноги. «Я сказала Дамблдору, что не собираюсь... не собираюсь... шантажировать тебя или принуждать, но... но... ради себя самого, посмотри в зеркало хоть раз, Томас! Ты стареешь каждый день, у тебя нет друзей, у тебя нет жизни! Разве что, конечно, ты хочешь терроризировать своих учеников. И я согласна, многие из тех, кого ты учил, одни из лучших, но ты их издеваешься! Так они учатся, и это не праведное обучение!» «И что ты сейчас делаешь, Хуан? Терроризируешь, угрожаешь, издеваешься! Но у тебя нет сил пробиться сквозь меня. У меня есть панцирь нет смысла это отрицать, осмелюсь сказать и он мне помогает. Он защищает меня от таких, как ты, Минерва и Дамблдор! Кого вы все, похоже, считаете рыцарем в сияющих доспехах, которому вы должны поклоняться и слушаться с величайшим почтением, иначе Волан-де-Морт вас поймает. В реальном мире, идиоты, вы должны понять, что не стоит подчиняться каждому его капризу и продолжать жить своей жизнью, которая не должна быть поклонением ему! на «И вы все немедленно прекратите меня терроризировать, иначе я клянусь могиле моего покойного брата! что убью себя, чтобы мне не пришлось выслушивать ваши протесты, издевательства и шантаж!» Мадам Татули и все остальные учителя в шоке (и замешательстве у всех, кроме мадам) уставились на профессора Эрвина, и мадам Татули прошептала: «Это зашло слишком далеко, Томас... Всё это... Пожалуйста, прекратите, сейчас же...» Профессор Эрвин резко повернулся, выбежал из комнаты и побежал в свои покои. Он схватил бежевый конверт, разорвал его и прочитал вложенное в него письмо: Профессор Эрвин, Томас, Я знал, что ты не уничтожишь это письмо. Я тебя знаю. В этом пакете как раз то, что было в письмах, которые ты получал от сов, и которые, держу пари, ты, вероятно, уничтожил. Неважно, говорю я, но, пожалуйста, умоляю тебя, прочти хотя бы часть того, что приложено. Возможно, это пойдёт тебе на пользу, какое бы решение ты ни принял. Искренне Ваш, Альбус Дамблдор. Профессор сердито отбросил письмо в сторону и разорвал конверт. Бумаги вылетели из конверта, и профессор Эрвин, внимательно всё прочитав, широко раскрыл глаза от удивления. Это была своего рода хронология. Там были подробные, отрывочные описания того, что Гарри пережил за четырнадцать лет. Его рождение, смерть родителей, краткое содержание письма, переданного Дурслям будь они прокляты, подумал профессор Эрвин с гневом, подробные описания встреч Гарри с Волан-де-Мортом и так далее. Оценки, драки, наказания и многое другое профессор Эрвин был ошеломлён. Он вскочил на ноги и распахнул дверь своих покоев, с грохотом ударив её о стену, от которого задрожали и зазвенели стёкла. Он поспешил к выходу, схватив по пути метлу, и уселся на крыльце. Он помчался со всех ног, не обращая внимания на крики и вопли коллег и студентов из окон, из-за двери и с территории, которые смотрели ему вслед в шоке, растерянности и страхе. Воздух был смертельно холодным, но профессор Эрвин его не чувствовал. Он чувствовал лишь решимость и гнев, мчась всё дальше и дальше, пока не достиг своей цели. Профессор Эрвин приземлился на одну ногу у входной двери замка и трижды постучал в неё. Он посмотрел на территорию. Запретный лес находился прямо на краю парка, и он увидел, как великан утаскивает оттуда двух рыжеволосых мальчиков, и слегка улыбнулся, вспомнив былые времена. Дверь медленно открылась, и профессор Эрвин медленно повернул голову. Его взгляд был зловещим и пронзительным, а чёрная мантия слегка развевалась на ветру. Его можно было бы принять за самого Волан-де-Морта, если бы не его благородное прошлое. «Пр-профессор Эрвин?» профессор МакГонагалл запнулась, глядя на него. Профессор Эрвин кивнул, но не отвел от нее глаз, ответив ей жестким, холодным взглядом. «Я пришел к профессору Дамблдору», тихо, но с твердой решимостью сказал он. «Его сейчас здесь нет», резко ответила МакГонагалл, явно не желая впускать его в замок. «О чём вы хотели с ним поговорить?» «Разве это не очевидно?» "Нет, Томас. У тебя много причин приехать сюда, и некоторые из них ставят под угрозу учеников и персонал", холодно ответила МакГонагалл, угрожающе глядя на него. Девушка, подошедшая сзади к МакГонагалл, замерла, прислушиваясь. «В чем же тогда может быть моя причина?» «Что касается... Томаса, я понятия не имею!» резко сказала МакГонагалл. «Но истории, рассказанные...» «Рассказы совсем не похожи на слухи, Минерва!» профессор Эрвин. пронзительно воскликнул «Томас, профессор Эрвин, клянусь вам, когда Дамблдор вернётся... «Ты правда думаешь, что он меня не пропустит? Дай мне увидеть сына моего брата!» «Ты не произносил его имени четырнадцать лет, неблагодарный!» крикнула МакГонагалл. «Из всех низших я думала -> сердито «Что ж, вы ошибались, профессор», резко сказал профессор Эрвин. Внезапно из-за угла показалась шумная группа студентов и остановилась, увидев профессора Эрвина и МакГонагалл. МакГонагалл повернулась к ним и резко сказала: «Убирайтесь отсюда! Это личный разговор. И вы тоже, мисс Грейнджер. Все убирайтесь отсюда, немедленно!» Все поспешили уйти, не смея оглянуться. Кровь отхлынула от лица профессора Эрвина. « Гермиона Грейнджер?» он, изумленно глядя вслед девушке. прохрипел «Конечно, ты это знаешь», резко бросила МакГонагалл, поворачиваясь к нему. «Дамблдор прислал тебе эти посылки, что я лично считала глупостью, ведь кто знает, что ты вытворишь». "О, заткнись, Минерва, и дай мне пройти!" "Когда Дамблдор получает " «Чёрта с два, Минерва! Это ты сообщила мне о судьбе ребёнка моего погибшего брата, а теперь... теперь... мне не разрешают его видеть?» сердито крикнул профессор Эрвин, злобно глядя на МакГонагалл. "Ты никогда его не видел!" «Лжец», выплюнул профессор Эрвин. «Я видел его, когда он родился!» «Думаешь, он тебя вспомнит?» пронзительно спросила МакГонагалл. «Он даже своих умерших родителей не помнит, а ты думаешь, что он тебя вспомнит? Ты глупый человек, Томас». «С меня сегодня достаточно оскорблений, спасибо большое, Минерва, и я не ценю ни одного из них», профессор Эрвин прервал МакГонагалл. «И более того, я никогда не говорил, что думаю, что он меня вспомнит! Я сказал, что видел его!» Четырнадцать лет назад!» сердито воскликнула МакГонагалл. «Это имеет значение?» крикнул профессор Эрвин. «Он же мой родной!» «Мне плевать, даже если в нем течет кровь самого Годрика Гриффиндора позволю тебе пройти!» яростно крикнула МакГонагалл. Я не Профессор Эрвин сердито сузил глаза, так что они превратились в щелочки. «Что здесь происходит?» внезапно раздался резкий голос. Из тени появился мужчина и приблизился к профессору Эрвину и МакГонагалл. Когда он отчётливо увидел профессора Эрвина, его глаза вспыхнули ненавистью. «Северус Снейп», холодно сказал профессор Эрвин, пристально глядя на него. «Томас Эрвин», последовал ответ, в котором сквозила холодность. "В последнее время нападали на хороших студентов?" «Томас», предупредила профессор МакГонагалл. «Да, конечно», усмехнулся Снейп. «Его зовут...» Северус! Вы оба!" сердито сказала МакГонагалл, отталкивая их друг от друга. "С меня хватит вас обоих. Вражда закончится здесь." Она оборвала Снейпа. "Послушай, Северус, пока Томас здесь, вражда закончится здесь. Я не могу стоять здесь и слушать, как вы обмениваетесь впечатлениями!" «Значит ли это, что я наконец-то могу сдать экзамен ?» резко спросил профессор Эрвин. «Когда Дамблдор вернётся, Томас!» воскликнула МакГонагалл. « Я уже наверное раз десять это сказала! Что с тобой?» Профессор Эрвин прищурился. «Всё, Минерва». Он выхватил палочку и крикнул: « Петрификус Тоталус!» Руки профессора МакГонагалл резко вскинулись, и она упала на пол. Профессор Эрвин резко повернулся к Снейпу, который тянулся за палочкой, и направил свою палочку ему в лицо. «Ах, ах, Северус. Я превращу тебя в жабу прежде, чем ты успеешь дотронуться до палочки, слышишь меня?» Снейп в шоке уставился на него, затем на его лице расплылась ухмылка. «Что скажет Министерство?» усмехнулся он, и его лицо вдруг стало торжествующим. «Если бы они когда-нибудь встретились с вами, я готов поспорить, они бы сказали: «Потрясающе», ехидно ответил профессор Эрвин. Улыбка Снейпа померкла, и он снова потянулся за палочкой.