1 глава - новый подход

      Уэнсдей сидела за рабочим столом, смотря на банку с глазом Галпина-старшего, будто бы Донован следил за ней с того света, как она справляется с его расследованием. Зачем она вообще влезла в это дело? Из любопытства, чувства долга перед духом бывшего шерифа или того же мотива, который сам Галпин-старший настойчиво скрывал? Страх за судьбу Тайлера.       Так уж вышло, что случайно... но Уэнсдей его освободила, за что осуждающий взгляд глаза, отделенного от тела, должен был хоть на грамм обмякнуть. Тайлер воссоединился с матерью — чем не предел мечтаний мстительного духа Донована? Казалось бы, все возможные мотивы Уэнсдей исчерпали себя: дело ЛОИС раскрыто, жертвы на свободе, Тайлер в безопасности с матерью. Но нечто не давало Уэнсдей покоя — судьба Энид не изменилась.       Видений у неё не было, но дар не забрал с собой интуицию и предчувствие. И они точно говорили ей: Франсуаза и Тайлер не покинут Джерико.       Уэнсдей проматывала в голове снова и снова тот момент в склепе. Тайлер откликнулся на её зов, он слушал её, он был так близко, что она не могла выбрать, в какой из огромных глаз смотреть. Её речи о чувствах заставили его успокоиться. Если бы не мама, которая с чего-то вдруг решила, что Уэнсдей совершает ошибку, то один из хайдов уже бы был под контролем, а значит, было бы на одну проблему меньше.       Но... Франсуаза ведь не просто позвала Тайлера, она отшвырнула его в стену, разбив его спиной скульптуры. До той секунды, когда Франсуаза подняла свои когти над Уэнсдей, в её холодной голове пробежала дрожь страха за Тайлера, издавшего тихий рёв боли. О такой ли встрече с дорогой мамочкой он мечтал? Благо, этот произвольный импульс страха за Тайлера был быстро усмирён страхом за собственную жизнь.       Нет, это не её проблема. Энид всё ещё была в опасности, и она явно исходила от Франсуазы и Айзека, не покинувших Джерико. Пока их план не ясен, и Уэнсдей намеревалась найти легкий ответ — вернуть видения хоть на минуту. Но в то же время можно было действовать иначе. Что сделала бы Энид? Пробила бы лодку противника до того, как они сойдут на воду.       А ослабить команду Найтов-Галпинов можно было только одним способом — уменьшить их количество. И Уэнсдей намеревалась использовать их самое слабое звено — ведомого Тайлера, чьи мотивы были для неё как на ладони.       Его чувства к ней заставили его остановиться, её монолог о перспективе совместного будущего впечатлил его и попал в самое яблочко, хотя раньше она убеждала себя в одном — что это скорее едкие манипуляции и колкости бывших, чем искренняя тяга к ней.       — Цветы... — пробормотала Уэнсдей себе под нос, вспомнив букет засохших фиолетовых кустовых роз в чёрной бумаге с чёрной открыткой.       На секунду на её лице мелькнула еле заметная улыбка, ведь он первый и единственный, кто дарил ей цветы, но даже в угрозах помнил, что у неё аллергия на цвет. Улыбка погасла, ведь пугающий букет был оставлен в больнице, где его наверняка выкинули.       Уэнсдей понимала, что некая болезненная связь между ней и Тайлером не весит больше связи матери и сына, нужен был аргумент посерьёзнее.       — Браво, мисс Аддамс, ваша семейка — это просто подарок для ваших врагов, ведь вы сами роете себе могилы, — саркастический голос Уимс прозвучал за её спиной.       — Копание могил — это наш семейный тимбилдинг, как вы помните.       — Пагсли выпустил на волю Айзека Найта — Да Винчи, а ты — его сестру и племянника, хайдов, и для всей их чудесной семьи вы, Аддамсы — цель номер один.       — Что вы знаете о Франсуазе Галпин? — Уэнсдей не чуралась никаких методов и источников.       Она развернулась к Уимс, чьё лицо из злого становилось печальным, а перед глазами будто бы мелькали счастливые мгновения минувших дней.       — До её дебюта после рождения Тайлера я не знала, что она хайд. Думала, что она Да Винчи, как её брат, просто её дар не проявился. Она не сказала шерифу Галпину, что была из семьи изгоев, поэтому я отказалась прийти на её свадьбу. Но была на её похоронах.       — Липовых похоронах, — поправила ее Уэнсдей.       — Было тяжело смотреть, как Донован скорбел и чах с каждым годом после её заключения в Уиллоу Хилл.       — Но это не давало ему права закрываться от Тайлера.       — Он боялся, что сын превратится в монстра, поэтому был к нему строг, как и я к вам, мисс Аддамс.       — Поэтому он так легко доверился Лорел, которая и превратила его в монстра. Отец боялся его истинной натуры, а она показала, что в этом его ценность. Он искал принятие.       — Не пытаетесь ли вы, мисс Аддамс, снова найти ключ к Хайду-младшему?       — Его мать — его новая хозяйка, я что, сумасшедшая?       — Ваш эмоциональный интеллект находится в зародыше, вы даже своим чувствам не можете дать отчёт. Вам не хватает эмпатии, чтобы понять его мотивы. Вы скорее вызовете у него ещё больший гнев, чем расположение.       — Вы правы, директриса Уимс.       — Первое ваше верное суждение!       — Сидя здесь и гадая, я ничего не пойму. Видений у меня нет, чтобы заглянуть ему в душу. Придётся увидеть все своими глазами.       Уэнсдей резко встала со стула и направилась к двери.       — Мисс Аддамс, — Уимс преградила ей путь. — Разберитесь сначала со своими грозами, прежде чем лезть в смерч.       — Грозы пройдут, и земля высохнет. А смерч выдирает с корнем деревья. Даже такие гигантские секвойи, как вы.       Уэнсдей прошла сквозь призрак Уимс, ощутив холодок её раздражения на своей коже. План был такой: автобус до Джерико, пешком до заброшенного дома Галпинов.