3 глава - Уиллоу Хилл

      Тайлер аккуратно осматривался по сторонам, чтобы Айзек и Франсуаза не заметили его беспокойства, и увидел, как чёрная тень Уэнсдей прошмыгнула в лес.       — Сначала навестим старого друга, — сказал Айзек, приглашая жестом Тайлера сесть в машину. — Время твоей мамы не стоит на месте.       Хотя с каждым часом и с каждым трупом лицо Айзека приобретало человеческий вид, из его рта всё ещё пахло годами, проведенными под землей, так что Тайлер не горел желанием разговаривать с воскресшим дядей.       — Мои мальчики, какое счастье видеть вас вместе, — сказала Франсуаза с лёгким настроением, которое в любой момент могло оборваться чем-то плохим для Тайлера.       Садясь в машину молча, Тайлер думал, что с отцом всё было даже как-то проще. Более предсказуемо. Пил, бил, ругал, контролировал, боялся, злился — без просвета доброты и дружбы. Тайлер не ожидал иного, зато всегда был готов. А с мамой... все было иначе. Кажется, что всё хорошо, что он выполнил все условия, чтобы быть любимым сыном, все приказы, чтобы быть послушным Хайдом, но в любой момент доброта может смениться злостью. Тайлер никогда не был уверен, что делает всё достаточно правильно, чтобы не сменить её милость на гнев.       Неопределенность держала его психику в раздражении, хотя он так мечтал выдохнуть, распластаться в спокойствии, в уверенности в любви и принятии. Но теперь Тайлер только и слышал "проклятие", "чудовище", от которого они ехали спасать его мать. Но где гарантия, что из лучших побуждений мать не решит "спасти" и сына?       Нет, Хайд для Тайлера — это не просто сила, это свобода, когда он может быть собой, не боясь осуждения. Кто осудит монстра, который может разорвать его в любой момент? Пожалуй, только труп.       Мама не поступит так с ним, тем более ей и Айзеку нужна защита.

***

      Уэнсдей уже была на пороге Невермора, когда на хвойный лес опустился сумрак ночи, и по её ледяной коже пробежал лёгкий влажный ветерок. Ветерок призрачного присутствия дамы, от которой шла тень, как от одной из благородных елей этого леса.       — Какая безрассудная, высокомерная самоуверенность привела вас, мисс Аддамс, в дом Галпинов? Из могилы вы не сможете помочь Энид избежать смерти, — Уимс шла за Уэнсдей по пятам. — Сколько раз Тайлер Галпин и его семья должны попытаться убить вас, чтобы вы прекратили свои самоубийственные попытки их поймать?       — Как видите, мои попытки весьма успешны, раз я все еще не присоединилась к вам. Тайлер не убил меня и даже дал уйти. Мой план надёжен, как швейцарские часы.       — Ждёте, когда его лапа раздавит эти часы?       — Я жду, когда он повернётся против семьи, а больную Франсуазу и сгнившего Айзека одолеть нетрудно.       — Тайлер не вы, мисс Аддамс. Это вы пренебрегаете семейными узами, поэтому и потеряли свои способности. Тайлер понимает силу семьи, в отличие от вас. К тому же семья — всё, что у него есть.       — Я предложила ему то, что ему нужно.       — Вы понятия не имеете, что нужно вам, а уж тем более, что нужно ему. Ваше отсутствие эмпатии в первую очередь к себе чуть не загнало вас в ловушку.       Уимс встала прямо перед Уэнсдей и заградила ей путь, а та подняла взгляд, закатив глаза.       — У вас секреты от самой себя, мисс Аддамс. Не говоря уже о семье или хотя бы лучшей подруге. Тайлер Галпин никогда не доверится вам, если будет чувствовать неискренность, а вы нечестны даже с самой собой.       — Вы брали уроки у доктора Кинботт в загробном мире? Попросите вернуть вам за них деньги.       Утомленная обвинительным разговором Уэнсдей зашла в школу и, оказавшись перед своей новеллой в полной тишине, опустила руки на буквы печатной машинки. Дополнительные часы и ночи наедине без звука постоянного клацанья по клавиатуре телефона, томительных вздохов, хихиканья и ощущения взгляда Энид на затылке шли на пользу роману про Вайпер.       Одна из правок издательства касалась отношений Вайпер и парня-бариста Томаса, оказавшегося злодеем в её истории. Каждая глава романа была пропитана чувством дежавю, поэтому Уэнсдей была тверда в своём решении не вносить правки, данные бездарностями, которые публиковали эротические романы в духе тех, что тайно её мать читала в тайной горнице Розалинды Ротвуд.       Однако, листая в этот раз красные стикеры, Уэнсдей остановилась на пометке: "Вайпер яро ненавидит Томаса после предательства, однако в её непримиримости читается её обида, соразмерная её любви к нему. Она отрицает чувства, потому что считает, что не должна их испытывать, но если она их признает, то сможет сделать тот самый один шаг от ненависти к любви, который жаждут оба".       Несусветная чушь. Никто не способен понять истинных намерений Вайпер.       Её мысли прервала вибрация телефона Энид, который она оставила на кровати, уйдя в клетку Люпина. Уэнсдей бесил этот звук и она подняла трубку, хоть и собеседник бесил её не меньше — Агнес.       — Энид, мы не друзья, но я должна была позвонить, — прошептала девочка, чей голос был очень напуган.       — Агнес, это Уэнсдей.       — Уэнсдей, я нашла их. Тайлера Галпина и Айзека Найта.       День был таким насыщенным, что Уэнсдей практически забыла о своём указании.       — Где ты?       — Я в машине рядом с очень... очень мёртвым телом.       — Вылезай оттуда как можно скорее!       — Уже поздно. Я высылаю локацию.       Энид не потребовалось много объяснений — через пару минут они уже ехали на найденной на парковке Невермора машине.       — Может, ты будешь моим инструктором по вождению? — спросила Энид, следя за локацией Агнес.       — Я не выдержу такой бури эмоций с тобой в замкнутом пространстве.       — Остановились в Уиллоу Хилл, — произнесла Энид с замиранием сердца.       — Я знаю, куда они идут.

***

      Жуткое подземелье было мертвенно холодным. На грязных стенах были следы пальцев, ногтей, когтей, крови — попыток выбраться, освободиться. Камера содержания Тайлера не была такой же удручающей.       — Здесь я провела десять лет жизни, — сказала Франсуаза, смотря в одну из камер, путь куда был за тяжёлой железной дверью. — Посмотри, Тайлер.       Её сын медленно подошёл к маме, вдыхая поглубже. Четыре квадратных метра отчаяния и безумия.       — Моя сила Хайда оказалась бессильной перед этими стенами. Я мечтала выбраться, увидеть тебя и твоего отца снова. Я не знала, сколько прошло времени, думала, в какой класс ты пошёл, пока мои мысли не стали путаться. Я думала, что так и умру здесь, так и не увидев тебя. А всё потому, что стала монстром. Если бы Айзек завершил начатое тридцать лет назад, то все было бы иначе. Теперь мы всё исправим.       Айзек увёл Франсуазу, подготовив аппарат, и пристегнул её, пока Тайлер с ужасом смотрел на камеру, в которой его мать проводила один день за другим от заката до нового заката, даже не видя садящегося солнца. Когда Тайлер скитался по лесу, отрывая части сквоттеров, он чувствовал свободу, а его мама была заперта, бессильна, одинока, надеясь на смерть. Можно было простить её жестокость и непредсказуемость, ведь любой превратится в безумца в таком месте.       И если единственный способ спасти маму, дать ей второй шанс прожить жизнь, которую она упустила — это избавить ее от Хайда, Тайлер сделает всё, что от него потребуется.       Скрип.       Может, это просто ветер или одна из старых дверей?       Скрип.       Нет, это определённо скрип кроссовка. И запах. Лёгкий, едва уловимый аромат грибной растирки с примесью пепла, которую Тайлер мог узнать из тысячи других запахов. Он протянул руку, ожидая почувствовать под своими пальцами мертвенно холодную кожу и практически отсутствующий пульс.       Агнес ахнула и застыла в его твёрдой хватке, и его ожидание захлестнул гнев разочарования. Подражательница, даже крем использует тот же.       — Смотри, подружка Уэнсдей, — сказал Тайлер сквозь зубы, ощущая страх Агнес в своей руке. — Что хочешь, чтобы я с ней сделал?       — Запри в камере. Мне нужен будет перекус после того, как мы закончим, — Айзек облизнул свои гнилые зубы.       Впихнув маленькую Агнес в камеру, как бы она ни сопротивлялась, Тайлер смог надеть наручники на неё с легкостью и, застегивая замок, вдруг... Перед его глазами предстало ужасное: её маленькая голова, разодранная большим укусом, по тугим косичкам стекает кровь, огромные глаза, застывшие навсегда. Тайлер убивал, и много раз, но это не было его желанием. Чего хотел он?       Чего хотел он?       Чего хочет он?       ЧЕГО ХОЧЕТ ОН САМ?       В голове Тайлера было эхо разных голосов, в котором он не мог услышать свой собственный. Но чего он точно не хотел, так ещё одной смерти на своём счету, которая была нужна кому-то другому, но не ему.       Тайлер сдёрнул наручники с тонких запястий Агнес.       — Исчезни, — прошептал он и вышел из камеры, прикрыв её.