7 глава - испытательный срок

      Ночь закончилась, лучи тусклого рассвета просачивались в комнату Уэнсдей через круглое окно. Энид ещё была заперта в клетке Люпина, Капри всё ещё искала Пагсли в лесу с остальными учителями и старшими Аддамсами. Сама Уэнсдей, убеждённая в бесполезности полиции, только недавно вернулась из леса. Её туфли были в слое грязи, и она несколько раз топнула ногами со злостью на себя, что она не заметила исчезновения Пагсли. Её роскошное платье было изорвано от деревьев, кустов, в подоле застряли листья, палочки и трава.       Окно в комнату скрипнуло, и большой тенью в комнату проскользнул Тайлер: в старом поношенном пальто, раскрытом на груди, и в джинсах с затяжками на голое тело, ступни были босые, грязные, в мелких ссадинах. Ей стало неловко от вида его сухих мышц груди со старыми следами от когтей Энид, что заставляло её представлять и вспоминать их поцелуй. Уэнсдей прочистила горло, и её взгляд скользнул от его лица к ногам и обратно.       — Я проверил дом в лесу и подвал — их там нет, — сказал Тайлер, неловко отряхивая ноги друг об друга. — Айзек полностью восстановился, я не могу учуять его запах.       — Есть идеи, куда они могли отправиться? — спросила Уэнсдей, снимая туфли.       — Они собирались использовать машину, которую Айзек построил в Неверморе, чтобы вылечить маму, — говорил он, неловко продолжая стоять у окна. — Больше я ничего не знаю. Прячутся в рандомной норе. Прости, что от меня не больше пользы, чем от шерифа Сантьяго.       — Я принесла твою одежду, — Уэнсдей указала взглядом на стопку вещей и его кроссовки на кровати. — Только ноги помой.       Тайлер, наконец, шагнул ближе, пока Уэнсдей доставала ему полотенце из гардероба. Они ощущали какое-то тревожное покалывание на коже от желания и невозможности коснуться, будто бы это было не разрешено.       — Жаль, что твоё платье пострадало, — Тайлер разглядывал чёрную вуаль юбки.       — Это меньшее из того, что меня беспокоит сейчас, — Уэнсдей протянула ему чёрное полотенце, и их пальцы соприкоснулись, дрожь растеклась от пальцев до затылка. — Мне надо переодеться.       Всё ещё отстраняясь от физической близости, ощущения уязвимости, Уэнсдей считала, что не может проявлять к нему излишнюю нежность. Она ведь не её мама, а Тайлер не её отец. Будто проявление её привязанности к нему — это слабость. Ему должно быть достаточно вчерашних её слов и сиюминутной импульсивности.       Взяв полотенце, Тайлер скрылся в душевой. Развязав ленту на шее, Уэнсдей сняла прозрачную рубашку, тонкими пальчиками расстегнула скрытую молнию на спине платья, услышав, как в душевой полилась вода. Юбка упала вниз, ловкие руки спустили на пол порванные колготки. В этот момент до чуткого слуха Уэнсдей, который достался ей от Мортиши, донёсся звук расстегивающейся молнии, и несложно было догадаться, что это было. Она стояла в одном нижнем белье, позади неё была дверь в гардероб, откуда она могла и должна была взять одежду, но она просто замерла с каменным лицом, сглатывая подступающую слюну от мыслей, в каком виде сейчас Тайлер стоял в её душевой в паре метров от неё. Уэнсдей помнила его рельефный торс, мышцы с низким процентом жира, каждый шрам, линию разделения плеч и груди — все, что увидела во время визита в Уиллоу Хилл, но помнила и ощущение его мягкой горячей груди под своими холодными пальцами, когда обрабатывала его раны после его нападения на самого себя в доме Гейтсов. Его нежные глаза, которые смотрели на неё сверху с восхищением и обожанием, будто бы они были одни, а Энид и Ксавьера вовсе там не было.       Уэнсдей передёрнуло от самой себя, что она позволяет себе мысли, будто бы они были написаны в одном из романов её матери, и она поспешила одеться.       — Каков план? — спросил Тайлер, застёгивая пуговицы на манжетах рубашки, в которой был на балу, и зевнул.       — Ты устал, ложись спать.       — Я в норме, — Тайлер демонстративно проморгался и размял шею, чтобы освежить свой взгляд. — Я не в первый раз сутки напролёт на ногах.       Уэнсдей нравилось его стремление помочь ей, но Хайд, у которого не порядок в голове из-за недосыпа, ей ничем не поможет. Его усталый вид напомнил ей о её собственном желании провалиться в сон. Но более того она не хотела, чтобы он страдал даже в такой слабой форме. Отведя глаза в пол от Тайлера, Уэнсдей со свойственной ей идеально прямой спиной легла на кровать, отодвинув край одеяла, и скрестила руки на груди. Жёсткий матрас принял её тело, как родное, будто бы она устроилась в гробу. Она слегка подвинулась к левому краю, уставилась на Тайлера и перевела взгляд на свободное место рядом с ней.       Нижняя губа Тайлера слегка откинулась вниз и задрожала, его брови поднялись, сформировав глубокую складку на лбу, грудь вздымалась от долгих вдохов. Он не мог поверить, что Уэнсдей, которая не переносит физического контакта с семьёй, которая не часто позволяет подруге касаться её, теперь сама хотела, чтобы он лёг рядом. Такая возможность безнаказанно прикасаться к ней была исключительно его привилегией. Всегда. Её телесная зона — как драгоценность в королевской сокровищнице — была доступна только ему.       Медленно шагая к кровати, Тайлер скинул со ступней кроссовки и аккуратно лёг рядом, будто бы от его резкости Уэнсдей бы вскочила и убежала. Скользя по серой, графитной простыне, он выпрямил руки и ноги, не зная, как ещё лечь на кровати, предназначавшейся для комфорта одного, но не двоих, но даже этого хватило ему, чтобы от ощущения кровати под собой и соприкасающихся бёдер и плеч, по его коже побежали мурашки.       — Уэнсдей, — прошептал он, и девушка перевела на него глаза с потолка. — Тебе удобно?       — Приемлемо, — она старалась держать холодную твёрдую интонации и не выдавать своё переживание их близости, которую она сама спровоцировала.       Ёрзая на кровати, Тайлер переместился на бок, не отрывая взгляд от Уэнсдей, и, уткнувшись носом ей в плечо, положил широкую ладонь на бледные костяшки правой руки. Она вздрогнула, но всё же не оттолкнула, не сбросила руку, думая, что позволяет ему это, на самом деле наслаждаясь его теплом и запахом свежевымытого тела. Тайлер воспользовался гелем для душа Уэнсдей с едва уловимым запахом мускуса, и теперь от них пахло одинаково. Его мягкий кончик носа скользил по её плечу, а тяжёлая рука лежала на её грудной клетке, отчего он чувствовал каждый её вздох.       — Ты же не сбежишь, когда я проснусь? — спросил Тайлер голосом, который выдавал, что он уже погружается в сон.       — Ты в розыске. Мне придётся охранять тебя как принцессу, — он лишь тепло усмехнулся, погладив кисть Уэнсдей большим пальцем.       Всего пару дней назад она и думать не могла, что Тайлер снова будет рядом, будет улыбаться ей и смотреть на неё своими кошачьими глазами. Год назад она не могла позволить себе даже мысли о нём, занимая свой мозг эскапизмом: творчество и убийства. Она была убеждена, что Тайлер мёртв для неё, что её ненависть к нему никогда не погаснет. Её ярость вспыхнула только сильнее при встрече в Уиллоу Хилл: от его угроз, от бесполезности, от его самоуверенной бравады, от того, что она помнила, кем он был для неё, и не могла поверить, что всё это было ложью. С каким отвращением к себе Уэнсдей вытирала мокрый след на глазах, когда, покидая Тайлера, слышала его рёв.       А теперь между ними не было никакой преграды: ни обид, ни ненависти. Сквозь лёгкую вуаль геля для душа Уэнсдей чувствовала его собственный запах и даже наклонила голову к его макушке, чтобы незаметно вдохнуть аромат его кудрявых волос. Его молекулы пробежали по её ноздрям, вздымая все волоски, и в уголках глаз блеснули слёзы. Она не стала их убирать, пробуждая Тайлера своими движениями. Его тепло рядом с ней, его дыхание и мерное сердцебиение — всё погружало её в блаженный сон, освобождая её голову от всех зудящих мыслей.       Мери Шелли была уверена, что люди выбирают зло не потому, что оно зло, а ошибочно принимают его за счастье, которого ищут, Уэнсдей наконец была другого мнения. Люди считают своё счастье злом, отрицая зло в своей собственной душе, именно поэтому они так боятся этого счастья.       Будь прокляты редакторы издательства, к чьему совету она прислушалась, сделав шаг навстречу Тайлеру, переступив через гордость и перевернув монету со стороны ненависти на сторону... дружбы.       К полудню её разбудило призрачное прикосновение, рука Уимс была мертвецки холодной, чего и стоило ожидать. Уэнсдей широко раскрыла глаза, пока плечи Тайлера размеренно вздымались от каждого вздоха.       — Отложу поздравления с тем, что у вас получилось приручить Хайда, мисс Аддамс, - начала Уимс шёпотом, расплываясь в злорадной улыбке.       Уэнсдей широко раскрыла глаза от ужаса, что директриса застала её в таком неловком положении, имея возможность рассказать её матери о своем триумфе. Она хотела провалиться под землю прямо в могилу, но её резкие движения могли пробудить Тайлера, поэтому под натиском самодовольства Уимс девушка медленно выскользнула из объятий парня, положив его руку, которая её обнимала, на подушку.       — Только слово маме... — прошипела Уэнсдей сквозь зубы.       — Не откажу себе в этом удовольствии, но позже, — её лицо вмиг стало угрюмым. — Полиция нашла пальто Пагсли на юге в 20 километрах от Джерико и уехала.       — Они ведут их по ложному следу, — сделала вывод Уэнсдей.       — Всё верно, потому что Юджин только что видел Айзека Найта, тот вручил ему коробку для вас, мисс Аддамс. Юджин, которого Тайлер растерзал в прошлом году и отправил в кому, из-за чего мальчик просыпается каждую ночь в холодном поту с криками от кошмаров, бежит сюда, — она уставилась на Тайлера.       Прыгнув в кроссовки, Уэнсдей вылетела в коридор, как тут же столкнулась с Юджином, тихо закрыв дверь в комнату в последний момент. Запыхавшийся кудрявый подросток был до ужаса напуган, протягивая ей чёрную коробку.       — Слёрп, он полностью регенерировал! — Юджин весь трясся, Уэнсдей открыла коробку, из-за её плеча на содержимое смотрела Уимс: чёрный снежный шар с фигуркой дерева с черепом, а на дне была красная надпись "Полночь". У этой семьи было исключительное чувство стиля в смертельных угрозах.       — Иди в свою комнату и запри дверь. Никого не впускай, — строго сказала Уэнсдей, пряча угрозу обратно в коробку, и мальчик убежал.       — Как вовремя вы завели себе ручного Хайда, мисс Аддамс, — сказала Уимс с серьёзной ноткой, и Уэнсдей была рада, что никто её больше не видел и не слышал.       — Теперь я знаю, где будет Пагсли, я не заставлю Тайлера сражаться с его семьей, — прошептала Уэнсдей, заходя в комнату.       На кровати сидел Тайлер, в спешке надевая кроссовки, подняв голову, он оставил шнурки развязанными и подбежал к ней широкими шагами.       — Ты сказала, что будешь охранять, а сама убежала, — он обиженно хмурился, как ребёнок, отчего Уэнсдей стало только тепло на сердце, что ему так важно её присутствие.       — Я вижу призрак директрисы Уимс, — сказала Уэнсдей, чему Ларисса удивилась, а у Тайлера глаза на лоб полезли. — Я вышла поговорить с ней, чтобы не будить тебя.       — Оу. Прости. Со мной говорил призрак отца, так что, думаю, это нормально. Да? — его лицо было немного растерянным.       — Нормальность переоценена, — Уэнсдей оставила коробку на комоде у двери, чтобы не обращать на новый предмет внимание Тайлера. — Я должна отправиться к матери и узнать, как спасти Пагсли, через видение. Придётся с ней помириться. А тебя я прошу ещё раз прочесать лес вокруг Невермора, рано или поздно они тут появятся, вдруг ты столкнёшься с ними. Полицию увели по ложному следу, так что тебя никто не поймает.       — Ты же не пытаешься просто избавиться от меня? — он читал её слишком хорошо, её губы дрогнули.       — Даже не думай так. Ты нужен мне. Мы должны найти Пагсли, и для этого хороши все методы.       — Если не доверяешь мне, так и скажи, — Тайлер наклонил голову, изучая каждый её мускул лица, чтобы узнать ответ самостоятельно.       Уэнсдей посмотрела на Уимс укоризненно, желая, чтобы та не наблюдала воспитание Хайда, и призрак махнул рукой, исчезнув. Стремительно девушка сократила расстояние между ней и Тайлером, поднялась на носочки и, положив ладошки ему на грудь, медленно поцеловала, соприкасаясь всеми нервными окончаниями. Парню не требовалось второе приглашение: он тут же обнял её, пальцами касаясь её рёбер.       — Я прошу не как хозяйка, а как... подруга, — выдавила из себя Уэнсдей.       — Ты хотела сказать "больше-чем-подруга"? — ему нравилось то, как она всё ещё стеснялась статуса их отношений. — Для своей девушки я, конечно, побегаю по лесу в поисках её брата, — он коснулся её шеи сзади кончиками пальцев, смотря, как она содрогается при каждом контакте с ним.       — Тогда нам пора, — её классическим согласием было замалчивание, что она не отрицала сказанного, но и не подтверждала.       Уэнсдей действительно направилась к матери, узнав лишь то, что семейные секреты — вот главная проблема семейки Аддамс. Все боятся быть слишком мрачными друг для друга. Не приедь Уэнсдей в Невермор, она бы так никогда и не узнала о двух трупах, отправленных в мир мёртвых её родителями.