Часть 4

Искаженное мукой лицо Хэ Сюаня ещё стоит перед внутренним взором Ши Цинсюань, пока она ступает быстрым шагом по коридорам, подгоняемая идущим впереди неё Сы Ю. Смятение и тревога будто тянут её обратно, тормозя каждый шаг, а чувство неправильности так и норовит вгрызться в учащенно бьющееся человеческое сердце: разве она не должна быть сейчас рядом с Хэ Сюанем, с её Хэ-сюном? Разве не её обязанность и долг - заботиться о нём, когда ему плохо? И в то же время отрезвляет осознание: что она, человек, может противопоставить бушующей демонической энергии внутри Непревзойдённого? Да, Хэ Сюань беспокоится о Ши Цинсюань, это ещё более очевидно после их так внезапно оборвавшегося разговора. Конечно же, в первую очередь он будет стремиться оградить её от возможных последствий, как бы тревожно и обидно ей ни было. Но ведь он не просто захлопнул дверь перед носом Цинсюань - он попросил заняться пленниками. И если это единственное, чем она сейчас может ему помочь, к чему вообще раздумья? Все ее знания о горе Тунлу и о том, какое воздействие она оказывает на демонов, ограничиваются лишь слухами из Небесных чертогов, теми сведениями, которые она почерпнула из общего изучения демонического мира, и сбивчивыми, торопливыми обьяснениями Сы Ю. - Горе тому, госпожа, что покинул мир живых в дни открытия горы: она поспешит забрать его себе, - говорит тот, заворачивая к развилке трёх коридоров. - Душа демона, откликаясь на зов Тунлу, стремится в Медную Печь, по пути уничтожая других - хоть людей, хоть демонов, чтобы напитаться их силой и побороться за звание Непревзойденного. Госпожа, нужно помочь тем, кто еще жив! - Жив?.. - переспрашивает Ши Цинсюань, остановившись. Она помнит, что в верхних темницах есть двое несчастных, доживающих свои последние дни, если не часы. Одна - пожилая дама, прикованная к постели и уже не способная даже открыть рот, чтобы принять пищу. Другой - безногий солдат, повредившийся рассудком после страшных боёв; Цинсюань подозревает, что его сердце вскоре не выдержит того количества боли, что он испытывает каждый день. Сы Ю, будто понимая, о чем она думает, кивает головой, а потом открепляет со своего пояса связку ключей. Сняв с тяжёлого кольца пару, он протягивает их Ши Цинсюань: - Возьмите, госпожа, - он не смотрит ей в лицо, а движения его суетливы. - Этот демон займется нижними темницами, а Вы отправляйтесь наверх. Нужно будет открыть внешние двери... Внешние двери верхних темниц ведут в леса, окружающие дворец Чёрных вод. Те самые, где Ши Цинсюань, отчаявшись, искала брата и впервые услышала из уст Его Высочества, что её "самый лучший друг на Небесах" на самом деле - один из четырёх Бедствий и намеренно заманил Ши Уду в ловушку. Как она поняла уже позже, когда и в каком количестве безумцам дозволяется выходить на улицу, всегда решает Хэ Сюань. Тех же, кто убегал, ослушавшись приказа, чаще всего ждала смерть в лапах водных гулей. А если дух не обретал покой, то пополнял ряды демонических стражей Чёрных вод. - Но разве на свободе их тут же не растерзают? - спрашивает Ши Цинсюань, хмурясь. Сы Ю качает головой - как-то беспорядочно, дерганно: - За водой должны следить костяные драконы, они не подпускают гулей к людям без приказа. Скорее, госпожа, времени мало! - он делает шаг назад, в коридор, ведущий вниз. Там Хэ Сюань держит наиболее свирепых и сильных, тех, кому суждено охранять остров или после смерти войти в ряды водных демонов - в отличие от больных и страдающих с верхних темниц. Цинсюань хватает ключи, и тревога передаётся и ей: - Сы Ю, постой! Разве тебе самому не плохо, не опасно спускаться туда? Мертвенно-бледное лицо прорезает странная улыбка, а затем Сы Ю отворачивается, бросая через плечо: - Я слабый демон, госпожа, чем меньше силы - тем слабее зов! Окончание фразы еще звучит в её ушах, когда спина Сы Ю скрывается за поворотом. Кивнув самой себе и покрепче сжав руке ключи, она поднимается по уходящему вверх коридору, стараясь не думать о том, каково же сейчас Черноводу - одному из трёх сильнейших демонов во всей истории Поднебесной. Её Хэ-сюну... Заходить в темницы, из которых уже слышны стоны, крики и другие странные звуки, Ши Цинсюань уже не так страшно. Даже перспектива столкнуться там с агрессивным одержимым или - хуже того - с нововоплощенным демоном не пугает: ещё в самом начале пребывания бывшей Повелительницы ветра в чертогах Чёрных вод Хэ Сюань подарил ей небольшой кинжал, от которого ощутимо веяло демонической энергией. Она носит его на поясе - так же, как раньше носила веер. И пусть отчасти такое оружие напоминает ей ту страшную ночь, когда, ещё до своего вознесения, она устроила резню под смех Божка-пустослова, к обретению его она отнеслась философски. Раз её пребывание здесь - как бы Черновод ни возражал - это своего рода исправление ошибок прошлого, значит, тот свой грех она тоже постарается искупить. Когда Ши Цинсюань отворяет решетчатую дверь, ведущую в темницы, навстречу ей бросается несколько пленников, что до этого жалобно жались в углу - очевидно, они напуганы, но чем именно, ей не удаётся разглядеть так быстро. Самые расторопные проскальзывают мимо неё, оттесняя от входа внутрь, к эпицентру событий. Человек семь-восемь сгрудились над чем-то то ли в сожалении, то ли в интересе, кто-то из них протяжно воет на одной ноте, другой стучит его по спине. Внезапно тонкая рука хватает Цинсюань за предплечье. Подняв взгляд, та натыкается на вечно искривлённое в ухмылке, покрытое красными пятнами девичье лицо. Цзы Кай, возлюбленная Сы Ю, - одна из тех пленников, в ком ещё теплятся остатки разума несмотря на горькую судьбу и с кем Ши Цинсюань, как и Хэ Сюаню, удалось выстроить какую-никакую коммуникацию. И ей не нужно спрашивать: Цзы Кай тычет пальцем прямо в центр толпы, призывая наклониться. Но стоит Ши Цинсюань это сделать, как на неё накатывает дурнота, и ноги сами делают шаг назад. Объектом такого противоречивого интереса сумасшедших оказывается стылый труп пожилой дамы. Конечно, горе и страх Цинсюань понять может и отчасти разделяет. А вот пальцы, тычущие в сморщенное лицо с закатившимися глазами, размазывающие по подбородку капли слюны, что видимо, вытекли из уголка рта в момент смерти, и ощупывающие недвижимые веки и шею, не вызывают ничего, кроме гнева. - Отойдите, - глухо произносит она, хватая за плечо одного из любопытствующих. - Отойдите! Оставьте её! Цзы Кай тотчас отходит в сторону - должно быть, эмоции и жесты Ши Цинсюань ей понятнее, чем слова. Мимо них пробегает ещё пара безумцев, но Цинсюань сосредоточена сейчас в первую очередь на том, чтобы не дать другим осквернять тело умершей. И, будто бы зная, что происходит, либо же слыша зов горы, глаза старухи распахиваются, а в них вместо привычной тусклой серости - яркий огонь. Демонический. Опоздала. Почти опоздала. Дух умершей вернулся в тело, чтобы отомстить за издевательства над телом. - Прочь! - Ши Цинсюань удаётся оттащить от тела одного из безумцев, благо тот не сопротивляется, не осознавая происходящее. Почти отпрыгивая от зашевелившегося тела, она бежит в другую сторону темниц - к двери, ведущей наружу, в леса и к болотам. Замок слушается плохо, острые грани ключа царапают пальцы, но, стоит выступившим капелькам крови попасть на скважину, как ключ послушно проворачивается, а дверь со скрипом открывается вовне. Вскрики и стоны становятся громче, и Цинсюань оборачивается к людям, машет им рукой: - Сюда! Бегите сюда! Те, в чьих глазах мелькает хоть немного понимания, устремляются к новому выходу. Женщины утягивают за собой мужчин, кто-то просто толкает другого вперед себя, придумав себе что-то непонятное. Часть безумцев уже убежала через открытый вход и, возможно, затеряется во дворце. Неважно, ими займется Сы Ю - или сам Хэ Сюань, когда придет в себя. Чьи-то руки тянутся и к Ши Цинсюань, но она стряхивает их с себя, подталкивая людей к выходу. По крайней мере, тех, кто не отвлекся на происходящее с телом старухи. А та, тем временем, уже поднялась на ноги и сцепилась с одним из безумцев, что пытался опущать ее тело. Её внимание вовсю сосредоточено на обидчиках, и пусть сил мало, но демоническая энергия подстегивает убить, раздавить, уничтожить. Один падает к стене, отброшенный резким движением рук, а она тут же хватается за второго, давят пальцами на глазницы и не обращая внимания на полуосознанное мычание. Ши Цинсюань слышит хрипы, срывающиеся с её губ. "Демоны Чёрных вод похожи на своего хозяина", - думается Цинсюань, наблюдая за почти звериной жаждой неупокоенного духа взыскать с обидчиков за неуважение к своему бренному телу. Справедливо взыскать, если подумать. Но, как в самый первый день она отказалась от кровавого возмездия, которое Хэ Сюань предлагал ей свершить, так и сейчас все внутри неё восстаёт против того бессмысленного насилия, что разворачивается сейчас перед её глазами. Сделать такой выбор подстегивает и знание, что, если те сумасшедшие погибнут от рук демона-старухи, их души тоже не упокоятся, а пополнят ряды демонов, одержимых зовом горы Тунлу и жаждой убивать. Если, конечно, кто-то более сильный не поглотит их немедленно. И если Сы Ю не солгал ей. А мог ли?.. Рукоять ножа ложится в ладонь, пальцы смыкаются в той же манере, что и на веере, выставляя острие вперёд. Пока демон повернут к ней боком, истязая тощего безумца с впалыми щеками, Ши Цинсюань делает быстрый шаг вперед и выбрасывает руку. Нож входит между рёбер с треском и хрустом, рукоять дрожит от потоков демонической энергии, что моментально вытягивает из оболочки душу, пожирая, а дряхлое тело в следующий же миг развеивается по ветру. Мог ли Сы Ю солгать ей, думает Цинсюань, выдыхая и склоняясь над пострадавшими, что совсем недавно были и сами не прочь разорвать мертвеца на части. Из глаз одного хлещет кровь, он стонет, болезненно дергаясь и катаясь по полу, пока остальные, кое-как придя в себя, убегают сквозь открытую дверь. Зрелище настолько душераздирающее, что в голове мелькает мысль оборвать страдания несчастного здесь и сейчас. Демонический клинок, будто бы считывая мысли своей госпожи, одобрительно дрожит и сам тянет её руку вперёд, вонзить его в грудь безумца. Дернувшись несколько раз, он затихает, но человеческая оболочка - не чета демонической, не рассыпается и не развеивается. Все, на что остаётся надеяться, - так это на то, что удара такого сильного клинка хватит, чтобы не допустить рождения новой неупокоенной души. Дрожа от напряжения, Ши Цинсюань вытаскивает нож и оглядывается, проверяя, все ли покинули темницы. Мог ли Сы Ю предать, если учесть, что он, "слабый демон", держал себя в руках, а только умершая душа пожилой женщины проявила недюжинную силу и агрессию? Если даже и не вспоминать о том, как мучительно выламывает сила Хэ Сюаня, сопротивляющегося зову Тунлу что есть мочи... Мог ли Сы Ю спланировать всё это, чтобы отвлечь её внимание, а самому отправиться не вниз, а к горе Тунлу... Или, хуже того, в морские глубины, ловить и поглощать водных гулей, становясь сильнее и могущественнее, как когда-то делал сам Хэ Сюань в недрах Медной Печи? И разума говорить с ней ему хватило, не то что Черноводу, который только и смог выкрикнуть вслед несколько слов! Стоны в углу темницы привлекают внимание Ши Цинсюань, и именно там она обнаруживает безногого контуженного солдата. Вопреки всем прогнозам, ещё живого. Но на этот раз ей уже не хочется обрывать его жизнь так спешно, пусть даже это и было бы актом милосердия. Выглянув за внешнюю дверь, она замечает застывшую неподалёку фигуру. - Цзы Кай, - Цинсюань машет рукой, подзывая, и вместе с Цзы Кай откликается ещё двое - совсем молодых парней, братьев, страдающих ужасной кожной болезнью и из-за этого выглядящих гораздо старше. Когда они, с опаской приблизившись, заглянули внутрь, она указала на солдата: - Заберите с собой. В лес! Юноши бросаются на помощь тут же, стоит Цзы Кай подтолкнуть в спину одного, а затем другого. Ши Цинсюань кивает им, когда они поднимают стонущего солдата под обе руки и тащат к выходу. Что ж, как сообразили, так и сделали. Всё лучше, чем оставаться среди неопределённой угрозы... А если Сы Ю действительно представляет такую угрозу, то какова его цель? Может ли он, поглотив множество душ, попытаться вступить в схватку с ослабшим от сопротивления зову Тунлу Черноводом? И где Сяо Ган, что случилось с ним? Ши Цинсюань только сейчас понимает, что не слышала от него ни слова, ни звука с того момента, как они готовили обед накануне днём. Небеса, да она даже не подумала о том, что его комната тоже находится на нижнем уровне, чуть выше темниц! Разве он тоже не должен был попасть под влияние горы? Страшный крик настигает Цинсюань, когда она спускается вниз, к той развилке коридоров, где они разошлись с Сы Ю. На автомате она прижимается спиной к стене, переводя дыхание. Сердце стучит заполошно, тревожно, кажется, будто оно поднялось где-то к горлу и пульсирует там. Опасности куда больше, чем ей казалось.