Часть 5

Пугающий звук обрывается так же быстро, как и появился – к тому моменту, как Ши Цинсюань спускается в нижний коридор, слышны лишь ее торопливые шаги. Толстые стены, укрепленные демонической магией, не пропускают гула и шума моря, но звук резонирует здесь совсем по-другому. Плеск волн, что слышится в окне-колодце в полу у дальней стены, будто растягивается, искаженным эхом отражаясь от стен, и этого, пожалуй, достаточно, чтобы свести с ума и погрузить в вечный мучительный транс даже самого агрессивного человека. Или гуля. Правда, для демона ранга «жестокий» это было бы весьма слабой защитой, не говоря уже и о непревзойденном хозяине чертогов. Первый ли раз она спускается сюда? Нет. С ужасом, что навевают на неё эти коридоры, совсем близко к парадному залу с алтарём для четырёх урн, ей пришлось справляться долго, и до этого момента её всегда сопровождал Сы Ю – более сильный из слуг Хэ Сюаня, куда ловчее горбуна Сяо Гана. Возможно, будь она по-прежнему небожительницей, эти звуки, этот резонанс не вызывал бы у неё такой реакции, но даже тогда она не могла бы не признать, насколько тщательно продумал Черновод свои чертоги, сколько нюансов учёл, вплетая в свой план мести. И всё могло закончиться совсем иначе… Зажав рукой рот, чтобы не поддаваться тошнотворному эху, Ши Цинсюань подходит ближе к колодцу. Здесь звук чище, морской плен сбрасывает свои оковы, и почти сразу вместе с плеском воды слышится совсем другое. Низкий, медленный, протяжный вопреки сухости звучания стрекот. Наклонившись, Цинсюань различает в небольшом окошке белые тени. Костяные драконы. Вероятно, чем-то обеспокоенные. В глубине колодца мелькает часть черепа. Горящий потусторонним светом глаз находит Ши Цинсюань, и та со вскриком отшатывается, отпустив руку и едва заметив возвращающийся тяжелый гул. Разве костяные драконы не должны сейчас охранять водных гулей, чтобы те не напали на пленников? Не мог же Хэ Сюань в полубреду демонической горячки отозвать свой приказ! Неужели драконы ослушались своего хозяина? Тогда люди должны быть в еще большей опасности – хоть на берегу, хоть в лесу! Если только… Если только драконам было, кого охранять. Или от кого. Сцепив зубы, она бросает взгляд в сторону дальней части коридора, ведущего в сторону темниц – тех самых, заняться которыми должен был Сы Ю. Может статься, его там уже нет – как и людей, которых он должен был освободить, думается ей, но из этого зловеще резонирующего помещения хочется поскорее уйти, а беспокойство только усиливается. А, может, ему как раз и нужна помощь, но что я могу сделать там… Если водные гули вырвались на свободу и сейчас под воздействием Тунлу уничтожают всё живое вокруг, бросаются друг на друга, то ей как смертному человеку, что едва в состоянии защитить себя, лучше не выходить наружу. Переждать где-то ближе к покоям Хэ Сюаня в надежде, что тот отопрет, как только ему немного полегчает. Ведь от Черновода, от Хэ-сюна ей не стоит ждать угрозы, ведь тот прогнал её, как только ощутил ослабевающий контроль. Даже мысль о том, что тот может передумать или поддаться изламывающей силе, наброситься на Ши Цинсюань, в её сознании не зарождается. А вот в отношении того, что касалось других демонических обитателей дворца Чёрных вод, одна идея у неё есть. - Сы Ю! Где ты? Мне нужна твоя помощь! Пожалуй, не самая лучшая. Возможно даже, сумасбродная. Самоубийственная, как сказал бы её брат. Мин… Хэ Сюань бы вообще наверняка закрыл лицо рукой и, ухватив её под локоть, утащил подальше. Дело ли – звать за собой жестокого демона, находящегося под влиянием Тунлу, а самой при этом бежать не в безопасное место, а просто по коридору вверх, поворачиваясь спиной к неизвестной опасности? Видимо, такого же мнения придерживается голос за её спиной – зазвучавший, впрочем, уже тогда, когда Цинсюань преодолела развилку и застыла у двери в кабинет Черновода. Не спальня, да и не факт, что сообщение со спальней в нём есть (бывшая богиня всё ещё не понимает до конца план помещений во дворце и подозревает, что это происки демонической силы), но хоть что-то, что может дать Хэ Сюаню понять, что что-то не так – а уж в том, что тот не допустил бы на свою территорию посторонних без своего ведома, сомневаться не приходится. - Он уже не отзовётся, госпожа. И голос этот совершенно не тот, который Ши Цинсюань ожидала услышать. - С-сяо Ган?.. – обернувшись, она осекается, почти прижимаясь спиной к двери и пряча нож за собой. Как тут не удивляться, когда видишь перед собой не привычную низенькую, неестественно изогнутую фигуру, а высокого, выпрямленного мужчину, что приближается к тебе, чуть пошатываясь, а глаза его, прежде черные и безжизненные, сейчас напоминают раскаленные угли? Кинжал в ладони Цинсюань вибрирует, взволнованный встречей с противником, он явно жаждет быть пущенным в бой. Она сжимает его крепче и еще сильнее заводит руку назад. - Что не так? – и голос Сяо Гана тоже изменился. В нем будто прорезались какие-то развязные, пьяные нотки. И виной тому – демоническая энергия в огромном количестве, которую, будучи смертной, Ши Цинсюань считать не может, но последствия поглощения которой ни с чем не спутает. Энергия, пришедшая через убийства, но не сбалансированная, еще не изменившая под себя сосуд, не подчиняющаяся захватившему её демону в полной мере.  – Неужто все мои труды насмарку? Сы Ю, водные гули, несчастные неупокоенные души – все они пали жертвой разбушевавшегося демона, что сейчас лишь немногим не дотягивает до ранга «свирепый». Ши Цинсюань качает головой, плотно сжимая губы. Страх – не то, что поможет ей сейчас, перед лицом неминуемой опасности. На неверие не остаётся ни времени, ни сил – то ли сам Диюй, то ли Небеса решили испытать её, подбросив за эти несколько недель в океан разочарований, предательств и разоблачений. Пальцы дрожат, горло сковывает ужасом, но пульсация демонического клинка за спиной, носящего на себе слепок сил Хэ Сюаня, придает уверенности. Будто шепчет голосом Хэ-сюна: «Продержись. Продержись немного. Дождись». А сможет ли Хэ Сюань вообще через безумие зова понять, определить, что она в опасности? - Ты не в себе, Сяо Ган. Это не ты говоришь, - она снова трясёт головой, будто в попытке отогнать накатывающие волны отчаяния. Сяо Ган усмехается, делая очередной неровный шаг вперёд: - О нет, госпожа, сейчас я как никогда в порядке. Наконец-то я могу сделать то, о чём и мечтать не смел. - Это всё зов Тунлу, - настаивает она, плотнее прижимаясь лопатками к двери. – Ты никогда раньше не обижал никого, ты… Сы Ю уважал тебя! Ты не мог… Но в памяти всплывает обрывок воспоминания, мелкая картинка, которой Цинсюань не придавала значения в свое время. Вот Сяо Ган, согнувшийся над здоровенным котлом с похлебкой, бросает злой взгляд в сторону Сы Ю, который просит ещё одну порцию «для Цзы Кай, ты же знаешь, она как всегда проливает половину на себя». Вот взгляд выхватывает его лицо, когда он не успевает отвернуться, чтобы не отнестись неуважительно к Черноводу, что вознамерился здесь и сейчас притянуть Ши Цинсюань в объятия. Губы сжаты, брови сдвинуты. То, что она приняла тогда за смущение, на деле оказывается совершенно другим. Сяо Ган завидовал! - Я отрекся от семьи по воле господина, - шаги заставляют тело, переполненное чистой демонической энергией, покачиваться из стороны в сторону, но гнев и жажда крови в глазах не утихают, и с каждым словом Сяо Ган подступает ближе. Еще немного – и Ши Цинсюань придется пустить в ход нож, но что может сделать всего лишь какой-то клинок, пусть и пропитанный силой непревзойдённого демона, в борьбе со столь сильным и разозлённым духом, движимым не только Медной Печью, но и собственной злобой? – «Ты больше никогда не увидишь их и не станешь искать в перерождениях!» сказал он мне, и я согласился. Цинсюань вздрагивает, слыша знакомые слова: ведь и перед ней Хэ Сюань поставил подобное условие. Жизнь брата в обмен на то, что они не станут более встречаться. Но его ненависть к Ши Уду понятна и обоснована, иначе стал бы он просто из прихоти лишать её – да и вообще кого бы то ни было – семьи? Подвергать тому, что пережил сам? Не могло же его сердце так ожесточиться за прошедшие столетия! - Он… он дал тебе работу! Крышу над головой! Защиту! Сяо Ган, одумайся! – увещеваниями делу не поможешь, и всё же они кажутся сейчас единственным способом борьбы с накатывающим отчаянием. Пусть на нетвердых ногах, но демон приближается, и расстояние между ними неумолимо сокращается. - Я знал господина как мстительного, но справедливого, - говорит он хриплым голосом. – Знал, что справедливость его равна для всех – и для меня, и для Сы Ю, и для самого господина. Без исключений. Я смирился! – звук голоса становится громче несмотря на то, что до Ши Цинсюань остается шесть-семь шагов. Гнев ли, зов Тунлу ли заставляет его произносить слова с большим надрывом, с большим звоном? Бывшая Повелитель ветра выставляет перед собой кинжал на манер веера, но Сяо Ган будто не замечает. – А что теперь? Сначала этот сопляк Сы Ю связался с той девчонкой, а недавно появились Вы, госпожа! И где она? Где эта справедливость? Почему я должен смириться, я, а не вы? И демоны в подчинении у властителя Чёрных вод – под стать ему. С болезненным чувством справедливости и мстительности. - Ч-чего ты хочешь? – спрашивает Ши Цинсюань неестественно высоким голосом, до побелевших костяшек вцепившись в рукоять клинка. «Хэ-сюн, ну же, пожалуйста!» - хочется ей прошептать, но разве ж её услышат?.. – Выступить против Непревзойденного демона? Пять шагов, четыре… - Всё живое есть медь!.. Что водный гуль, что… Непревзойденный, - голос Сяо Гана колеблется. Видимо, сила всё же берёт над ним верх, выламывая, ворочаясь, силясь вместиться в оболочку, которая для того ещё пока не предназначена. Только кровь, только смерть может подарить облегчение, и потому демон тянется к своей жертве рукой, будто намереваясь перехватить направленное в его сторону оружие. – Всё живое… - Ждёт смерть. Вскрик Цинсюань не может заглушить хор тысячи голосов – искажённых, жутких, потусторонних. И без того тёмное, помещение будто наполняется, наливается ещё большей жуткой мглой. Могильный холод разливается по стенам вместе с ползущими, будто жидкими чёрными тенями. Клинок в руке Ши Цинсюань уже не вибрирует, рассерженный и жаждущий чужой души – послушным орудием замирает в хватающихся за него пальцах. Сяо Ган рвётся сократить между ними расстояние, но не успевает: с неловким вскриком он оказывается утянут, отброшен неведомой силой назад, к самому центру копошащейся чёрной массы. И только после этого Ши Цинсюань удаётся разглядеть происходящее. То, как из потусторонней жидкой мглы собирается, поднимаясь... Сначала руки – много, много рук, они хватают Сяо Гана за руки, ноги, шею, поперёк туловища. Затем у подолов тёмного озера раскрываются рты, что, поднимаясь на волнах выше, тянутся к чужой плоти. А за плечом демона очередной всплеск обращается черноволосой головой со сверкающими безумным огнём двумя омутами глаз. - Хэ-сюн… - срывается с губ Цинсюань сипло, почти писком. Облегчённым выдохом, в котором ещё осязаем ужас. Пришёл. Успел. Будь у неё сейчас чуть больше здравого смысла, она, возможно, усомнилась бы: а за ней ли, на помощь ли ей пришёл Хэ Сюань? Сила Тунлу ещё не утихла, а чем сильнее демон, тем больше, тем более изматывающим становится её воздействие. Одного взгляда на Черновода сейчас было бы достаточно, чтобы понять: тот не в себе. Об этом свидетельствует и то, с каким голодом и рвением он впивается в плоть слуги, с какой яростью резким движением худые чёрные руки сворачивают ему шею. Как жутко верещат рты, дорвавшиеся до крови, до жертвы. Как ломаются кости, рвётся кожа и мышцы. Тьма, жаждущая поглотить себе подобных – вот что такое сейчас Хэ Сюань. Но взгляд его не отрывается от Ши Цинсюань, и ей, опустившейся обессиленно на колени прямо там, где стояла, чудится в этих глазах мольба. «Не смотри». Как не смотреть, думается ей, когда тело вздрагивает от особенно жуткого треска, особенно ужасающих чавкающих звуков. Как я сейчас отвернусь, Хэ-сюн, проносится в мыслях, пока по щекам текут слёзы – слёзы болезненного принятия. Вот он – Хэ Сюань, Черновод, её Хэ-сюн, Непревзойдённый князь демонов, разрывающий свою жертву на бессмысленное количество частей. Не для того, чтобы поглотить. В этом полубесформенном облике с него станется, наверное, отрастить себе рот таких размеров, чтобы проглотить человека и не подавиться. Нет. Единственное, что движет им, - стремление выместить как можно больше снедающей жажды убийства на пустой оболочке демона. Чтобы никакая сила не заставила его причинить вред Ши Цинсюань. Но хватит ли у него сил сопротивляться, особенно учитывая то, что демон, поглощённый им, далеко не слаб? Должно быть, это чертовски больно, думает Цинсюань, неотрывно глядя ему в глаза. Хэ Сюань рычит, рычит из собственной груди, рычит тысячами разных голосов из выступающих то тут, то там ртов. Его веки то закрываются, то вновь распахиваются. Очень скоро от Сяо Гана не остаётся ничего, кроме клочков одежды на полу, да и те будто бы мгновенно утопают в демонической мгле. За ними исчезают руки, рты, тьма собирается в фигуру Черновода, стоящего на коленях чуть дальше от неё. Он шумно сглатывает, прикрывая глаза, и тянется вперёд. Только сейчас Ши Цинсюань, отмерев от своего транса, поднимается на ноги. - Хэ-сюн!.. – она подбегает к нему, едва чувствуя, как дрожит. Пальцы одной белоснежной руки вцепляются в предплечья, а вторая ложится на щеку. Взгляд Хэ Сюаня из-под полуприкрытых век с трудом фокусируется на ней. Стон срывается с губ демона, руки хватаются за неё, тянут к себе. - Цин… сюань… - два слога будто не складываются в привычное имя. Тьма снова разрастается, чтобы повторить за него потусторонними голосами: - Цинсюань… - Я здесь, - Цинсюань отрывает руку от его предплечья, чтобы утереть слёзы с собственных щёк. Ощущение беспомощности возвращается сторицей, обжигая, выламывая. Что делать, как тебе помочь?! - мечутся в голове панические мысли. Демонам нет нужды дышать, тем более через рот, но губы Хэ Сюаня распахиваются, будто у мучимого жаждой путника. Темнеющие кончики пальцев сильнее вцепляются в её ханьфу, притягивая ближе, и тут в мыслях проносится совершенно безумная затея. А вдруг сработает?.. Ей бы вспомнить о том, что она больше не небожительница. Вспомнить, что человеку не под силу просто так выдержать огромное количество демонической энергии, не забрать без вреда для себя. О том, наконец, что Черновод пару фэней назад разорвал на части другого демона, прямо у неё на глазах! И всё же ни одна из этих здравых дум не посещает Ши Цинсюань, когда она, наклонившись навстречу, сама, по собственной инициативе накрывает губы Хэ Сюаня своими, принимая в себя колоссальный поток его тьмы.